Look at Me when You're Alone (and Even when You're Not)

— Хан Джисон? Никогда о таком не слышал. Это были первые слова Чонина, друга Минхо, когда тот рассказал ему о своей новой работе. — Он из маленькой компании, — ответил Минхо, доставая телефон, чтобы найти фотографию Джисона. — Её генеральный директор тоже бывший айдол. Крис Бан. Джисон, скорее всего, его протеже или что-то в этом роде. — Звучит знакомо, — пробормотал Чонин, взглянув на фотографию, которую ему показал Минхо, и промычав тоном, означающим приятное удивление. — М-м. А он милый. Есть в нём вот это вот юношеское очарование. — Он всего на год старше тебя, — хмыкнул Минхо, сделав большой глоток кофе. Они с Чонином решили пообедать в кафе, чтобы убить время между встречами, прежде чем каждый вернётся в свой офис. — Значит, для тебя не слишком молод? — Чонин дразняще вскинул брови. — Кажется, он как раз в твоём вкусе. Минхо стукнул его по плечу. — Ты и сам знаешь, что ничего не выйдет. — Да брось, — застонал Чонин, откинувшись на спинку стула. — Ты постоянно работаешь с красивыми людьми. Хочешь сказать, что тебя никогда ни к кому из них не тянуло? Минхо уклончиво пожал плечами, допивая остатки кофе. — Это кажется мне неправильным. Не знаю. Минхо до сих пор помнит тот день, когда впервые посмотрел своё теперь уже любимое аниме — Звёздное Дитя. Казалось бы, невинная история про девушку-айдола, которая очаровала весь мир своей бесконечной харизмой и яркой личностью, но шокирующий финал часового пилотного эпизода оставил Минхо в неожиданном замешательстве из-за намёка на опасность односторонних парасоциальных отношений, в которые себя могут вовлечь фанаты. Хоть Минхо никогда особо и не погружался в мир знаменитостей, в ту ночь он лёг спать, поклявшись себе в том, что никогда не станет настолько одержимым айдолом, чтобы совершать по отношению к нему любые акты насилия. Он честно не понимал, как до такого вообще может дойти. С тех пор прошло несколько лет, и теперь Минхо работает со всеми этими Ай Хошино напрямую. Честно говоря, он никогда не собирался становиться визажистом и работать на знаменитостей. Он не крал у мамы палетки теней Bobby Brown в десятилетнем возрасте с мыслями «вау, я сделаю на этом карьеру», но, возможно, не так уж и плохо, что он оказался там, где оказался. Ему нравилось красить других людей точно так же, как нравился сам концепт макияжа. Таким образом Минхо оказался глубоко вовлечён в мир айдолов: местами хороший, местами плохой, и, конечно же, местами уродливый. Даже поработав с людьми, которые входили в топ-1 процент самых красивых, талантливых и харизматичных, он всё ещё не изменил мыслей на этот счёт. Напротив — иногда это выматывало. Минхо не мог даже представить, что когда-либо будет боготворить своего начальника или коллегу, а ведь именно ими для него и стали айдолы. Было странно видеть в них кого-либо помимо обычных людей — и, точно так же, как все обычные люди, айдолы были неидеальны, имели свои недостатки и совершали ошибки. Те же самые суперзвёзды, которых с восторгом восхваляли в интернете, за закрытыми дверьми высмеивали своих фанатов или втайне ненавидели других мемберов. Конечно же, об этом почти никто не знал, но зато знал Минхо. В конце концов, сложно было не замечать очевидных вещей, когда все разговоры происходили прямо в его рабочем кресле. Так что, очевидно, Минхо относился к айдолам с настороженностью. Если Джисон был таким же, как и все остальные, в интересах Минхо было не привлекать к себе лишнего внимания и лишь делать свою работу, чтобы не оказаться втянутым во что-то, частью чего он не горел желанием становиться. — Что ж, значит, расскажешь мне какой он, когда узнаешь его поближе, — сказал Чонин, когда они встали из-за столика. — Надеюсь, он будет к тебе добр. — Будем надеяться, — ответил Минхо, придерживая для друга дверь. Оказавшись на улице, он почувствовал, как лицо тут же обдало приятным весенним ветерком. — Будем надеяться.

☆☆☆

Минхо указал кистью вверх. Джисон, как и ожидалось, задрал подбородок, глядя прямо на потолок. — Нет. Смотри на меня, — вздохнул Минхо. Джисон опустил голову и нахмурился. — Я думал, это значило «смотри наверх». — Я имел в виду посмотреть только глазами, а не всей головой. Он ещё раз указал кистью вверх, и Джисон снова запрокинул голову, оставляя Минхо смотреть на свою шею. Минхо закатил глаза и взял его за подбородок, опуская голову обратно. — Да посмотри уже наверх, дубина. Губы Джисона растянулись в ухмылке, но он не стал и дальше испытывать чужое терпение — лишь поднял взгляд, наконец позволив Минхо спокойно работать. Затишье продлилось около тридцати секунд, а затем он заговорил снова: — Кстати, ты видел слухи о моих отношениях? Минхо взглянул на него сверху вниз. Джисон вновь опустил глаза. Всё его лицо сияло чем-то, похожим на гордость. Минхо взмахнул кистью ещё раз, тут же расслабляясь, когда Джисон послушно поднял взгляд обратно. — А ты как думаешь? — саркастично ответил он. Минхо видел. Конечно же он видел. Он был в курсе всех событий — возможно, даже слишком в курсе, чтобы обсуждать Джисона онлайн. — Ну да, — фыркнул Джисон, опуская взгляд и быстро моргая, когда Минхо закончил растушёвывать подводку у внутренней части нижнего века. — Но всё равно, разве мыслимо? Наверное, это лучшее, что случалось со мной за всю карьеру, — с тех пор, как мой фристайл на Knowing Brothers завирусился по всему интернету. — Как-то странно говорить такое про слухи об отношениях. Джисон пожал плечами, вскидывая руки над головой и лениво потягиваясь. — Это палка о двух концах, — сказал он. — Наверняка все и так знают, что это неправда. Ну, типа, давай начистоту: ты правда думаешь, что айдол из HYBE захотел бы со мной встречаться? Минхо бросил на него взгляд, набирая тени на пушистую кисточку. — Возможно. — Ну конечно. Потому что сольник-ноунейм из компании, про которую никто никогда не слышал, определённо предел её мечтаний. — Ты не можешь знать наверняка, — Минхо поднёс кисточку к лицу Джисона, на этот раз закрывшему глаза без всяких подсказок, и начал растушевывать внешний уголок, доверившись мышечной памяти. — А вдруг ты как раз в её вкусе? Джисон усмехнулся, тут же получив в ответ недовольный бубнёж из-за слишком резких движений. — Не-а. Она уже встречается с кем-то из своей компании. Сомневаюсь, что она не смыкает глаз по ночам, думая обо мне. По крайней мере, на это надеюсь. А то парню будет обидно. — О-оу, — протянул Минхо. — Я и не знал, что она с кем-то в отношениях. — Ага. Ещё с прошлого года. Я узнал об этом от Еджуна, он недавно работал с её избранником. — Интересно, проще ли встречаться с кем-то внутри компании, чем вне её, — принялся размышлять вслух Минхо, выбирая нужную кисть, чтобы нанести приглушённый тёмно-коричневый оттенок на внешний уголок глаза. — Я бы сказал, да. Проще. Так можно чаще видеться на работе, и, наверное, не нужно настолько беспокоиться о том, что вас поймают папарацци, — ответил Джисон. — М-м. — Вообще, мне очень повезло. Диспатч бы и усом не повёл, если бы я тайно начал с кем-то встречаться. Вряд ли они вообще знают, кто я такой, — добавил он спустя несколько секунд. А затем вдруг рассмеялся и вздохнул. Даже несмотря на то, что Минхо закончил наносить макияж на веки Джисона, они оставались закрытыми. — Возможно, надо как-нибудь проверить эту теорию. А затем он резко открыл глаза и встретился взглядом с Минхо — вот так сразу, даже не пытаясь его найти. Минхо медленно сглотнул, и его кисточка застыла на полпути. Джисон снова рассмеялся. — Кого я обманываю? У меня же нет на это времени. Минхо слабо усмехнулся, убирая кисточку и доставая из кармана фиксирующий спрей. — Но ты ведь когда-то задумывался об этом? — О чём, об отношениях? — спросил Джисон. — Не знаю. Возможно, когда-нибудь потом. Они пошли бы на пользу моей музыке, это уж точно, — он закрыл глаза, когда Минхо начал разбрызгивать жидкость ему на лицо. — У тебя на уме только одно, да? — хмыкнул Минхо. Джисон открыл глаза и пожал плечами. — Эй, разве это не романтично? — он встал и потянулся, когда Минхо прохрустелся спиной и закрыл фиксатор. — Если я напишу о человеке песню, это будет значить, что он всерьёз мне нравится, — Джисон взял кофе с туалетного столика, — или что я его всерьёз ненавижу, — добавил он. — Боже, если бы я стал объектом чьего-то дисса, то больше никогда бы не показал носа на публику, — усмехнулся Минхо, начиная собирать кисти, чтобы сложить их обратно в косметичку. Откуда-то из коридора послышался голос Чанбина, зовущий Джисона. — Поверь, для такого ты слишком красив, — хмыкнул Джисон, проходя мимо. Он скользнул ладонью по пояснице Минхо, пока протискивался между ним и столиком. — Я в этом уверен. Прежде чем Минхо успел сообразить, что ответить, Джисон прокричал «Бегу!» и скрылся в коридоре, оставляя его одного посреди гримёрки — с горстью кистей в руке и горящей под рубашкой кожей, на которой осталось фантомное прикосновение чужой ладони. Спустя пару мгновений в проходе возник Чанбин. — Джисон забыл тут гарнитуру, — вздохнул он, обходя коробки и принадлежности для укладки, чтобы добраться до сумки Джисона, лежащей на диване. — Клянусь, никто бы никогда не догадался, что он в этой индустрии уже пять лет. Минхо коротко усмехнулся и вздохнул следом. До тех пор, как Джисон вернётся с предзаписи, чтобы подправить макияж, оставалось минимум полчаса, так что он принялся приводить в порядок принадлежности, раскладывая всё на свои места. — Да где этот ебучий микрофон, — пробормотал Чанбин с другого конца комнаты, где зарылся по самые плечи в один из чемоданов Хёнджина и недовольно хмурился, роясь в одежде в поисках пропавшего оборудования. — Ты проверил последние штаны, которые он надевал? — спросил Минхо, не отрывая глаз от кисти, которую чистил. — Он может забыть снять микрофон, когда переодевается. Он поднял взгляд, наблюдая за Чанбином, который, еле выпутавшись руками из одежды, огляделся по сторонам и наконец заметил брошенные рядом с диваном штаны. Чанбин поднял их с пола, и — конечно же — с заднего кармана свисал микрофон. — Да вы шутите, — сказал он с явным раздражением на лице. — Как он вообще- — Лучше не пытаться понять его логику, — перебил Минхо ещё до того, как недовольный менеджер успел закончить мысль. — Что бы я без тебя делал, — Чанбин, одарив Минхо благодарной улыбкой, отбросил штаны обратно на диван и направился к двери. — А вообще, кажется, ты его любимчик. Джисон всегда говорит, что ты знаешь его лучше всех, и я уже начинаю верить в то, что он прав. Минхо фыркнул, плюхаясь в пустое кресло и закидывая ноги на туалетный столик. — Да брось. Мои шесть месяцев, проведённые здесь, не идут ни в какое сравнение с твоими пятью годами. — Время не имеет значения, — отмахнувшись, возразил Чанбин. Он открыл дверь и вновь оглянулся на Минхо. — Клянусь, такое ощущение, будто он вообще ни на кого не смотрит, когда ты рядом. С этими словами Чанбин вышел в коридор, вероятно несясь на всех парах, чтобы отдать Джисону микрофон, пока не началась предзапись. В то утро они торчали в компании с пяти утра, чтобы как можно раньше подготовить Джисона к съёмкам совместного видео с известным ютуб-блогером. Минхо вздохнул и откинул голову на спинку кресла, прикрывая глаза. Яркий свет флуоресцентных ламп под веками казался красным. Такое ощущение, будто он вообще ни на кого не смотрит, когда ты рядом. Будь то кресло в гримёрке или съёмочная площадка, центром внимания Минхо всегда должно было быть лицо Джисона. В конце концов, это было его работой и единственной обязанностью — ему платили за то, чтобы Джисон выглядел хорошо. Поэтому Минхо не то чтобы обрадовался, обнаружив, что у Джисона концентрация внимания на уровне трёхлетки — он постоянно бегал глазами по комнате и крутил головой из стороны в сторону, влезая в разговоры, которые его не касались, а иногда и вовсе засыпал прямо в кресле, и Минхо приходилось будить его, тыкая в бок кончиком кисти. На данный момент ему во многом стало проще, но так было не всегда. Несмотря на всю харизму, льющуюся со сцены и очаровывающую с каждым днём всё большую аудиторию, в жизни Джисон был довольно сдержанным. За всем блеском, гламуром и макияжем (который Минхо теперь должен был накладывать ему каждый день), он был обычным юношей — двадцатичетырёхлетним, с татуировками, партнёрством с Balmain и армией фанаток, вооружённых детективными способностями пятидесяти секретных агентов, но всё же юношей. Он замыкался в себе в присутствии новых людей, включая и Минхо. Их первая встреча была короткой: Минхо едва хватило времени, чтобы как следует представиться, но даже так он смог понять, что Джисону было намного комфортнее в окружении более знакомых лиц. Таким образом, первые несколько дней их совместной работы можно было назвать лишь неловкими. Возможно, поначалу он ожидал, что всё будет по-другому — учитывая, что появления Джисона на различных мероприятиях оставляли о нём впечатление разговорчивого и жизнерадостного парня — но Минхо как никто другой знал, что большинство айдолов были в такой же степени и актёрами, в какой музыкантами. Однако в какой-то момент Джисон, по-видимому, решил, что с Минхо стоит попытаться поговорить — или же что они сблизились достаточно, чтобы разрушить стены, которые, казалось, возникли между ними в ту же секунду, когда Джисон впервые сел в кресло перед Минхо, — но в одно утро, будто по щелчку переключателя, тот вдруг начал вести себя так, будто они знакомы всю жизнь. Он шутил, поддразнивал Минхо, говорил, говорил и говорил — обо всём и ни о чём одновременно. Говорил так много, что Минхо почти решился спросить, всё ли у него в порядке. Но обошлось без катастроф и в корне меняющих личность событий — казалось, Джисон просто наконец к нему оттаял. Со временем Джисон настолько привык к манерам Минхо, что они с лёгкостью могли коммуницировать даже без слов. Он знал, что нельзя моргать, когда Минхо подводит ему глаза, знал, что лучше не поджимать губы после нанесения блеска, знал, что Минхо всегда выпрямлялся и хрустел позвоночником, когда заканчивал работу. Он понимал это всё без лишних инструкций. Конечно, в процессе «перевода» некоторые вещи не могли не затеряться — сегодняшнее утро стало доказательством тому, что даже спустя полгода Джисона иногда нужно было направлять. Иногда Минхо готов был поклясться, что Джисон специально включал дурака, чтобы его подразнить, но это было лишь очередной чертой его характера. Он знал меру и, немного подурачившись, больше не мешал Минхо заниматься работой. Работа Минхо заключалась в том, чтобы Джисон смотрел на него. Поэтому, ступив на съёмочную площадку во время перерыва и заметив, как загорелись глаза Джисона при одном взгляде в его сторону, Минхо не мог не почувствовать себя немного глупо — ведь надеялся, что Джисон просто был рад его видеть, а не ассоциировал его появление с передышками от съёмок. Джисон что-то сказал своему гостю, а затем вскочил с места и направился к нему с широкой улыбкой. — Ты знал, что у этого чувака полтора миллиона подписчиков на ютубе? — первым делом спросил он, останавливаясь перед Минхо. — У него больше просмотров, чем на моём последнем сингле. — Внушительно. Надеюсь, ты наслаждаешься процессом, — ответил Минхо, бродя взглядом по лицу Джисона в поисках несовершенств. — Подожди. У тебя тоналка начинает скатываться, — добавил он, открывая кушон. — Не шевелись. Джисон закрыл глаза (зачастую ненужная, но очень милая привычка) и склонился чуть вперёд, когда Минхо начал подправлять макияж пуховкой. — Да, он и правда классный. Кажется, он намного смешнее меня, — он глубоко вздохнул, лениво обвивая руками чужие бёдра. — Уверен, это невозможно. — Знаю, я неподражаем. Джисон широко зевнул, и Минхо, покачав головой, усмехнулся в ответ. — Смотри не засни, — пробубнил он, сосредоточенно растушёвывая тени под нижним веком. — Но это до странного расслабляет, — устало ответил Джисон, скользя большими пальцами по рубашке Минхо и едва ощутимо сжимая его бока. — Останусь так стоять навсегда. Минхо напрягся всем телом и резко захлопнул кушон. — Как жаль, — сказал он, укладывая большой палец в центр груди Джисона и отодвигая его от себя. Руки, отпустившие его талию, повисли вдоль боков, и их обладатель озадаченно нахмурился. — Что у тебя ещё два часа съёмок. — Зануда, — фыркнул Джисон, направляясь обратно к камерам и драматично волоча за собой ноги. Минхо вздохнул и повернулся к своей сумке, бросая в неё кушон. У Джисона было много привычек — закрывать глаза, когда не нужно, трогать нос, когда он смущался, или хрустеть пальцами, когда о чём-то думал. Со всеми этими привычками Минхо мог свыкнуться, ведь они никак не мешали ему выполнять свою работу. Но ещё Джисон любил трогать. Любил держаться за руки, хватать под локоть, садиться на коленки или обнимать за талию. Он выражал свою привязанность очень открыто, и Минхо было непросто к этому привыкнуть. — Он со всеми такой? — спросил Минхо Чанбина, когда Джисон впервые восторженно схватил его за руки. Тогда Минхо рассказал, что начал смотреть NANA по его рекомендации. — Да, но не так быстро, — ответил Чанбин. — Обычно ему нужно время, чтобы привыкнуть к людям. Думаю, ты просто ему понравился. К тому моменту Джисон уже успел прилипнуть к Минхо, будто пищевая плёнка — с которой было сложно справиться и ещё сложнее от себя отодрать. С тех пор изменилось немногое: Джисон всё ещё был очень тактильным, а Минхо всё ещё не знал, что с этим делать. Он спешно вернулся в дальний угол помещения, опускаясь на стул рядом с Еджуном и Хёнджином и вливаясь в их тихий разговор. Каждый раз, слыша, как звонкий смех Джисона разносится по площадке, он не мог сдержать собственную улыбку. Спустя некоторое время после знакомства с Джисоном Минхо поймал себя на мысли, что часто это делает — отзеркаливает его улыбку, расслабляется, услышав его смех, ищет его взгляд в переполненном людьми помещении. Но с приятными чувствами смешивались и другие: лёгкая горечь, которая закрадывалась при упоминаниях слухов об отношениях Джисона, ревность от мысли, что тот пишет песни о ком-то другом, и осознание того, что Минхо наносит Джисону макияж, чтобы другие смотрели и удивлялись, насколько он красив. Минхо не влюблялся в айдолов, но Джисон и не был просто айдолом. Он был Джисоном — человеком, который будто сжимал горло Минхо в удушающей хватке.

☆☆☆

Минхо по многим причинам нравилось работать на небольшие группы. Одним из преимуществ было то, что в числе стаффа находилось меньше людей, чем, скажем, у группы, состоящей из восьми человек. Меньше мемберов — меньше помощников. Это значило, что у Минхо была возможность узнать своих коллег как следует, а не довольствоваться урывками информации из торопливых разговоров в любое напряжённое утро. Помимо самого Джисона, любимым коллегой Минхо вскоре стал его парикмахер-стилист, Еджун. Они с Минхо жили удивительно похожей жизнью: оба были единственными детьми в семье, оба гордо растили своих котобратьев, и оба до чёртиков любили готовить. Список можно было продолжать до бесконечности. Еджун в их паре определённо был более экстравертным, но Минхо его неугомонность никак не мешала — даже если иногда Еджун переходил все границы. Кстати, об этом… — Хватит вертеть головой, или я брызну тебе прямо в глаза. Минхо поднял взгляд от телефона и увидел, как Джисон едва сдерживает смех, зажав рот тыльной стороной ладони, пока стоящий рядом Еджун закатывает глаза, тряся красный баллончик… с чем-то там. — Смейся, смейся. Когда ослепнешь, так весело не будет. — Минхо, помоги! — закричал Джисон сквозь смех. — Он пытается меня убить! — Любовничек тебе тут ничем не поможет, — фыркнул Еджун, начиная брызгать на волосы Джисона содержимым флакончика. — Сейчас ты в моём кресле, дорогой. Джисон лишь запрокинул голову и рассмеялся снова, явно забавляясь с ситуации. Едва стилист успел провести краем расчёски по первой пряди, как на туалетном столике зазвонил телефон. Еджун устало застонал, но взял трубку, прижимая телефон к уху плечом. — Что такое, Мистер Менеджер? — ответил он. — Что? В смысле… да, думаю, да. Но Минхо тоже здесь — почему он не может… А? Чёрт, ладно. Буду через минуту. Еджун перехватил телефон свободной рукой и завершил вызов, поворачиваясь к Минхо с приторной улыбкой. — Ты не против закончить его причёску? Сильно не заморачивайся, просто высуши волосы и нанеси помаду для укладки. Ну или что-нибудь типа того. Я подправлю всё перед предзаписью, — он закрыл флакончик и убрал телефон в карман. — Чанбин просит помочь что-то передвинуть на площадке, и кажется, ему крайне важно, чтобы это был я, а не кто-то другой. — А… Без проблем, — сказал Минхо, поднимаясь с дивана и жестом отправляя Еджуна в сторону двери. — Иди и разберись там побыстрее, чтобы ты успел вернуться и закончить самому. — Постарайся сделать так, чтоб он не облысел, — Еджун, помахав рукой, исчез в дверном проёме. Минхо закатил глаза, прежде чем сосредоточить внимание на голове Джисона. Его волосы были слегка влажными, а на шее виднелись потёки синей краски, которую Еджун набрызгал на них несколько минут назад. — Ты знаешь, что волосы — не моя специализация, — предупредил он, беря в руки фен. — Так что не обессудь. Джисон усмехнулся, встречаясь с ним взглядом в зеркале. — Ну, если ты случайно не сбреешь мне волосы, думаю, всё, что бы ты ни сделал, будет выглядеть неплохо, — Минхо включил фен и провёл им над головой Джисона, смеясь про себя при виде синей краски, которая тут же начала собираться у него под ногтями. Спустя некоторое время он выключил фен и отложил его на стойку, набирая на пальцы помаду для волос и растирая её между ладонями. Джисон тут же замер в кресле — его внимательность, как и обычно, вызвала у Минхо улыбку. Он пропустил чужие волосы через пальцы и принялся покрывать пряди помадой, оттягивая их то тут, то там, чтобы убедиться, что каждая из них лежит на своём месте. Минхо очень надеялся, что Еджун потом сможет всё это исправить. Немного оттянув чёлку, а затем зачесав её пальцами назад, он не упустил то, как Джисон громко вздохнул, слегка запрокидывая голову. Глаза тут же метнулись к зеркалу. Веки Джисона были закрыты, и Минхо отвёл взгляд, почувствовав, будто что-то шевельнулось глубоко в животе. Он вновь сосредоточился на ощущении воска на ладонях и чужих волос между пальцами. — Готово, — Минхо взял полотенце и принялся стирать излишки помады с рук, которые обрели приятный оттенок синего. Он мельком увидел в зеркале, как веки Джисона, встрепенувшись, приоткрылись. — Отлично, — ответил тот, выпрямляя руки перед собой и от души потягиваясь. Джисон издал ещё один шумный выдох, и Минхо тяжко сглотнул. В дверь постучали, и, синхронно повернув головы, они увидели вернувшегося в комнату Еджуна. — Джисон, тебя Чанбин зовёт. Хочет обсудить детали съёмки, — сказал он. Теперь у него в руках был стаканчик с айс-кофе. Еджун сделал долгий глоток, переводя взгляд с Джисона на Минхо. — Так что, если Минхо закончил тебя мучать… — Мы закончили, — нараспев ответил Джисон, вставая со стула и снимая со спинки свой пиджак. — Минхо очень хорошо справился, да же? — спросил он, элегантно указывая рукой на собственную причёску. — Не так хорошо, как справился бы я, — усмехнулся Еджун, плюхаясь на диван. — Но выглядит неплохо. Я ещё немного подправлю, как закончишь предзапись. А теперь тащи своё красивое личико к Чанбину и покажи наши труды в лучшем свете! Джисон рассмеялся и повернулся к Минхо, который даже не пытался скрыть улыбку. — Оу-у. Он считает, что я красивый, — довольно протянул он. — И всё благодаря тебе, детка. — Это моя работа, — пробубнил Минхо, обматывая шнур вокруг фена. — А теперь иди и делай свою. — Вас понял, — Джисон потрепал Минхо за щёку, а затем надел пиджак и направился к двери. — Неплохо, Минхо, неплохо, — послышался голос Еджуна с дивана. — Эй. Я вообще-то не только макияж умею накладывать. Еджун в ответ резко рассмеялся. На время, пока Минхо складывал фен и убирал лишнее с захламлённого туалетного столика, в комнате воцарилась тишина. — Я знаю, что он тебе нравится. Минхо вздрогнул от неожиданного комментария, тут же поднимая взгляд на Еджуна. Тот сидел на диване, потягивая кофе, и наблюдал за ним с нечитаемым выражением лица. Минхо гулко сглотнул и отвернулся обратно к кучке кисточек на столике. — Конечно, — он прочистил горло. — Если бы он мне не нравился, я бы, наверное, уже здесь не работал. — Ты ведь знаешь, что я не об этом. Минхо не стал вновь смотреть на Еджуна, ведь знал, что столкнётся с тем же самым раздражающе пустым взглядом, — лишь взял со столика плоскую кисть и покрутил её между пальцев, глубоко вздохнув. — И к чему ты сейчас это говоришь? — К тому, что на это уже невозможно смотреть, — раздался голос Еджуна, а за ним стук кубиков льда о стенки стакана. Минхо бросил кисть в чемоданчик. — И справляться с этим тоже не легче, — пробубнил он. — Почему? Минхо бросил на него короткий взгляд. — Ты знаешь, почему. Потому что он айдол. Потому что я на него работаю. Потому что это бессмысленно, и эти чувства всё равно ни к чему не приведут. — Гёрл, он буквально флиртует с тобой на каждом шагу! — Он такой со всеми. — Со мной вот нет. — Это другое. — Почему же? Минхо не нашёл, что ответить. Еджун сделал ещё один долгий глоток, обдумывая его слова. — Ладно. Может, со мной он не такой, потому что мы слишком давно знакомы. Сейчас он наверняка видит во мне скорее старшего брата, — Минхо уже почти начал расслабляться, как стилист добавил: — Но это не объясняет того, почему Джисон не ведёт себя так с другими коллегами. С Феликсом, с Хёнджином или- Минхо резко захлопнул крышку чемоданчика. — На что ты намекаешь? — спросил он, чувствуя, как по всему телу начинает разливаться раздражение. Прежде всего он не мог понять, почему Еджун вообще поощрял подобное. То, что Джисон с ним «флиртовал», не значило, что чувства Минхо не балансировали на опасной грани с неприемлемыми. Еджун отставил кофе на стол и потянулся, задрав руки к потолку. — Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы просто… — он сделал паузу, неопределенно взмахнув ладонью, — сделать шаг? Если не хочешь лишней ответственности, можно начать с чего-нибудь попроще… Минхо бросил на него пристальный взгляд. Еджун вновь опустил руки, сев чуть прямее. — Ну, знаешь, вроде друзей с привилегиями, — пояснил он. — Я-… Что ты вообще несёшь? — прошипел Минхо. Внутри кипело что-то сродни негодованию, но, возможно, это чувство было ближе к стыду — от осознания, что все его тайные желания в один момент вытащили на поверхность. Еджун пожал плечами и вновь взял стаканчик со стола, задумчиво покачивая его в руке. — Я просто думаю о крайностях. С одной стороны серьёзные отношения, с другой — легкая интрижка. Это всё лишь гипотетически. Но ты правда хотя бы не задумывался о таком варианте? Всего понемножку — то тут, то там? — спросил он, бросая на Минхо многозначительный взгляд. Тот покачал головой. — Нет. Я… нет. Это же… прежде всего непрофессионально. — А если не думать об этом в контексте работы, — хмыкнул Еджун. Он явно собирался продвигать свою идею до конца, как бы некомфортно себя от этого ни чувствовал Минхо. — Будь у тебя возможность, ты бы с ним переспал? Будь у тебя возможность. Что ж, это бы в корне всё изменило. Если бы они не были теми, кто они есть, если бы не работали теми, кем работают, если бы знали друг друга не в том контексте, в котором знают... было бы всё по-другому? Возможно. Но это уже и не имело значения, потому что от реальности никуда не убежишь. Как бы Минхо сейчас ни хотелось возразить Еджуну, он и правда подумывал о том, чтобы положить болт на осторожность и сделать шаг в отношении Джисона. Он провёл абсурдное количество ночей, представляя себе тот самый гипотетический сценарий, который ему сейчас описывали. И, что хуже всего, Минхо мог представить его во всех красках. Это будто сценарий из фанфиков: айдол и его визажист тайно встречаются в качестве любовников, и успех их отношений зависит лишь от того, насколько хорошо им удаётся скрыть свою связь. Но так ли он был нереален — этот сценарий, который можно встретить только в фанфиках? Они с Джисоном уже и без того проводили много времени вместе, в непосредственной близости. Природа их отношений в каком-то смысле требовала определённого уровня интимности: обязанностью Минхо было знать лицо Джисона как свои пять пальцев, а с этим знанием приходило и знакомство с его характером, средствами самовыражения и манерой поведения. Он в самом буквальном смысле часами смотрел на лицо Джисона, касался его. Казалось вполне естественным, что со временем Минхо начал видеть его в другом свете. Однако Минхо ни разу не чувствовал подобного ни к одному человеку, с которым работал, — так почему с Джисоном всё было настолько по-другому? Эта динамика развивалась до пугающего похоже на отношения со всеми людьми, с которыми Минхо в последствии встречался. От незнакомцев к приятелям, от приятелей к друзьям, от друзей к близким друзьям, а от близких друзей… что ж. К тем, кем они сейчас и являлись. Коллегами, конечно же. Может, равными, а может и нет. Но Минхо не был уверен, что это нормально — знать друг друга в таких мелочах, чувствовать подобную близость и искрящее в воздухе напряжение. К тому же, возможно, это чувство было односторонним. Скорее всего. Минхо приходилось напоминать себе, что, с большой вероятностью, он один смотрит на их взаимоотношения в таком свете — будто не просто предоставляет Джисону свои услуги в обмен на зарплату. Однако это не мешало Минхо представлять, как бы развивались события, если бы Джисон хотел его в таком же смысле. Это случилось бы как-то так: В какой-то момент — возможно, после долгого дня на работе или ночи в одиночестве, — один из них бы не выдержал. Напряжение стало бы слишком ощутимым, тяжесть желания и ожидания начала бы давить на больное до такой степени, что её невозможно было бы игнорировать дальше, и один из них бы попросту сдался. Минхо ясно мог представить тот взгляд, которым Джисон всегда смотрел на него, сидя в его кресле — невинный, но в то же время просящий о большем. Они вновь и вновь кружили бы вокруг едва очерченной границы, пытаясь найти баланс между влечением и логикой. Это выглядело бы до уморительного жалко, но такой сценарий, как осознал Минхо, был даже слишком реальным: вместе проводить время на работе, сдерживаться от пристальных взглядов и двусмысленных прикосновений, чтобы потом вернуться домой и разорвать друг друга на части в темноте спальни. А потом, на следующий день, проснуться на работу и повторить всё это снова. Возможно, это было бы весело — но более вероятно, что это стало бы пыткой. Прятаться, притворяться, что ничего не происходит, но при этом всё время желать большего. Никто бы не знал, но кто-то наверняка бы догадался. И тогда всему пришёл бы конец, ведь — конечно же — в этой ситуации не могло быть счастливого финала. Джисон был знаменитостью, а Минхо — нет. У Джисона были сотни фанаток, которым нужно было угодить, а Минхо был всего лишь точкой в этой толпе. Джисон, купающийся во внимании, смог бы без труда найти ему замену, а Минхо бы лишь наблюдал со стороны за тем, как он движется по жизни дальше. В реальность его вернула тяжесть взгляда Еджуна. Тот тихонько потягивал кофе, но ему явно не терпелось узнать мысли Минхо насчёт того, чтобы переспать с парнем, на которого они оба технически работали. — Я бы не стал, — наконец ответил Минхо, открывая чемоданчик и с притворной сосредоточенностью раскладывая принадлежности. — Из этого бы просто ничего не вышло. Он услышал, как стилист с хлюпом вдохнул воздух через трубочку. — Ладно, — послышалось спустя пару секунд. Минхо бросил на Еджуна взгляд, когда тот поднялся с дивана и выбросил стаканчик в мусорку. — Раз уж ты так считаешь... — Почему ты вообще поощряешь подобное? — спросил он, когда Еджун взялся за дверную ручку. Более непрофессиональным, чем его собственные чувства, могло быть лишь то, что его коллега пытался подбросить дров в костёр. Еджун оглянулся, будто говоря одним взглядом «поймёшь, когда повзрослеешь». Иронично, учитывая, что они с Минхо были одного возраста. Очередное сходство. — Знаешь, Минхо… ты умный парень. Но и умные люди могут чего-то не замечать, — сказал он. А затем открыл дверь и выскользнул в коридор, оставляя Минхо в одиночестве посреди зелёной комнаты — с синими от краски руками и фантомным ощущением волос Джисона между пальцев. Оно не покидало Минхо вместе с замешательством, осевшим внутри.

☆

Разговор с Еджуном преследовал его всю дорогу до дома. Зайдя в квартиру, Минхо сразу же плюхнулся на диван, вглядываясь в потолок и задаваясь вопросом, как, чёрт возьми, он до такого докатился. Неужели настолько сложно было не влюбляться в парня, который нанял Минхо затем, чтобы ему наносили макияж? Он окунулся в свою привычную вечернюю рутину, изо всех сил стараясь не думать о Джисоне — после того, как понял, что и так тратит на это слишком много времени. Однако этот аргумент был отброшен куда подальше в тот же момент, когда Минхо забрался под одеяло и взял в руки телефон. Обычно сообщение «Не спишь?» поздним вечером никогда не приводило ни к чему хорошему. Минхо уже получил достаточно опыта в этом плане, так что, после парочки неудачных моментов, научился подобное игнорировать. Поэтому — в данном случае — так и не смог понять, как очутился на пути в квартиру Джисона, получив от него точно такое же уведомление. Последующая переписка не напоминала никакие предыдущие, и тем не была похожа на все клишированные предложения, которые обычно следовали после этого зловещего сообщения. На часах было уже за одиннадцать вечера; какого чёрта ему понадобилось? Минхо ответил, чувствуя, как сердце колотится в груди в ожидании ответа. Он и сам в душе не представлял, что хотел услышать от Джисона. Тот ответил довольно нестандартным предложением. Если прочитать между строк, оно значило что-то вроде: «Мне скучно, но во мне слишком много энергии. Не хочешь зайти и устроить мне фотосессию?» Именно так Минхо и очутился на тротуаре, ведущем вдоль реки Хан. В половину двенадцатого ночи, пятничным вечером — с фотоаппаратом, целой сумкой принадлежностей для макияжа на плече, и с голосом Еджуна, твердящим в голове «Вау, а у тебя меньше силы воли, чем я думал». — Не думал, что ты и правда придёшь, — первым делом сказал Джисон, приветствуя Минхо на пороге своей квартиры. Минхо прошмыгнул внутрь и поставил сумки на пол, прежде чем нагнуться и развязать шнурки. — Ты думал, что я ответил «без проблем», потому что собирался и дальше валяться в кровати? Джисон пожал плечами. Он был одет в толстовку с пижамными штанами, и Минхо грешным делом задумался, не захотел ли он фотосессию в таком виде. — Не знаю. Я был уверен, что ты супер-рано ложишься, и всё такое. Минхо выпрямился, окидывая его быстрым взглядом. — Давай ты просто скажешь, чего от меня хочешь, пока я не развернулся и не ушёл обратно домой? — Ох, да брось. Мы оба знаем, что сейчас ты не уйдёшь, — усмехнулся Джисон, и Минхо почувствовал, как кончики ушей вмиг покраснели. — Я же уже сказал, — продолжил Джисон, ускальзывая по коридору. Ускальзывая буквально — проезжаясь носками по паркету, как на коньках. Минхо поднял сумки с пола и поплёлся за ним. — Хочу устроить фотосессию. — В двенадцать ночи? Пройдя в гостиную, Минхо заметил, что Джисон соорудил в углу пусть и не идеальную, но, кажется, довольно функциональную фотозону, оформленную однотонным белым фоном и парочкой софтбоксов. И давно они у него? — Хёнджин уже дошил часть из моих сценических костюмов для камбэка и хочет, чтобы я их примерил, — Джисон жестом указал в сторону кучи одежды, сваленной на диван. — Ему нужна парочка фотографий, чтобы убедиться, что всё сидит как надо, потому что он не сможет увидеться со мной лично перед тем, как заберёт их на доработку. Кажется, он что-то такое сказал. Я вообще особо ничего не запомнил из того разговора, кроме «надень костюмы и зафоткайся». Так что подумал, что, раз уж придётся фотографироваться, можно провести время и с удовольствием. Верно? Минхо, тяжело вздохнув, обвёл взглядом фотозону и столкнулся глазами с Джисоном. — Наверное. Но мне кажется, что ты мог бы справиться и сам, если ему и правда нужна всего пара портретов. — И какое в этом веселье? — спросил Джисон, стягивая с себя свитер и отбрасывая его в сторону. Минхо едва не подавился смешком, увидев под ним футболку с принтом Черепашек-ниндзя. — К тому же, у тебя отличная камера и навыки в фотографии — а мне именно этого и не хватает. — Тут не поспоришь, — хмыкнул Минхо, теребя ремень сумки. Ко всему прочему, в нём сидело жгучее желание услышать от Джисона слова похвалы, но об этом никому было знать не обязательно. — Что ж, если жалобы кончились, то я пошёл переодеваться, — сказал Джисон, начиная стягивать майку на ходу, и Минхо напряжённо усмехнулся, тут же отводя взгляд. — Что такое? — спросил Джисон, уже наполовину сняв футболку и глядя на Минхо с растерянной невинностью. Иронично, учитывая, что прямо сейчас он раздевался перед парнем, которого пригласил к себе посредством двусмысленного сообщения практически посреди ночи. Минхо быстро проморгался, увлечённо разглядывая объектив фотоаппарата. — Ничего, я просто… могу уйти в другую комнату. — О… — Джисон отпустил край футболки, и она упала обратно на обнажённый торс. — Ну, ты много раз видел, как я переодеваюсь. Всё в порядке. — И правда, — пробубнил Минхо. Он не отводил взгляда от фотоаппарата, но краем глаза видел все движения Джисона. Тихий шелест одежды, падающей на пол, сам по себе казался до болезненного непристойным. Как только Джисон переоделся в первый костюм, Минхо настроил фотоаппарат, отрегулировал освещение и сделал пару кадров. Остаток позднего вечера, по сути, так и прошёл: Джисон переодевался в следующий костюм, Минхо делал несколько фотографий, и они переходили дальше. Фотографии были не более чем простыми ростовыми портретами, показывающими костюм с разных ракурсов. Фас — профиль — со спины — следующий. Джисон, как и обычно, втянул Минхо в разговор; между кадрами они болтали без умолку — увлекались до такой степени, что Минхо казалось, будто он вот-вот охрипнет. В какой-то момент Джисон схватил с полки колонку и включил музыку, подпевая во время позирования, и Минхо слишком быстро забыл о том, что в любую другую ночь уже давно спал бы мёртвым сном. Ему и правда нравилось здесь быть. Как бы Минхо ни был склонен всё для себя усложнять, ему в самом деле казалось, что он обрёл в Джисоне хорошего друга. У них было много схожих интересов, и с Джисоном было легко разговаривать о чём угодно — без ощущения, что это просто способ заполнить тишину. Поработав за все эти годы со множеством знаменитостей, Минхо узнал лишь одно: их милый образ на камеру не имел ничего общего с тем, какие они в жизни. Это всегда восхищало его в Джисоне — если узнать его поближе, сразу становилось ясно, что его сценическая личность не особо отличалась от настоящей. Джисон был очень харизматичным, рядом с ним было приятно находиться, и само его существование делало перспективу ранних подъёмов и бесконечных рабочих дней не такой уж ужасающей. Минхо в его компании всегда чувствовал себя улиткой, которую выманили из раковины, но он не припомнит, чтобы хоть чего-то смущался рядом с Джисоном. Да, иногда было неловко, но он никогда не чувствовал стыда. Это давало некоторую надежду на то, что если его влюблённость когда-нибудь раскроется, Джисон воспримет её абсолютно спокойно, как и всё остальное. — Подвинь руку чуть влево, — сказал Минхо, настраивая кадр для последнего фото, а затем выпрямился и хрустнул спиной, проверяя результат на дисплее. Джисон последовал его примеру, закидывая руки за голову и потягиваясь. Минхо как мог (плохо) притворился, что не заметил, как и без того укороченный топ задрался чуть вверх, обнажая татуировку, спускающуюся по его боку. — Думаю, мы закончили. — Ох, чувак, я адски вымотался, — протянул Джисон, допивая остатки энергетика, открытого час назад, и плюхаясь на диван. — А ведь всё, что я делал — это просто переодевался и стоял. Минхо усмехнулся, закрывая объектив крышкой и аккуратно убирая фотоаппарат в чехол. — Наверное, кофеин выветрился, — хмыкнул он, бросая многозначительный взгляд на смятые банки, заполонившие столик. Джисон пожал плечами. — Учитывая СДВГ, они не особо мне помогают, — он отбросил опустевшую банку к остальным. — Мне просто нравится вкус. — Печально. Застёгивая сумку для фотоаппарата, Минхо чувствовал на себе взгляд Джисона. Свою часть сделки он выполнил, и теперь, похоже, пришла пора возвращаться домой. Хотя, наверное, ему в первую очередь и не стоило оттуда уходить. — Знаешь, что? — внезапно сказал Джисон, резко вскакивая на ноги. — Вообще-то, кажется, я осилю ещё пару фото. Минхо перевёл на него взгляд, приподняв бровь. — Помнится, ты адски вымотался. У тебя завтра разве нет расписания? — Только после обеда, — Джисон пренебрежительно взмахнул рукой. — Почему бы немного не повеселиться? — он достал телефон и принялся постукивать подушечками пальцев по экрану. — Я сохранил парочку подборок макияжа, который хотел попробовать с твоей помощью, но всё забывал. Джисон, даже зная, сколько времени на часах, видимо уже решил для себя, что Минхо не против остаться ещё на неопределённое количество времени, чтобы опробовать какой-то там образ, который он себе нашёл. Самое ужасное, что Минхо и правда был не против — он мог бы остаться хоть до тех пор, пока солнце не поднимется над горизонтом и не скроется за ним следующим вечером. Он отлично проводил время, и ему не хотелось уходить. Казалось, что как только Минхо переступит порог, эта ночь станет не более чем смутным ностальгичным воспоминанием из разряда «эй, а помнишь, как однажды мы…» Поэтому он не стал ни упоминать время, ни дальше донимать Джисона насчёт его расписания — лишь положил вещи обратно и сказал: — Показывай, что у тебя там. У меня с собой только базовый набор, но что-нибудь придумаем. Джисон оторвал взгляд от телефона. — Правда? Минхо пожал плечами. — Ну... Почему бы и нет? — Ты уверен, что не хочешь пойти домой? Это твой последний шанс. Минхо вновь пожал плечами. — У меня нет срочных дел, — уклончиво ответил он, — и мне нравится тебя красить. Джисон расплылся в широкой улыбке. — Ну смотри. Он присел рядом с Минхо и принялся листать галерею, просматривая референсы вместе с ним. Находясь в непосредственной близости, Минхо отчётливо слышал звук чужого дыхания. Это казалось странным — более странным, чем должно было быть. Возможно, потому что вообще вся эта ситуация была из ряда вон. — Мне очень нравится вот этот, — Джисон кивнул на референс с образом, определённо смахивающим на вампирский. — Он довольно мрачный. Не тот типичный приглушённо-натурально-нюдовый, который тебя обычно просит сделать моя компания, — он вдруг коротко взглянул на Минхо. — Прости. Это было грубо? Минхо в ответ тихо рассмеялся. — Я просто делаю то, что мне говорят. Но, думаю, твоему лицу такое подойдёт. Джисону подошло бы всё. Минхо мог бы сделать ему клоунский грим, и он всё равно бы выглядел лучше большинства людей на планете. — Спасибо, — ответил Джисон, почёсывая кончик носа. Минхо едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться. Он усадил Джисона на барный стул у стойки и приступил к работе. По сути, это ничем не отличалось от любого другого раза, когда Минхо наносил ему макияж; даже время было такое же — то ли позднее, то ли раннее, как и в дни трансляций, — хотя в этот раз они провели без сна намного больше часов. Минхо наносил красные тени, тёмную подводку и румяна глубокого лилового оттенка, пока Джисон всё болтал, болтал и болтал — обо всём и ни о чём одновременно. Удивительно, как быстро он превратился из уставшего человека в бурлящий сгусток энергии. Минхо ещё раз взглянул на фотографию, по привычке сверяясь с ней в последний раз, прежде чем объявить, что макияж готов. Изюминкой образа определённо был след от помады в форме губ, виднеющийся на шее модели. Он повернул экран к Джисону, показывая пальцем на нижнюю часть фото. — Это ты тоже хочешь? — Конечно. Это самый важный элемент. Минхо опустил взгляд, роясь в сумке и оценивая её содержимое. — Хм. Могу нанести помаду на руку и как-нибудь отпечатать её тебе на шею. Кажется, я видел, как кто-то так делал. Или могу нарисовать отпечаток вручную, прямо на шее — но это будет долго, и я не уверен, что будет выглядеть, как оригинал. Он слишком увлёкся, бормоча себе под нос, и не заметил, как Джисон достал из его коллекции тёмно-красную помаду и молча намазал ей губы. — Что думаешь? — спросил Минхо, поворачиваясь к Джисону. Вместо ответа он почувствовал, как чужие руки накрыли его лицо. Джисон склонился к нему и крепко прижался губами к левой стороне челюсти, тут же отрываясь с громким чмоком. Он отстранился так же молниеносно, как и приблизился — и вот уже непринуждённо сидел, уложив руки на стойку, будто ничего не произошло. — Так намного проще, разве нет? — спросил Джисон, щёлкая колпачком помады и покручивая её между пальцев. — Ты… — начал Минхо, но мельком уловил своё отражение в небольшом зеркале и с ужасом уставился на покрасневшие уши, которые приобрели чуть ли не более яркий оттенок, чем след от помады на его лице. Он снова повернулся к Джисону и встретился с невинным взглядом — эту невинность омрачала лишь ухмылка на теперь смазавшихся губах. — Ты серьёзно? — Я всегда серьёзен, — ответил Джисон, не медля ни секунды. — А ты? Минхо тоже всегда был серьёзен. Если дело касалось Джисона, по-другому быть не могло. И именно поэтому он не был уверен, сможет ли на такое пойти. Это просто работа. Но вообще-то и нет — потому что тебе за это не заплатят. У тебя нет никаких причин здесь находиться, помимо собственного эгоизма. Ему стоило сказать Джисону твёрдое «нет». Разве это не переходило все границы? Чувствуя слабое покалывание в районе челюсти от фантомного ощущения чужих губ, Минхо осознавал, что все границы уже и так нарушены. Так что же мешало зайти ещё немного дальше? — Хорошо, — ответил Минхо. — Если ты уверен, что так выйдет лучше… — Уверен, — выпалил Джисон, застыв взглядом подозрительно близко к следу на его челюсти. Минхо вздохнул и протянул руку. Он знал, что Джисон без слов понял, что ему нужно, — но тот лишь молча рассматривал Минхо с нечитаемым выражением лица. В конце концов Джисон лишь покачал головой. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, и ещё — пока не оказался вплотную к Минхо. Джисон снова накрыл ладонями чужое лицо и осторожно притянул его к себе, прошептав тихое: — Можно я сам? Минхо мог лишь стоять и наблюдать за тем, как Джисон вновь снял колпачок и поднёс помаду к его лицу. Чувствовать восковую текстуру, когда Джисон проводил красным стержнем по его губам. Он сжал повисшие вдоль тела руки в кулаки и не осмеливался даже дышать. Глаза Джисона оставались прикованы к его рту, не теряя фокус ни на секунду. — Ну вот, — объявил Джисон спустя, казалось, долгие годы. — Готово. Минхо разжал кулаки и тут же почувствовал, насколько вспотели его ладони. — Это было обязательно? — он почти физически ощущал, как дрожит собственный голос. Джисон пожал плечами, бросая помаду обратно в сумку Минхо. — А что-то из этого вообще было обязательно? — Всё это предложил ты. — А ты на всё согласился. Минхо открыл рот, чтобы возразить, но осознал, что ему нечего сказать в свою защиту. Почему он был дома у Джисона почти в четыре утра? Он буквально сам загнал себя в эту ситуацию. Простое «нет» могло бы гарантировать, что такого не произойдёт — но он попросту не умел отказывать Джисону. Так что Минхо просто вздохнул, проглотив свою гордость, и ответил: — Ладно. Джисон улыбнулся. — Вот и прекрасно, — сказал он, отклоняя голову вбок и похлопывая себя по шее. — Давай уже к делу. Минхо с трудом сглотнул. Во рту уже давно пересохло, будто кто-то напихал ему в горло ваты. Он нерешительно взял Джисона за подбородок, наклоняя его голову ещё чуть в сторону, чтобы лучше открыть шею. Минхо почувствовал, как чужое горло вздрогнуло под его губами, когда тот сглотнул, и голова вмиг закружилась от пьянящего ощущения. Запах Джисона был таким так же, как и обычно — Tom Ford Soleil Blanc, потому что Dior Sauvage казался ему «слишком мужицким» — но, учитывая, что его кожа была в считанных миллиметрах, Минхо мог думать лишь об абсурдности положения, в котором он оказался. Отстранившись, он попытался отвлечься и изучить качество своей работы, но это лишь усложнило задачу. След от его поцелуя выглядел идеально. Минхо достал из сумки зеркало и протянул его Джисону неестественно напряжённой рукой. — Пойдёт? Джисон молча забрал зеркало, оценивая результат. Минхо увидел, как он сглотнул снова — и ему отчаянно хотелось узнать, о чём Джисон думал в этот момент. Тот лишь протянул зеркало обратно и мило улыбнулся. — Идеально. Минхо молча смотрел на Джисона. В голове эхом проносились слова Еджуна, и вдруг он осознал, что в этот момент у него была отличная возможность послать всё к чёрту и сделать первый шаг. Он мог ясно себе представить, насколько это было бы просто — схватить Джисона за талию, притянуть обратно к себе и поцеловать. Поцеловать по-настоящему, а потом вжать его в диван, бродя ладонью вверх и вниз по этой чёртовой татуировке — пока эта чёртова помада не размажется по всему лицу. Пока имя Минхо не слетит с губ Джисона песней, написанной лишь для него. Но, вместо этого, он наспех стёр помаду с собственных губ и взял в руки фотоаппарат, выставляя ISO на автоматический режим. Внутри всё скручивало от ощущения, которое Минхо никак не мог описать — слишком привычного ощущения, которое он самым странным образом ассоциировал только с Джисоном. — Давай-ка… подотри помаду, чтобы я уже сфотографировал результат.

☆

Фотосессия закончилась около пяти утра. Минхо не мог вспомнить, когда в последний раз так долго не ложился. Отклонение от привычного графика сна обычно вызывало у него необъяснимое чувство тревоги, так как могло плохо повлиять на весь день в целом, — но в этот раз ему было абсолютно плевать. На шее Джисона виднелся след в форме его губ, по всей комнате была разбросана одежда... Еджун бы схватил инфаркт, если бы Минхо описал ему эту сцену подобным образом. — Наверное, я должен тебе заплатить, — сказал Джисон, опираясь рукой о стену. Рубашка задралась чуть вверх, обнажая чернила, бегущие по его боку. Минхо отвёл взгляд, опуская его на шнурки кроссовок. — Зачем? — Не знаю. По сути, это было для тебя работой, разве нет? Минхо вновь посмотрел на него. — Да… наверное, — он выпрямился и закинул сумки на плечо. — Но я отлично провёл время. У меня не было ощущения, будто я работаю. — Так ты не примешь от меня деньги? Минхо покачал головой, мягко улыбаясь. — Мне не нужны твои деньги, — не удержавшись, он напоследок обвёл Джисона взглядом ещё раз. Если бы от мнения Минхо что-то зависело, Джисону бы пришлось надевать этот костюм на каждое выступление до конца своей жизни. — Просто считай это дружеским одолжением. Губы Джисона, до сих пор оставшегося стоять в той же позе, тронула ухмылка. Из-за света, сочащегося из другой комнаты, было ещё сложнее прочитать выражение его лица. — Хорошо, друг, — сказал он, отталкиваясь рукой от стены и направляясь в сторону Минхо. Последнее слово прозвучало из его уст непривычно резко. — Тогда, думаю, я у тебя в долгу. Джисон потянулся к нему и мягко накрыл ладонью челюсть, стирая большим пальцем след от помады, который оставил на ней часом ранее. Минхо с трудом заставил себя сохранить зрительный контакт до тех пор, пока Джисон наконец не отошёл в сторону, уронив руку вдоль тела. — Спокойной ночи, Минхо, — сказал он с улыбкой. — Увидимся в понедельник. — Ночи, — ответил Минхо на грани шёпота. Он открыл дверь и спешно вышел в коридор, обещая себе не оборачиваться, пока не услышит щелчок замка за спиной.

☆

Минхо проспал почти до полудня. Даже выбравшись из тумана глубокого сна, он всё ещё не был уверен в том, что события прошлой ночи произошли наяву. Почему-то всё это казалось даже менее правдоподобным сценарием, чем секс на одну ночь. Приняв долгий душ и выпив три чашки эспрессо, он сел за стол, чтобы перенести файлы с флешки на ноутбук. Минхо подумал, что мог бы отправить их напрямую Хёнджину, но понял, что не переживёт потенциальных вопросов о том, почему эти фото, собственно, были у него, — так что решил просто отправить их Джисону и оставить его разбираться с этим самому. Он пролистывал фотографии одну за другой, чтобы убедиться, что не зацепил ничего лишнего, и удалить дубликаты — хотя мог бы просто отправить всё скопом и сразу удалить все доказательства того, что эти кадры когда-либо существовали. Для своего же душевного спокойствия. Несмотря на то, что все фотографии были сделаны в трёх одинаковых ракурсах, пусть и с разными костюмами, Минхо обнаружил, что рассматривает каждую из них намного дольше, чем стоило бы. Это казалось ему откровенно забавным — даже спустя всё это время он никогда не уставал от того, чтобы рассматривать Джисона. Знать лицо Джисона как свои пять пальцев было его главной обязанностью — Минхо смотрел на него чаще, чем на своё собственное. Он знал наизусть каждый изгиб, каждую грань, каждую веснушку, каждый изъян и каждое несовершенство, будто уже родился с этой информацией. Он знал, какие цвета смотрелись на Джисоне лучше всего. Знал, в какое место нанести румяна, чтобы выгодно подчеркнуть черты его лица. Он знал точные названия оттенков тонального крема, подходящих тону кожи Джисона — как минимум от пяти разных брендов. Минхо почти заплакал, когда Джисону удалили родинку на щеке, хотя самого айдола, кажется, это не особо заботило. Вопросы, касающиеся лица Джисона, будто были личными и для него. Никто не знал лицо Джисона так, как его знал Минхо. Никто не знал, как выглядели глаза Джисона сразу после сна — с помутнённым взглядом и припухшие по краям — когда тот каждые пять минут промаргивался, чтобы не отключиться, и этим вызывал тяжёлые вздохи у Минхо, который пытался подвести ему глаза вот уже в третий раз. Никто не знал, что меньше всего в процессе макияжа Джисон любил часть с нанесением пудры, потому что от неё он чихал. Никто не знал угол наклона его носа или линии челюсти. Оттенок румянца, проявляющегося на щеках каждый раз, когда стафф хвалил его за отличную работу. Никто не знал, как Джисон выглядел, когда не находился в центре внимания. Минхо пролистывал фотографии до тех пор, пока не остановился на последней — оказавшись лицом к лицу с образом, который не давал ему заснуть ещё час после возвращения домой. Резкие линии подводки, растушёванные тени и эти чёртовы красные губы, казалось, прожигали его прямо через экран. Минхо сделал глубокий вдох, а затем прикрепил архив к электронному письму и отправил его Джисону. Закрыв ноутбук, он изо всех сил пытался стереть из памяти отпечаток своих губ на чужой шее.

☆☆☆

Возможно, та ночь всё же была лихорадочным сном — потому что ни Минхо, ни Джисон не упомянули о ней, когда увиделись в следующий раз. Точнее, не упомянули вообще, ведь у них попросту не было времени разговаривать. Стафф наслаждался затишьем и приятным отдыхом, но сумасшедшая загруженность неумолимо приближалась. Минхо нравилась мысль о том, что для него этот период проходил безболезненно: в то время, как от него требовалось лишь присутствовать на мероприятиях, где Джисону нужна была помощь стилиста, сам айдол весь последний месяц был плотно занят подготовкой к камбэку. Максимум, что за это время сделал Минхо — лишь поучаствовал в планировании концепта альбома и подготовил Джисона к съёмкам рекламы. В этот раз Крис решил отдать большую часть работы на аутсорс, и Минхо оказался вовлечён в процесс меньше, чем обычно, однако он частенько слышал от коллег обрывки фраз о процессе записи или танцевальных практиках Джисона — судя по всему, этот альбом требовал от него намного большей отдачи, чем все предыдущие. Минхо решил, что в этом и крылась причина, почему Джисон с каждым разом разговаривал всё меньше и меньше: он всегда выглядел так, будто либо вот-вот расплачется, либо вот-вот заснёт. На него было тяжело смотреть, и Минхо даже не мог представить, что чувствовал сам Джисон, которому приходилось проживать подобное день за днём. Однажды вечером, после чрезвычайно долгой съёмки закулисного контента, Минхо привычно собирал свои принадлежности, как к нему вдруг тихо проскользнул Джисон. Он выглядел абсолютно выжатым и ничего не говорил — лишь теребил пальцами палетку румян, которую Минхо оставил открытой на столике. — Устал? — спросил Минхо, бросая кисти в футляр. Джисон молча кивнул. Даже под множеством слоёв консилера, наложенных в течение дня, Минхо мог увидеть, насколько он был измотан. — Тебе нужно скорее домой, чтобы отдохнуть перед завтрашним днём, — Минхо почти почувствовал вину, лишний раз напоминая ему про загруженный график. — Сегодня тебе пришлось много разговаривать. Джисон снова кивнул. — Можешь меня подвезти? — тихо спросил он. Минхо резко обернулся, первым делом подумав, что ослышался. — А? — Ты не против меня подвезти? — повторил Джисон. — До дома, в смысле. — А… — ответил Минхо, выпрямляясь и поворачиваясь к нему. Джисон весь сжался — будто предпочёл бы сделать всё, что угодно, лишь бы не просить Минхо о помощи. — Конечно, но… Разве Чанбин не может подвезти тебя на служебном вэне? Джисон пожал плечами, отводя взгляд куда-то в противоположную сторону комнаты, а затем захлопнул палетку и бросил её в сумку Минхо. — Нет. Наверное, нет. Минхо внимательно осмотрел его. Он был уверен, что подавленное настроение Джисона с утра было лишь типичной усталостью от раннего расписания, которая обычно рассеивалась к полудню, — будто туман, исчезающий с выходом солнца, — но поведение Джисона с тех пор ничуть не изменилось. Это почти вызывало тревогу. — Ладно, — сказал он, окидывая комнату взглядом. Все остальные либо складывали вещи, либо разговаривали, не обращая на них никакого внимания. — Сейчас закончу тут, и можем выдвигаться. Хорошо? Джисон вновь поднял на него глаза, и Минхо почувствовал, как что-то в груди сжалось от облегчения, промелькнувшего в чужом взгляде. — Спасибо, — тихо сказал он. — Я… спасибо. — Не за что, — ответил Минхо и, помедлив пару секунд, приободряюще похлопал Джисона по плечу. — Мне стоит предупредить Чанбина? Джисон быстро помотал головой. — Нет. Я уже предупредил. В смысле, предупрежу. Раз ты согласился. — Супер. Одарив его слабой улыбкой, Джисон направился в другую часть комнаты. Минхо молча проводил его взглядом, а затем вернулся к делу, собирая вещи настолько быстро, насколько это было возможно.

☆

— Готов? — спросил Минхо, поворачиваясь к Джисону, устроившемуся на пассажирском сидении. Тот молча кивнул. Собрав вещи, Минхо обнаружил Джисона в коридоре. Тот ждал его, уставившись в стену с пустым выражением лица. Путь до парковки прошёл в тишине — лишь свисающие между ними сумки стукались друг об друга каждые несколько шагов. Даже оказавшись в машине, и даже когда Минхо завёл двигатель, выезжая с парковки на ночную улицу, они не разговаривали. Минхо сжимал руль, борясь с желанием хоть что-нибудь спросить у Джисона — всё, что угодно, лишь бы заполнить тишину, повисшую в машине, — но та будто встала между ними стеной, не давая сказать ни слова. Минхо почувствовал неладное ещё в тот момент, когда Джисон подошёл и попросил его подвезти, но не знал, когда Джисон заговорит на эту тему, если заговорит вообще. Не знал, было ли это в принципе чем-то важным. Возможно, Джисону в ту ночь всего лишь не захотелось ехать домой на служебной машине. Всё могло быть и до глупого просто. Спустя ещё пятнадцать минут молчания они свернули на улицу Джисона. Подъезжая к нужному зданию, Минхо включил поворотник и уже собирался припарковаться у бордюра, как вдруг услышал с пассажирского сидения неуверенный голос: — Можешь не останавливаться? Минхо окинул Джисона быстрым взглядом. — А? — Я… не хочу домой. Можешь просто… ехать дальше? — Оу, — Минхо убрал палец с поворотника и проехал мимо дома Джисона, краем глаза наблюдая за тем, как близлежащие здания проплывают за окном и остаются позади. — Да, конечно, — прохрипел он и прочистил горло. — Куда? — Куда угодно, — тихо ответил Джисон. Минхо кивнул, останавливаясь на красный свет и наскоро открывая карту, чтобы сориентироваться в окрестностях. Джисон сидел молча и не шевелясь. Какое-то время Минхо просто ехал, куда глаза глядят — поворачивая наугад и абсолютно не следя за местоположением. Он уже давно понятия не имел, где они находились, но Джисону, кажется, было всё равно — он просто сидел, прислонившись головой к окну и устремив взгляд на проносящиеся снаружи виды. Спустя несколько минут Минхо заметил относительно пустую улицу, на которой было всего несколько машин и совсем не было пешеходов. Он надеялся, что, учитывая позднее время, такой она и останется. Минхо медленно сбавил скорость и пристроился к бордюру, паркуясь в тени большого дерева. Он заглушил двигатель и тут же пожалел об этом, оказавшись в абсолютной тишине, которую нарушал лишь звук дыхания Джисона и собственный пульс, отдающийся в ушах. — У тебя всё в порядке? — тихо спросил он, переводя взгляд на Джисона, который теперь смотрел прямо перед собой, будто что-то выискивая в бесконечной ночи, расстилающейся вдалеке. Тот в ответ покачал головой. — Я могу как-то помочь? — вновь попытался Минхо. Джисон безразлично пожал плечами. Минхо тихо вздохнул и отвернулся к окну. На первый взгляд, в этой обстановке для них не было ничего необычного — непосредственная, почти интимная близость, тихие моменты, разделённые в ночи, и одна тишина на двоих, без лишних мыслей вслух. Всего этого требовала их работа — но прямо сейчас они не были на работе. Они были только вдвоём, в машине Минхо, оторванные от остальной реальности. Джисон явно не собирался вести его в верном направлении, и Минхо решил, что лучше всего в такой ситуации продолжить задавать вопросы. — Ты испытываешь стресс? — спросил он. Джисон фыркнул, откидывая затылок на подголовник с глухим стуком. Ну, хоть какие-то признаки жизни. — Не думаю, что когда-то вообще его не испытываю. Минхо в ответ тихо промычал. Он вдруг понял, что, сколько бы времени ни проводил с Джисоном, до сих пор не имел ни малейшего представления о том, что происходило у него в голове. Всё, что находилось снаружи, уже давно было выучено наизусть, но всё, что скрывалось внутри, по-прежнему оставалось загадкой. Бывали дни, когда Джисон садился в кресло Минхо и не произносил ни слова за весь процесс — лишь бубнил тихое «спасибо», когда тот выпрямлялся и хрустел спиной, давая понять, что макияж готов. Минхо никогда не давил и не лез с расспросами. Он и не знал, что спрашивать, если уж честно. По людям вроде Еджуна всегда можно было понять, что они ощущают в тот или иной момент, но люди вроде Джисона всегда копили негатив в себе, решаясь выплеснуть его наружу лишь в последний момент, когда чувствовали, что вот-вот взорвутся. Джисон разговаривал с ним — конечно же — но Минхо только сейчас осознал, что речь всегда шла о поверхностных вещах. Они обсуждали любимые сериалы, лучшие места, где можно поесть, или вели пустяковые споры обо всём подряд. И ничего больше. Минхо мельком взглянул на Джисона. Глаза, устремлённые куда-то вдаль, были скрыты темнотой машины. — Хочешь, я тебе пощёчину дам? Взгляд Джисона тут же метнулся к лицу Минхо. — А? — Может, боль тебя отвлечёт. Не знаю. Джисон расплылся в улыбке, насмешливо приподняв бровь. — Я бы предпочёл, чтобы ты сейчас меня не бил. Минхо почувствовал, как улыбнулся и сам, радуясь, что Джисон отреагировал на юмор даже в такой ситуации. Но, если честно, он сделал это больше для себя — потому что не был уверен, как подступиться к серьёзному разговору, не спрашивая того, что уже не нашло ответа минутой ранее. — Ладно, бить не буду. Но, хоть я и не стану этого делать, думаю, нам всё равно придётся найти способ снять твой стресс. Джисон вздохнул, и уголки его губ слегка опустились. — Наверное. — Разговоры помогут? — тихо спросил Минхо. Джисон, подумав несколько секунд, кивнул. — Возможно. — Тогда поговори со мной. Джисон вновь откинул голову на сидение, глядя на прозрачный люк в потолке машины. Ночь была ясной, и сквозь стекло виднелись звёзды, пробивающиеся из-за ветвей деревьев. Возможно, он думал о том же, о чём и Минхо: о том, что с момента знакомства они проболтали уже, наверное, сотню часов, но лишь малую часть из этого занимали подобные разговоры. Когда они делили момент лишь на двоих — без жужжания взвинченного стаффа или любопытных камер, подглядывающих за ними ради контента. Сейчас они были наедине. Минхо был здесь не по работе, и Джисон тоже. Для этого момента не было никакого предлога — и ожиданий от него не было тоже. Это до странного напоминало ту ночь в квартире Джисона, разве что напряжение теперь было совершенно иного характера. — Кажется, я никогда не был в таком ужасе перед камбэком, — начал Джисон. — Я был уверен, что готов попробовать что-нибудь новое, но теперь, когда пришла пора выпустить альбом на всеобщее обозрение, я чувствую себя так, будто скорее умру, чем дам людям его послушать. Так вот в чём было дело. Это просто волнение перед камбэком. Как показалось Минхо, с этим можно работать. — Как думаешь, почему ты так боишься? — спросил он, надеясь, что прозвучит не слишком поверхностно, но в то же время боясь, что задал слишком глубокий и личный вопрос. — Я… не знаю, — пробубнил Джисон. — Я как будто… понимаю, что не обязан создавать музыку, основываясь исключительно на желаниях остальных, но... — Но? Джисон тяжело вздохнул. — Но это моя работа. Это буквально моя работа — делать то, чего ждёт публика. Минхо тихо промычал в ответ. — И это до чёртиков бесит, потому что я знаю. Знаю, что должен быть тем человеком, которого во мне хотят видеть другие, — ведь я, вроде как, должен что-то продать. Не только свою музыку, а все… все эти фантазии. Тот образ меня, который мной не является. И возможно, поэтому… мне так страшно. Я наконец сделал что-то, чего хотел только я, и теперь выставляю это на всеобщее обозрение. По идее, я должен быть счастлив, ведь это именно то, о чём я мечтал... Казалось, Джисону было сложно закончить мысль, поэтому Минхо терпеливо ждал, когда он продолжит. — Это то, о чём я мечтал, — выдохнув, повторил Джисон. — И я написал этот альбом, потому что устал выставлять ложь напоказ, лишь бы люди вокруг были счастливы. Но я слишком долго делал исключительно то, чего хотят остальные, и теперь мне страшно, что они не захотят увидеть меня настоящего, — он повернулся к Минхо с вымученной полуулыбкой. — Звучит как хрень какая-то, да? Минхо лишь молча смотрел на него в ответ. Джисон почти сразу же отвернулся обратно, и тень улыбки мгновенно исчезла с его губ. — Думаю, я понимаю о чём ты, — отозвался Минхо. — Да, наверное, это страшно — не знать, как отреагирует публика. Но, даже если кому-то не понравится альбом, в этом не будет твоей вины. Если они и правда твои фанаты, они поддержат тебя, несмотря ни на что, и по достоинству оценят весь неимоверный труд, который ты вложил в этот альбом. Минхо хотелось сказать намного больше — например, что он не мог представить себе мир, в котором люди бы не полюбили Джисона за то, какой он есть, или за то, что он делает. Хотелось уверить Джисона, что ему не нужно волноваться о том, что он будет никому не нужен, потому что он всегда будет нужен Минхо — нужен настолько, что он даже не может описать это словами, — но он решил остановиться на том, что уже было сказано. — Я люблю своих фанатов. Я правда их люблю — и вряд ли кто-то способен осознать, насколько. В конце концов, именно они — причина, по которой я вообще могу делать то, что делаю, — Джисон начал теребить пальцами ремень, водя ладонью вверх-вниз по скользкой ткани и вглядываясь сквозь тьму в ночное небо. — Но это не гарантирует того, что и они всегда будут любить меня или моё творчество. Возможно, в этот момент Минхо думал немного о другом, но он прекрасно понимал, о чём говорил Джисон. Никто и никогда не мог гарантировать взаимность — как бы ты за неё ни боролся. — Иногда я думаю о том, что, наверное, мне нужно и дальше делать то, чего от меня ожидают, — продолжил Джисон. — Так безопаснее. И я уверен, что руководство бы этому только обрадовалось. Знаешь… выпускать музыку, которую жаждут услышать. Ту, что легко продаётся. — Но этого ли хочешь ты? — спросил Минхо. Он следил за рукой Джисона, скользящей вверх и вниз, вверх и вниз. Тот вглядывался в пустоту, пока в голове почти ощутимо вращались шестерёнки. — Не знаю. Я уже не знаю, чего хочу, — наконец ответил Джисон, тихо выдохнув. — В смысле, знаю, но это я… — он осёкся и покачал головой. — Получить не смогу. — Почему нет? — Минхо задал, наверное, до глупого оптимистичный вопрос. — Если у тебя есть фанаты, это не значит, что ради них ты обязан жертвовать своими потребностями и желаниями. Это твоя карьера и твоя жизнь. Ты должен иметь возможность получать желаемое, не задумываясь каждую секунду о том, как к этому отнесутся другие. Джисон не отвечал несколько долгих секунд, и Минхо испугался, что всё же ляпнул что-то неуместное, но тот вдруг едва заметно кивнул. — Да, — Джисон презрительно фыркнул. — Как отнесутся другие… — повторил он эхом и тут же затих. — Не уверен, что у меня вообще останутся фанаты, если я буду делать то, что захочу. Минхо усмехнулся. — Звучит как-то безнадёжно. — Я лишь о том, что всегда найдутся люди, которым я не смогу угодить. Люди, которые расстроятся, если я скажу то, что думаю на самом деле, если набью ещё татуировки, если вступлю в отношения с человеком, с которым захочу быть, или- Резко вздохнув, он замолчал и вновь уставился в лобовое стекло. Видимо, снова погрузился в мысли. Минхо прочистил горло, вдруг вспомнив пост, который однажды увидел в сети. — Знаешь, что? Если у тебя будет тысяча фанатов — я буду одним из них. Если у тебя будет один фанат — им буду я. А если у тебя не будет фанатов — что ж… это будет значить, что меня уже нет в этом мире, — да, он процитировал мем, но всё же надеялся, что сентиментальное высказывание найдёт нужный отклик. — Правда? — тихо спросил Джисон. Его взгляд был искренним, а голос сквозил осторожным оптимизмом. Какое облегчение, после всех-то пустых взглядов. — Конечно, — кивнул Минхо. — Я всегда буду твоим фанатом номер один. Губы Джисона тронула улыбка — яркая, обезоруживающая, широкая улыбка — и Минхо казалось, будто машина вмиг взмыла куда-то в небеса. — Спасибо. — Обращайся, — ответил он. — Номер один… — протянул Джисон спустя пару секунд. — Хочешь узнать, какое у меня было прозвище до дебюта? — спросил он, склоняя голову к плечу и глядя на Минхо, который тут же кивнул. — «Личико номер один». — Чего, блин? Что это вообще значит? Джисон рассмеялся над чужой реакцией, а затем грустно вздохнул. — Я всегда хвастался, мол, был самым красивым в нашей группе трейни. Говорил «Ты номер один в вокале, но угадай, кто номер один в визуале?» и прочую чушь. Большинству это казалось забавным, но один мой друг всегда спрашивал, говорил ли я так, потому что был в себе не уверен. Он твердил, что не стоит шутить о таких вещах, потому что это не поможет мне полюбить себя. Но дело в том, что я и не шутил. Просто он, кажется, мне не верил. Минхо взглянул на него, удивлённо вскидывая брови. — Так это была не неуверенность? У тебя и правда было настолько раздутое эго? Джисон кивнул. — Ага. Минхо, усмехнувшись, покачал головой. — Ты невероятный. — Да. Но я больше так не думаю. — И когда же ты изменил своё мнение? — спросил Минхо, ухмыляясь и ожидая снова услышать несерьёзный ответ. Но вместо этого заметил, как ладонь Джисона вновь легла на ремень, начиная поглаживать его вверх-вниз. — Когда самый красивый парень, которого я только видел в своей жизни, начал работать моим визажистом, — пробубнил он. — Теперь я думаю, что номер один — это он. Минхо почти пожалел, что припарковал машину, ведь в противном случае у него был бы повод не отрывать глаз от дороги. Теперь же они бесцельно бродили по салону машины, ища, за что зацепиться. — Ты невероятный, — повторил он, слабо рассмеявшись. Джисон рассмеялся следом, но, почувствовав, что взгляд Минхо остановился на его лице, вновь отвернулся, глядя прямо перед собой. — Именно поэтому ты мне нужен, — тихо сказал он. — Благодаря тебе всё моё притворство выглядит правдоподобным. Ты превращаешь меня в человека, который поднимается на сцену и «крадёт сердца всех фанатов», — добавил, обводя широким жестом пространство перед собой и тут же роняя руку себе на бедро. — Не думаю, что люди бы так любили меня, если бы видели то, с чем тебе приходится сталкиваться каждое утро, — хоть Джисон и попытался перевести всё в шутку, что-то в его голосе выдавало истинные переживания. — Не говори так, — тихо сказал Минхо. Любое желание пошутить в ответ тут же исчезло, стоило ему увидеть уязвимость Джисона, выставленную напоказ под рассеянным светом луны. — Просто говорю. По утрам я не самый лёгкий в общении человек, — пробубнил Джисон. — И не самый красивый. Минхо до странного разозлился на эти слова — будто они оскорбляли не Джисона, а его самого. Самоуничижительные комментарии слетали с чужого языка слишком легко; Минхо хотелось забраться на самое высокое здание и прокричать на весь город о том, настолько они были далеки от правды. Но он боялся высоты, а Джисон сидел рядом, в машине — не стоял на улице, запрокинув голову и наблюдая за тем, как Минхо во всю глотку изливал свои мысли, скрытые от целого мира. Поэтому он лишь повернулся к Джисону и сказал так искренне, как только мог: — Я никогда не видел человека, который был бы по утрам так же красив, как ты. Он проследил взглядом за рукой Джисона — неловко зависшей в воздухе, а затем почесавшей кончик носа — и рассмеялся. — Ты-… заткнись. Минхо смотрел на него, не произнося ни слова. Джисон, сидящий прямо перед ним на пассажирском сидении, разительно отличался от того Джисона, который поднимался на сцену и выступал перед тысячами людей с такой лёгкостью, будто был для этого рождён. В нём не было ни дразнящих взглядов, ни естественной уверенности, ни самодовольных ухмылок: Джисон смущался, и виной этому был Минхо. В этот момент Минхо казалось, будто он обладал какой-то неведомой суперсилой, которую у него никогда и никто не смог бы отнять. — Я работал с десятками айдолов, — сказал он, постукивая пальцами по рычагу коробки передач. — И думаю, что моё мнение всё же имеет какой-никакой вес. — Спасибо, — пробубнил Джисон. — Хотел бы я всегда слышать только твоё мнение. Минхо сожалел о том, что не мог до конца понять, каково это — когда всю твою жизнь рассматривают под самой большой лупой в мире. Ещё больше он сожалел о том, что напускная самоуверенность Джисона могла быть всего-навсего побочным эффектом от долгих лет жизни под пристальным вниманием. Защитным механизмом, образовавшимся из-за бесконечного контроля. — Знаешь, я правда рад, что работаю с небольшой командой, — вновь подал голос Джисон. — Когда я только начинал, мы перебрали множество разных сотрудников, и к каждому из них мне было очень сложно привыкнуть. Чанбин — единственный, кто прошёл со мной весь этот путь. — Тогда неудивительно, почему он так за тебя печётся, — ответил Минхо, мягко улыбнувшись. — Он хороший менеджер. И хороший друг. Джисон усмехнулся и кивнул. — Да. Он мне как брат. Наверное, поэтому постоянно до меня и докапывается. Но… — он на мгновение задумался. — Я правда очень рад, что мы заполучили тебя к себе. Иногда… мне кажется, будто я слишком на тебя полагаюсь. Будто что-то в тебе действительно помогает мне сохранить внутреннее равновесие. Возможно, именно поэтому я тебе всё это сейчас и рассказываю. Если честно, я не говорил об этом даже с Чанбином. — В этом нет ничего плохого, — ответил Минхо. — Я очень рад хоть в чём-то тебе помочь. — Что ж, ты определённо надёжный человек, — добавил Джисон. — И в такие моменты я отчётливо чувствую, что ты старше. Минхо, не до конца поняв, как интерпретировать эту фразу, вскинул бровь, и Джисон тут же уточнил: — Не… не в плане, как старший брат. Как более взрослый человек, — его тон внезапно изменился. — Чанбин выслушивает меня с позиции старшего брата. Ты же… как более взрослый человек. — Ты сейчас меня старым назвал? — Нет! — спешно ответил Джисон. — Я о том, что… ну типа… «Вау, он и правда пожил дольше чем я», понимаешь? — он замолчал, но даже в тусклом лунном свете был виден румянец, разлившийся по его щекам. Минхо ухмыльнулся. — Я понимаю, о чём ты. Джисон одарил его ответной улыбкой и покачал головой. — Чёрт, и что случилось с той уверенностью, которую я чувствовал будучи подростком? — фыркнул он. — Иногда мне кажется, что она возвращается только когда… И вдруг затих. Минхо выждал паузу, прежде чем спросить: — Когда…? Взгляд Джисона задержался на его лице. Минхо чувствовал себя под ним беззащитным — с него будто снимали кожу слой за слоем. Он проводил целые дни, глядя на Джисона, но понятия не имел, что делать, когда чужой взгляд был обращён лишь на него. Джисон вздохнул, расплываясь в неуверенной улыбке и вновь отводя взгляд на дорогу. — Когда ты смотришь на меня. Слова застряли у Минхо поперёк горла. — Знаешь, я правда очень хочу быть таким же, как ты, — продолжил Джисон. — И хотел всегда. Минхо в ответ издал что-то между фырком и польщённым смешком. Он вдруг почувствовал себя неловко. — Чего? Это ты тут каждый день вытворяешь невероятные вещи. Я — всего лишь твой визажист. — Ты — не всего лишь визажист, — тихо ответил Джисон. В его голосе не слышалось злости, но промелькнуло какое-то другое, невысказанное чувство. — Ты-художник. Ты создаёшь искусство. Ты делаешь то, что я никогда бы не смог, даже если бы учился каждый день до конца своей жизни. — Неправда. Видел я, как ты пару раз баловался с моим набором. Сейчас ты наверняка сможешь наложить себе полноценный макияж даже без моего участия, — ухмыльнулся Минхо. Джисон тихо рассмеялся. — Ну да. Наверное. Но не в этом суть, — в его зрачках, мечущихся туда-сюда, отражался тусклый свет фонаря. — Мне нравится, когда это делаешь именно ты. Так я чувствую себя… уверенно. Будто ничего не может пойти наперекосяк, когда ты рядом, — взгляд Джисона вновь устремился на Минхо, но в этот раз он был намного мягче. — Ты когда-нибудь такое чувствовал? Будто можешь увидеть себя настоящего только в глазах другого человека? Минхо привык думать, что его день не пройдёт хорошо, если Джисон на него не посмотрит. Но дело было не только в том, что от этого зависела его возможность выполнять свою работу — ему и правда казалось, что день не начнётся по-настоящему, пока эта самая пара глаз не остановится на его лице. Пока он не почувствует на себе тепло взгляда, скользящего по коже морским течением, разбивающимся о берег. Он будто не существовал до тех пор, пока его не заметит Джисон — казалось, лишь его глаза делали Минхо видимым для всех остальных. Возможно, это работало и в обратную сторону. — Кажется, я понимаю, о чём ты, — наконец ответил он, поднимая взгляд на Джисона. В этот момент Минхо почувствовал, что видит его в совершенно новом свете.

☆

Добравшись до нужного дома (с помощью навигатора, ведь они понятия не имели, где находились), Минхо припарковался перед подъездом и заглушил двигатель, поворачиваясь к Джисону. — Ну, приехали. Надеюсь, ты высоко оценишь меня как водителя. Джисон тихо промычал в ответ. — Думаю, на двоечку из пяти. — На двоечку?! — Ага. Было как-то слишком жарко. — Ты мог просто выключить обогрев. — Но я ждал, пока ты сделаешь это за меня, — надувшись, ответил Джисон. — Ты должен уметь чувствовать, когда мне жарко. Минхо, не сдержавшись, закатил глаза. — Я подвожу тебя домой, выслушиваю твои жалобы, потом снова отвожу тебя домой, и вот это я получаю в ответ? — Ладно. Пять из пяти, — усмехнулся Джисон, протягивая руку и забирая сумку с заднего сидения. — Прокатился бы ещё раз. Джисон, казалось, уже собирался открыть дверь, но вдруг посмотрел на Минхо, и на его губах расцвела лёгкая улыбка. — Но, если серьёзно, спасибо тебе. Знаю, слушать мою болтовню целый час подряд — это не то, к чему ты привык, но… — он задумался, вскидывая руку и неловко почесывая кончик носа, — я это ценю. Как и всё остальное. — Не за что, — сказал Минхо. — Обращайся в любое время. Джисон кивнул, а затем открыл дверь и вышел из машины. Минхо внезапно почувствовал непреодолимое желание выйти следом и притянуть Джисона к себе. Хотелось обнять его, тысячу раз прошептать в ухо, что всё будет хорошо. Минхо хотел бы, чтобы Джисон остался — остался в машине, остался в этом пузыре, который они делили на двоих под пристальным взглядом звёзд. Но он мог лишь сидеть и наблюдать за тем, как Джисон обогнул машину, вышел на тротуар, обернулся и, напоследок помахав рукой, скрылся в подъезде. Минхо, должно быть, просидел так ещё минимум десять минут после его ухода. Мысли терялись одна в другой. Всё вокруг казалось пустым. Ещё более пустым, чем когда-либо прежде. Он завёл машину и до самого дома ехал в полной тишине.

☆☆☆

Спустя неделю второй полноформатный альбом Джисона увидел свет. Публика приняла его более чем позитивно, и это привлекло больше внимания к компании — что всегда было крайне важно для агентств, едва выживающих в индустрии. Крис, конечно же, был на седьмом небе от счастья и не упускал ни единой возможности, чтобы поздравить Джисона. Минхо послушал альбом спустя считанные секунды после выхода. В ту пятницу он закрылся в своей комнате и уже в 00:01 нажал на кнопку воспроизведения заглавной песни. На работе он то тут, то там слышал отрезки демо, но в эту ночь впервые послушал все треки целиком. После первого прослушивания ему стало немного проще понять переживания Джисона, связанные с камбэком. Звучание, хоть и не особо отличалось от его предыдущих проектов, будто имело дополнительный слой глубины, которой не хватало раньше. Оно казалось более сырым, текст был менее сглажен, и от этого весь результат казался более личным — словно Джисон вырвал страницы из своего дневника и превратил их в альбом. Была в нём одна песня, которая не выходила у Минхо из головы с первого же прослушивания. Трек под номером десять — Volcano. Эта песня заставила его о многом задуматься. Сколько времени потребовалось Джисону, чтобы её написать? Что могло его на такое вдохновить? Или, может быть, кто? Минхо заслушал её до тошноты, но никак не мог остановиться. Он включал её снова и снова, с каждым разом всё больше разочаровываясь в реальности и теряясь в догадках о том, кто мог произвести на Джисона настолько неизгладимое впечатление. Прослушав альбом до конца, он написал Джисону сообщение с поздравлениями. Его чувства были в тот момент не так важны — важнее было дать Джисону понять, что Минхо по-прежнему его поддерживает. Вскоре после выхода альбома начался промоушн на музыкальных шоу. Первый день всегда был похож на неконтролируемый вихрь — всегда что-то да шло наперекосяк. Элемент костюма смотрелся на сцене не так хорошо, как ожидалось; возникали проблемы с настройкой микрофона Джисона; кто-то внезапно заболевал. Факторов, которые нужно было учитывать, имелось предостаточно. Этот «хаос первого дня» явно тяготил Джисона, севшего в кресло Минхо во вторник утром. Пусть для них и было привычным молчать в первые рабочие часы, от Джисона исходило нечто, кричащее о большем, чем обычная усталость. Минхо работал молча, стараясь не слишком на него давить, но после того разговора он никак не мог унять беспокойство. Спустя несколько часов Чанбин оповестил Джисона о пятиминутной готовности к первой предзаписи за день. Они уже давно должны были покинуть гримёрку и быть на пути к сцене, чтобы провести финальные проверки и подправить макияж Джисона, а заодно и танцоров, но тот до сих пор бродил кругами в углу и, казалось, не собирался останавливаться. Минхо боялся, что он ненароком протрёт в полу дыру своими ботинками — идеально новыми и, без сомнений, недостаточно разношенными для трёх прогонов выступления подряд. Стафф продолжал толпиться в комнате, спешно хватая нужные принадлежности и выпроваживая друг друга за дверь. Минхо бросил взгляд в дальний угол — Джисон по-прежнему ходил туда-сюда, сложив руки на груди. Закреплённый у рта микрофон подпрыгивал при каждом его шаге. Минхо незаметно направился в его сторону. Он чувствовал себя так, будто приближается к дикому животному — боялся спугнуть малейшим шорохом. К счастью, Джисон лишь слегка вздрогнул, когда Минхо нерешительно положил ладонь ему на плечо. — Такими темпами выполнишь суточную норму шагов ещё до того, как выйдешь на сцену, — тихо сказал он. Спустя недолгую паузу губы Джисона растянулись в подобии слабой улыбки. Сначала он ничего не ответил. Минхо наблюдал за тем, как его глаза заметались по комнате — Джисон будто только сейчас осознал, где находился и что должен был делать. Он выглядел настолько же опустошённым, как час назад, когда сидел в кресле для макияжа. — Тебе, наверное, уже пора, — неуверенно добавил Минхо. В подтверждение послышался отдалённый крик Чанбина, оповещающий о трёхминутной готовности. — Хочешь, я пойду с тобой? Джисон по-прежнему молчал — а затем вдруг схватил Минхо за руку, потянул его к двери и вытащил в коридор. Вместо того, чтобы пойти за остальными в зону ожидания у боковой сцены, он повёл Минхо в противоположном направлении и завернул за угол. Они оказались в соседнем коридоре. Свет в нём был тусклым, как и утреннее небо снаружи — солнце ещё не успело взойти до конца. Минхо осмотрелся в обоих направлениях. Вокруг не было ни души. Он взглянул на Джисона. В слабом освещении коридора его глаза стали ещё темнее, и Минхо изо всех сил пытался рассмотреть в них хоть что-то. Джисон всё ещё не отпускал его руку. — Что с тобой? — тихо спросил он. Джисон никак не отреагировал, и Минхо слабо сжал его ладонь. — Эй. Посмотри на меня? Джисон поднял взгляд, бродя глазами по лицу напротив. Минхо мягко улыбнулся в ответ. — О чём ты думаешь? Джисон молчал ещё несколько долгих секунд. А затем... — Я не хочу туда идти. Его плечи едва заметно поникли, а глаза, казалось, потускнели ещё сильнее. Возможно, со стороны никто бы и не заметил, но при виде чистого отчаяния, исходящего от этого движения, у Минхо что-то ухнуло в животе. — Прости, — сказал он, сам не понимая, за что извиняется. — Знаю, тебе тяжело, но ты всё это уже делал. Делал, и как-то справлялся. Потерпи немного, и всё закончится. Давай думать об одном выступлении за раз. Джисон едва заметно кивнул. — Ты ведь знаешь, что я буду ждать тебя в гримёрке? — добавил Минхо, снова сжимая ладонь Джисона, которая ощущалась липкой под его собственной. — Как закончишь, сразу найди меня. Больше ни о чём не думай. Просто найди меня, ладно? Джисон кивнул снова. Минхо был уверен, что Чанбин прямо сейчас разыскивает его, как ужаленный петух, учитывая, что три минуты с его последнего предупреждения уже давно прошли. Но вокруг всё ещё никого не было. Только они вдвоём, в тёмном коридоре — держащиеся друг за друга так, будто у них было всё время в этом мире. Будто они были не на работе. — Я хочу быть уверенным, — прошептал Джисон. — И ты будешь уверенным. Я знаю. — Как? Как я могу? Минхо замялся на пару секунд, прежде чем поднять свободную руку и осторожно смахнуть выпавшую ресничку с чужой щеки. — Потому что я всё это время буду смотреть на тебя. Джисон вновь замолчал. Минхо увидел, как вздрогнул его кадык, когда он тяжело сглотнул, и неосознанно повторил за ним. — Можешь пообещать мне кое-что? — вдруг спросил Джисон. Его глаза сосредоточенно вглядывались куда-то в центр груди Минхо. Свободной рукой он стянул микрофон с ушей, повесив его на шею. — Конечно, — ответил Минхо почти шёпотом, внезапно испугавшись, что даст всем знать, где они находятся, если заговорит чуть громче. Кто-то прокричал имя Джисона. Из-за угла послышались приближающиеся шаги. Минхо вновь взглянул на него, отчаянно умоляя закончить мысль. А потом Джисон вдруг схватил его за рубашку и на кратчайшее мгновение притянул к себе. Минхо почувствовал, как кончик микрофона вжимается в его кожу — так же крепко, как чужие губы вжимаются в его собственные. Джисон почти сразу же отстранился и нерешительно поднял глаза, встречаясь взглядом с Минхо. — Пообещай, что всегда будешь моим номером один, — прошептал он. Минхо почувствовал, как чужая ладонь выскользнула из его собственной. Джисон попятился назад, не отрывая от него глаз, а затем завернул за угол и скрылся в темноте. Минхо всё ещё слышал стук его шагов, раздающихся эхом по коридору. Вскоре послышался посторонний голос: «Вот ты где! Не уходи вот так, никому не сказав! Тебя давно ждут на левой сцене!» «Простите-простите, кое-что искал. Такого больше не повторится, обещаю.» Голоса становились всё тише и тише — до тех пор, пока Минхо не перестал слышать что-либо кроме собственного пульса, колотящегося в ушах. Рука, до сих пор сжимающая пустоту, безвольно повисла вдоль тела. Внезапно для себя он вновь оказался в гримёрке — не уверенный, пришёл ли туда сам, или с неба спустилась рука, подхватившая его как фигурку и вновь поставившая на ноги в нужном месте. Минхо едва доволок ноги до дивана и присел, поднимая взгляд на телевизор, где в этот момент появился крупный план Джисона. Он слышал крики фанатов, но толком не понимал, доносились ли они из телевизора или с самой сцены, которая находилась в другой части здания. Минхо провёл языком по губам и почувствовал на них остатки чужого блеска. Wakemake Dewy Gel Glaze Stick в оттенке Autumn Glaze, ноль-седьмом. Он смотрел через экран на лицо Джисона, сияющее яркой улыбкой, — и только в этот момент начал осознавать, что не успел поправить ему макияж перед выходом на сцену. Конечно же, никто не заметит смазавшийся тинт или стёршееся пятнышко тонального крема под кончиком его носа. Конечно же, никто не заметит на губах Минхо остатки того же тинта. Тот же самый оттенок тонального крема на его подбородке. Конечно. Никто не заметит. Он безжизненно откинулся на спинку дивана, не сводя глаз с монитора. Еджун, только что зашедший в гримёрку, плюхнулся на местечко рядом. — Кажется, он сегодня настроен на разнос, — отметил тот, указывая на экран рукой, сжимающей стаканчик. Кажется, кофе уже стал его постоянным атрибутом. — Давно не видел Джисона таким уверенным в себе. Интересно, что же ему помогло на этот раз. Минхо слабо промычал в знак согласия. — Да. Интересно.

☆

За тем утром вторника на SBS не последовало ничего интересного, кроме следующих друг за другом промо-выступлений, радиошоу и предзаписей, на которых Минхо обязан был присутствовать — в конце концов, ему платили за то, чтобы Джисон хорошо выглядел в любой момент. Show Champion, M Countdown, Music Bank, Music Core, Inkigayo... долгие дни без перерывов сменялись ещё более долгими ночами с минимумом сна. На эту неделю промоушн стал жизнью каждого из их команды. Так что Минхо присутствовал абсолютно везде. Он передвигался на фургоне компании, каждое утро сажал Джисона в своё кресло и накладывал ему макияж, сопровождал его на каждый пункт расписания и следил за тем, чтобы на его лице не было ни следа от стёршихся теней или смазавшегося тинта — а на следующий день просыпался и занимался всем этим снова. Они проводили вместе почти каждую секунду, которую не спали. Ездили в одной машине, сидели в одной гримёрке и засыпали на одних и тех же жёстких пластиковых стульях или дубовых диванах. Но они не говорили о произошедшем. Минхо всегда наслаждался осознанием того, что им с Джисоном для коммуникации не нужны слова, — но оказался в полной растерянности, когда осознал, что понятия не имел, о чём тот теперь мог думать. Каждый раз, пересекаясь глазами с Джисоном, Минхо будто вглядывался в чёрную дыру, которая затягивала в себя любую его мысль, оставляя лишь хвататься за хлипкую соломинку. Он почти начал сомневаться в том, что всё произошло наяву. Возможно, тот разговор в тёмном коридоре здания SBS привиделся ему в галлюцинациях. Возможно, Джисон никогда не уводил его подальше от чужих глаз, чтобы остаться наедине, и не смотрел на него с неприкрытым отчаянием в глазах. Возможно, их губы никогда не соприкасались. Возможно, это фантомное ощущение, не дающее Минхо спать по ночам, было лишь выдумкой. Тепло, тяжесть, нетерпение — возможно, всё это было лишь плодом его больного воображения. Они поцеловались во вторник. На календаре было уже воскресенье, и за это время ничего не изменилось. Или изменилось разительно. Но от работы никуда не убежишь, поэтому Минхо затолкал свои чувства куда подальше и спрятал их на дальнюю полку сознания — собирать пыль до тех пор, пока он не почувствует, что готов с ними справиться. Если это вообще когда-нибудь произойдёт. День изо дня он просыпался под утро, добирался на корпоративной машине до телестанции и ровно в пять утра сажал Джисона в своё кресло, чтобы наложить ему макияж — надеясь, что жизнь вновь вернётся в прежнее русло, когда весь этот ад наконец закончится.

☆☆☆

Минхо набросил пиджак на плечи и вздохнул, крутясь перед зеркалом и рассматривая своё отражение. Только он собрался примерить другую рубашку, как в кармане завибрировал телефон. Со Чанбин Не забудь подарок! Минхо ответил смайликом с большим пальцем вверх и убрал телефон обратно. Решив, что любая рубашка, какую бы он ни выбрал следующей, будет выглядеть не лучше, чем эта, он надел пиджак полностью, взял подарок Джисона с кухни и, обувшись, направился на парковку. — Я знал, что могу тебе доверять, — первым делом сказал Чанбин, устроившись на пассажирском сидении и осмотрев подарочный пакет на заднем. — Ты слишком много времени проводишь с Джисоном. Кажется, твоё восприятие ответственности немного искажено, — хмыкнул Минхо, заводя машину. Чанбин усмехнулся. — Но серьёзно, спасибо, что забрал его за меня. Из-за суматохи в последние дни промо — и Криса, который заставил меня носиться по всему городу в поисках всякой хрени для вечеринки, — он совсем вылетел у меня из головы. — Об этом не волнуйся. Я всё равно как раз шёл поискать Джисону подарок от себя. — И что ты в итоге выбрал? Минхо бросил взгляд на пакет через зеркало заднего вида. — Да… ничего такого. Некую отсылку к штуке, которую мы оба любим. Он физически чувствовал на себе взгляд Чанбина. — Понятно. Минхо улыбнулся, не отрывая глаз от дороги. Он понимал, что попытка уклониться от ответа вызывала ещё больше подозрений, но чувствовал странную потребность сохранить подарок в секрете абсолютно от всех — ведь боялся, что информация каким-то образом сможет дойти и до Джисона. Минхо знал, что тот не ждал никаких подарков в честь окончания промо, но остальная часть команды решила, что это было бы отличным поводом устроить вечеринку. Так он и оказался здесь — в своей машине, с подарочным пакетом на заднем сидении и комком волнения в животе. Впервые за несколько недель проводя поздний пятничный вечер вне дома. Прибыв в здание компании, они с Чанбином направились прямиком в конференц-зал, где проходила вечеринка. Минхо потребовалось всего около тридцати секунд, чтобы услышать знакомый заливистый смех, доносящийся с дальней части помещения. Он тут же нашёл Джисона взглядом и молча смотрел на него несколько долгих секунд — тот разговаривал с Еджуном и ещё парочкой ребят из стаффа, уже держа в руке красный пластиковый стаканчик и широко улыбаясь. Минхо заметил, как Джисон начал поворачивать голову, но не успел отвести глаза; их взгляды встретились, и Джисон, казалось, на мгновение замешкался, прежде чем сдержанно улыбнуться ему и отвернуться обратно. Минхо протяжно вздохнул. Похоже, за два дня, которые они не виделись, ничего не изменилось. Вскоре после их с Чанбином прибытия вечеринка началась официально. Учитывая, что Джисон работал с небольшой командой, людей в помещении было не особо много, но всё же приятно было видеть, что все они хорошо проводили время. Из колонок гремела музыка, сотрудники разговаривали и смеялись, а чуть позже вовсе и появился Крис — собственной персоной — с несколькими бутылками крайне дорогого алкоголя в руках. Посреди всего этого хаоса Минхо едва ли видел Джисона, не говоря уже о том, чтобы переброситься с ним парой слов. Он не пытался держать дистанцию намеренно — каждый редкий раз, когда Минхо наконец набирался смелости направиться в его сторону, его то затягивали в очередной разговор, то уламывали поучаствовать в очередной игре на выпивку. Казалось, все в комнате были полны энергии и веселились от души, пока Минхо стоял в уголке, потягивая свой напиток настолько медленно, будто это был какой-то ядерный коктейль с виски, а не чуть тёплый фруктовый пунш. Спустя несколько часов вечеринка начала понемногу подходить к логическому концу — коллеги прощались друг с другом и лениво стекались к выходу. Чанбин заставил Минхо помогать с уборкой, поэтому он нашел себе местечко у складных столиков, где неспешно убирал пластиковую посуду, тихонько подпевая музыке себе под нос. — Помощь нужна? Минхо вздрогнул, чуть не выронив из рук стопку тарелок. Голос принадлежал Джисону, который неслышно подкрался к нему, сцепив руки перед собой в непривычно напряжённом жесте. На его щеках играл румянец, и Минхо неосознанно задался вопросом, сколько он выпил в этот вечер. Алкоголь был к Джисону настолько безжалостен, что даже после нескольких глотков пива он становился краснее помидора. — О… — глупо ответил Минхо, ставя тарелки на стол и поворачиваясь к нему. — Да, конечно. Если не сложно. Джисон молча покачал головой и принялся собирать оставленные стаканчики, чтобы выбросить их в мусорку, которую Минхо принёс к столу. Они работали молча — выбрасывали тарелки, салфетки и приборы, наблюдая за тем, как стол становился всё чище и чище. Взяв в руки почти нетронутую салфетку, Минхо согнул её пополам и отправил в урну. — Тебе понравилась вечеринка? — спросил он, сминая лежащую рядом тарелку в странную неровную форму. — Да! Очень мило, что все пришли, — ответил Джисон, не отрывая взгляда от растущей башенки из пластиковых стаканчиков, которую придерживал одной рукой. — Если честно, я вообще такого не ожидал. — Ты заслужил, — эти слова слишком легко сорвались с губ Минхо. Он выбросил тарелку в мусор и потянулся за следующей. — Этот промоушн казался необычно долгим. Тебе пришлось очень нелегко. — Это значит, что и тебе тоже, — сказал Джисон, мягко посмеиваясь. — Уверен, ты заслужил большего признания, — он подумал пару секунд, а затем добавил: — В смысле, все. Все мы этот месяц работали не покладая рук. Минхо кивнул, выбрасывая тарелку, а затем, потянувшись за очередной, обнаружил, что на столе было пусто. Всё, что на нём осталось — лишь башня из стаканчиков, стоящая перед Джисоном. Казалось, этот диалог был самым долгим со времён разговора в коридоре, случившегося почти две недели назад. Минхо осмотрелся в комнате, чувствуя, будто пытается вновь найти знакомую лёгкость, которой были лишены их взаимодействия с того самого дня. Он заметил на другом конце комнаты Чанбина, над чем-то смеющегося с Хёнджином и Еджуном, которые подметали пол от конфетти и расставляли столы на места. — Смотри, что мне Чанбин подарил, — вдруг сказал Джисон, вытаскивая из кармана ключи и демонстрируя плюшевый брелок в виде ромашки, свисающий с колечка. — Милота, да? Кажется, он запомнил, что ромашки — мои любимые цветы. — Кажется, да, — слабо улыбнулся Минхо, решив, что в этот раз позволит Чанбину присвоить свои заслуги. — Кстати, пока ты напомнил, — добавил он через пару секунд и потянулся под стол, доставая из-под него подарочный пакет. — Это от меня. Ничего особенного, просто символический подарок за твой тяжкий труд в этом камбэке. Джисон принял пакет с улыбкой, одаривая Минхо взглядом, полным искренней благодарности. Минхо готов был заплакать, когда эти глаза вновь посмотрели на него как прежде. — Вам не стоило ничего мне дарить, ребят, — пробубнил Джисон, заглядывая в пакет. — А как красиво запаковано! Минхо, затаив дыхание, наблюдал за тем, как аккуратно Джисон разрывал упаковку. Его брови взлетели от удивления, когда он заметил на коробочке знакомую эмблему. — Да ты, блять, издеваешься, — выпалил он и тут же зажал ладонью рот. — Ты же не… — Надеюсь, не прогадал, — пробубнил Минхо, когда Джисон осторожно открыл коробку и уставился на лежащую внутри цепочку. Его глаза расширились до невероятных размеров. — Шутишь? Она идеальна, — с восхищением ответил Джисон. Он медленно вынул цепочку из коробки, поднимая её перед собой и рассматривая, как переливаются звенья в тусклом свете. — Выглядит в точности так же, как та, которую она носила в манге! — Теперь ты ещё на шаг ближе к тому, чтобы стать Осаки Наной, — пошутил Минхо, облокачиваясь на стол. — Я уже буквально она, — ответил Джисон, светясь от счастья. — Хёнджин обзавидуется! Я — владелец оригинальной подвески Вивьен Вествуд, — он поражённо вздохнул и поднял глаза на Минхо. — Если не возражаешь… — О, — глаза Минхо едва заметно расширились, когда Джисон протянул ему цепочку. — Да, конечно. Джисон одарил его благодарной улыбкой, тут же поворачиваясь спиной. Минхо осторожно надел украшение ему на шею и щёлкнул застёжкой. — Ну как? — спросил Джисон, разворачиваясь обратно и улыбаясь насколько широко, что глаза сощурились до полумесяцев. Они сияли ярче любых украшений, и Минхо осознал, что всё в мире неумолимо меркло на фоне того, как выглядел Джисон в этот момент. — Смотрится идеально, — тихо ответил он. Минхо снова упёрся руками в стол, лишь сейчас понимая, насколько ближе Джисон оказался к нему за время разговора — их тела будто тянулись друг к другу сами по себе. Теперь они находились всего в нескольких сантиметрах. Минхо на секунду отвёл глаза, но тут же вернул взгляд обратно к Джисону — который, казалось, смотрел на него настолько же пристально. — Знаешь, насчёт прошлой не- С другой части зала раздался хлопок, и оба синхронно вздрогнули, разрывая зрительный контакт. Виновником был Еджун — судя по остаткам лопнувшего шарика в одной руке и ножницам в другой. — Сорри! — прокричал он. — На меня не обращайте внимания! Минхо нервно рассмеялся, опуская глаза на стол. Сердце билось как бешеное — может, из-за вспышки адреналина от громкого хлопка, а может, из-за тяжёлой битвы, которой казался этот бесконечный диалог с Джисоном. В любой другой день Минхо бы, не задумываясь, зацепился за возможность вот так с ним поболтать, но сейчас это казалось ему самым сложным испытанием в мире. — Что ты хотел сказать? — спросил Джисон. Его голос звучал расслабленно, но в то же время в нём чувствовались нотки нетерпения. Минхо покачал головой, взяв в руку салфетку, которую Джисон не успел убрать со стола, и смяв её в ладони. — Ничего, — наконец выдохнул он, выбрасывая её в мусорку. — Я просто… очень рад, что тебе понравился подарок. — А… — послышался тихий голос Джисона. — Да. Они молча стояли у стола, вслушиваясь в музыку, пульсирующую битами на заднем плане, пока Еджун и Хёнджин над чем-то громко хохотали в дальнем углу. — Ты не против подвезти меня домой? — спросил Джисон спустя, кажется, вечность. — О. Нет. Конечно, не против, — ответил Минхо. От перспективы снова оказаться с Джисоном в машине — после того, что произошло в прошлый раз, — ему становилось немного не по себе. Однако, в то же время он чувствовал облегчение от того, что Джисон всё ещё чувствовал себя рядом с ним достаточно комфортно, чтобы попросить об одолжении. — Я сегодня привёз сюда Чанбина, так что надо будет подождать, пока он тоже закончит, если ты не против. — Оу, — Джисон слабо кивнул. Его улыбка на мгновение померкла, но вновь вернулась на место, словно ничего и не произошло. — Да, без проблем. Чанбин, как по команде, нарисовался рядом с сумкой на плече. — Прости, что заставил так долго ждать. Еджун, кажется, слишком накидался, чтобы убираться. — Может, его тоже нужно подвезти? Я не против, всё равно мне отвозить тебя, а теперь и Джисона, — сказал Минхо, оглядывая комнату в поисках стилиста и надеясь, что тот не успел ничего натворить за последнюю минуту. И опять же — будто идеальный тайминг стал фишкой этого вечера — Еджун из ниоткуда возник прямо у Минхо под боком, закидывая тяжёлую руку ему на плечо. — Эй, тусовщики! — невнятно протянул он. Минхо тут же почувствовал резко ударивший в нос запах ликёра. — О чём шепчемся? — Тебя подвезти? — спросил Минхо, обвивая рукой талию Еджуна, чтобы тот не завалился на него целиком. — У меня в машине есть ещё одно место. — О-оу, Минхо, ну ты как всегда. Такой джентльмен, — усмехнулся Еджун, проводя тёплой ладонью по его щеке. — Не хочу тебя расстраивать, но я уже нашёл двух горячих красавчиков, которые заберут меня домой, — он кивнул в направлении Хёнджина и Феликса, о чём-то разговаривающих у двери. Минхо закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Какая жалость. Буду очень по тебе скучать, детка. — Конечно, будешь, — подмигнул Еджун. Он отвратительно громко чмокнул Минхо в щёку и направился к двери, покачивая бёдрами в такт музыке, которую выключили уже как минимум десять минут назад. Минхо рассмеялся, качая головой и поворачиваясь обратно к Чанбину с Джисоном. — Ну правда. Пьяный Еджун не так уж и отличается от трезвого, да? Чанбин усмехнулся. А вот Джисон — нет. Он ничего не ответил; взгляд будто был расфокусирован, а лицо ничего не выражало. Любой намёк на улыбку, которую Минхо видел несколько минут назад, исчез без следа. Минхо неловко прокашлялся. — Что ж, ладно, — сказал он, нащупывая в кармане ключи от машины. — Тогда можем идти. Джисон, я, наверное, завезу тебя первым, потому что ты живёшь ближе. — А? — Джисон, казалось, вернулся в реальность, но на его лице по-прежнему не было и тени улыбки. — Да. Без проблем. — Ну что, по коням? — хлопнул в ладоши Чанбин. Минхо кивнул и уже было хотел направиться к двери, как Джисон вдруг замялся, что-то выискивая в карманах. — Подождите, — пробубнил он спустя пару секунд. — Кажется, я забыл кошелёк в студии, — и посмотрел Минхо прямо в глаза, спрашивая: — Ты не против подняться со мной? Я не попаду туда без пропуска. Минхо взглянул на Чанбина, который с любопытством рассматривал то одного, то второго. — Э-э, да. Конечно, — отозвался он, прочистив горло. — Подождёшь пару минут? Мы скоро вернёмся. Чанбин молча смотрел на Минхо долгие секунды, а затем расплылся в улыбке — какой-то слишком довольной. — Знаете, — сказал он, натягивая кепку на самый лоб и вновь поднимая сумку с пола, — пожалуй, я просто доеду на метро. А вы постарайтесь добраться в целости и сохранности. Не дожидаясь ответа, Чанбин направился к двери. Минхо вновь взглянул на Джисона. Тот долго смотрел в сторону Чанбина нечитаемым взглядом — а затем тоже подхватил свои вещи и направился на выход, не оставляя Минхо другого выбора, кроме как молча пойти за ним. — Какой этаж? — спросил Минхо, когда они добрались до лифта. — Четвёртый. Минхо отсканировал пропуск и нажал на кнопку. Наблюдая за задвигающимися дверьми лифта он чувствовал, как сердце начинало биться всё быстрее. Он молча вышел за Джисоном и поплёлся за ним по пустынному коридору в сторону студии. Каждый шаг отдавался эхом от стен, ударяя по ушам, будто выстрелом. Джисон остановился у двери и выжидающе посмотрел на Минхо. Тот лишь секундой позже вспомнил, зачем вообще здесь находился. — Заходи, — сказал он, просканировав карточку. Джисон открыл дверь. — Я пока подожду здесь. Джисон кивнул. Однако, вместо того, чтобы проскользнуть в студию одному, он схватил Минхо за руку и затащил его внутрь за собой. Свет был ожидаемо выключен, и Минхо растерялся, на несколько секунд оказавшись в полной темноте. Джисон щёлкнул включателем лампы в углу и остался стоять там же, опираясь рукой на стол и смотря в сторону Минхо — взгляд был устремлён куда-то чуть выше его плеча. Спустя секунду дверь позади захлопнулась. — Джисон? — тихо спросил Минхо. — Мне нужно сказать тебе две вещи, — ответил Джисон, делая к нему шаг. Минхо не мог пошевелиться — лишь стоял и глупо смотрел на него. Руки, безвольно висящие вдоль тела, будто парализовало. — Спасибо, — сказал Джисон, делая ещё один шаг навстречу, — и прости меня. — Я… — начал Минхо, но осёкся. Он правда пытался не напрячься ещё сильнее, когда Джисон сделал последний шаг в его сторону, но тот уже стоял прямо перед ним — настолько близко, что Минхо мог рассмотреть блеск его глаз в тусклом освещении. Его вдруг настигло странное чувство дежавю. Минхо тяжело сглотнул, оставляя предложение незаконченным. — За что? — Спасибо, что не оставил меня, — сказал Джисон тихо, на грани шёпота. Минхо покачал головой. — Я… да это не такое уж и большое дело, — ответил он, чувствуя, как начинает сбиваться дыхание. — Я бы не хотел, чтобы ты ушёл домой без кошелька. Джисон оглядел его пустым взглядом, а затем потянулся к заднему карману и бросил что-то на стоящий рядом стол. Рискнув отвести глаза, Минхо увидел на нём ни что иное, как «забытый» кошелёк. — Я говорю не об этом, — фыркнул он. — Оу… — выдохнул Минхо. Лёгкие будто сломались — не могли набрать в себя достаточно воздуха, когда Джисон был настолько близко. — Эта неделя была сущим адом, — продолжил Джисон, видимо уже переключившись на другую мысль. — Но, думаю, это была моя вина, и ничья больше. Поэтому прости меня. — Джисон- — Я не должен был тебя целовать. Все слова, рвущиеся из Минхо, застыли на языке в ту же секунду. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но затем закрыл его обратно. Джисон снова смотрел куда-то за его плечо. — Почему нет? — спросил Минхо, слишком поглощённый моментом, чтобы осознать, что этим вопросом выразил явное разочарование. Джисон на секунду встретился с ним взглядом, а затем отвёл глаза снова. — Это было… неуместно. Я не должен был этого делать. Мне нельзя было этого хотеть. Но я хочу, и теперь не могу перестать об этом думать. — Чего именно ты хочешь? — спросил Минхо спустя долгую паузу, не уверенный, справится ли с тем, что услышит в ответ. Джисон взглянул на него. В зрачках, расширившихся от темноты, бурлило что-то сродни расплавленной лаве — горячей и опасной. Казалось, она могла сжечь Минхо заживо всего за секунду. — Я хочу тебя, — ответил он так просто, будто рассказал о погоде. — И хочу, чтобы ты хотел меня в ответ, — продолжил Джисон хрипловатым голосом. По спине Минхо пробежали мурашки. — Но, с этим, думаю, проблем нет. Я ведь прав? Он схватил Минхо за руки и уложил их на свою талию. Минхо почти рефлекторно сжал в пальцах его рубашку — в тот же момент, когда пальцы коснулись ткани, — и следом услышал судорожный вдох. — Ты всегда работаешь не покладая рук, чтобы я был красивым для всех остальных, — Джисон склонился до невозможного близко, забирая те малейшие остатки кислорода, что оставались между ними. — Но я хочу быть красивым только для тебя. — Джисон, — выдохнул Минхо. Казалось, это было единственное слово, которое он сейчас был способен произнести. Пальцы впились в чужую талию. — Могу поспорить, тебя сводит с ума одно лишь осознание того, что на меня смотрят и другие. Разве нет? — спросил Джисон так насмешливо и невинно, что у Минхо разом загорелось всё тело. — Но мне плевать на остальных. Я хочу, чтобы на меня смотрел только ты. Он медленно поднял руку и аккуратно уложил ладонь на шею Минхо. Комната вокруг на миг поплыла. Минхо сжал талию Джисона ещё крепче, надеясь, что это поможет ему устоять на ногах. — Я знаю, что делать меня красивым — это твоя работа, — сказал Джисон, поглаживая большим пальцем тёплую кожу. — Но прямо сейчас я хочу, чтобы ты не оставил от меня живого места. Это всё, что мне нужно. Минхо сдавленно выдохнул, опуская голову и прижимаясь ко лбу Джисона своим. Желудок сжался от чего-то до тошнотворного сильного. По венам разлилось желание, бурлящей кислотой выжигающее изнутри. — Ты пожалеешь об этих словах, — почти прошептал он. — Заставь меня, — это всё, что было нужно услышать Минхо, чтобы сократить последнее ничтожное расстояние между ними. Этот поцелуй совсем был не похож на их первый. Прямо сейчас они точно хотели одного и того же. Минхо было плевать, было ли это неправильно или непрофессионально — теперь, когда он знал, что это желание было обоюдным. Пальцы Джисона тут же скользнули к его затылку, и Минхо издал низкий стон, когда тот слегка оттянул его волосы. Он забрался ладонями под рубашку Джисона и пробежался пальцами по горячей коже — чувствуя, что всё происходит слишком быстро и слишком медленно одновременно. Сознание начало заполняться образами того, как он склоняет Джисона над звуковой панелью, берёт его прямо здесь и сейчас... но, прежде, чем стало слишком поздно, Минхо отстранился. — Ты пьян? — спросил он, чувствуя на языке привкус дешёвого фруктового пунша. — Я сегодня не пил, — ответил Джисон, обжигая дыханием его губы. — Хотел быть трезвым. Для этого. Что-то горячее и острое пронзило позвоночник Минхо коротким разрядом. — Я тоже, — сказал он. — В смысле, конечно же, я не пил. Я ведь за рулём. Ну, то есть, я трезв. Джисон тихо рассмеялся над бессвязным потоком мыслей, а затем потянулся к нему и коротко поцеловал в губы. — Тогда отвези меня домой, Минхо.

☆

Каким-то образом им удалось как ни в чём не бывало выйти из здания и доковылять до машины Минхо. Наверное, это была самая сложная поездка в его жизни. Во многих смыслах. Он слишком терялся в мыслях — даже для того, чтобы задуматься, специально ли Чанбин оставил их наедине, или нет. Как бы там ни было… Минхо, чёрт возьми, был ему благодарен. Джисону, видимо, показалась забавной идея всю поездку бродить рукой там, где ей вздумается. Он водил ладонью по шее Минхо, спустился вниз по его руке, затем переместил её на колено и скользнул вверх по бедру. Минхо с трудом пытался собрать всё своё самообладание в кулак, чтобы не остановить машину и не броситься на пассажирское сидение прямо здесь и сейчас. Он лишь крепче перехватил руль, думая только о том, чтобы не разбиться. Время пролетело незаметно, и вот они внезапно оказались в подъезде Джисона, вваливаясь в лифт, где тот взглянул на Минхо из-под ресниц и спросил: — Что ты собираешься со мной сделать? Минхо смог ответить лишь сдавленным смехом и тихим «всё, что захочешь». Он наблюдал за тем, как Джисон дрожащими пальцами вводит код на двери, и не мог отделаться от странного чувства дежавю, когда его вновь затащили за руку внутрь. Минхо был в этой квартире всего лишь во второй раз — и никогда бы не подумал, что вновь окажется в ней при таких обстоятельствах, — но вовсе не жаловался, стягивая с Джисона одежду и отбрасывая её на пол так торопливо, как только мог. Всё будто было так же, как и в прошлый раз: ему не следовало быть здесь в такой поздний час, но всё же, он был — наедине с Джисоном, стирая бессмысленные границы, нарисованные ими, будто палкой на песке. Он впервые видел спальню Джисона, но даже не удосужился поинтересоваться, как она выглядит, будучи слишком занятым парнем, распластавшимся под ним на кровати. Минхо слой за слоем снимал с себя одежду, отбрасывая её на пол — до тех пор, пока не осталось ничего, что могло бы их разделить. От ощущения обнажённой кожи Джисона, касающейся его собственной, кружилась голова. Кожа Джисона всегда была его любимым холстом, но иметь к ней столько доступа казалось почти незаконным. Минхо, словно кистью, провёл губами по чужой шее, утопая в знакомом ощущении того, как Джисон напрягается под его прикосновениями; хотел бы он, чтобы это всегда происходило по этой причине. Серебро цепочки очаровательно переливалось на обнажённой груди — она стала идеальным аксессуаром, чтобы дополнить следы, которые Минхо один за другим оставлял на теле Джисона. Следы, которые пробудили внутри нездоровое чувство удовлетворения, как только Минхо осознал, что ему же придётся замазывать их на следующий день. — Ты пытаешься пометить территорию, или что? — выдохнул Джисон, зарываясь пальцами в волосы Минхо, пока тот спускался поцелуями всё ниже и ниже по его телу. — Возможно, — приглушённо пробубнил тот, не отрываясь от татуировки на груди, на которой сосредоточил всё своё внимание. В этот момент Джисон не был айдолом. Он не был популярным. Не был чем-то недосягаемым и запретным. Он лишь был человеком, который хотел Минхо — а то, что он хотел, он непременно должен был получить. Поэтому, раскрывая Джисона пальцами, он спросил снова: — Чего ты хочешь? — Хоч… — начал Джисон, но голос сорвался на полуслове, когда Минхо надавил пальцами глубже. Он откинул голову на подушку и крепко зажмурился. — Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь, пока ты мне не расскажешь, — протянул Минхо, сжимая чужое бедро. Он поверить не мог, что сказал подобное вслух. Минхо чувствовал себя самым могущественным человеком на Земле, когда Джисон вот так извивался под ним — в него будто вселился некто в разы более уверенный в себе, чем он сам. Обычно инициативу брал на себя Джисон, но тот, казалось, сейчас мог лишь дрожать под его прикосновениями. — Я… хочу тебя, — выдавил Джисон. — Как? — Внутри, — он сглотнул. — Хочу… тебя внутри, пожалуйста. — Как скажешь, — тихо ответил Минхо, взглянув на Джисона. Его глаза всё ещё были закрыты. — Эй. Посмотри на меня? Веки Джисона приоткрылись. Минхо стёр одинокую слезу с его щеки и провёл большим пальцем по нижней губе. Джисон лежал перед ним во всей красе — истекая синей краской для волос на подушки и глядя на Минхо так, будто в его глазах скрывался ключ к вечному удовлетворению. — Не отводи от меня взгляда, ладно? — прошептал Минхо. Джисон нетерпеливо закивал. — Не буду, — он крепко сжал ладонями чужие плечи. Никто не знал лицо Джисона так, как его знал Минхо. Он надеялся, что после этой ночи никто не узнает так и его тело тоже.

☆☆☆

Минхо проснулся от солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он находится, но, вернувшись в реальность, он так и остался лежать на боку, чувствуя тепло тела Джисона, прижимающегося к его спине. Он не был уверен, сколько так пролежал, прежде чем Джисон проснулся. Минхо почувствовал, как тот завозился и потянулся, а затем услышал громкий зевок, когда Джисон зарылся лицом в его спину, крепче обнимая за талию. — Не спишь? — пробубнил он в футболку Минхо. Тот тихо промычал в ответ. Они лежали в тишине, с каждой секундой всё больше синхронизируясь дыханием. — Давай вставать, — вновь подал голос Джисон спустя некоторое время. Минхо согласно кивнул. Они поднялись с кровати, чтобы по очереди принять душ и смыть с себя остатки прошлой ночи. Минхо позаимствовал у Джисона запасную зубную щётку и сменную одежду; оба рассмеялись, осознав, что та была ему не совсем по размеру. — Присядем на диван? — предложил Джисон, когда они переоделись полностью. Устроившись поудобнее, он сразу уложил голову Минхо на плечо. Так они и просидели некоторое время. — Ты мне очень нравишься, — сказал Джисон через пару минут. Минхо почувствовал, как чужой голос раздаётся по телу вибрацией через прижатые друг к другу плечи. — Ты тоже очень мне нравишься, — Минхо и сам удивился, как быстро эти слова слетели с его губ. Сложно было не сказать правду, когда Джисон сделал то же самое с такой лёгкостью. Джисон в ответ тихо промычал. Он чуть повернул голову, зарываясь носом в плечо Минхо, и тот почувствовал кожей чужую улыбку. Никто из них не торопился вставать. Обнимая Джисона одной рукой, Минхо чувствовал, как вес их признаний опускается на комнату плотным одеялом. Но, в то же время, это чувство не душило; напротив, всё вокруг казалось невесомым — даже былая тяжесть на его сердце. Несмотря на всё ожидание, желание, вопросы, сближение, отдаление, напряженные утренние совместные часы и тревожные одинокие ночи, они подтвердили свои чувства двумя простыми предложениями. Это не должно было казаться таким простым, но в реальности всё было именно так — и Минхо не мог побороть ощущение, что это и было единственным верным вариантом. — Знаешь, порой мне кажется, что я никогда до конца не получаю то, чего хочу, — сказал Джисон спустя несколько минут. Его голос был заглушён плечом Минхо, а указательный палец блуждал по груди, выводя бессмысленные фигуры на его футболке. — Я говорю, что хочу создавать собственную музыку, а мне отвечают, что это возможно, но только наполовину. Говорю, что хочу набить ещё татуировки, и слышу в ответ, что мне придётся их прятать. Говорю, что хочу попробовать себя в новых жанрах, и мне отвечают, что такое не будет продаваться. Минхо следил за пальцем Джисона, который вдруг скользнул вверх, по груди к его лицу, но остановился, достигнув шеи. — Но потом я сказал, что хочу заполучить тебя, и мне ответили «мы подписали с ним контракт». — Как ты вообще обо мне узнал? — спросил Минхо. Любопытство наконец взяло над ним верх. Джисон пожал плечами, задевая его бицепс своим. — Кое-кто порекомендовал тебя. Так я нашёл твой сайт и потом показал его менеджеру по персоналу. — И всё? — спросил Минхо. Он и сам не знал, почему ожидал, что история будет более драматичной. — Ага, — ответил Джисон. — Поначалу меня просто впечатлило твоё портфолио. Я и подумать не мог, что ты захочешь со мной работать, учитывая, с какими людьми ты раньше заключал контракты. Но потом Крис одобрил твою кандидатуру, компания тебя наняла, а потом я встретился с тобой лично, и… — И…? Джисон почесал кончик носа и смущённо усмехнулся. — И разнервничался. Не знаю, — он поднял голову и бросил взгляд на озадаченное лицо Минхо, тут же поясняя: — Но не потому, что ты мне не понравился! Я просто… не ожидал, что ты ещё и будешь выглядеть, как знаменитость. Кончики ушей Минхо вспыхнули красным. — Спасибо. Это… очень мило с твоей стороны. Джисон на его смущённую попытку ответить широко ухмыльнулся. — Да брось, не строй теперь из себя скромника. Твои пальцы буквально побывали в мо- — О боже, — выдавил Минхо сквозь неловкий смешок, перебивая Джисона. — Это, ну… Он так и не смог закончить предложение — лишь откинулся на спинку дивана и сделал глубокий вдох. Вся уверенность, которую он обрёл прошлой ночью в темноте спальни Джисона, растворилась без следа, оставив его там, где он начинал. Джисон рассмеялся Минхо в плечо, а затем поднял голову и заглянул ему прямо в глаза. — Я написал о тебе песню, — вдруг сказал он. Минхо склонил голову, чтобы рассмотреть его как следует. — Серьёзно? Джисон кивнул. — Ага. Она была в моём альбоме, — он вздохнул, и губы тронула мягкая улыбка. — Трек под номером десять. Трек десять. Минхо не смог бы забыть его, даже если бы попытался. Эта песня была практически выжжена на подкорке его сознания. — Изначально я не собирался добавлять её в альбом, — признался Джисон. — Хотел сохранить её только для себя. Но Крис влюбился в неё, как только услышал, и настоял на том, чтобы добавить её в трек-лист. Так я и сделал, — он нерешительно взглянул на Минхо, который смотрел в ответ настолько пристально, что глаза, казалось, вот-вот выпадут из орбит. — Я знал, что ты, скорее всего, её послушаешь, и от одной мысли об этом к горлу подступала тошнота. Я думал: «он не поймёт, что это о нём». Возможно, ты и не понял. Но даже если понял, пусть мои слова станут этому подтверждением. Минхо не мог поверить собственным ушам. Текст песни тут же всплыл в голове, и его накрыло волной эмоций от осознания того, что на самом деле значили слова Джисона, сказанные тогда, в темноте машины. — Ты всегда заставлял меня чувствовать слишком много всего. Рядом с тобой всё всегда казалось… другим. Поначалу я вёл себя с тобой настороженно. Или, может, это просто была неуверенность в себе, не знаю. А потом я узнал тебя поближе, и мне стало с тобой комфортно. Настолько комфортно, будто я знал тебя всю жизнь. А потом я внезапно понял, что мне жизненно необходимо всегда быть в центре твоего внимания. Я хотел, чтобы ты смотрел на меня, даже когда этого не требовала работа — поэтому позвал тебя к себе лишь затем, чтобы пощёлкать фотографии, хотя это было совершенно не обязательно. Я просил тебя подвозить меня, когда мне это и не было нужно — я просто хотел ещё хоть немного побыть с тобой. Я настолько испугался своих чувств, что поцеловал тебя, думая, что это прояснит многие вещи, но на деле всё стало только хуже, и… Он замолчал, подавившись вдохом на середине предложения, и покачал головой. — Я не знал, как с этим справиться, поэтому сделал то, что делаю обычно — заперся в студии на всю ночь. И вот так появилась Volcano. — Если тебя это как-то утешит... думаю, ты справился со своим чувствами лучше, чем я, — хмыкнул Минхо, скользя ладонью вверх-вниз по чужой руке. — Не уверен. Вместо того, чтобы рассказать о них тебе, я решил сначала рассказать всему миру о том, как сильно ты мне нужен, — Джисон ненадолго замолчал, и на его лице начала проявляться самая нежная из улыбок, которые Минхо видел за всё это время. — Но сейчас я наконец обрёл то, чего хотел, так что, может быть, оно того и стоило. Минхо позволил себе улыбнуться, накрывая ладонь Джисона, лежащую на его груди, и переплетая с ним пальцы. Он поднял сцепленные руки перед своим лицом, любуясь тем, насколько идеально они смотрятся вместе. — Чего ты хочешь теперь, когда я у тебя есть? — спросил он. Стоило этим словам сорваться с губ, Минхо тут же запрокинул голову, уставившись в потолок. До этого момента он лишь зацикливался на мыслях о событиях прошлой ночи, не оставляя себе времени ни на догадки, ни на размышления — но сейчас, в свете нового дня, льющегося через окно и освещающего их силуэты, невольно задался вопросом, было ли это началом вечности или всё же концом надежды на что-то большее. Возможно, его вновь настигли прошлые тревоги на тему друзей с привилегиями. Минхо почувствовал, как чужая ладонь выскользнула из его собственной, и не сдержал рваного выдоха. Но затем щеки коснулась рука, полным нежности жестом поворачивая его лицо. Минхо поддался и склонил голову к плечу, переводя взгляд на Джисона. Тот сиял в свете солнца, будто ангел. Джисон погладил его щёку большим пальцем. — Я всё ещё хочу тебя, — тихо сказал он. Минхо выдавил из себя улыбку. — Но не только в этом смысле, — продолжил Джисон. — Я хочу, чтобы ты был рядом всегда. Хочу водить тебя на свидания, спать в твоей кровати, знакомиться с твоими друзьями, держать тебя за руку и… — он осёкся, и палец на щеке замер одновременно с его голосом. А затем Джисон вдруг выдохнул и рассмеялся. — Боже, я звучу, как безумец. — Мне не кажется это безумным, — спешно ответил Минхо. Если уж Джисон был безумцем, то Минхо было вообще не спасти; он не был в здравом уме ни дня с тех пор, как они встретились впервые. Джисон ухмыльнулся, а затем перекинул через Минхо ногу и уселся ему на бёдра, уткнувшись лицом в шею. — Вот и хорошо, — пробубнил он в тёплую кожу. — Потому что моему номеру один нельзя думать, что я поехавший. Минхо усмехнулся и обвил руками талию Джисона, прижимая его к себе и оставляя лёгкий поцелуй на макушке. — О, тут не уверен. Я всё ещё думаю, что ты очень странный. Они синхронно рассмеялись, и Минхо нравилось то, как звучали их голоса, слившись в единое целое. Ему хотелось записать их и сохранить для себя навсегда, но, возможно, эта гармония должна была существовать только в подобных моментах — честных, бесцельных и совершенно рандомных, как и все остальные их разговоры. — Как думаешь... у нас получится? — тихо спросил Джисон спустя пару секунд. Минхо поджал губы. Он ясно понимал, о чём говорит Джисон, но на это у него не было ответа. — Без понятия. Думаю, не узнаем, пока не попробуем. Джисон оторвал голову от его плеча и едва заметно улыбнулся. Он будто на мгновение задумался, но затем склонился к Минхо и накрыл его губы своими. Даже после того, как он отстранился, та же мягкая улыбка не исчезла с его лица. — Наверное, ты прав, — выдохнул он. — Но теперь мне будет ещё сложнее держать руки подальше от тебя. — Не то чтобы ты изначально был в этом хорош, — хмыкнул Минхо, приподняв бровь. — Эй. А ты как будто лучше, — глаза Джисона игриво сверкнули в солнечном свете. — Учитывая, с какой самоотверженностью ты брал меня прошлой ночью, кажется, кто-то сдерживался уже долгое время. — Господи Иисусе, — пробормотал Минхо, проводя ладонью по лицу. — Я так больше не могу. Его раздражённый бубнёж вызвал у Джисона лишь громкий смех. — Эй, я не злюсь, — добавил он. — Но хотел бы, чтобы ты сделал это намного раньше. — Что ж, и как ты тогда меня оценишь? — вскинул бровь Минхо. — На десять из десяти, — ответил Джисон, расплываясь в широкой ухмылке. — Прокатился бы ещё раз. — Ладно, я передумал. Ты и правда чёртов псих. — Не прикидывайся, будто тебе это не нравится. Он замолчал, снова вглядываясь в чужие глаза, и Минхо не мог отделаться от ощущения, что ничего в мире не имеет значения, пока Джисон смотрит на него вот так.

☆☆☆

Спустя несколько месяцев Джисон выпустил ещё один мини-альбом и занял первое место на Inkigayo. Это стало полной неожиданностью. Любой человек в индустрии знал, что из всех музыкальных шоу на Inkigayo победить было сложнее всего — к тому же, Джисону пришлось конкурировать с несколькими довольно популярными группами. Однако фанаты Джисона, кажется, серьёзно настроились на голосования — потому что ему удалось обойти остальных и вырваться вперёд в самые последние секунды. Минхо помнил, как комната ожидания взорвалась криками и аплодисментами — весь стафф прилип к экрану, как только появилась крошечная надежда на победу. Чанбин, славившийся своей сообразительностью и талантом к математике, умудрился подсчитать общие баллы ещё за несколько секунд до появления результатов на экране и закричал во весь голос — а вскоре к нему присоединились и остальные. Минхо помнил, как Чанбин дёргал его за руку, прыгая чуть ли не до потолка; его голос отскакивал эхом от стен вместе со всеми остальными, но всё это в один момент будто стихло до приглушённого тихого гула. Минхо мог сосредоточиться лишь на мониторе, где крупным планом появилось лицо Джисона — мокрое от слёз и сияющее от гордости. Минхо наблюдал за тем, как ему вручили кубок и букет цветов; благодарственная речь заглушалась гулом голосов, разносящихся по комнате ожидания. Макияж Джисона размазался, волосы были в абсолютном беспорядке, а руки едва заметно дрожали, когда он случайно протянул кубок обратно ведущему, чтобы взять микрофон, — но Минхо в этот момент мог думать лишь об одном. Он выглядел абсолютно идеально. Как только Джисон вернулся в комнату ожидания, начался полнейший хаос. Стафф похлопывал его по спине и трепал по макушке, ероша волосы ещё сильнее; Чанбин схватил кубок и поднял его над головой, чтобы его увидели все до единого; Джисон улыбался, смеялся и вытирал слёзы, которые всё ещё стекали по лицу, а Минхо с молчаливым восхищением наблюдал за всем происходящим, стоя в дальнем углу. А затем их взгляды встретились, и шум вокруг, казалось, снова стих. Время будто замедлилось. Джисон улыбнулся, и Минхо улыбнулся в ответ. Он, будто в замедленной съемке, наблюдал за тем, как Джисон отдал цветы Еджуну и отмахнулся от кубка, который попытался ему вернуть Чанбин — а затем начал протискиваться сквозь толпу ликующего стаффа и уже спустя пару мгновений оказался прямо перед Минхо. Его глаза блестели, а щёки переливались в свете вечернего солнца, льющегося сквозь широкие окна. Первым, что сказал Минхо, стало: — У тебя подводка потекла. Джисон рассмеялся сквозь слёзы. — Я так и думал. — Я тобой горжусь, правда, — добавил Минхо спустя пару секунд. — И я знал, что ты сегодня победишь. — Откуда же? — голос Джисона был пропитан притворным любопытством. Минхо мягко стёр большим пальцем чёрную полоску под его глазом. — Я всё это время смотрел на тебя.