Из жизни бывалых колдырей

Батхед — костлявый, с глазами, воспалёнными от дешёвого «Парламента», алкогольных коктейлей и бессонницы, — методично лупил по деревянному корпусу подошвой своего палёного «адидасика», от которого уже отклеилась половинка полоски. Бивис, чья рожа балансировала между лицом недоучившегося семинариста и мордой перекормленного хомяка, благоговейно наблюдал за процессом, жуя чипсы со вкусом краба, который напоминал всё что угодно, кроме краба, и воняли потными носками деда. — Это, блядь, не просто телевизор», — изрёк Батхед, вытирая пот ладонью, испачканной в машинном масле и чём-то ещё -Это, понимаешь ли, портал. Воткнём шнур — и насрать, что там у этих, у… — Заебал уже пиздеть — Бивис не отрываясь от поедания чипсов садясь на потрёпанный диван — врубай уже. Баттхед поправил антенну, и нажал на кнопку включения. Но вместо того, чтобы узреть привычный музыкальный канал, он узрел яркую, как флешка в Контер-Страйк вспышку. Телек вспыхнул экраном и погас, источая по комнате едкий запах жжёного пластика. Сидящий на диване блондин отложил чипсы и заржал, почти согнувшись пополам. — Баклан, хули ты ржёшь? — рассержено заорал на него брюнет — Помоги лучше телик вытащить, пока пожар не устроили. — А куда его девать? — удивляясь спросил Бивис, подойдя к тумбочке и хватаясь за один край телевизора. — Да в окно — невозмутимо сказал Баттхед — а там один хер, кто подберёт. Но, не дойдя до окна Бивис остановился. — Баклан ты чё? — удивился друг. — Слушай, а нахер его выкидывать, давай барыге его сбагрим. Всё одно — деньги лишние не бывают. — Братан, ты гений — соглашаясь, улыбнулся Баттхед — он один хер старьё всякое собирает. Решив, что это здравый план, они медленно пошли в сторону прихожей.

***

***

Толик, барыга всякого пиратского барахла, стоял в дверном проёме своего ларька и курил, и увидев, как два парня согнувшись под тяжестью старого телевизора, направляются в сторону ларька,он встретил их фразой: — Опять вы, да? — саркастично смотрел он и парней и телевизор — чё за кал вы притаранили? — Ты вроде скупкой всякого старья занимаешься. А у нас как раз телик подходящий. Правда он не работает. — Ну и нахуй он мне? — Толик бросил сигарету на асфальт и растоптав её полустёртым кедом, сухо ответил — Я только рабочую технику принимаю. — Ну может починишь — произнёс, немного тяжело дыша Баттхед. — Делать мне нехуй… — отмахнулся барыга. — Может как нибудь на запчасти пригодится? — Ладно…оставляйте, может найду чего нибудь — махнул рукой Толик. — Много за него возьмёшь? — Я бы и бесплатно не взял. — Да не бухти…деньги срочно нужны. Толик пошарил по карманам и достал слегка помятую купюру в пятьсот рублей. — Столько хватит? — Ага — кивнули оба парня, ставя телевизор на асфальт, рядом со входом. Баттхед взял протянутую барыгой купюру и сжав её в кулаке тихо буркнул «Спасибо». Толик помахал им рукой и вернулся в ларёк. Парни же отправились привычным путём — в местный магазин.

***

На экране древнего «Самсунга» андеграундный певец Максимус с голосом демона из дешёвого хоррора хрипло бухтел под микс барабанов и гитар:

Я дал Риму своё хуило! Им плевать, и мне — красиво! Мы сожрём твой светлый мирок В грязи, в дыме, под панк-рок!

— Глубоко, — дебильно хмыкнул Бивис, развалившись на пропёрженном диване, пропитанном запахом дешёвого пива и экзистенциального отчаяния. — Ты вообще нихуя не понял, — вздохнул Толик,сидящий на полу у дивана, но тут же осёкся, увидев, как Батхед пытается закинуть ему за шиворот кожуру от фисташек, оттолкнул его руку, что весь мусор оказался на полу — это всё сделано в качестве глубокой метафоры. Ты не шаришь, мэн. Давайте лучше дунем. Он достал пакет с тремя тугими косяками и помахал их перед парнями. Парни оживились - их долго уговаривать не пришлось.

***

Вечер застал их на крыше пятиэтажки — этом Олимпе для тех, кому не хватило ума даже на мелкое хулиганство. «Яга» в пластиковых стаканах переливалась под луной, как зелье алхимика, который не дожил до утра. Три счастливых морды, с красными от травы глазами смотрели на заходящее за высотку солнце и, лишь изредка подхихикивая молчали,наслаждаясь за закатом — Вот скажи мне, — внезапно задумчиво протянул Бивис, — если сперма прыгнет обратно, это правда камбэк? Или типа… Батхед, чей мозг уже давно напоминал яичницу с пригоревшими нейронами, уставился на него: — Ты гений, баклан. Надо спросить у той очкастой стервы из универа. Они залились хриплым смехом, а внизу лежал город — грязный, пьяный, безнадёжный. А где-то в темноте догорал корпус «Рубина» — символ всего, что они так и не смогли понять, но очень старались.

***

Утром,делая обход своего района, милиционер Петренко обнаружил под окнами на клумбе, смятые банки из-под «Яги», бычки и недалеко догоревший корпус старого телевизора с разбитым монитором. Он вздохнул и устало развёл плечами и подумал про себя «Блять, опять эти два дебила. Ну хоть бы водку пили, как люди».