Éclat

— Сука, тормози! Пассажиров вжимает в сиденья, шины дымятся и оставляют след на асфальте, но водитель ловко выкручивает руль и умудряется затормозить в считанных сантиметрах перед возникшим препятствием. — Ты что на дороге забыл, козёл?! — осознав, что слова на человека никак не повлияли, мужчина средних лет выходит из авто. Он сразу направляется к стоящему маленькому человечку, так и не сдвинувшемся с места.  — Ты какого чёрта тут стал, а? Ночь блять на дворе, тебя хуй увидишь в такой темноте. Ещё и туман глянь какой! Ноль реакции. Женщина с пассажирского сидения отстегивает впившийся в плечо ремень безопасности и аккуратно выходит из машины, стараясь разглядеть, что происходит впереди. Но не видно вообще ничего. Туман в их местах - штука редкая, но все же случается и такой густой, как сегодня. И то ли из-за него, то ли из-за натянутого капюшона, но лицо парнишки-призрака разглядеть невозможно. Единственное, что получилось отметить, - сгорбленные плечи и слегка подрагивающую спину, будто незнакомец только-только отошел от истерики и еще не восстановил дыхание до конца.    — Эй, парень, ты что, обдолбался? Или язык с перепугу откусил? Чего молчишь? — водитель щелкает прямиком возле лица пьяницы. — Дорогой, поехали, а? — женщина подходит ближе. — Выглядит совсем никаким, наверняка просто перебрал и выскочил на дорогу, теперь вон от страха в себя прийти не может. — Но нельзя же оставить его вот так на дороге! — возмущается старикан. — Собьют же, не хочу грех на душу брать. Эй, пацан, давай мы тебя до ближайшей остановки подвезем и ты там уже как-то сам справишься? Снова молчание. — Алло! — мужчина кладёт мозолистую руку юноше на плечо и тормошит, пока черная накидка не спадает с тонких плеч и на руках у опустившего голову омеги не виднеется белый свёрток.  Женщина охает и, пошатнувшись, прикрывает рот ладонью. — Ребёнок?… Ты что, вас обоих погубить хотел?!

Два года назад

Долбящие колонки, потные трусящиеся в непонятных танцах тела, попсовая музыка, алкоголь рекой - всё это в одном из главных небоскребов столицы, клубе для сливок общества. Если быть кратким - отборный сброд с купюрами побольше обычного и в вещах не с поддельной биркой. В подобных местах имеет значение даже то, что ты ешь на завтрак: яичницу или тост с авокадо и мясом краба. И если обычные люди думают, что это только бедные считают каждую копейку и готовы за нее убить, то будут глубоко заблуждаться. Sky Hill - вот место, где по-настоящему ценят деньги. Не для выживания, нет…Это акулы убивают исключительно ради еды. Дельфины же считаются единственными существами на планете помимо Homo sapiens, которые убивают ещё и для забавы. Заигрывают жертву до смерти, пока та не отключается и не погружается на дно пучины морской - там, где ее разорвут сошки поменьше.  Убийства в подобных заведениях происходят чаще, чем можно себе представить. Стриптизерши, официантки или простые сопровождающие - все те, чей факт смерти можно сжечь, выкинуть или утопить вместе с телом, подвергаются опасности, не осознавая этого. Да и в принципе вакханалия, которая здесь происходит, заслуживает со стороны желтой прессы и общественности отдельного внимания. Кстати об этом… Кто-то умудряется исполнять пьяные пируэты прямо на танцполе; кто-то занимается непотребствами на кожаных диванчиках, а кто-то выбирает более укромное местечко для такого - ВИП-комнаты. Удобные своей укромностью и отсутствием лишних пар ушей, которые, впрочем, легко можно было бы отрезать. В одном из таких обычно тихих помещений вдруг раздаются звуки ругани.  — Ты не имеешь никакого права, отец! — Юноша лет двадцати, сидевший до этого молча, вдруг подрывается и опрокидывает бокал с красным вином. Напиток проливается прямиком на стол, затушив свечу - единственный просвет чего-то людского в этом гнилом здании. — Моё тело ты не получишь! — Тэхён, сядь. — Статный мужчина с седой шевелюрой устало потирает бороду и щурит морщинистые глаза. Он видит перед собой ребенка, что до нынешнего момента радовал своей покладистостью, а теперь вдруг решил возразить. За все двадцать два года жизни этого малька лишь однажды он посмел перечить - когда Ким Сунхо запретил водиться с мальчишками из низшего сословия, для которых единственным развлечением были настольные игры. Тэхён, будучи четырнадцатилетним подростком, взбунтовался. Общение с детьми простых людей было единственным, что держало его на плаву и заставляло верить в доброту мира и облака из сладкой ваты. Недолго, впрочем, он противился. Сутки в комнате без света и еды заставили его поубавить свой пыл, а удар клюшкой для гольфа по затылку выбил остатки пороха. После этого восемь лет было затишье и мужчина уж надеялся, что воевать с собственным отпрыском больше не придётся. Ошибался.  — Тэхён, ты не глупый мальчик. Знаешь ведь, что мне это принесёт полную власть над тем, кто своей должности не заслуживает? Да что уж там, эта гадина жизни своей собачей не достойна! — эта фраза вылетает изо рта отца каждый раз, стоит тому заговорить о Чонгуке. Так что да, конечно Тэхён знает. Наизусть выучил. — Ты не можешь использовать для этого меня! Это игра против правил! — Тэхён вздрагивает от звука бьющегося стекла. В стену полетел первый стакан за этот вечер, разбившись и пролив остатки высококачественного виски прямо на бордовый ковер. Явно не последняя жертва за этот вечер. — Заткнись! — рычит старик и затягивается, откидывая голову на спинку дивана на пару секунд. Звонкая тишина повисает в электризованном воздухе, перебивая даже доносящиеся вдалеке басы колонок. Отец теряет самообладание всякий раз, как ему перечат. Ещё одна удивительная особенность толстых кошельков, которую Тэхён презирает. — Сынок, давай я тебе ещё раз всё объясню? — взгляд прищуренных глаз возвращается к притихшему омеге. — Чон Чонгук - мой, нет, наш враг номер один. Ты ведь знаешь, к нему не подобраться, а он уже очень давно собирает на меня компроматы, сукин сын. Без меня не будет компании, не будет семьи, не будет тебя. Не будет всех тех долгих вилл, шмоток и тачек, которые ты так любишь. Кто ты без моих денег, а, Тэхён? Сын грязной французской шлюхи? — Парень напротив сжимается всё сильнее, но продолжает позорно молчать. — От тебя требуется лишь одно - быть послушным. Переспи с Чонгуком, залети, роди его отпрыска и будешь свободен. У тебя будет безграничный баланс на счету, а у меня - вся власть в кармане. По рукам?  Не впервые отец пользуется наличием сына омеги под рукой, но впервые тот обещает полную свободу. Тэхён не может отказаться, иначе потеряет всё, что имеет, включая собственную жизнь, но и согласиться из-за моральных принципов тоже не может. Ни Чонгук, ни кто-либо другой не заслужил шантажа собственным ребёнком, и дитя, рожденное не в любви, тоже жалко… Да о чем мы вообще говорим? Тэхёна хотят использовать в качестве инкубатора для производства золотых яиц. Живого, между прочим, человека. Нет, он всё ещё имеет гордость.  — По рукам. — омега неуверенно протягивает тонкую ручку для закрепления договоренности, а Сунхо лишь сухо усмехается. В согласии сына он был уверен как ни в чем ином. Тому просто некуда деваться. Мужчина был прав, когда говорил о том, что без него Тэхён ничего из себя не представляет. Вот будь он на его месте, давно бы завёл собственный многомиллионный бизнес, полезные связи, да вообще прибрал бы власть к своим рукам. Но в этом их разница. Тэхён - жалкая омега, такой же нежный, как и они все. И только у него появилась возможность подставить задницу и наконец побыть полезным, как вдруг появились сомнения. Ничтожный пол. — Можешь идти. И попроси официанта обновить виски, а то мой решил слиться с ковром. — Сунхо хрипло смеется и показывает рукой на стену, в которую минуту назад швырнул стакан. Биполярное расстройство у старикана точно имеется.  Тэхён молча кивает и, схватив порт-сигар, ретируется из комнаты. На пути к лифту омега дает команду стоящему возле двери работнику обновить напитки, и, краем глаза заметив брошь в виде оранжевого цветка, успевает опрокинуть «Красивая брошь!», прежде чем оперативно скрыться за металлической дверью. И, закуривая вишневый чапман на выходе из здания, он думает лишь о двух вещах: о том, что в ближайшее время ему придется бросить курить; и том, кто вообще носит броши в виде цветов в наши дни.