Мой и твой

      Хёнджин никогда не думал, что однажды он посмотрит на Феликса и ничего не почувствует.       Ему не раз говорили, что когда-нибудь так и будет, но он, будучи молодым и по уши влюблённым, отмахивался и говорил, что никогда не сможет перестать любить своё солнышко. Однако вот ему двадцать шесть, он смотрит на своего парня, с которым встречается восемь лет, и… не чувствует абсолютно ничего. Он ловит взгляд Феликса, такой же обычный, словно он смотрит на незнакомого человека, а не на того, с кем последние семь лет жил в одной квартире и спал в одной кровати. Словно они не клялись друг другу в вечной любви.       Они познакомились на курсах по танцам, когда обоим было по восемнадцать. Феликс тогда только приехал в Сеул и не знал абсолютно никого. Он жил в старом общежитии, разделяя комнату с ещё тремя иностранцами, питался бесплатными обедами из школьной столовой и редко когда просил о помощи. Он тихонько стоял самым крайним и боялся даже что-то переспросить, если не понимал. Хёнджин тогда ещё был крайне общительный и энергичный. Его заливистый смех разносился на весь зал, его всегда окружала толпа друзей и тех, кто любил проводить с ним время. Хёнджин всегда был открыт к новым знакомствам и друзьям.       Только через год после знакомства с Феликсом, Хёнджин узнает, что ещё тогда он как магнитом притягивал его к себе. Он до скрипа сердца хотел подойти к Хёнджину и заговорить с ним, но каждый раз задумывался о том, что его корейский недостаточно хороший.       Хёнджин этого не замечал. Он сначала погладывал на Феликса с кучей вопросов, главным из которых был «Почему он постоянно молчит?», потом просто смотрел на него, а через две недели решился подойти и заговорить. По факту, это было что-то до ужаса банальное и сейчас Хван даже не вспомнит, что именно, но он помнит, как тогда Феликс замялся и что-то тихо пробурчал себе под нос. Хёнджин ещё пару раз переспросил, пока Ли не набрал побольше воздуха и не повторил громче, но уже на очень неуверенном корейском. Хвану не нужно было тыкать носом, чтобы он понял, что проблема в языковом барьере. Тогда он спокойно перешёл на английский и повторил свой вопрос, на всякий случай уточняя, что Феликс вполне может ответить ему тоже на английском. Тогда его глаза впервые загорелись, и он куда увереннее ответил Хёнджину.       С того дня они достаточно часто разговаривали по пути до общежития Феликса. Сначала на английском, потом Ли стал говорить на более уверенном корейском, исправляя все недочёты, на которые ему осторожно указывали. Через какое-то время Феликс стал практически как на родном говорить на корейском и успешно сдал экзамен на знание языка. Он смог даже поступить в один университет с Хёнджином и попасть с ним в одну группу, который предоставлял обучение на корейском языке.       Они снова учились вместе, а потом съехались, потому что так куда удобнее и веселее. Потом Феликс признался, что Хёнджин ему нравится и Хван ответил ему взаимностью. В тот же день они впервые поцеловались. Когда-то Хёнджин наизусть помнил даты их знакомства и первого поцелуя. Помнил, когда они впервые провели ночь вместе и когда начали ночевать в одной кровати. Сейчас он, даже если очень сильно напряжет память, не вспомнит.       Сейчас Хёнджин даже не мог вспомнить, когда они в последний раз целовались, хотя раньше они по несколько часов могли обниматься, разговаривая обо всём, что придёт в голову, и прерываясь на долгие тягучие поцелуи. Сейчас они крайне редко в принципе виделись. Хёнджин пропадал в танцевальной студии, занимаясь днём с младшими, а по вечерам — со старшими группами, а Феликс — с друзьями или тоже за работой на кухне. Они крайне редко стали говорить друг другу что-то, кроме «Доброе утро» и «Спокойной ночи». Даже из дома они теперь вместе не выходили. В какой-то момент все их романтические свидания свелись к совместным походам в магазин, а вскоре и это прекратилось.       За последние восемь лет многое изменилось и в первую очередь сам Хёнджин. Он перерос свой активный возраст, красные до плеч волосы были отстрижены и выкрашены в родной черный. Все друзья остались в школе, а в универе у него был только Феликс и Хан Джисон, который буквально ходил за ним по пятам. Неожиданно для всех душа компании и любитель шумных вечеринок стал совсем тихо смеяться и выбирать дом вместо очередной тусовки. Феликс же продолжал оставаться таким же теплым и солнечным. Он как и всегда был тактильным, был открытым к долгим разговорам и объятиям. И всё это Хёнджин старался дать в ответ.       Он стал всегда выбирать Феликса. В любой ситуации, даже когда не хотел, Хёнджин выбирал его. И в конце концов он устал всего себя отдавать.       Хёнджин не знает, видит ли он это один, или Феликс тоже, но обсудить их отношения он не решается. Боится, и сам не знает чего. Он продолжает молча завтракать и ужинать, продолжает ложиться с ним в одну кровать, отворачиваясь и укрываясь отдельным одеялом. Он всё чаще предпочитает совместному ужину работу. Они уже давно не садились вместе за стол. Обычно каждый готовил сам себе, мыл за собой посуду и ни слова не произносил. Они так же перестали праздновать что-либо вместе. Про годовщину никто из них и не вспоминал, а Новый год или Рождество чаще всего отмечались в компании друзей. Он каждый день возвращался домой и думал о том, что ему нужно поговорить с Феликсом, но оказавшись в квартире не произносил ни слова. Всё это происходит до тех пор пока однажды, возвращаясь домой, он не нашёл Феликса сидящим на скамейке на улице.       — Я хотел уйти без всяких разговоров, но так неправильно, — Хёнджин садится рядом и вслушивается в каждое слово. — Я не люблю тебя больше, — Феликс оказался смелее и первым пошёл на этот разговор. — Мне стоило сказать это раньше, я… полюбил другого, и я изменял тебе с ним полгода.       С одного только взгляда было понятно, что этот разговор у них последний. Сейчас они поговорят, попрощаются и больше никогда не увидятся.       — А почему сейчас решил сознаться? — он знал, что их отношения уже не спасти и он был готов отпустить Феликса, но факт измены ударил неожиданно сильно.       — Не знаю. Я очень долго не мог решиться, а сегодня меня переклинило, — Ли поджал губы, словно обдумывая каждое слово и отвёл взгляд. — Я просто встал, собрал вещи и ушёл, пока на то были силы.       Хёнджин кивнул, потому что так даже лучше. Он провел с Феликсом действительно счастливые годы, и сейчас он понимал, что стоит отпустить его. Он не может больше ничего дать ему, всё что мог, он уже отдал.       — Хорошо, — Хёнджин поднялся со скамейки и посмотрел на собранный чемодан и спортивную сумку — Ты все вещи забрал, или что-то нужно помочь перевезти?       — Я всё собрал, только… — Ли поднялся и встал рядом — Я утром кота нашёл на улице, а забрать с собой не могу, у него аллергия на котов, а ты вроде всегда хотел. Вот будет кем закрыть пустоту.       — Да, хотел, но у меня тоже, аллергия на котов. — кажется, когда-то Феликс наизусть помнил всё, что Хёнджин любит, а на что у него аллергия. Сейчас Ли даже этого не помнил.       — Прости, мне пора.       Феликс пропустил мимо ушей последние слова Хёнджина и, быстро поднявшись, ушёл. Хван закусил губу и опустил взгляд на то место, где только что сидел Ли. Самым обидным продолжало оставаться то, что вот уже шесть месяцев он настолько не замечал Феликса, что тому буквально без всяких усилий удавалось скрывать любовника. Как давно Ли почувствовал, что он не может больше продолжать жить с Хёнджином? Почему он просто не расстался с ним, когда понял, что ему нравится другой человек? Почему посчитал измену неплохой идеей? Хотел убедиться, что действительно ничего не чувствует к своему парню?       Не пытаясь найти ответы, Хван поднялся в квартиру. Он ожидал, что сейчас он почувствует хоть что-то. Заметит, что чего-то не хватает, что что-то ушло с Феликсом и никогда не вернётся. Однако этого чувства не было, квартира словно вообще не изменилась. Феликс забрал из неё свои вещи, но Хёнджин не чувствовал, что чего-то не хватало, словно так и должно быть.       Вроде бы нет никаких сожалений, но Хёнджину именно это сейчас не давало покоя. Неужели он действительно не чувствует абсолютно ничего после ухода одного из самых важных в своей жизни человека? Нет обиды или грусти; у него даже не возникло желание просить Феликса вернуться. Он словно чувствовал вину за то, что совершенно не расстроен расставанием. Он обошёл всю квартиру, но так и не нашёл ничего, что заставило бы его вспомнить о том, что когда-то тут были вещи Феликса. Ни в гостиной, ни в спальне, ни в ванной.       Откинувшись на подушки, он прикрыл глаза. Он пытался хоть что-то почувствовать, но не мог. Словно Феликс никогда не был тут, и был не особо важным для него. Он уставился в потолок, который абсолютно ничем не выделялся и снова копался в своих чувствах. Видимо, от Феликса он уже достаточно давно отдалился и уже даже успел его отпустить из своей жизни.       Хёнджин прикрыл глаза и внезапно вспомнил о прощальном подарке Феликса. Кот громко мяукнул и прошёл в комнату, словно всю жизнь жил здесь. Хёнджин поднялся на локтях и стал наблюдать. Взрослый рыжий кот без промедлений запрыгнул на кровать и улёгся прямо рядом с новым хозяином.       Хёнджин действительно всегда хотел кота, но его самый первый питомец, которого ему подарили на пятилетие, на следующий день был возвращён в приют. Именно так он узнал о своей аллергии и понял, что никогда не сможет завести кота. Феликс об этом, естественно, знал, но, видимо, не посчитал нужным вспомнить о том, что Хёнджин тоже был вынужден бороться с аллергией.       Хван знал, что уже завтра утром он проснётся от того, что и вдоха не сможет сделать из-за заложенного носа, поэтому стал думать о том, что же ему делать со своим новым сожителем. Выбрасывать его на улицу было как минимум бесчеловечно, а оставлять себе — не очень полезно для здоровья. Самым лучшим вариантом казалось — сдать его в приют. Там о нём позаботятся, и Хёнджину не придётся ругать себя за принятое решение.       Однако уже через несколько минут кошачьих ласк он почувствовал, как начинает щипать в глазах и носу.       — Чёрт, — кота бы стоило прогнать в другую комнату и запереть там ещё в момент, когда он только вошёл, но сейчас уже поздно.       Крепко задумавшийся Хёнджин упустил момент, когда вся его одежда оказалась в рыжей шерсти и теперь он буквально дышал ею. На часах уже начало десятого, и, естественно, все приюты для животных уже закрыты. Хёнджин довольно резво подскакивает с кровати и подхватывает животное, унося в ванную. Там же он и закрывает четвероногого, пока сам несётся за каплями для глаз и антигистаминными на кухню.       Он моментально пытается притупить реакцию на аллерген, но на это нужно время, которого у Хвана нет. Он как можно быстрее стягивает с себя одежду, которую кот успел украсить своей шерстью, и так переодевается в свежие вещи. Постельное белье он тоже меняет на чистое, которое ещё явно не успело побывать под котом. Он быстрым движением закидывает всю гору на пол в ванную, где сам же запер кота. Однако облегчение не приходит. Завтра он снова работает и у него будет только час, чтобы найти приют и отвезти туда кота. Ложась в кровать он начинает судорожно искать в какой именно приют можно сдать кота, и находит пару адресов. Все они находятся ровно в часе езды и поэтому выбора не особо много. Хёнджин выбирает один сохраняя его адрес и прикрывает глаза, планируя свой завтрашний день. Сначала нужно сдать кота в приют, потом работа, а потом дом и сразу спать. Соглашаясь с самим собой и одобряя план, Хёнджин переворачивается на бок.       Он почти засыпает, когда по квартире разносится истошный кошачий крик. Это было похоже будто животное резали, а не оставили в ванной чтобы он не разносил шерсть по квартире. Хёнджин это игнорирует, но крик снова повторяется. Просто заснуть уже не получается, и он открывает глаза. Кот снова кричит и в этот раз Хван поднимается с кровати, чтобы заглянуть в ванную и проверить все ли в порядке. Кот как ни в чём не бывало сидит у самой двери и смотрит на человека, который открыл дверь. Хёнджин прикола не понимает, но дверь оставляет открытой. Пусть уж лучше кот пройдётся по всем поверхностям, но главное не кричит. Он предусмотрительно закрывает дверь в свою комнату — задохнуться ночью он не готов, и снова ложится и прикрывает глаза. Нового жильца нужно выселить завтра же, иначе Хёнджин в жизни не избавится от всей шерсти. Он уже представляет как завтра ночью будет отмывать всю квартиру. Сегодня же он снова начинает засыпать, когда слышит очередной кошачий крик. В этот раз он, судя по громкости, сидел прям под дверью. Хёнджин ещё пару минут уговаривает себя не вставать с кровати, а дальше продолжать спать, но кот уже в четвертый раз не сдаётся.       — Ну и что ты орёшь? — он подскакивает с кровати и открывает дверь, упираясь взглядом в сидящего под дверью кота. — Что тебе от меня надо? Хочешь довести до мучительной смерти?       Однако кот не отвечает, а лишь продолжает смотреть на Хвана, который уже отказывается верить в то, что разговаривает с животным. Он снова прикрывает дверь, но даже не успевает развернуться, как слышит новый крик.       — Да что?! — он уже раздражается, но судя по всему коту на это всё равно, потому что он протискивает голову, а потом и всё тело в узкий дверной проём и проскальзывает на кровать. — Нет! Ты не будешь здесь спать! У меня на тебя жуткая аллергия, и я не хочу умереть во сне. Давай вылезай!       Но коту словно всё равно. Он проскальзывает под одеяло и сворачивается, прикрывая свои глаза. Хёнджин пребывает в полнейшем шоке, но кота не выбрасывает, всё-таки его в детстве учили, что так нельзя делать. Он отодвигает своё горе на самый край кровати и ложится на противоположный. К счастью кот больше не кричит и Хёнджин засыпает до тех пор, пока ещё может продолжать дышать.       До самого утра кот его больше не беспокоил, и Хёнджин даже не просыпался от внезапного осознания, что не может сделать вдох. Он просыпается по будильнику и обнаруживает на своей груди мягкое тёплое тельце, но даже в этой ситуации он может сделать глубокий вдох. Однако своего мнения он не меняет, поэтому быстро собирается, подхватывает кота и едет в приют, куда вчера собрался.       Четвероногий на удивление легко переносит поездку в машине и спокойно лежит на переднем сиденье, пока его везут без сожалений сдавать в приют. Он правда не жалеет. Даже если произошло чудо, и на этого кота у Хёнджина нет аллергии, то ему всё равно лучше будет в приюте. Там о нём будут заботиться, потому что у Хёнджина нет на это времени. Он уходит рано, приходит поздно, сам иногда забывает покушать, а тут ещё кота кормить. Лучше сдать малыша в приют и не мучить никого. Хотя пока получается наоборот, потому что Хёнджин не может не улыбнуться, когда, стоя на светофоре, чувствует, как на его колени своими мягкими лапками приземляется кот. Он топчется на его бедрах, словно подбирая удобное место и снова укладывается спать, только теперь на колени к своему новому хозяину.       И лишь в этот момент Хёнджин почти разворачивается и везёт его обратно домой, но не нарушает своего обещания и доезжает до приюта, который неожиданно оказывается закрыт на ремонт.       — Ну нет, вы шутите, — Он смотрит на объявление на двери и хнычет, понимая, что всё-таки вынужден оставить кота ещё на день — Ну что? Жить тебе со мной ещё какое-то время.       На обратном пути из приюта Хёнджин прибавляет скорость, ему теперь нужно успеть и домой заехать и на работу. Кот в этот раз сразу располагается на коленях Хёнджина и засыпает. Хван старается не тревожить питомца на коленях, но руки сами к нему тянутся и гладят по макушке. Кот пару раз дёргает ушами, что заставляет Хёнджина рассмеяться, а потом начинает тихо мурчать.       — Ладно, я поищу хорошие руки и отдам тебя им, — Хван слишком быстро соглашается постараться и найти хорошего хозяина самостоятельно, раз уж никакой реакции его организма кот не вызывает и может побыть у него ещё немного. — Пока поживёшь у меня.       На тренировку он опаздывает, потому что питомца ещё нужно было покормить, напоить и оставить еду на весь день. Благо его дети достаточно взрослые и самостоятельные, чтобы без него размяться и быть в форме к приезду хореографа, который естественно сам этого не успевает сделать . Хёнджин даёт обещанный сегодня кусок хореографии и задерживает учеников практически на час. На передышку времени не остаётся потому что приходит вторая группа, которая заранее размялась, чтобы в начале занятия показать Хёнджину самостоятельно разученную хореографию какой-то молодой женской k-pop группы. Хван внимательно осматривает сначала видео с практикой, потом танец своих учениц. Девочки сами ставили и естественно есть небольшой рассинхрон, на который Хёнджин указывает.       — А вы не позанимаетесь с нами хотя бы разочек? — одна из учениц состроила жалобное лицо, надеясь, что Хван поведётся, но на него это не действовало никогда.       — Мы о чём договаривались? — он смотрит на них ожидая ответ, но получает только тишину — Мы договаривались, что вы сами ставите этот номер и если у вас хорошо получается, то мы вписываем его в программу. — девочки неловко сжимают губы в тонкую полоску и опускают взгляд, такой уговор действительно был. — Я не против с вами позаниматься, но когда? Вас семь групп, у каждой два номера и по четыре занятия в неделю, каждое занятие два часа. У вас как с математикой? Сколько часов в день я провожу здесь с вами? — математика была не сложная и можно было посчитать, что из десяти рабочих часов студии он ежедневно проводит здесь по двенадцать. — Я конечно могу взять вас на индивидуальное занятие, но оно будет не раньше девяти вечера, а это очень поздно для подростков. Этот танец был вашей инициативой, и если вы не можете, то отказывайтесь.       За последний месяц Хёнджин невероятно уставал физически. С утра до вечера он практически без перерывов проводил занятия, иногда ехал на индивидуальные в другие залы. Дома он оказывался в лучшем случае в десять вечера. Теперь у него ещё есть кот, которого нужно кормить, чтобы он не умер, и совсем нет сил и времени на себя.

***

      К тому самому коту он возвращается сегодня почти в десять. Питомец встречает его у самого порога и заинтересовано смотрит на него. Так его последний год даже Феликс не встречал, что заставляет Хёнджина усмехается своим мыслям о том, что бывший нашёл себе достойную замену. Он оставляет на полу пакет с кошачьим кормом и опускается на корточки, чтобы погладить по макушке кота, который ластится в ответ и подставляется под руку. Хёнджин улыбается, потому что он скучал по такой ласке к себе, и было очень неожиданно чувствовать её от животного.       — Да, я тоже рад тебя видеть, — Хван поднимается и снимает кроссовки, отставляя их в сторону. — Пойдём, я купил тебе ещё еды.       Тарелки, которые Хёнджин утром оставил вместо мисок, ожидаемо были пустыми. Хван наполняет их снова кормом и водой, на что питомец оживляется и приступает к еде, а Хёнджин остаётся сидеть рядом, привалившись плечом к стене. Он вздыхает и прикрывает глаза. Он мысленно обещает себе, что после отчётного концерта хотя бы на неделю освободит себя от всех занятий и устроит себе небольшой отпуск. Хёнджин тихо стонет от усталости и головной боли, которые отбирают последние силы чтобы встать с пола. Глаза слипаются быстрее, чем Хёнджин успевает это осознать и последнее, что он чувствует — мягкие лапки, которые топчутся по его бедрам. Он действительно почти засыпает на полу, но внезапно просыпается от дверного звонка. На часах была половина одиннадцатого, и он даже не мог предположить, кто станет к нему наведываться в такое время, но всё равно идёт открывать.       — Здравствуйте! Извините за поздний визит, я приходил раньше, но вас не было дома. Вы случайно не находили кота? — парень за дверью очень быстро кланяется, в попытках показать, что ему действительно жаль так поздно беспокоить. — Я вчера утром въехал и, видимо, пока разбирал вещи, упустил из виду одного из своих котов. Он рыжий с пятнышком на мордочке. Вы случайно не видели его?       Хёнджин какое-то время обдумывает полученную информацию и немного подвисает, когда пытается понять, что же от него хотят. Он широко зевает, забывая прикрыть рот, и это, наверное, выглядит очень неприличным, но понимает, что от него нужно и поворачивается в сторону кухни, где оставил «найдёныша» Феликса. Он как раз рыжий и Хёнджин лишь не может вспомнить, есть ли у кота пятно на мордочке. — Эй, подкидыш, тут, кажется, тебя ищут! — кот не выглядывает, поэтому Хёнджин самостоятельно идёт за ним.       Взяв на руки кота, он обнаруживает то самое пятнышко и несёт кота хозяину.       — Вот ваш кот.       Он протягивает новому соседу кота, и тот сразу забирает его на свои руки. Хёнджин облегченно выдыхает. Он конечно уже смирился с тем, что кот останется у него, но он всё ещё сутками работал и не мог позаботиться о питомце. Мысленно проговорив это себе, он уже попрощался с котом и собирался попрощаться с соседом, но внезапно парень перед ним хмурится и относит от себя кота, разглядывая его.       — Это не мой кот, — он протягивает животное обратно Хёнджину, но тот не понимает, он же рыжий и с пятнышком — У Суни белое пятнышко на мордочке, а у этого рыжее.       Хван смотрит на морду кота и понимает о чём ему говорят. Кот изворачивается на руках незнакомца и передаётся обратно к Хёнджину, к которому он моментально начинает ластиться.       — Может вы его всё-таки заберёте? — Хёнджин надеется, что его услышат и кота действительно заберут, но сосед лишь недоуменно смотрит — Я по четырнадцать часов нахожусь на работе, а не дома. Ухожу рано, прихожу поздно. Мне просто некогда за ним смотреть и тем более кормить. Не хочется, чтобы он умер от моей безответственности.       — Зачем же вы тогда его вообще взяли?.. — парень недоуменно смотрит на Хёнджина.       — Парень вчера утром нашёл его, а вечером расстался со мной. — Хёнджин всё ещё надеется на лучшую жизнь для кота, поэтому пытается уговорить соседа. — Пожалуйста…       — Ладно, — парень поглаживает кота по макушке и забирает обратно, прижимая к себе. — Вы, если найдёте такого же, только с белым пятнышком, сможете его мне вернуть? Я из сто пятьдесят первой квартиры.       — Да, обязательно.       — Спасибо!       Хёнджин закрывает дверь за соседом и облегчённо выдыхает. Новый сосед появился как нельзя вовремя и так же вовремя избавил его от кота.

***

      За обеспечение благополучной жизни коту Хван, конечно, был очень благодарен соседу, но уже на следующее утро забыл о том, что вчера чуть ли не рыдал от того, что внезапно остался совсем один. Кот заботливо оставил после себя недоеденный корм, воду и шерсть на всех доступных поверхностях, а Хёнджин словно оторвал от себя кусочек сердца. Странно, что он испытал это, отдав кота, с которым и дня полноценно не провёл, а не расставшись с парнем, с которым прожил много лет.       Он, как и за последние полгода, собрался на работу. Ему было о чём думать: например, через две недели у его групп отчётный концерт, и он, как их хореограф, должен был помочь им как следует подготовиться. На это уходило достаточно много времени, особенно учитывая то, что Хван был ответственный аж за семь групп. Танец каждой приходилось помнить самостоятельно; на тренировку каждой группы, которые проходили по три, а то и четыре раза в неделю, уходило минимум два часа. Чтобы уделить внимание каждому, нужно было много времени, и именно поэтому у Хёнджина был достаточно плотный график, который буквально состоял из ежедневных тренировок.       Руководство обещало ему, что со следующего сезона появится второй преподаватель, который чуть разгрузит Хёнджина. Хван на это надеялся, потому что уже сейчас заявку на занятие в следующем сезоне подало значительно больше людей, чем в этом. Если второй преподаватель не найдётся, то все их придётся тащить одному только Хёнджину.       Было бы здорово, если бы кто-нибудь помог ему.       — Сегодня разучиваем последние двадцать секунд и, если останется время, соединим все кусочки, — Хёнджин окинул вошедших в зал подростков и прикинул насколько их состояние позволит им сегодня выполнить его план. — Ну это уже утопия. Встали на разминку!       Хёнджин этих детей тренировал уже не первый год и знал, сколько именно времени и на что им нужно. Он знал, что подростки могут сами провести себе разминку, могут отработать что-то без него, но что-то новое они запоминали крайне туго, поэтому на это нужно было время.       — Господин Хван, извините, что прерываю занятие, — он не успевает даже включить музыку, как в дверь стучит и заглядывает администратор, которая подзывает к себе хореографа. — Как и обещали, нашли нового хореографа. Руководство хочет, чтобы он потихоньку начал вливаться в коллектив. Вы не против, если он посмотрит как проходят занятия?       — Ну, — Хёнджин вздыхает потому что не любит посторонних на занятии, но желание руководства не обсуждается — Пусть посмотрит, но только молча.       Он сразу же возвращается к работе и даже не обращает внимания на ещё одного человека на занятии. Он на самом деле очень любопытный, но сейчас у него нет времени прерываться на нового хореографа, поэтому он всеми силами останавливает себя от того, чтобы поднимать глаза. После растяжки и небольшой кардио, во время которой он либо рассматривает пол и свои кроссовки, либо детей, ему удаётся не смотреть в сторону ещё одного хореографа. Он знает, что все его дети уже наизусть помнят разминку и совестно её выполняют, но избавиться от привычки за ними наблюдать он не может. Он заканчивает с разминкой и даёт пару минут чтобы отдышаться и сделать глоток воды, а сам залезает в телефон, чтобы найти нужный трек. На того, кто просто наблюдает за тренировкой взгляд падает случайно и задерживается там дольше, чем должен. В углу, пождав ноги под себя, сидит его новый сосед, который вчера искал кота.       Хёнджин на какое-то время подвисает. Он усмехается мысли о том, какое неожиданное совпадение, а потом подмечает как мило его сосед выглядит. Он кажется совсем маленьким, когда смотрит на него из угла, в котором сидит поджав к себе ноги. Он достаточно быстро отдёргивает себя и возвращается к работе, начиная объяснять первую связку. Парень в углу все три часа не издаёт ни звука, а Хёнджин очень старательно пытается не отвлекаться на его присутствие. Он специально отводил взгляд от того самого угла, специально ищет где его зафиксировать и не начать пялиться на незнакомого человека, но иногда он сам скользит у нему и цепляется за что-нибудь. Например, за его пушистые тёмные волосы, которые торчат в разные стороны, а непослушные пряди лезут прямо в глаза. Хёнджин думает о том, что ему хочется подойти и заправить эти волоски за уши, приглаживая; за его футболку, на которой нарисованы коты и японская надпись.       — Господин Хван, уже время тренировки закончилось. Мы задержимся или можем идти домой?       Хёнджин глянул на часы. Ну как он и ожидал, они разобрали и отработали лишь двадцать секунд танца. Он даже не знает успели бы они соединить всё вместе, если бы Хёнджин не отвлекался, но не хочет думать и лишний раз себя расстраивать.       — На сегодня можете быть свободными, но в воскресенье я с вас стрясу идеальный танец, и вы не уйдёте, пока не дадите мне его.       Все ученики разом оживились и, поблагодарив за тренировку, поспешили в раздевалку, а Хёнджин наконец-то позволил себе посмотреть на человека, который всё так же сидел в углу и теперь не сводил с Хёнджина взгляд.       — Вы только одну группу посмотреть или все пять?       До следующей группы было около двадцати минут и обычно это время Хёнджин тратил на то, чтобы подготовиться и вспомнить их хореографию. Однако делать это перед кем-то было очень неловко. Это ощущалось странно, потому что он раньше уже танцевал на сцене перед большим количеством людей, а сейчас стеснялся одного единственного человека.       — На все пять, если вы не против, — Хёнджин пожал плечами, ему не мешали, поэтому он был не против. — Мы так и не познакомились. Я Ли Минхо, приехал из Осаки, чтобы занять должность второго хореографа.       — Хван Хёнджин, приятно познакомиться, — Минхо слегка поклонился в знак уважения, и Хёнджин отзеркалил его движение. — Нашли своего кота?       — Нет, — Хёнджин пытался разбавить тишину, но вместо этого оказался в ещё более неловкой ситуации. — Кстати, ваш не очень обрадовался переезду, он полночи кричал как резанный.       — Мне жаль, но у него действительно есть такие приколы, — Хван отвёл взгляд, когда понял, что больше не может поддерживать зрительный контакт. — Спасибо, что забрали его и за то, что прилетели из Осаки на должность второго хореографа тоже спасибо. Вы меня спасли от смерти на работе.       Хёнджин нервно выдохнул. Он не верил в то, что в свои двадцать шесть лет он засмущался и отвел взгляд. Он неловко потеребил край футболки и попытался найти чем себя занять, но у него это не получилось, поэтому он предложил Минхо пока прогуляться за кофе. К его облегчению, Ли действительно ушёл и он смог вернуться к работе, хоть это и было трудно. Мысли разбегались, то и дело возвращаясь к тому, что произошло вчера вечером, а потом подбивались жалкими попытками заговорить сегодня. Он сбивался в самых простых моментах снова и снова. В каждый перерыв он уговаривал сам себя собраться и перестать стесняться, ведь это всего лишь новый хореограф, который не его учит, а вместе с ним учит детей.       Но все уговоры словно были мимо. С горем пополам он провёл занятия ещё у четырех групп, но делать это было крайне сложно. В моменты, когда Минхо осматривал всех, Хёнджин сжимался, словно он тоже сейчас подросток, который попадает под оценку педагога. Он настолько устал перенаправлять свои мысли в нужное русло, что из зала чуть ли не выползал. Голова разваливалась на части, а в сон клонило куда сильнее, чем после ночной тренировки. Администратор на выходе окинула его жалостливым взглядом, видимо, он не только чувствовал себя паршиво, но и выглядел так же. Он пообещал себе, что сегодня он позволит себе отлежаться в горячей ванне и немного выпить, как давно уже не делал.       Когда Хёнджин вышел на улицу, первое, что он сделал — вдохнул прохладный вечерний воздух. Он любил возвращаться в такое позднее время только потому, что дневная жара отступала, заменяясь на прохладу, которая позволяла разгрузить уставший мозг. Вот и в этот раз он смог на секунду расслабиться, пока не увидел причину, по которой он сегодня и был такой расклеенный.       Минхо стоял и сосредоточенно что-то рассматривал в телефоне. Хёнджин немного поёжился, когда обратил внимание на то, что Ли стоял в одной футболке, когда на улице дул достаточно прохладный ветер. Хёнджин помялся пару минут и набрав побольше воздуха заговорил с Минхо:       — Господин Ли, вас подвезти?       — Если Вам не сложно, — Минхо возможность не упускал и сразу соглашался — Я всё никак не разберусь с приложением для вызова такси.       Хёнджин кивнул и указал рукой на свою машину. Ему было не сложно подвезти Минхо, но почему-то рядом с ним он снова почувствовал себя не в своей тарелке. Его сковывало ощущение, что каждое его слово, каждое действие оценивается, и в случае, если он облажается, то получит очень суровое наказание. Минхо же словно совершенно ничего не волновало. Он со спокойной душой расположился на переднем сиденье и что-то печатал в телефоне, периодически улыбаясь в экран. Хёнджин на него старался не смотреть, но иногда у него не получалось скрыть заинтересованный взгляд. Минхо ничего не говорил и не просил включить музыку, как это делал Феликс, и поэтому Хёнджин долго не решался нарушить тишину.       — Вы, — на середине пути Хёнджин принял попытку завести разговор, но после первого слова засомневался в уместности фразы. — У вас очень хороший корейский, для человека, который приехал из Японии.       Мысленно Хёнджин в ту же секунду запаниковал. Его мысли бегали от «Может я обидел его своим вопросом?» до «А если я отвлёк его от переписки с кем-то важным?». Он на эмоциях сжал руль настолько сильно, что кожаная оплётка под пальцами заскрипела.       — О! Я родился в Корее, — Минхо улыбнулся и отложил телефон, обращая внимание на собеседника. — Мы с родителями переехали в Японию, когда мне было двенадцать, поэтому я владею в равной мере и корейским, и японским.       Хёнджин почувствовал, как с его плеч спадает гора. Он обратил внимание на лёгкую улыбку Минхо и то, как в его заинтересованных глазах отражался свет ночного города, и словно увидел одобрение в своих действиях.       — А я не знаю японский, всю жизнь жил в Сеуле и никогда не выезжал за границу.       — Прям вообще никуда?       Обстановка в момент стала непринужденной, и Минхо даже повернулся в сторону водителя, насколько это позволял ремень безопасности. На его лице отражались самые неподдельные эмоции, от которых у Хёнджина замирало дыхание.       — Мы, — Хёнджин начал отвечать, не подумав перед этим, и почти сразу осёкся — Мы с моим бывшим парнем хотели съездить как-нибудь в Австралию к его родителям, но так и не съездили.       — О, я тоже хотел бы в Австралии побывать, — Минхо сразу же подхватил тему, и Хёнджин немного расслабился — Но только я очень боюсь пауков, а их там, говорят, много.       Хёнджин рассмеялся. Да, Феликс тоже о таком рассказывал, и Хван его слушал с горящими глазами. Они так долго планировали свою поездку в Австралию, но никак не могли собраться и поехать. Сначала у них не было на это денег, потом времени, потом появились обещания в межсезонье, а потом пропали чувства. Вспоминать об этом сейчас было странно, и эти мысли заменились новой порцией вопросов. Минхо оказался очень хорошим собеседником, и всю дорогу до дома они продолжали обсуждать темы, которые только могли прийти на ум. Хёнджину хватило лишь одного тихого смеха Минхо, чтобы окончательно расслабиться и перестать бояться сказать лишнее слово.       Когда они припарковались Минхо ещё раз поблагодарил за поездку и пожелал хорошего вечера, а Хёнджин не упустил возможность улыбнуться ему в ответ и пожелать того же. Всю усталость Хёнджина и его головную боль как рукой сняло. Совершенно заразительная улыбка Минхо, его мягкий смех и короткие тридцать минут в дороге стали его лучшим воспоминанием за день, а вместе с тем подарили самый лучший отдых.       — А Феликс в курсе, что ты тут всяких красавчиков подвозишь и улыбаешься им? — сразу после того, как за Минхо закрылась тяжёлая подъездная дверь знать о себе дал ещё один человек, который видимо ждал Хёнджина с работы.       По какой причине Хан Джисон оказался в его районе так поздно, Хёнджин точно не хотел знать. Хван на всякий случай проверил телефон и не обнаружил ни пропущенных звонков, ни непрочитанных сообщений, а время уже приближалось к десяти вечера.       Хан был университетским другом Хёнджина, и когда-то он первым узнавал о всех происходящих событиях в их с Феликсом паре. Сначала он таскался с ними двумя и жаловался на своё одиночество, а потом нашёл себе девушку. У Джисона по жизни было шило в жопе, поэтому, как только в их компании появилась Джинсоль, он начал активно таскать всех троих на парные свидания. Он без конца говорил, что их четвёрка создана самой судьбой, ведь Хёнджин с Феликсом буквально соулмейты, а у них с Джинсоль даже имена похожи, потому что им суждено быть вместе.       — Феликсу теперь на это всё равно, — Хёнджин пожал плечами и пошёл в сторону магазина, зная, что Хан направился следом.       — Вы что расстались? — он шокировано посмотрел на Хёнджина, и после короткого кивка ещё шире открыл рот — На вас двоих держалась моя вера в любовь! Как давно это произошло?       — Вчера.       В Хёнджине до сих пор не было ни капли сожаления. Он благополучно уже отпустил это, и ему даже совсем не интересно было как у Феликса сложится дальнейшая жизнь.       — И ты уже с новым парнем замутил?       Хёнджин недовольно цыкнул и рассказал ему обо всём, что произошло вчера и сегодня. За последние двое суток казалось бы произошло море событий. И расставание с Феликсом, и приступ аллергии, и знакомство с новым соседом, и совершенно неожиданное знакомство с новым коллегой, который оказался его соседом. Джисон пару раз вставлял своё слово в рассказ, а после его окончания коротко усмехнулся:       — Ну, если он тебя дважды героически спас, сначала от кота, а потом от смерти на работе, то он тебя вскоре и от одиночества спасёт.       — О чём ты? — Хёнджин отвлекся от выбора пива и скривил губы, он так ничего и не выбрал.       — Бог любит троицу, — Хан продолжал ходить за Хваном по пятам, словно ожидая чего-то, но пока только продолжал диалог — К тому же, вы только познакомились, а ты уже о нём с такой нежностью говоришь, что даже хочется вспомнить было ли подобное с Феликсом.       — Ты! — Хёнджин был почти уверен, что друг это только что придумал — Ты чего за мной ходишь?       — А, я с Джинсоль поругался, мне нужно где-то переночевать. Пустишь?       Пустит, куда он денется.

***

      Через две недели после этого разговора Хёнджин был готов назвать Хан Джисона ведьмой. Все слова друга о том, что Минхо спасёт от одиночества, начали сбываться.       В тот же вечер Хёнджин совершенно случайно обнаружил около своей двери ещё одного кота. Рыжий и с белым пятнышком на мордочке. На его шее обнаружился ошейник с надписью «Суни», а на обратной стороне — имя его хозяина и его номер телефона. Номер телефона Ли он на всякий случай записал себе, а вот кота понёс на пятнадцатый этаж. Радости Минхо в тот момент не было предела, как и кота. Питомец сразу же начал ластиться к хозяину, который с такой же нежностью прижимал к себе Суни. Хёнджин уже должен был уйти, но он стоял и смотрел на мягкую улыбку Минхо, на его руки, что ласково гладили кошачью макушку, на его блестящие от радости глаза. Наверное, именно в тот момент Хёнджин понял о какой нежности в его голосе говорил Хан.       От одного только взгляда на всю эту картину у Хёнджина растекалось тепло по груди. Он был уверен, что такого он уже очень давно не чувствовал, даже по отношению к Феликсу. Бывший хоть и выглядел как солнышко, но Хёнджин никогда не чувствовал от него такого тепла, которое сейчас исходило от Минхо. Лишённая любой заботы и внимания душа Хвана сейчас слезно молила о том, чтобы и у него была возможность почувствовать ту же ласку. Ему как-то внезапно стало всё равно, что они и дня не знакомы, что не очень хорошо вот так безрассудно падать в влюблённость.       Минхо предложил в качестве благодарности зайти Хёнджину на чай, но оставлять Джисона одного в квартире было не очень красиво. Скрипя сердцем он отказывается, обещая, что у них ещё будет возможность выпить вместе и чай, и кофе, и даже чего-нибудь покрепче. Он и сам не замечает, как даёт согласие сходить куда-нибудь вместе и возможно даже назвать это свиданием.       Когда Хёнджин вернулся в квартиру, то ещё очень долго не мог избавиться от улыбки, которая застыла на его губах. Он всё ещё думал о Минхо, в сердце которого было столько любви и нежности. Хван лежал и думал о нём, он снова и снова вспоминал с какой нежностью он гладил кота и представлял, как Минхо проводит по его волосам и оставляет на макушке поцелуй.       На следующий день они, по инициативе Минхо, в перерыве вместе выпили кофе. Минхо снова был в какой-то милой футболке с котиком, снова со слегка растрепанными волосами и такой же невероятно красивой улыбкой. Хёнджин любовался им, отмечая маленькие детали, которые казались ему особенными. Например, то, как он мило приоткрывал рот, когда завороженно слушал Хёнджина; как часто хлопал глазами, пытаясь проморгаться после того, как безотрывно наблюдал за Хваном; как сильно он любит сладкое, ведь и его напиток и несколько десертов, которые он взял были явно с большой дозой сахара. Хёнджин очень хотел назвать это свиданием, но смог лишь про себя, хоть он ещё долго не сможет забыть светящие глаза, когда Минхо рассказывал о себе, своих котах, как слегка приоткрыв рот, слушал Хёнджина.       Все две недели вплоть до отчётного концерта он наблюдал Минхо на тренировках. Он позволял ему смотреть и оценивать учеников, а через какое-то время и давать им советы как лучше сделать то или иное движение. Хёнджин даже позволил взять одну из групп и помочь им отработать синхрон, за что Минхо получил отдельную любовь и уважение подростков. В перерывах они могли болтать о всякой ерунде, или вместе разбирать связку, чтобы на ходу её поменять, или иногда просто сидеть рядом, переговариваясь через отражение в зеркале. Домой они ездили вместе. Теперь у Минхо была возможно выбирать музыку и включать её, а у Хёнджина открыто любоваться пританцовывающим пассажиром.       За день до отчётного концерта был назначен контрольный прогон, на который Ли тоже приехал. Они вместе с Хёнджином отсматривали финальные версии танцев, делали пометки на что обратить внимание детей, а после Минхо со всей серьезностью пригласил Хёнджина на свидание. Он воспользовался тем, что они достаточно рано освободились и имели ещё много времени в запасе, чтобы вкусно покушать и хорошо провести время. Хёнджин сразу же согласился и был рад настолько, что весь вечер не мог стянуть улыбку с лица. Он чувствовал, что иногда, щёки покрывались румянцем. Чаще всего это происходило в моменты, когда Минхо убирал с его лица остатки еды, когда он делал комплимент или просто безотрывно смотрел. Это свидание ощущалось как лучше в жизни и было теперь сложно устроить лучше. Чуть позже, в машине, Хёнджин решив, сделать вечер ещё лучше взял Ли за руку, переплетая пальцы.       В тот вечер Хёнджин понял, что Хан был прав, и он действительно испытывал к Минхо те самые нежные чувства. Впервые за полгода он почувствовал трепет в душе, который искал рядом с Феликсом. Все чувства, которые он испытывал были так или иначе связаны с Минхо. Грусть, которая охватила его, когда он увидел чуть ли не заплаканные глаза из-за пропавшего питомца; смущение, которое возникло под пристальным и изучающим взглядом во время танца; волнение, которое накрыло перед тем, как начать разговор во время первой поездки; трепет, который возник на их первом свидании, когда они впервые взялись за руки. За две недели он умудрился испытать всё то, что столько раз пытался почувствовать с Феликсом.       В его глазах он впервые увидел восхищение. Он восхищался Хёнджином. Странно, что ни разу за все восемь лет прошлых отношений он ни разу не видел подобного в глазах Феликса. Минхо смотрел совсем не как все. Он смотрел так, словно Хёнджин — его самая большая мечта, словно в мире больше никого нет и сам Хван — его мир. И сам Хёнджин не мог перестать смотреть на Ли, когда он что-то рассказывал, когда улыбался, просто при любой возможности. Всего две недели с Минхо позволили ему испытать те чувства, которые напомнили подростковую влюблённость, которые заставляли бабочек в животе трепетать.       — Почему ты так смотришь на меня?       К отчётному концерту Хёнджин совсем пропал. После всех выступлений Минхо представили как нового хореографа и Хёнджин, стоящий за кулисами рядом со своими учениками впервые за вечер улыбнулся. Ли широко улыбался, стоя на сцене и судя по тому, как он натягивал рукава широкого свитера на ладони, немного смущался. В этот момент ученики могли поклясться, что видели в глазах Хёнджина маленькие сердечки, которые то и дело вылетали при взгляде на Минхо.       — Хочу поцеловать тебя.       Почти сразу после окончания концерта они вместе уехали домой, снова переплетая пальцы в машине. Минхо не мог перестать рассказывать о том, как ему понравился концерт и как хорошо Хёнджин поработал в этом сезоне. Хван же смотрел за дорогой, но на светофоре поворачивался к Минхо и смотрел на него до тех пор, пока снова не загорался зелёный и не приходилось продолжать движение. Сейчас они стояли на нулевом этаже и ждали лифт, который сначала доехал до двадцатого этажа, а только потом двинулся вниз. Всего полчаса назад они обнимались, и сейчас внутри Хёнджина разгоралось желание снова прижаться к Минхо и поцеловать его.       — Так целуй.       Первое прикосновения совсем лёгкое, словно пробное, а второе — более смелое, но такое же нежное и осторожное. Тело пронзает неожиданная дрожь. Хёнджин словно целую вечность не целовался и сейчас не может совладать со всем тем, что чувствует. Руки дрожат, дыхание сбивается, а ноги совсем отказываются держать. Они вваливаются в лифт, нажимая кнопку пятого этажа и снова целуются, но уже более смело, напористо. Хёнджин прижимается к стенке лифта, а Минхо наваливается сверху, обнимая Хвана за талию.       Они продолжают стоять и целоваться у входной двери Хёнджина. Хван снова прижат к стене и теперь водит руками по шее Ли, пуская совсем тихие стоны ему в губы. На своих ногах он держится только благодаря тому, что Минхо прижимает его к стене, потому что иначе он просто рухнет.       — Может, мы зайдём?       Он говорит это едва дыша, потому что Минхо оторвался от губ и теперь целует его шею, оставляя моментами лёгкие укусы. Низ живота начинает тянуть и Хёнджин понимает, что постепенно возбуждается. Это происходит куда быстрее, чем обычно и лишь от обычных поцелуев. Тело пронзает легкая дрожь от чужих рук, которые пролезают под резинку свитшота и гладят бока и поясницу. Хёнджин покрывается мурашками и судорожно выдыхает.       — Если мы зайдём, то наши отношения начнутся с постели.       Минхо проводит кончиком носа вдоль шеи, на которой только что оставлял поцелуи, а Хёнджин поддаётся. Он запрокидывает голову и позволяет ещё больше, выгибаясь в руках Ли. Да, именно этого он и хочет. Он хочет, чтобы все их прогулки стали свиданиями, чтобы каждый день целовались, чтобы Минхо продолжал прикасаться к нему вот так. Он переживёт то, что их отношения начнутся с постели, переживёт, что это произошло спустя две недели после знакомства. Он слишком соскучился по теплу, которое может дарить другой человек.       — Ну и отлично.       Хёнджин открывает дверь и заводит Минхо за собой. Они не глядя скидывают обувь и делают несколько шагов вглубь квартиры, прежде чем снова остановиться у стены. Хёнджин теряется, когда Минхо стягивает с него свитшот, бросая на пол и оглаживает живот, оставляя поцелуи сначала на ключицах, потом на груди и ребрах, а потом опускается на колени и целует низ живота. Его губы совсем рядом с кромкой штанов, которые уже топорщатся в области паха. Хёнджин вытягивается ещё сильнее и тихо стонет, когда Минхо проводит кончиками пальцев по возбуждённому члену.       Минхо оставляет ещё несколько поцелуев на животе, а потом поднимается с колен и вновь целует. Они едва доходят до спальни, ничего не задев по пути. Поцелуи теперь чередуются с покусываниями губ, руки смелее блуждают по телу, задирая свитер Минхо и сбрасывая его по пути. Его кожа словно горит и Хёнджин чувствует это, проводя ладонями по плечам. Голова Хёнджина слегка кружится, и он поворачивает их в сторону рабочего стола, который стоит прям напротив кровати. Они снова останавливаются и Хван упирается ягодицами в деревянную поверхность, пока Минхо жмётся ближе и стискивает слегка разведённые бёдра. Хёнджин отпускает плечи Ли, находя опору в столе сзади и даёт возможность снять с себя штаны вместе с бельём.       — У тебя есть смазка и презервативы?       Хёнджин кивает и указывает на свою прикроватную тумбочку, в которой он обычно такое хранил. Минхо отрывается для того, чтобы взять всё необходимое и снова возвращается. Он разворачивает Хвана к себе спиной и губами прикасается к шее, где ещё не целовал. Он спускается вдоль позвоночника поцелуями, а когда доходит до поясницы пальцами пробирается к анальному отверстию. Хёнджин неожиданно дёргается стоит пальцу начать входить, а потом он наклоняется и ложится грудью на стол. Он зажмуривает глаза и прикусывает нижнюю губу, что заставляет Минхо замереть.       — Больно?       Хёнджин отрицательно качает головой и немного расслабляется, когда понимает, что Минхо не продолжает.       — Просто непривычно, — отвечает он тихо и пытается ещё немного расслабиться — Обычно я был сверху…       Минхо тут же вытаскивает палец и успокаивающе гладит поясницу, прежде чем предложить поменяться.       — Нет, продолжай, я хочу сегодня так.       Минхо снова целует лопатки и заново начинает растягивать Хёнджина. Очень медленно и осторожно. Он прислушивается к тому как на его действия реагирует Хёнджин, как меняется его дыхание, как с губ срываются тихие стоны и мычание. Второй рукой он гладит напряжённые бедра и иногда сжимает, оставляя следы от своих пальцев. А Хёнджин кажется совсем забыл о дискомфорте. Он растекается по столу, тяжело дыша и тихо постанывая. Он даже не замечает в какой момент его растягивают уже три пальца, а в какой Минхо поднимает его совсем обессиленного и ведет к кровати.       Минхо оглаживает обнажённые бедра и целует плечи, пока Хван расслабляется ещё больше и льнёт ближе. Он сжимает пальцы на плечах Ли и тихо стонет, подаваясь тазом вверх. Сознание приходит постепенно, но его уже достаточно, чтобы Хёнджин потянулся к брюкам Минхо, расстегивая их и принимая попытки снять. Ли помогает и тоже остаётся абсолютно обнажённым. Он надевает презерватив и останавливается, ловя взгляд Хёнджина, который кивает и позволяет войти. Минхо осторожно начинает входить и смотрит на лицо Хвана, который хмурит брови и пытается понять что чувствует. Ли останавливается только после того, как входит полностью и продолжает ждать реакции Хёнджина. Его брови всё ещё сведены, а в голове происходит тысяча процессов. Он не шевелится, привыкая к заполненности и руками пытается найти опору. Через какое-то время странное чувство пропадает, он глубоко дышит и расслабляется, после чего Минхо всё так же медленно начинает двигаться. Он не спешит и дожидается первого стона Хёнджина, чтобы немного сменить угол и попасть по простате. Минхо продолжает двигаться, наращивая темп в этот раз чувствуя, как Хёнджин, уже полностью расслабленный, тоже получает удовольствие.       Хёнджин тянется к губам Минхо и снова целует. Воздуха начинает не хватать, поэтому он всё чаще отрывается, но упрямо продолжает целовать, пока Минхо входит в него, одной рукой опираясь о кровать, а второй начинает двигать по его члену. Хёнджин кончает первым и падает на спину, пока Минхо продолжает двигаться и изливается в презерватив через несколько минут.       Он ещё какое-то время лежит головой на груди Хёнджина и дышит его запахом, пока Хёнджин не переворачивает его на спину и не поднимается с кровати, чтобы взять влажные салфетки со стола. Пока Минхо выбрасывает презерватив он вытирает себя и снова валится на кровать, растягиваясь на ней с довольным лицом.       — Так мы теперь встречаемся?       Он задаёт Минхо этот вопрос, когда уже лежит на его груди, подложив под себя руки и разглядывает черты лица, проводя по ним кончиками пальцев. Он пытается убедить себя перестать так пристально смотреть, но ловит взгляд Минхо, который ласково проводит между спутанными волосами Хёнджина.       — Да, — Минхо ловит руку Хёнджина и оставляет поцелуй на его запястье и ладони. — И на правах твоего парня я прошу тебя…нет, я умоляю тебя, забери своего кота обратно! Я две недели нормально не спал, он каждую ночь орёт как резаный!       Хёнджин громко и заливисто смеётся, оставляя на щеке Минхо поцелуй и обещая забрать своего питомца обратно.