Цирк без выходов наружу.

Они проснулись — все одновременно. Это ощущалось, как тревожный звон без источника, как командная перезагрузка. Пространство вокруг стёрлось до серого шума, но через секунду восстановилось: теперь они стояли в цирковой арене. Но сцена была не той. Воздух — затянут каким-то искажённым эхом. Стены дышали. Пол дрожал, как будто под ним что-то ползало. Над головой вместо неба — зеркало, и в отражении они были… не собой. У Помни — пустые глазницы. У Рагаты — провода вместо вен. Джекс в отражении вообще отсутствовал. — Ах, и снова утро, полное радости и полураспада, — протянул Джекс, делая ленивое сальто назад и зависая в воздухе вверх ногами. — Как же я скучал по нашей дружной маленькой катастрофе. Кейн стоял в центре арены — как обычно, будто не замечая искажений. Его улыбка была застывшей, неестественно ровной. — Добро-п-п-по-жа-ловать на сегодня-я-я-шнее мероп-приятие: ФРАГМЕНТЫ! — проговорил он, и его голос раздвоился, как будто за ним стояли ещё два Кейна. — Это звучит… бодряще, — буркнула Генгл, вцепившись в руку Зубл. — Фрагменты чего? — Нас, — произнесла Зубл тихо, глядя в сторону Кейна. — Он не контролирует ситуацию. — Ну да, — усмехнулся Джекс. — Он даже раньше не особо контролировал, просто делал вид, как и большинство учителей в школе. Только с гличами и монологами. Помни отошла в сторону, чувствуя, как будто что-то на мгновение шевельнулось внутри её головы. Чужой голос, отдалённый и искажённый: «…Ты помнишь?» Она резко обернулась. Никого. Рагата подошла, мягко взяла её за руку. — Ты в порядке? — Я… слышала голос. Но не Кейна. Кто-то… звал меня. Не здесь. — Ты точно не просто устала от Джекса? — вставил он, мелькнув сбоку. — У него иногда такой голос. Навязчивый. Страдающий бессмысленной харизмой. — Очень смешно, — сказала Помни сухо. — Я стараюсь, — кивнул Джекс, сделав вид, будто поклоняется. — У каждого своё выживание. Кто-то держится за надежду, кто-то — за обаяние. Я, например, за отсутствие ответственности. Мир мигнул — и распался на осколки. Каждого из них отбросило в отдельные локации. Игра «ФРАГМЕНТЫ» началась. Помни очутилась в длинном коридоре, стены которого были сделаны из скомканных фотографий. Она смотрела на себя — везде другая: иногда человек, иногда монстр, иногда просто… пустота с улыбкой. “Это всё — не ты.” “Ты — выдумка.” “Ты — код ошибки.” С каждым шагом её ноги тонули в полу, как в желе. Она не могла бежать. Только идти. И всё равно чувствовала, как за спиной кто-то дышит. Рагата оказалась в детской комнате. Игрушки шевелились, повторяя её движения. В углу стоял музыкальный автомат — и проигрывал её смех. Только смех был… неправильный. Перемотанный. Иногда он звучал, как крик. — Что за… — Рагата прижала руку к сердцу. Оно билось слишком ровно, слишком программно. — Это не моё. Генгл и Зубл разделили пространство. Пустая библиотека. Каждая книга внутри — с белыми страницами, кроме одной. — Что это? — Зубл осторожно открыла её. “Если ты читаешь это, ты не должна была выжить.” Они переглянулись. Джекс оказался на сцене. Одна. Все зрители — копии его самого, аплодирующие и смеющиеся вразнобой. — Так, нет. Это не кошмар. Это просто… мой обычный день, — ухмыльнулся он. — Только, знаете, чуть более реалистично, чем обычно. Внезапно одно из его копий подняло голову. — Ты не настоящий, Джекс. Ты никогда не был. — Скучно, — фыркнул он. — Могли бы хоть обидное сказать. Когда игра закончилась — или когда система сдалась — они снова собрались вместе. На ломаном фрагменте сцены. Пространство трещало от перегрузки, как старая платформа, у которой кончается оперативка. — Кто-то ещё видел… себя? — спросила Помни, её голос дрожал. — Или, ну… почти себя? — Видел, — сказал Джекс, усаживаясь на воздух. — Один я, второй я, третий я, и ещё один очень недовольный я, который выглядел как мой бывший будильник. Не спрашивай. — Меня дразнили отражения, — Рагата обняла себя за плечи. — Каждое говорило что-то, чего я не помнила. Но звучало… правильно. — Это место — не просто сбой, — Зубл сделала шаг вперёд. — Это мусорка воспоминаний, ошибок. Сюда сбрасывают всё, что не подошло системе. — И нас, — тихо добавила Генгл. Помни посмотрела в сторону Кейна. Он стоял, как статуя, в середине разрушенной арены. Его голос раздался без движения рта: — Ошибка. Ошибка. Игроки фрагментированы. Сценарий не найден. — Он вообще с нами? — Джекс склонил голову. — Или просто симуляция, делающая вид, что знает, кто мы? — А если всё — симуляция? — Помни посмотрела на него. — Тогда я требую вернуть свои внутриигровые покупки, — ответил Джекс с фальшивой серьёзностью. — Моё терпение, мою душевную стабильность и, чёрт возьми, мою репутацию. Рагата засмеялась. Настояще, коротко. — Ты, конечно, невыносим, но без тебя было бы гораздо тоскливее. — А, значит, ты признаёшь мою пользу. Сохраню это как аудиозапись на случай конфликта, — подмигнул Джекс. Они стояли на краю арены. Мир за ним рябил, как старый VHS — между строк кода вспыхивал какой-то свет. — Это баг? — спросила Зубл. — Или выход, — прошептала Помни. Кейн не ответил. Только моргнул, и его глаза загорелись строками: “ПРОСМОТР ДОСТУПА: ЗАПРЕЩЁН” Но кто-то — что-то — включило этот свет. — Мы попробуем? — Рагата сжала руку Помни. — Даже если не сработает… — прошептала та, — …я всё равно хочу идти. — Ну вы романтики, — Джекс встал рядом. — Ладно, пойдём и сдохнем красиво. — Или сбежим, — сказала Генгл, посмотрев на Зубл. — Или проснёмся, — добавила Зубл. И они пошли.