Котёнок

Плавки оказались неожиданно удобными, хотя Эсу всё ещё было неловко от мысли, что ему придётся выйти на улицу в одних трусах. Попытки утешить себя тем, что все остальные отдыхающие мужского пола находились в таком же положении, помогали мало. Он крутился перед зеркалом в раздевалке, поправляя то плавки, то волосы — больше на нём ничего и не было. Внезапно кто-то тронул его за плечо. — А?! — Эс резко обернулся. — Котоко, не пугай меня так… Перед ним стояла девушка в ярко-малиновом купальнике. Надо сказать, он выглядел на ней шикарно; Эсу даже стало немного стыдно, когда он поймал себя на мысли, что считает её красивой в таком виде. Смотреть на Му было не так страшно: у неё была обычная девичья фигурка, тонкая и упругая… У Котоко были мышцы. И более подтянутый живот. Эти различия были едва заметны, на контрасте с Му бросались в глаза. Он поспешил перевести взгляд на её лицо, но стало лишь ещё страшнее: Котоко смотрела на него явно недобро… — У меня к тебе есть серьёзный разговор. — Да? — Эс чувствовал, что что-то не так, но уходить от диалога сейчас было просто неприлично. «Она специально поймала меня именно в раздевалке, чтобы убедиться, что нам никто не помешает?» — Могу я спросить тебя, Эс… Почему ты запрещаешь мне общаться в твоём присутствии с моей подругой, которую я знаю уже несколько лет, но безропотно идёшь туда, куда вовсе не собирался идти, по указке девушки, с которой знаком от силы полчаса? — Котоко слегка склонила голову набок и улыбнулась; взгляд у неё стал невероятно мягким и дружелюбным. Эс не то, что никогда не видел её такой — он не мог себе её такой даже представить. Ему стало жутко. — Начнём с того, что не полчаса. — осторожно начал он. — Мы познакомились вчера утром… — Ну хорошо, один день. Это многое меняет? — Два. — Вторые сутки ещё не прошли, один. И всё равно: это многое меняет? Эс не нашёл, что ответить. Он огляделся по сторонам, сам не понимая, что ищет. Сейчас даже в человеческом обличье он чувствовал себя беспомощным котёнком, над которым грозной тенью зависла рычащая волчица. — Кто она такая? — требовательно спросила Котоко. — Её зовут Му. — ответил Эс. — Она питомец владельца гостиницы, в которой мы живём. — А ты видел её хозяина? А её саму в форме животного? — Хомяк… — Какой хомяк? — Хомяк… Маленький. Хомяк. Котоко посмотрела на него осуждающе и скептично. — Значит, ты знаешь об этом только с её слов. — …Да. — признался Эс. — Ну так… И почему же ей ты доверяешь, а Аманэ нет? — Ну… Я… — «Что ей на это сказать?» — Я не знаю? Она красива… — «Господи, какую ерунду я несу…» — он отступил на шаг назад. Ему казалось, что он сейчас заплачет. Но тут внезапно в сознании мелькнула маленькая, тусклая искорка — спасительная догадка, самый глупый, но последний из всего, за что можно уцепиться, контраргумент. Эса вдруг осенило. — Котоко, ты что, ревнуешь? — А, до тебя наконец дошло! — осклабилась волчица. — А что, нельзя разве? — Мне кто-то говорил, что ревность — это смертный грех. — напомнил Эс, слегка усмехаясь. Но на самом деле ему было не так уж весело — в глазах Котоко горели огоньки гнева. — Мне просто мерзко видеть твой отвратительный эгоизм. — тихо начала она. — Ты начал считать себя центром вселенной. Думаешь, если наконец нашёлся человек, который тебя полюбил, то теперь все обязаны любить тебя, а ты можешь играть с чужими чувствами как хочешь? Смертный грех, говоришь? Ну что ж, я могу обвинить тебя в том, что ты сделал меня грешницей! — она уже почти кричала. Эсу хотелось закрыть руками уши, но тело застыло, словно в параличе. — Неужели ты не понимаешь, что я тебя ненавижу? Ты взялся неизвестно откуда, вторгся на мою территорию и украл у меня внимание хозяина, а теперь ещё и начал предъявлять претензии к моему поведению, не задумываясь о моих чувствах! Ты бессовестный лицемер! Я прекрасно понимаю, почему твой предыдущий хозяин от тебя избавился! Лучше бы такие как ты даже не рождались на свет! С этими словами она дала ему пощёчину. Эс пошатнулся от удара; лицо обожгло тяжёлой, шершавой болью. Слёзы брызнули из его глаз. Взгляд его упал на зеркало: щека покраснела, глаза распухли от слёз. Он снова обернулся к Котоко, намереваясь что-то ей сказать, но увидел лишь, как закрывалась дверь раздевалки. Котоко ушла.

***

— Эс? Ты… Ты где? — кто-то заглянул в раздевалку. Эс, сидевший на полу у стены с поджатыми к подбородку коленями, поднял голову. В раздевалку зашёл тот юноша, которого притащила с собой на пляж Му — кажется, его звали Харука. — Что с тобой? — испуганно спросил он, увидев Эса у стены. — Я не пойду купаться. — ответит тот. — Что-то настроения нет. — Но… Му-сан тебя ждёт… — попытался убедить его Харука. — Уж тем более я не пойду туда, «потому что Му-сан»! — злобно крикнул на него Эс. — Пусть я хоть узнаю, что она умрёт, если я немедленно не приду! Я на это плюну! Оставь меня! «Что Му, что Аманэ… Это всё они виноваты! Лучше бы они умерли… Да… Убью их!.. Я буду счастлив, только если их убью!» Он разрыдался и уткнулся носом в колени. Харука поспешно ушёл, видимо, испугавшись, что сделает только хуже. В раздевалке воцарилась тишина. Однако спустя ещё несколько минут эту тишину нарушили тяжёлые шаги. Эс слегка испугался — в этот раз вошедший не окликнул его из дверей, а пошёл к нему. Кто-то сел рядом с ним и приобнял за плечо. Эс поднял голову и увидел Казуи. — Что ты, котёнок? — нежно спросил он. — Обидела тебя наша амазонка? — Ещё как. — проворчал Эс. — Сказала, что я тварь последняя. — А почему вдруг так? — Потому что я ревновал её к Аманэ, а потом она начала ревновать меня к Му. — неохотно ответил Эс. — Обвинила меня в том, что я считаю, будто я имею право на ревность, а она нет. Хотя при этом сама вместе с Аманэ втирала мне, что это смертный грех. — Ну, справедливости ради, ревность действительно входит в список смертных грехов. — рассмеялся Казуи. — Но смертные грехи — это опасные чувства и желания. Они бы не считались таковыми, если бы не толкали человека на нехорошие поступки. То есть нет ничего преступного в том, чтобы испытывать какое-то чувство, только надо уметь с ним… Справляться. Ты же не собирался вредить Котоко или Аманэ из-за того, что ревнуешь одну к другой? — Собирался. — еле слышно прошептал Эс. — Я хочу… Я хочу убить Котоко. — Ты просто драматизируешь. — Казуи погладил его по голове. — Ты ведь на самом деле хочешь помириться с ней, а не убить её. Не впадай в отчаяние. Вы ещё поладите. — Но… Дело в том, что она ненавидит меня буквально с того дня, когда я появился в их доме! — со слезами на глазах воскликнул Эс. — Она называла меня дефектным, и… Она вообще сначала просила Шидо меня выгнать! Мы никогда не станем друзьями! И не важно, что я буду делать, она будет ненавидеть меня всегда! Казуи тяжело вздохнул. — Скажи, ну разве она стала бы ревновать тебя, если бы не любила? Эс на секунду задумался. Потом удивился, посмотрел на Казуи. Слёзы мгновенно высохли. — Пойдём купаться. — Казуи встал и потянул его за локоть встать вместе с ним; Эс покорно поднялся. — В раздевалку ещё могут прийти другие люди, и будет неловко, если они найдут нас здесь. Насчёт Котоко я тебе позже кое-что объясню. Это сложно и требует разговора в более спокойных обстоятельствах. А может быть, ты сам успеешь понять прежде, чем мне доведётся это сделать. Эс кивнул, протёр глаза руками и покорно пошёл следом за ним к выходу. После одиночества и тишины раздевалки шумный, многолюдный пляж показался ещё более хаотичным. Эс крепко взялся за руку Казуи, чтобы не потеряться. Казуи уверенно шёл к морю — к тому месту, где уже ждали у берега Му, Харука и Аманэ. — У тебя есть какие-нибудь плавательные средства? — спросил Казуи. — Ни нарукавников, ни жилета? — Не знаю… Видимо, нет. — сказал Эс. — Значит, придётся внимательно за тобой присматривать, чтобы не утонул. Эс кивнул. На самом деле он не боялся утонуть, хотя и действительно не умел плавать — его больше волновало то, что ему придётся войти в море, перед которым он утром готов был преклоняться, как пред императрицей. Это казалось ему невероятной дерзостью. Но Казуи, словно на позорный эшафот, вёл его к воде. Эсу казалось, он этого не переживёт. Вода оказалась ледяной. — Окунись в неё по плечи, привыкнешь к холоду. «Я не имел права даже прикасаться к нему… А теперь я должен погрузиться в него… Господи, если в меня сейчас же не ударит молния, не нападает акула или не рухнет вертолёт, то я должен буду казнить сам себя, потому что это такое похабство…» Но в море он всё-таки вошёл. Не было выбора. Вода обволокла его тело, словно жидкое одеяло. Она уже не казалось обжигающе-ледяной, но защищала приятной прохладой от палящего солнца. Эс с удивлением заметил, что его тело потеряло вес; он зашёл поглубже и понял, что земля на дне притягивает его очень слабо и медленно. Он оглянулся; рядом с ним плыла Му, вклиниваясь в воду сложенными руками, а затем разводя их и тем самым толкая себя вперёд. Эс попробовал сделать точно так же — получилось не с первого раза, но минут через пять вода уже чуть ли не сама его поддерживала. Эс вдруг понял, что совершенно зря боялся. Море было совершено таким же, как и вчера утром — просто он не сразу правильно его понял. Да, оно было прекрасным, но вовсе не было неприступным: наоборот, оно оказалось ласковым, приветливым, родным. Оно принимало людей в свою обитель. — Ты быстро учишься! — крикнул Казуи. Эс лишь кивнул, счастливый, как никогда. Его совершенно не волновала похвала взрослых; он думал совсем о другом. Море признало его, приняло в свои объятия. Оно было больше похоже на добрую маму, чем на холодную гордую принцессу, за которую он сначала его принял. — Эй, не заплывай далеко! Там глубоко. — А? — Эс обернулся и поплыл назад. Кажется, он действительно увлёкся. — Не думала, что ты так быстро научишься. — прокомментировала его заплыв Аманэ. — Да я просто за Му повторял. — признался Эс. — Ты хорошо плаваешь. — Хи-хи, спасибо. Впрочем, этому не следует удивляться, я же здесь живу. — Му мило похлопала ресничками. — А где Харука-кун? — Эс начал оглядываться, ища кролика глазами. — Он сидит на берегу. Он не любит плавать. Его бывшие хозяева в аквариуме топили… Из всех присутствующих только Котоко с ним не заговорила. Она вообще как будто делала вид, что его не существует. — Так, молодежь, а ну-ка рулим к берегу. А то у кое-кого уже губы синеют, замёрзнете.

***

Морские волны бились о пустынный пляж, заваленный полуизгнившим мусором. Солёный ветер в некоторых местах вымел из него песок до голого камня. Стояла полная тишина, лишь поскрипывала дверца разрушенной раздевалки, да кричали над волнами чайки. Эта территория давно уже была огорожена ржавым забором с сеткой из железной проволоки. На берег вылез из моря человек. Отряхнув серые волосы и потерев руками озябшие плечи, он принялся чистить от соли глаза. «Надо было плавательные очки надеть. Они бы всё равно слились с телом, зато глаза бы не щипало…» Наконец зрение его прояснилось и он смог оглядеться вокруг. Однако он не понял, где оказался. — А где все? Что это за заброшенный пляж? В первую минуту он почувствовал холодок, пробежавший по спине. — А где тот валун, за которым лежала моя одежда? Он оглядел все камни на берегу, но ничего не нашёл. «Ах, очевидно же, я не мог выплыть в другом времени. Придёт же в голову… Я пробыл в воде всего час или два. Видимо, я заблудился. Так… А куда же мне теперь идти?» Никто не дал ему ответа. Только чайка скорбно прокричала над его головой.