Чёрт с тобой, Альберих.

Мондштадт готовился ко сну. Капитан кавалерии наконец решил выполнить бумажную часть своей работы. Перо выскользнуло из дрожащих пальцев Кэйи, оставив тёмно-синюю кляксу на отчёте о последней операции. Он замер, наблюдая, как чёрные прожилки расползались по коже запястья, как свежие чернила на пергаменте, пробираясь к пальцам. Чернила под его кожей распространялись, расходясь болью по всему телу. «Быстрее, чем вчера…». Он потянулся к аптечке, чтобы найти что-нибудь подходящее, но резкий стук в дверь прервал его. — Кэйа? — Джинн звучала напряжённо. — Там Дилюк. Просит тебя. Выглядит не очень доброжелательно. — Это его обычное состояние, не беспокойся, — Кэйа быстро убрал больную руку за спину, привычно улыбаясь, и направился к двери. — Извини, я немного испортил отчёт, позже переделаю в лучшем виде. Дилюк стоял в холле, раздражённо смиряя взглядом направляющегося к нему Кэйю. Плащ был насквозь мокрый, как и вся одежда Дилюка, впрочем. И ради чего только примчался в такую погоду? Впрочем, ответ не заставил себя ждать. — Три дня, — бросил он без предисловий, что было типично, Дилюк не любил пустых разговоров. — Три дня ты игнорируешь письма. Кэйа небрежно опёрся о стену и скрестил руки на груди, предусмотрительно спрятав больную кисть. Резко закружилась голова. — Если бы я знал, что ты так соскучишься, я бы бросил все дела ради тебя, — спрятался он за очередной наигранностью. Не рассказывать же правду. — Ты пропустил нашу встречу с торговцами! — Дилюк сделал резкий шаг вперёд. Запах винограда и дыма ударил в нос. — Тебя ждали несколько часов. Ты был важен для этой встречи! Кэйа притворно закатил глаза. Он давно не ощущал своей важности, когда дело касалось Дилюка. Так и сейчас, он был уверен, что тот преувеличивает. — Я был занят. Ты же знаешь, никчёмный орден с его никчёмными делами, — в голос пробралась предательская хрипота. — Врёшь. Боль резко прожгла руку, заставив Кэйю зашипеть и зажмуриться. Он опасливо взглянул на Дилюка, проверяя не заметил ли. Заметил. Рагнвиндр резко дёрнул Кэйю за предплечье, заставив того показать угольные пальцы. — Как давно? — прошипел он, усиливая хватку. Кэйа попытался одёрнуть руку, но не вышло — тело предательски ослабло. Голова закружилась как никогда сильно. — Выпусти, — почти шепотом взмолился Кэйа. — Ответь! Казалось, глаза Дилюка были готовы вспыхнуть — в них было нечто намного большее, нежели просто злость. Кэйю пробила дрожь, и он полностью опёрся на стену, перестав предпринимать попытки выдернуть больную руку из чужой хватки. «Как же не вовремя.» — Мы едем на винокурню, — Дилюк потянул Кэйю за собой, но тот удержался на месте из последних сил. — Спасибо, но у меня и своя кровать… — он не успел закончить фразу. Глаза закатились, ноги перестали держать. Дилюк успел поймать его за мгновение до соприкосновения с холодным полом. — Кэйа?! Ответа не последовало. Только чёрные узоры, расползающиеся от руки к шее, лицу и застилающие веки.

***

Сознание вернулось с ощущением мягких простыней и тёплого одеяла. Кэйа открыл глаза, встретившись взглядом со знакомой обстановкой его детской спальни. Будучи ребёнком, Кэйа редко появлялся в своей комнате. В тёплую погоду они с Дилюком, всегда были где-то вне дома. Искали приключения, пытались покорить мир, который в то время представлял для них лишь друг друга. В холодные дни они устраивались у камина, читали книги, рисовали, но чаще всего, просто болтали обо всём на свете. Дилюк любил делиться с Кэйей своими мечтами об их совместном будущем. Как они будут гордостью Мондштадта и город никогда больше не будет страдать от чудовищ, потому что эти двое уж точно очистят город и его окрестности от угрозы. А раз угрозы не будет, то у них появится так много времени на развлечения, и они никогда не станут угрюмыми взрослыми. Кэйа горько усмехнулся своим мыслям. Никаких развлечений, никакой гордости Мондштадта и никакого совместного будущего. Пускай внешне только Дилюка можно было назвать «угрюмым взрослым», но и Кэйа был не лучше. Его собственное «Я» убивало его настолько, что ему приходилось вливать в себя бутылку — а иногда и две — вина, чтобы заткнуть эту назойливую часть его личности. Настоящего Кэйю никто и никогда не видел с тех пор, как они с Дилюком разлучились. Когда градус в крови достигал такой степени, что Кэйа переставал себя контролировать, он уже едва стоял на ногах и обычно просто вырубался. Разве что Розария пару раз слышала его пьяные тирады, но это и приблизиться не могло к тому, насколько всё на самом деле было паршиво. Прерывая поток мыслей, в углу комнаты скрипнуло кресло. Раньше его тут не было. — Живой? — голос Дилюка звучал хрипло. Он подошёл к кровати с незнакомой книгой в руках. Под глазами виднелись тёмные круги, волосы были собраны в хвост или на скорую руку, или же он ходил с этим хвостом по меньшей мере неделю. — К сожалению, — едва слышно ответил Кэйа, медленно садясь в кровати. Он осмотрелся, в комнате было светло. — Как долго я?.. — Три дня. Тишина заполнила комнату. Три дня без сознания. Такого Кэйа точно не ожидал от случайной стычки на задании. Точнее, от её последствий. Пожалуй, он недооценил проблему. Что ещё было неожиданно, так это осознать, что Дилюк позволил ему так долго находиться на винокурне. Что вообще сюда привёз, если уже совсем честно. Кэйа не был здесь желанным гостем, но тем не менее, сейчас он лежал на чистых простынях, в своей детской спальне, и пока не услышал намерений его выгнать. — Я не буду спрашивать, как ты довёл себя до этого. Знаю, что не ответишь, — прервал тишину Дилюк. — Пока ты спал, я смог найти решение твоей проблемы. Он бросил книгу на кровать. Название «Бездна как она есть» звучало едва ли многообещающе. — Каким образом? — недоверчиво спросил Кэйа, притягивая к себе фолиант. Он резко закашлялся, прикрывая рот рукой. Капли крови остались на ладони. Дилюк напрягся, глядя на алые бусины, покрывшие смуглую ладонь, но ответил: — Не без помощи. Скажу только, что скоро ты восстановишься, если не будешь вести себя как идиот. — «Как обычно» ты хотел сказать? — Кэйа спрятал за улыбкой приступ боли, пронзающий руку. В этот раз даже не дрогнул, притворство действительно было в его крови. — Я хотел сказать, что тебе придётся принимать лечение, хочешь ты того или нет — Дилюк раздражённо поднял книгу с кровати и направился к двери. — Скоро будем обедать. Остаток дня прошёл спокойно. Вечером Дилюк покинул винокурню, оставив своего гостя под надзором Аделинды. У той всегда развязывался язык наедине с Кэйей. Она рассказала, как Дилюк все три дня не отходил от Кэйи, а если и отходил, то только чтобы найти способ помочь. В один из дней его долго не было. Как потом оказалось, Дилюк поднял на уши Джинн, Лизу, Венти, Альбедо и даже Мону. Кэйа удивлённо выслушал рассказ Аделинды, не веря, что Дилюк способен на такие старания ради своего никчёмного брата. Он молча покинул горничную и решил обойти винокурню, чтобы привести мысли в порядок. Было непривычно вновь оказаться здесь на правах… гостя? Последние несколько лет Кэйа появлялся здесь разве что ради деловых встреч и его границы дозволенного представляли из себя холл винокурни, столовую и иногда гостевую уборную. Сейчас же ему было позволено спокойно передвигаться, особенно, когда Дилюк не следовал по пятам, оправдываясь раздражённым «Не хочу заставлять слуг смывать твою кровь с пола, если тебя опять ноги не удержат». В остальном Дилюк держался, как и обычно: отстранённый, не особо разговорчивый и до чёртиков колючий. Не смотря на общую слабость, Кэйа так хотел лишний раз поддеть, потрогать, привлечь внимание. Его останавливало понимание того, что возможно это его единственный шанс побыть с Дилюком настолько долго, пускай причиной тому и был неизвестный недуг. Бродя по винокурне, Кэйа вдруг осознал, что не может связать того Дилюка, который закатывал глаза, едва завидев Кэйю, и того, который предпринял весьма весомые усилия, чтобы раздобыть хотя какую-то информацию. Он всё ещё был слаб, и такая сложная тема для раздумий весьма ощутимо заставляла голову болеть. Он оставил попытки разобраться до того момента, пока не почувствует себя лучше.

***

Ночью его разбудила жгучая боль в груди. Она началась с маленькой точки где-то у сердца, но быстро распространилась, поглощая собой всё тело. Кэйа едва мог дышать, он ощущал, как чёрные прожилки расползаются по груди, усиливая и без того невозможную боль. Кислород быстро заканчивался, в глазах темнело. Кэйа отчаянно цеплялся рукой за пуговицы на рубашке, пытаясь расстегнуть её и надеясь хотя бы так помочь себе. Он попытался глубоко вздохнуть, но вышло мало похоже на вздох. Кэйа захрипел и закашлялся, ощутив металлический солоноватый вкус. Страшнее, чем сейчас ему было разве что в ту ночь, когда он потерял всё, что имел. — Тише, я здесь, — Кэйа не знал откуда Дилюк возник рядом и почему тот звучал так непривычно мягко. Он сел на край кровати и аккуратно накрыл чернеющие пальцы, которые всё ещё сжимали ткань рубашки. — Дыши, просто дыши. Всё хорошо. Я рядом. Его голос был невероятно спокоен. Захотелось спрятаться в его когда-то родных объятиях. Хотелось снова ощутить себя дома. Едва ли ему было это позволено. В попытках вздохнуть, Кэйа ощутил мокрую дорожку от слезы, которая прочертила путь от уголка глаза до виска и утонула в синих волосах. Он постарался концентрироваться только на тёплых пальцах, которые медленно поглаживали его руку. Сначала вышло плохо, но постепенно удушье отступило и Кэйа резко глубоко вдохнул, чем вызвал очередной приступ кашля. Тогда Дилюк отпустил его руку и протянул пузырёк с синей жидкостью. — Пей. — Что это? — охрипшим голосом спросил Кэйа, трясущимися пальцами принимая маленький бутылёк. Грудь всё ещё невыносимо жгло изнутри. — Просто выпей, пожалуйста, — он выглядел уставшим, но его голос по-прежнему сквозил заботой. — Обещаю, станет лучше. Кэйа вдруг вспомнил свои вечерние раздумья. Что-то действительно изменилось в Дилюке и возможно Кэйа догадывался, но никак не мог ухватить эту мысль. Рассмотреть её, понять. Она ускользала, как только начинала приобретать ясные очертания, ведь Кэйа отчаянно боялся даже на миг подумать о том, что снова не безразличен Дилюку. А был ли когда-то? Что если все эти годы Дилюк притворялся? Кэйа вполне мог его понять. — Надеюсь это меня убьёт, — усмехнулся он, едва снова не закашлявшись, и послушно выпил. Прислушался к ощущениям. Ничего, никаких изменений. — Жаль. Дилюк присел рядом, поднял голову Кэйи за подбородок и осторожно провёл большим пальцем у уголка губ. Кэйа удивлённо вскинул брови. — Кровь, — пояснил Дилюк, но вдруг резко одёрнул руку и неловко прокашлялся. — Как ты себя чувствуешь? — Словно по венам пустили расплавленный металл, — честно признался он. — Но при этом мне ужасно холодно. Дилюк нахмурился, призадумавшись. Он покосился на Кэйю, задержал взгляд, а затем покачал головой, отказавшись от своих мыслей. — Сможешь встать? — наконец спросил он. — Уже выгоняешь? Что ж, я и не надеялся… — наигранно вздохнул Кэйа, ещё как надеялся и ужасно корил себя за это. С надеждой проще жить, но когда она касалась Дилюка, то всегда разбивалась с дребезгом, раня осколками. Поэтому он по-прежнему отказывался верить, что Дилюк изменился. — Кэйа, пожалуйста… — тихо взмолился он. — Хотя бы сейчас просто позволь мне помочь тебе. Не усложняй и без того паршивую ситуацию. Я хочу разжечь камин, это должно согреть тебя. Я хочу, чтобы ты отвечал мне нормально, без твоих игр, притворства и прочего. Просто скажи, сможешь ли ты спуститься самостоятельно или тебе нужна помощь? За последнее время это было самое длинное сказанное Дилюком и это заставило Кэйю замолчать и снова прислушаться к себе. Сможет ли он осилить такое простое препятствие как лестница? Боль отступала. Слабости не было. Он осторожно попытался встать и у него это благополучно получилось. — Что ж я бы не отказался, чтобы твои прекрасные руки меня донесли… — Кэйа, я попросил, — сквозь зубы прошипел Дилюк, прерывая. Теперь уже было похоже на него прежнего. — …но думаю, я справлюсь и сам, — с грустной улыбкой тихо подытожил он. Дилюк лишь кивнул в ответ и небрежно накинул на Кэйю плед, словно накрывая ненужную мебель простынёй, но тут же быстро поправил ткань на хрупком теле и поспешил покинуть комнату. На лестнице Дилюк то и дело поглядывал назад, следя, чтобы всё было в порядке, абсолютно не смотря под ноги. Ему это и не было нужно, он знал каждый сантиметр этого дома, в отличие от Кэйи, который стал забывать, что вообще такое дом. Это было слишком громкое слово для комнаты в штабе, которая даже спустя несколько лет всё ещё оставалась чужой. Что такое дом? Когда-то Кэйа легко бы ответил на это, он бы указал на винокурню, на виноградники вокруг, на Аделинду, на тёплую улыбку Дилюка и его сильные руки, которые не раз укрывали Кэйю, спасая от любых кошмаров. Сейчас он не мог сказать, где его дом. Он остался болезненным воспоминанием где-то в далёком прошлом. Вскоре огонь в камине потрескивал, утихомиривая обеспокоенные разумы обоих. Дилюк принёс странного вкуса чай, но Кэйа не стал задавать вопросов. Напротив, он захотел дать ответ. — Ты сказал, что не станешь спрашивать, как я довёл себя до такого, — он ритмично постукивал пальцами по мраморной кружке. — Я подумал, что раз ты… заботишься обо мне, мне стоит хотя бы объясниться. Забота от Дилюка теперь ощущалась как что-то неправильное и Кэйа невольно поморщился от этих мыслей. Что же с ними стало. Дилюк не ответил, лишь отставил свою кружку, показывая готовность слушать. — Перед днём, когда у нас с тобой была запланирована встреча, у меня было задание. Ничего особенного, просто группа псов бездны. Они подошли слишком близко к городу. Команда быстро справилась, никто не пострадал, но меня зацепила одна из тварей. Я подумал, что мне показалось, потому что не было даже царапины, хотя я чётко видел, как пасть сомкнулась на моей руке. Тем же вечером она начала ужасно болеть, а на следующий день я едва мог встать с кровати, рука стала чернеть. Я провёл весь день в постели, следил за своим состоянием. Чернота то уходила, то снова появлялась, как и боль. На следующий день стало лучше, я решил, что — чем бы оно не было — оно проходит. Затем снова постепенно становилось хуже, а дальше ты знаешь: ты, штаб, моё драматичное падение. — Почему ты не обратился за помощью? — вполне резонно поинтересовался Дилюк. — Только правду. Кэйа собирался было ответить, но тут же закрыл рот. Правда Дилюку не понравится, но добивать и без того убитые ложью отношения не хотелось. — Я не хотел, чтобы мне помогли. — это была правда, пускай и сильно смягчённая. Всё же в открытую признать, что он надеялся на тихую смерть, он был не готов. Его саморазрушение не должно выходить за границы шуток в глазах других людей. И Дилюк кивнул, снова взял кружку с чаем, лишь бы за что-то зацепиться, явно понимая, что Кэйа имел в виду. — Я говорил, что выяснил на счёт твоей болезни, — начал он. — Это что-то в роде заражения бездной. У нас встречается очень редко, а твоя форма — ещё реже. В книге было написано, что необходимо обращаться за помощью при первых признаках, то есть в первые сутки, потому что потом извлечь бездну из тела будет невозможно. Если этого не сделать, заражение будет прогрессировать и приносить мучения. Однако через какое-то время больной сам пойдёт на поправку, пускай и не безболезненно, но организм победит. — И всё? — удивлённо спросил Кэйа, едва не поперхнувшись, — Столько драмы из-за того, что само пройдёт. Это даже смешно. А как же та дрянь, которую ты мне давал? Просто так эту гадость в меня влил? — В книге были описаны некоторые способы снятия приступов. Они должны проходить сами собой, но зачем терпеть? — Дилюк пожал плечами. Кэйа отвернулся к огню. Что-то не сходилось. Если всё должно само пройти, то к чему столько беспокойства? Почему Кэйа просыпался посреди ночи от осторожных прикосновений Дилюка, словно тот проверял, жив ли вообще Кэйа или в кровати уже остывает труп? Почему он вообще дежурил в его спальне? Ответов не было, но ясно было, что Дилюк врёт или недоговаривает. Впрочем, если Кэйа умирает, он будет рад провести последние дни в компании некогда самого близкого человека. Он заинтересованно рассмотрел Дилюка: разлохмаченные волосы, которые он уже и не пытался убрать в хвост, темнеющие круги под глазами, смятая одежда, которую он не менял последние дни, бледность, которая даже ему не была присуща. — Как ты себя чувствуешь? — аккуратно поинтересовался Кэйа. — Не хуже, чем ты точно. — Дилюк оставил кружку на столике и поднялся с дивана. — Обо мне не беспокойся. Он развернулся и собрался уходить, но Кэйа схватил его за запястье. — Я не буду лезть сейчас к тебе с расспросами, но скажи только одно: почему ты всё это делаешь? — Потому что не могу иначе, — Дилюк аккуратно перехватил пальцы Кэйи в свои и поднял его на ноги. Больше он не собирался ничего объяснять, но Кэйе этого было достаточно, чтобы сделать выводы. Они в тишине вернулись в спальню. Кэйа в кровать, Дилюк в кресло, даже не пытаясь уснуть. Последующие дни прошли похоже. Приступ сковывал Кэйю в случайные моменты дня, а Дилюк был рядом, подавая всё ту же странную синюю жидкость, а после — чай. Больше они не касались темы здоровья друг друга. Их разговоры были простыми, Дилюк делился делами винокурни, а Кэйа рассказывал истории с работы, каждый раз заставляя Дилюка смешно морщиться от упоминания Ордо Фавониус.

***

Кэйа проснулся от того, что солнечный луч упал прямо на лицо. Он моргнул, привыкая к свету, и потянулся — тело больше не ныло ледяной болью, только слабость в мышцах напоминала о днях, проведённых в забытьи. Он повернул голову и увидел Дилюка на его уже привычном месте — в кресле у кровати. Он спал, его веки подрагивали во сне, а дыхание было слишком частым для мирно спящего человека. Кэйа медленно приподнялся, стараясь не скрипеть кроватью, но Дилюк всё равно вздрогнул и резко открыл глаза. — Ты… — его голос был хриплым от сна. — Живой, — Кэйа улыбнулся. Пока его мучали приступы агонии и удушья каждый день, Дилюка по ночам одолевали кошмары, после которых он судорожно проверял, всё ли в порядке с Кэйей. Дилюк не ответил. Он просто смотрел — внимательно, пристально, словно проверяя, не мираж ли перед ним. Потом резко встал, отвернулся, прошёлся к окну. — Тебе надо поесть, — бросил он через плечо, голос снова стал твёрдым, но Кэйа знал его слишком хорошо, чтобы не заметить, как он нервно сжимает кулаки. Позже в столовой Дилюк молча опустил тарелку с завтраком перед Кэйей. Пару яиц, ветчина и аккуратно нарезанные овощи. — Ты готовишь теперь? — спросил Кэйа, стараясь, чтобы голос звучал легко, параллельно отрезая от яичницы кусок. Дилюк не ответил. Он стоял у плиты, завершая свою порцию. Спина была напряжена, дыхание тяжёлым, руки тряслись. Кэйа отложил завтрак. — Дилюк, — осторожно позвал он. Тот обернулся, но промолчал. — Пожалуйста, сядь, ты выглядишь хуже, чем я. Дилюк замер, потом схватил кружку с кофе, отпил, поморщился — остыл. Кэйа встал, медленно подошёл к нему и взял кружку из дрожащих рук. — Я сделаю новое, — он поставил кружку на столешницу и Дилюк словил его за запястье. Он почувствовал, как пальцы Дилюка осторожно исследовали его кожу, проверяя, всё ли в порядке, а сам Кэйа не сводил с него глаз. — Я в порядке, — тихо заверил он. — Я знаю, — но не отпустил. Они стояли так, вдруг осознав, что между ними неприлично мало пространства, слишком тихо, недостаточно воздуха. Пальцы Дилюка всё ещё поглаживали тонкое запястье. Потом он резко отступил и отвернулся к плите. — Садись, — бросил он. — Я сам сделаю.

***

Вечер Кэйа проводил у камина. Он листал книгу, особо не вчитываясь, в ожидании очередного приступа, но тот не пришёл. Дилюк рядом, как и все эти дни. Стоял у окна, вглядываясь в темноту, накрывающую виноградники. — Тебе пора спать, — задумчиво сказал он не оборачиваясь. — Не могу, — Кэйа отложил книгу. — Слишком много спал. Дилюк молчал, но повернулся. Осмотрел Кэйю, витая в своих мыслях. Тот встал и подошёл к нему. — Что с тобой? — заглянул в глаза, пытаясь найти ответ. — Ничего. — Врёшь, — быстро парировал ложь Дилюка его же оружием. Дилюк тяжело вздохнул, наконец приходя в себя: — Ты чуть не умер. Кэйа усмехнулся: — Я сегодня чувствую себя прекрасно. — В штабе, — мотнул головой Дилюк и поднял глаза к потолку, тяжело вздыхая. — Ты мог погибнуть. Ты погибаешь каждую ночь у меня во сне. — Но я жив, Дилюк. Я в порядке. Ты же видишь. — не дожидаясь ответа он взял его руку и прислонил к своей груди. — Чувствуешь? Всё ещё бьётся. — Я ведь абсолютно бессилен, — продолжил Дилюк, словно вообще не слушая. — Ты был рядом всё это время. Только ты. Каждый день и каждую ночь. Именно ты пичкал меня всей этой гадостью, которая не давала мне задохнуться от боли, — шепотом ответил Кэйа, вынуждая Дилюка наклониться ближе, чтобы что-то расслышать. — Если тебе будет спокойнее, я пойду спать, но тебе тоже нужно поспать. Нормально. В своей кровати. — Нет. Меня всё устраивает, — Дилюк выдернул руку и отвернулся. — Ты не сможешь позаботиться обо мне, если будешь так плохо спать каждую ночь. Одну ночь поспи у себя. Я в порядке, но, если что-то случится, я позову. Дилюк ничего не ответил, но нехотя кивнул. Однако ночью он и вовсе не мог уснуть, постоянно прислушиваясь к звукам из соседней комнаты. Кэйа тоже не спал. Рассматривал узоры на потолке и много думал обо всём, что произошло. С Дилюком рядом мысли никогда не складываются во что-то осмысленное, они скорее напоминают беспорядочный рой. Сейчас же у него есть время подумать, но он то и дело приходит к мысли, что успел привыкнуть к Дилюку, который всегда рядом, особенно перед сном. Он привык к одиночеству, но сейчас оно ощущается как никогда остро. Кэйа снова вернулся к мыслям о странном поведении Дилюка и возможных причинах, наконец позволил себе надежду на то, что возможно он всё же хоть сколько-то важен, а может и больше. Кэйа не мог иначе объяснить все странности: случайные касания, заботу, жертвенность. В конце концов сложно обмануть лжеца, если тот сам не хочет быть обманутым. И до этого момента Кэйа именно этого и хотел, да только понял, что теперь ничего хорошего от этого не будет. Пришлось принять и другую правду: Дилюк ему тоже не был безразличен. Не то чтобы Кэйа когда-то убеждал себя в обратном, но давно закопал свои чувства так глубоко, как только мог. Каждый раз, когда мысли о Дилюке заставляли сердце болеть, Кэйа сбегал в пьянство, работу, новые знакомства — что угодно, лишь бы перед глазами не стоял такой чертовски прекрасный и недосягаемый человек. Внезапно мысли прервал скрип двери. Дилюк остановился на пороге, вгляделся в темноту комнаты, а затем медленно подошёл и сел на край кровати. Кэйа тоже сел, вглядываясь в очертания лица Дилюка. — Ты не спишь, — тихо заключил тот. — Ты тоже. Почему? — Кэйа почему-то шептал. Дилюк молчал и лишь взгляд обеспокоенно блуждал по комнате. — Я… — наконец начал он, но голос предательски дрогнул. Он вдруг наклонился и прижался лбом к плечу Кэйи. — Я рад, что с тобой всё в порядке. Кэйа замер, вслушиваясь в тяжёлое дыхание Дилюка, а затем осторожно положил руку ему на затылок, зарываясь пальцами в спутанные волосы. — Конечно, я в порядке, — прошептал он. — Как же иначе? Дилюк не двинулся, только дышал горячо, прерывисто и наконец ответил: — Я не сказал тебе всего. Я сказал, что болезнь пройдёт сама, но… — он замолчал, подбирая слова. — Но исходом может быть как выздоровление, так и… — Смерть? — Кэйа усмехнулся. — Едва ли эта дрянь способна меня убить. Это не стоило твоего сна. — Ты и правда ничего не понимаешь, — Дилюк обречённо вздохнул, даже не представляя как он не прав сейчас. Кэйа-то как раз наконец понял. Пожалуй, уже давно понял и всё видел, но ужасно боялся. Порой Дилюк представлялся Кэйе диким загнанным животным: рычал, старался укусить, но стоило протянуть руку с целью успокоить — прижимал уши и дрожал. Кэйа очень хотел бы показать, насколько же он всё понимает. Он хотел бы, чтобы Дилюк прямо сейчас ощутил, как сердце Кэйи норовит сломать рёбра — так сильно стучит. Хотел бы просто открыть свой разум, чтобы Дилюк просто сам всё увидел. Наконец Дилюк медленно поднял голову и их лица оказались совсем близко. Кэйа даже в темноте видел каждую вену на его лице, каждую веснушку и мокрый блеск в глазах. Они замерли, разглядывая друг друга, Кэйа — в поисках ответа, Дилюк — с надеждой. Тот осторожно сократил расстояние, позволяя соприкоснуться только их лбам. — Я не могу… — шёпотом произнёс Дилюк, опуская взгляд. — Знаю, — Кэйа ответил ему так же тихо, закрыв глаза. — Я тоже. Они остались так, не двигаясь, просто дыша одним воздухом, делясь теплом, страхом, чем-то, что ещё не имеет названия. В конечном итоге Дилюк лёг рядом. Они не касались друг друга, но лежали достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга. Кэйа заснул с тяжестью на сердце, а утром обнаружил себя в одиночестве. Утро продолжилось неловким молчанием, когда Кэйа спустился на завтрак и обнаружил на столе кружку кофе, а Дилюка у плиты. Он был напряжён: плечи неестественно прямые, будто он готовится к бою, а не к завтраку. Кэйа тихо присел за стол и взял кофе, пряча лицо за чашкой. — Вчера… — начал Кэйа, его голос прозвучал слишком громко в напряжённой тишине кухни. — Не надо, — не поворачиваясь ответил Дилюк. Не просьба — предупреждение. У Кэйи впервые такая резкость выбила весь воздух из груди и впервые за долгое время он почувствовал волну злости, направленную на Дилюка. — Нет, надо. — Кэйа встал, заставив стул пронзительно скрипнуть. — Мы же… — Мы что? — Дилюк сжал ручку сковороды так, что костяшки побелели. — Просто эмоции. Ничего больше. «Просто эмоции». Смешно. Лживо. До боли обидно. Было сложно поверить, что его пытаются так глупо обмануть. Он был там. Он видел блеск в глазах, слышал сбившееся дыхание, полупризнание, застывшее на губах, чувствовал кожей чужое горячее дыхание. Он допускал, что Дилюк попытается дать заднюю, но, чтобы настолько наглым способом… Кэйа резко засмеялся — звук вышел колючим и неестественным: — А ведь ты так любишь обвинять во лжи меня. А сам? — он обошёл Дилюка сбоку, чтобы хотя бы так видеть его лицо. Дилюк молчал, напряжённо поджав губы и уперев взгляд в проклятую сковородку, лишь бы не смотреть на Кэйю, не становиться уязвимым. — Ты лжец побольше меня. — с напором продолжил Кэйа, не дожидавшись ответа. — Тебе же просто из-за эмоций кошмары снились каждую ночь, да? Ты просто на эмоциях почти не спал, проверяя меня по ночам каждый час. Ты просто так поднял на уши половину Мондштадта, чтобы поставить меня на ноги. Действительно, ведь это и называется «ничего больше». Ври дальше, но если тебя это устраивает, то меня - нет. Дилюк резко развернулся и дёрнул Кэйю за запястье, заставляя приблизиться. — Замолчи. — Или что? — ещё больше сократил расстояние Кэйа, явно издеваясь. — Эмоции проснутся? Глаза Дилюка вспыхнули, и он резко впечатал Кэйю в столешницу позади него. Стопка посуды рядом жалобно загремела. — Хватит! — его дыхание обжигало губы напротив. — Ты хочешь услышать от меня правду? Я никогда в жизни не был так напуган. Я боялся проснуться и обнаружить твой труп в кровати! Кэйа замер, ощущая, как дрожат руки Дилюка на его плечах. — И это всё? — с прежней издёвкой спросил Кэйа. — Тогда ты действительно прав и мне видимо стоит уйти. — А что ещё ты хотел услышать? — Дилюк перешёл на сдавленный грубый шепот. — Что я был идиотом все эти годы? Что я ошибался? Что потерять тебя оказалось невероятно страшно? Или что всё это ничего не значит без тебя? Тишина. Дилюк обдумывал сказанное, начиная жалеть, но Кэйа прервал его мысли, касаясь щеки. — Вот видишь, — его голос звучал мягко, он больше не злился, — не так уж это было и сложно. Дилюк закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание: — Ненавижу тебя. — Врёшь. Кэйа переместил руку на затылок и притянул Дилюка, осторожно сомкнул их губы, давая возможность отстраниться. Но Дилюк ответил, не давая себе и секунды на сомнения, он не был осторожным, он с жадностью впивался в губы напротив, вцепившись пальцами в синие волосы, притягивая как можно ближе. Кэйа едва устоял от такого напора, пришлось отпустить Дилюка и вцепиться в края столешницы, лишь бы удержаться на ногах, но сильные руки его тут же подхватили и сжались на тонкой талии. Воспользовавшись вновь обретённой устойчивостью, Кэйа вернул руки на затылок Дилюка. Больно сжал волосы, но тот едва ли это заметил, полностью поглощённый происходящим. Кэйа позволил себя переместить поцелуи на шею, прикусывая, вызывая тихое шипение, и тут же зализывая небольшую рану. Пускай это будет чересчур. Пусть так. Кэйа ещё успеет об этом пожалеть, а сейчас он слишком изголодался по Дилюку, слишком долго скучал и очень сильно нуждался. На этот раз за талию пришлось придержать уже Дилюка, у того от чувств и общей усталости подкосились ноги. Кэйа удержал его и оставил аккуратный поцелуй в волосах, прижимая к себе как можно сильнее. Когда они отстранились друг от друга, оба дышали сбивчиво, не решались до конца друг друга отпустить, цепляясь за руки, шею, талию, за всё, чего могли коснуться. — Ты ведь не можешь, — сбивчиво напомнил Кэйа, улыбаясь. — Ты кажется тоже, — парировал Дилюк, тоже не сдержав улыбку. — Тебе не кажется… — Нет, — перебил Кэйа. — И, если ты потом скажешь, что это просто эмоции, я действительно убью тебя. Дилюк прижался лбом к его плечу, заглушая смех: — Чёрт с тобой, Альберих.