Семь минут

Несколько дней спустя после первой встречи с Кастиелем, Дин столкнулся с неожиданным в своей жизни поворотом. Он начал чувствовать, что тот тёмный уголок, в который забрел, начинает получать свет от тёплого фонаря понимания. Однако это не означало, что всё сразу наладилось. Бывали моменты, когда старые привычки затягивали его обратно, и он всё ещё боролся с желанием укрыться от настоящего. В тот день, когда он должен был снова встретиться с Кастиелем, Дин сидел на диване, уткнувшись в телефон, изучая один из своих любимых мемов с котами, когда в дверь раздался резкий стук. Он на секунду подумал, что это очередные беспокойные мысли, снова пытающиеся захватить контроль над ним. Но когда он открыл дверь, перед ним стояла Джо Харвелл — лучшая подруга Дина и его бывшая девушка с внимательным взглядом и лёгкой улыбкой, которая говорила о том, что она не только пришла за пирожками. — Дин! — воскликнула она, бросаясь ему на шею, словно не видела его целую вечность. На мгновение все его тревоги улетучились, и он почувствовал знакомую теплоту, как в те времена, когда они вдвоем пытались понять, как работает мир и довольно неумело готовили спагетти, которые в итоге стали как-то слишком «креативными». — Как ты? Думала, загляну, узнала, что ты начал ходить к этому Кастиелю, — сказала она и тут же добавила, с лёгким подмигиванием: — Надеюсь, он не слишком грустный. Я слышала, что психотерапевты могут быть ужасно скучными. — Пока не могу ничего сказать, — ответил он с неким уклончивым тоном, потому что сам не знал, как охарактеризовать Кастиеля. — Иногда думаю, что у меня уже есть титул "Короля скучнейших встреч". Джо присела рядом, внимательно глядя на него, и вскоре их разговор снова стал легким и ненапряженным, как будто бы они вновь оказались в средней школе, обсуждая, кто из одноклассников занимает первое место по количеству опозданий. Они вспоминали, как однажды устроили соревнование по приготовлению "самых ужасных сэндвичей" и не могли решиться, у кого вышло хуже — у Дина с его комбинацией арахисового масла и консервированных огурцов или у Джо с её "пирогом из всего, что было в холодильнике". Но тем не менее, в глубине души Дина назревало что-то большее, чем просто обычная дружба. Когда разговор затих, Джо затянула одеяло на диване и посмотрела на него с легкой настороженностью. — Ты знаешь, я всегда готова тебя выслушать, — произнесла она, её голос стал серьезным. — Я все помню. Если тебе чего-то не хватает, не стесняйся делиться. Дин почувствовал, как его сердце сжалось. Ему стало смешно, как он раньше думал, что его чувства можно было бы просто завернуть в обертку из пиццы и отправить на растерзание. Смешно было даже представить, как он будет говорить Джо о своих демонах, если она когда-то чуть ли ни спасла его от атаки нарезанных овощей во время их "кулинарного эксперимента". — Я просто... не знаю, как это объяснить, — начал он, его голос дрожал от усталости. — Всё, что происходит со мной, — этот постоянный страх, безнадёжность... Не хочу, чтобы это влияло на нас, как пицца с ананасами влияет на вечеринки. Джо рассмеялась, и этот звук заставил его почувствовать себя лучше. Она притянула его к себе, обнимая, и вдруг он почувствовал себя защищенным, как когда-то, когда они вместе отсутствовали на уроках и прятались от учителей. Это было именно то, что ему нужно — не просто поддержка, а ощущение, что кто-то действительно понимает, что происходит внутри него. — Мы можем это пройти вместе. Ты не один, даже если у тебя есть свои демоны. Обещаю, если они когда-нибудь появятся вживую, я устрою им мастер-класс по бегству, — сказала она с улыбкой, её голос звучал как сладкий бальзам на его раны. В этот момент Дин решил, что нужно быть открытым — это могло бы помочь не только ему, но и их отношениям. Он начал рассказывать о сеансах с Кастиелем, о том, как его слова наполняют его надеждой, а затем снова стирают её, когда он возвращается к своему обычному образу жизни. Неожиданно в их разговор вмешался телефонный звонок, разрывающий магию момента. Это был Кастиель, и при его появлении в их мир врывались систематичный порядок и некое спокойствие. Дин почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Привет, Дин. Как ты сегодня? — спросил Кастиель, и в его голосе забота смешивалась с нотами профессионализма, что всегда успокаивало Дина. — Нормально, вроде. Джо сейчас здесь... — произнёс он, не зная, как выразить всю глубину своих эмоций. — Это здорово. Возвращайтесь к разговору. Я надеюсь, что ты не только делишься своими переживаниями, но и открываешься. Это важно. Помни, что путь к восстановлению требует времени, как научиться ездить на велосипеде без помощи — только излишняя практика приводит к успешному мастерству, — добавил Кастиель с холодной, но эмоционально насыщенной тоном речью. — Я услышал, — тихо произнес Дин, осознав, что в какой-то момент ему всё же придется научиться это делать. После завершения разговора он снова посмотрел на Джо, и между ними возникло новое понимание, невидимая линия, связывающая их и создающая некий защитный щит вокруг их общений. Они оба снова вернулись к разговору о прошлых годах и всем хорошем, а старые шутки всплывали так быстро, что всю их независимость захватила волна веселого смеха. Когда разговор вернулся к тому, как Дин однажды пытался приготовить печенье, но вместо этого получил шедевр кулинарного искусства, напоминающий нечто среднее между глиной и развалившейся пиццей, смех и улыбки вернулись так, как будто это было самое естественное явление в этом мире. Не скрывая горечь от утрат или страданий, они просто делились и смеялись, иллюстрируя ту важную связь, которая была между ними. Постепенно, они начали делиться историями о дружбе, о том, как важны настоящие моменты и как дружба может оставаться поддержкой даже в самые трудные времена. Теплая атмосфера их объединяла, как старая, но любимая кофеварка, производящая ароматный напиток, будь он крепким или легким, главное, что он был вместе с ними. На сеансе с Кастиелем Дин решил немного глубже погрузиться в эти эмоции и воспоминания. Он говорил о своих страхах, о старых привычках, о том, как много значила для него Джо и как он хотел бы вернуть их отношения к лучшему. Разговор о дружбе, поддержке и надежде начинал прорастать вихрем, постепенно изменяя его восприятие своей чёрной ямы. Когда он вернулся домой, Джо осталась до позднего вечера, и они вместе пересматривали старые фотографии, смеясь над их детскими выходками и тухлыми помидорами, которые когда-то планировали использовать для "бросательной" битвы. Дин чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, но это уже были слёзы не печали, а чего-то нового и светлого, как луч солнца, пробивающийся сквозь облака. Таким образом, отношения с Джо начали обретать новую форму. Он чувствовал, что они вместе могут справиться с любыми трудностями, и эта поддержка теперь была не просто временным утешением — это была возможность строить что-то новое. На следующее утро он проснулся с уверенностью, что даже если мир вокруг иногда был смешанным как их печенья, они все равно могут создавать что-то вкусное и дружелюбное, тая в себе дух старой дружбы. День обещал быть хорошим, и он был готов сделать ещё один шаг вперёд, даже если это был всего лишь небольшой шаг. Потому что каждый шаг был важен, и, как говорил Джо, "иногда жизнь добавляет перца в блюда, которые ты совсем не ожидал".

***

Несколько дней спустя после того, как Дин радостно провел время с Джо, он с нетерпением ждал своей следующей встречи с Кастиелем. Как ни странно, даже мысли о продолжении их разговоров начали приносить ему какое-то удовлетворение. Он чувствовал себя чуть более уверенно, хотя и не без колебаний. Каждый сеанс с Кастиелем открывал для него новые горизонты понимания себя, досконально исследуя внутренние механизмы его разума, как добросердечный механик, тщательно разбирающий и проверяющий детали старого двигателя. Они встречались в той же самой кофейне, но на этот раз Дин пришел немного пораньше. Сидя за столиком на открытом воздухе, он наблюдал за людьми — кто-то спешил на работу, кто-то смаковал кофе с друзьями. Он чувствовал лёгкую ностальгию, словно искал ту самую уютную пружину мира, которая могла бы помочь ему отдохнуть от внутренней борьбы. Когда появился Кастиель, его до крайности серьёзный вид несколько развеселил Дина. "Обожаю, когда психотерапевты выглядят так, словно только что вышли из моделей", — подумал он, пробуя кофе, который слегка остыл, но всё еще сохранял тепло. Кастиель сел напротив него и с лёгкой улыбкой наклонился к столу. — Привет, Дин. Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросил он с явным интересом. — На самом деле, после визита Джо — лучше, чем обычно, — ответил Дин, отмечая, что даже слово "лучше" теперь звучит лучше, чем "полный провал". — Это хорошо, — сказал Кастиель, его взгляд был проницательным. — Как прошло ваше взаимодействие? Дин начал рассказывать о своей встрече с Джо, ее поддержке и их общей юношеской беззаботности. Он даже упомянул о "пироге из всего, что было в холодильнике", и оба непроизвольно рассмеялись, представляя этот кулинарный ужас. — Готов ли ты поделиться тем, как ты себя чувствуешь, когда у вас такие околозабавные моменты? — спросил Кастиель, наклонившись вперед, как будто Дин собирался произнести что-то сверхъестественное. — Думал я, что умираю со смеху, как будто встречаю старого друга, которого не видел целую вечность, — ответил Дин. — И пока мы, честно говоря, обсуждали его печенье и мои несчастные сэндвичи, я вдруг тут же стал чувствовать, что у нас есть настоящая связь. Как будто эта дружба снова обретала цвет. Кастиель кивнул – знак согласия, присутствие которого ощущалось как порыв свежего ветра. Они продолжили обсуждать тему дружбы, и по мере разговоров Дин начал ощущать некую странную легкость. Кастиель прекрасно вёл беседу, подчеркивая важность таких взаимодействий, как пульсирующий ритм жизни. Внезапно звук колокольчиков с двери привлёк их внимание. В кофейню вошел Сэм с друзьями, о которых Дин раньше не слышал. Сэм приветствовал Кастиеля как старого знакомого, смешавшись с дружелюбной атмосферой. Следом явились еще двое — один в толстовке с намеками на идеального кулинара, другой с непобедимым остроумием на лице. — Что, завели новую группу поддержки? — закричал первый, бросая сардоническую улыбку в сторону Дина и Кастиеля. — О, кстати, я тут придумал кулинарный конкурс. Будем готовить блюда, основанные на нашем внутреннем состоянии. — Если так дело пойдет, то я, пожалуй, запеку торт из своих страхов, — подхватил второй, его глаза искрились весельем. Дин, несмотря на всю свою самодовольность, не мог сдержать смеха. Он заметил, как Кастиель, закинув руку за голову, выглядел как будто бы вовлечённый в совершенно другой мир, мир, полный легких шуток и шутливых взаимодействий. Так неожиданно их небольшая группа превратилась в большое пиршество, полной поддержкой, чем-то вроде терапии в стиле "съедим вместе мрачные мысли". Внезапно Кастиель заявил, что, вероятно, время пришло для первых шагов Дина в практическом применении его эмоций. Он предложил Дину организовать встречу для всех друзей. Каждый должен был прийти не просто с каким-то блюдом, а с рассказом о том, что это блюдо для него значит. Как меткие йоговские стрелы, слова Кастиеля достигали цели, и атмосфера ожила. — Так-то, — произнес Дин, глядя на Джо, Сэма и непонятных новых лиц, которые уже собирались вокруг. — Мы все находимся в одной лодке. Что ж, выясним, кто испечет идеальный пирог! Надеюсь, у меня не будет очередной "глиняной бобы", — его шутка вызвала новый взрыв смеха. Однако среди этой дружной атмосферы Дин чувствовал внутри себя лёгкую ноту тревоги. Ему было не по себе от той мысли, что в эту встречу за столом может прийти смех и легко затмить глубину его переживаний. В каждый миг он понимал, что все эти новые, волнующие связи, которые он начинает устанавливать с друзьями и Кастиелем, могут затронуть ещё более глубокие места, чем он когда-либо ожидал. Когда вечер превратился в тёплую дружескую атмосферу, один из новых друзей вдруг встал и сделал шаг к Кастиелю. — Слушай, ты не собираешься раздать нам все тайны своих сессий, чтобы мы могли попробовать это на своих блинах завтра? Или ты просто подбросишь немного своей космической мудрости? — его шутка звучала не только весело, но и несла негромкую ноту искренности. Дин заметил, как на лице Кастиеля возникла удивленная улыбка, как будто он так долго ждал этого момента. И в глазах оранжевого солнца, проникающего в кофейню, он понял, что впереди его ждёт нечто гораздо большее, чем просто блюда на тему дружбы. Он почувствовал, что их связывающая линия в этот момент становится крепче. Следующей ночью он встал в полночь, чувствуя, как окутывающая его тьма изменяется. Несмотря на шутки и веселье, что-то внутри него шептало, что с каждым таким шагом на пути к восстановлению, старые страхи не собираются оставаться в тени. Он внезапно задумался, что и друг, и враг могут быть ближе, чем он того желал, и только потом осознал, что это событие завело пересечения в его жизни в совсем незнакомое и тревожное направление. С этим ожиданием и легким волнением он уснул, оставаясь на краю нового пути, о котором пока мало знал, но, с каждым новым шагом, он ощущал, что у него снова перестает темнеть на душе. Со всеми этими друзьями и открывающимися возможностями он готовился к встрече с тем самым темным существом, с которым мирился, и которое не даром ждёт своего момента. Остается только надеяться, что ничто или никто не встанет на пути к восстановлению.