Нарушение врачебной этики

Он проснулся не от боли. Не от кошмара. А от... запаха. Что-то тёплое. Настойчиво-аппетитное. Подозрительно вкусное. Еда? Голова была как вата, тяжёлая и неповоротливая. Шея затекла, губы пересохли, правая рука — камень. Тело — словно оставили лежать под водой, и всё, что он чувствовал, было ватным, странным, не своим. Слишком мягко. Слишком тихо. Слишком... чуждо. В тишине — шаги. Неторопливые. Уверенные. И не громкие, нет — такие, какими ходят не боясь разбудить. Он приоткрыл один глаз. Полоски света, пробившиеся сквозь жалюзи, ударили в зрачки. Мир качнулся. Потёк. Словно кто-то размазал реальность руками — всё дрогнуло, задергалось. Линии стали зыбкими, воздух — густым. И — фигура. Высокая. В тёплой кофейной футболке, не полностью заправленной в аккуратные чёрные брюки. С чашкой в руке и лицом, на котором вписалась лёгкая усталость и спокойствие. Крис. Опять он. Куда ж без него. — С добрым утром, — тихо, почти мягко сказал он. Голос — ниже, чем обычно, как будто боялся напугать. — Медсестра приходила. Всё проверила, оставила еду. Велела проследить, чтобы ты поел. Декс моргнул. Потом ещё раз. Информация будто застревала в голове, не желая складываться в связное «о чём он вообще?». — Это завтрак? — его голос звучал так, будто он беспрерывно кричал всю ночь. Хрипло. Сухо. И немного омерзительно. — Почти обед, если по-честному. Декс с трудом приподнялся на локте. Тело протестовало — бок отзывался тупой болью, затылок зудел. Постель под ним была чужая: чистая, гладкая, пахнущая не домом, а больничной стерильностью. Он сморщился. Даже подушка какая-то подозрительно аккуратная. — Я думал, ты врач, а не сиделка, — процедил он сквозь зубы. — Что, совсем дел больше нет? Крис хмыкнул. Наклонил голову чуть вбок, как будто сам не знал ответа. Или знал, но не хотел говорить. — Дежурю. К тому же, ты выглядишь так, будто без присмотра просто свалишься лицом в кашу, — ответил с той самой фирменной невозмутимостью. Он поставил поднос на столик. Пар поднимался в воздух, заполняя комнату чем-то тёплым. Домашним. Овсянка. Банан. Тост. Чай. Пахло утренним спокойствием. Почти уютом. Почти… как дома. Если бы он был дома. Декс сел. Зашипел от боли. Правая рука — гипс. Левая — как чужая. Он провёл ею по голове: волосы спутаны, лезут в глаза. Всё внутри скреблось и чесалось, как будто он пролежал год. Он посмотрел на ложку, потом — на Криса. — Дай угадаю. "Справишься сам"? Крис сел на стул рядом. Скрестил руки на груди. — Могу помочь. А могу просто смотреть, как ты героически страдаешь. Тут уж как пожелаешь. Декс пробурчал нечто невнятное, но взял ложку. Попробовал зачерпнуть. Половина каши — обратно в тарелку. Другая — на халат. — Блять, — почти прошипел он, губы скривились. — Нормально, — спокойно сказал Крис. Ни жалости, ни насмешки. — Дай. Не паникуй. Он взял ложку. И начал кормить. Без театра. Без сюсюканья. Ровно, чётко. Как будто так и надо. Декс смотрел в сторону. Стыдно было не от того, что его кормят. А от того, как легко Крис это делал. — Спасибо, — тихо сказал Декс. — Всегда пожалуйста, — так же просто ответил Крис. Когда поднос опустел, Крис поднялся. Потянулся — ткань футболки натянулась, оголяя часть живота. Декс отрывисто отвёл взгляд. — Надо размяться. Хочешь — просто пройдёмся до окна? — Я тебе что, дедушка с ходунками? — фыркнул Декс. — Ща ещё коврик постелишь. Крис не стал спорить. — Я помогу. Без ковриков, обещаю. Молчание. Почти недоверие. Но потом — кивок. Он поднялся. Крис поддержал — уверенно, мягко, будто они репетировали это. Первый шаг — боль в боку. Второй — ноги затряслись. Третий — и всё поплыло. Мир перевернулся. Потемнел. Тьма схлопнулась перед глазами. Пол пополз навстречу. Но руки Криса оказались там, где надо. Поддержали, обняли за талию, не дали упасть. — Спокойно. Я рядом, — сказал он. Тихо. Как будто сам не заметил, что приобнял крепче. Декс тяжело дышал. Лоб вспотел. Губы дрожали. — Ну, я хотя бы дошёл? — пробормотал он слабо, но язвительно. Крис усмехнулся. — Почти. Тренировка в следующий раз. Пока пять из десяти. Крис довёл его до кровати. Он сел — или, скорее, рухнул — на кровать, тяжело выдыхая. Голова чуть опустилась, дыхание сбилось, правая рука в гипсе неловко легла на грудь, будто чужая. Тело ныло от усталости, будто после аварии… хотя, стоп, так и было. Всё в нём отзывалось болезненной тяжестью: плечи словно налились свинцом, поясница тянула, как после многочасовой поездки в багажнике, ноги подрагивали в коленях — как у куклы, которую забыли собрать до конца. Крис всё ещё спокойно стоял рядом. — Справился? — хрипло спросил Декс, не поднимая глаз. Слова вышли неуверенно, но с оттенком старой язвительности, которую он цеплял к себе, как бронированный жилет. — Технически, — ответил Крис. — С помощью. — Поддержка не считается. Это как перила на лестнице. — съязвил Декс. Крис улыбнулся. Не широко — уголком губ, почти незаметно. Декс уставился в пол. Веки тяжелеют, но сознание ещё держится. Где-то вдалеке капает капельница, монотонно, как метроном. Всё зудит, ноет, ломит. Особенно рука. Гипс сдавливает — не больно, но бесяче. Чужая тяжесть на теле, как ненужный груз, как чужая кожа. Он пошевелил пальцами. Еле-еле. Проверка — на месте ли он сам. Пальцы откликнулись, будто нехотя. Ну и ладно. — Устал, — пробормотал он почти себе. — Даже думать лень. Крис кивнул, всё так же молча. Сел на стул напротив. Тепло от него чувствовалось даже так — будто зашёл в комнату с камином. Он протянул пластиковый стакан с водой и поставил на тумбочку, вставив трубочку. Не глядя. Без слов. Декс не взял. Сначала. Просто сидел, разглядывая гипс, будто там могли быть ответы. Но потом потянулся всё-таки. Левой рукой, неуклюже, с усилием. Сделал пару глотков. Горло обожгло холодной водой — даже это оказалось слишком ярким ощущением. Глаза закрылись сами собой. Но он не спал. Просто лежал. Дышал. Чувствовал. — Если я сдохну во сне, ты же спасёшь, да? — буркнул он, не открывая глаз. Крис посмотрел на него. Долго. — Не сдохнешь. Я же рядом. Сказано было просто. Не как клятва, не как пафос. Как факт. И впервые в жизни Декс не ответил колкостью. Только хмыкнул — тихо, уже почти на выдохе. Он засыпал. Не потому что хотелось, а потому что не было сил не заснуть. А Крис остался рядом. Палата постепенно погружалась в густую тишину. Даже капельница будто сбавила темп, превращаясь в фоновое шуршание. Сквозняк где-то в коридоре тихо скрипнул дверью, но здесь, рядом с кроватью, всё застыло в ожидании. Крис не двигался. Он не смотрел ни на Декса, ни в окно. Взгляд был направлен куда-то сквозь стены, в ту самую пустоту, которую заполняют чужие боли. Ему не нужно было говорить, чтобы быть услышанным. Он просто сидел. И дышал рядом. Слишком живой, чтобы быть тенью, и слишком молчаливый, чтобы быть светом. На мгновение взгляд его всё же упал на Декса. Тот спал. Неровно, с перерывами — дыхание то углублялось, то сбивалось, пальцы иногда дёргались, как у человека, который сражается даже во сне. Губы чуть приоткрылись. Щека упиралась в подушку. Чуть нелепо. Чуть по-настоящему. Крис чуть наклонился, не приближаясь слишком близко, просто… на долю сантиметра. Чтобы лучше разглядеть. — Почему ты всё время прячешься за сарказмом, когда тебе просто нужна забота? — прошептал он. — Даже когда это видно невооружённым глазом. Он не ждал ответа. Он и не думал, что его услышат. Потом снова откинулся на спинку стула, глядя в потолок.

***

Уже близилось к вечеру, палата погрузилась в тишину. Декс всё ещё спал, уткнувшись лицом в подушку, а Крис всё так же сидел рядом, погрузившись в свои мысли и иногда поглядывая на него — спокойно, задумчиво. За окнами уже начинал густеть закат, растекаясь по небу разными цветами. Тишину внезапно нарушил грохот и смех за дверью. Она тут же распахнулась — в палату влетели Эмиль, Джи и Найл, как ураган, не сбавляя громкости ни на секунду. — Ну что, наш мрачный принц ещё в сознании? — с ухмылкой заявил Джи, первым переступив порог. — Он спит, — тихо, но твёрдо бросил Крис, резко поднявшись. В его голосе было нечто такое, от чего даже Найл осёкся. — Чёрт... извини, мы... — Эмиль первым отступил назад, виновато потупив взгляд. — Мы не подумали, — добавил Джи, и, что удивительно, без сарказма. — Все в коридор. — коротко бросил Крис, уже выходя за ними. Дверь мягко закрылась. В палате снова стало тихо. Декс лежал с закрытыми глазами. Он сразу же проснулся, с таким то шумом, и всё слышал. Каждый шаг, каждое слово. — Он в порядке? — спросил Эмиль, покосившись на дверь, когда они вышли из палаты. — Учитывая, через что он прошёл — вполне, — ответил Крис, скрестив руки на груди. — Только давайте без дискотеки, как вчера. — Это точно не Джи говорить, — хмыкнул Найл. — Этот тип ходячий беспредел. — Я сейчас, — перебил их Крис и зашёл обратно в палату. Он подошёл к креслу, где оставил блокнот, но взгляд невольно упал на кровать. Глаза Декса были приоткрыты. — Ну здравствуй, актёр, — тихо произнёс он. — Можешь уже не притворяться. Он вновь выглянул в коридор: — Проснулся. В следующую секунду дверь распахнулась и в палату ворвалась троица друзей, уже сдержаннее чем в прошлый раз, но с не менее искренним восторгом. — Ну наконец! — взвизгнул Эмиль. — Мы уже думали, ты впал в кому от скуки! В палате снова начался балаган. Смех, глупые шуточки и подколы. Вдруг дверь приоткрылась, и в проёме появился высокий парень с растрёпанными рыжими волосами, веснушками, весёлыми изумрудными глазами и тёплой улыбкой. — Извините, не помешаю? Я ищу Доктора Хар... Крис резко поднял голову. — Люк? В голосе прозвучало что-то... живое. Настоящее удивление и радость. — Я вернулся, — с самой тёплой улыбкой произнёс Люк. — Отпуск закончился, теперь снова головная боль будет с тобой. Он шагнул в палату, кинул беглый взгляд на пациентов и подошёл ближе. — Ты не сильно скучал по мне, доктор? — Не настолько, чтобы об этом говорить вслух, — отозвался Крис, но на лице у него мелькнула редкая мягкость. Люк коротко рассмеялся и легко приобнял Криса за плечи, как человек, который рад вернуться туда, где ему по-настоящему комфортно. Тот не отстранился. Только молча вздохнул, будто позволив себе на секунду расслабиться. — Итак... — Люк повернулся к остальным, оценив компанию. — Полагаю, вы — тот самый "тип на скейте" и его команда? — Ну, «тип» — это грубо, — фыркнул Декс с приподнятой бровью. — Я предпочитаю "легенда" или "ходячая катастрофа". — Ага, его правая рука это подтверждает, — подкинул Эмиль, кивая на гипс. — Люк, — протянул тот, с лёгким поклоном. — Медбрат, травматолог, психолог по призванию и специалист по откапыванию людей из-под тонны самоиронии. Рад познакомиться. Ребята поочередно пожали ему руку. — Найл, — сказал тот, кивнув. — Эмиль, — с улыбкой добавил парень в красной кофте с пауком на груди. — Джи, — сказал последний, немного смущённо, отводя взгляд. Он едва заметно покраснел, встречая зелёные глаза Люка, как будто что-то в них по-настоящему зацепило. Люк, заметив смущение Джи, лишь улыбнулся. — Приятно познакомиться, Джи, — сказал он с лёгким кивком. — Ну-ну... — хмыкнул Найл, заметив реакцию Джи, и толкнул его локтем, прошептав на ухо. — Только не падай в обморок, звезда. Отчего Джи только больше засмущался. — А вы все такие... весёлые ребята, — Люк прошёл по палате, оглядывая всех по очереди. — Ребята на скейтах... Как там, в последние пару месяцев всё по-прежнему как в фильмах? Летающие на полторы высоты и крушение от каждого движения? — Что-то типа того, — усмехнулся Декс. — Ладно-ладно, — Люк подошёл к столу, где стояли бумаги, сунул руки в карманы и, оглядев всё вокруг, добавил. — Вижу, у вас не скучная компания. Тут в коридоре вновь раздался звук шагов, и на пороге появилась медсестра с подносом. — Ужин, — сказала она, ставя поднос на стол и улыбнувшись. — Приятного аппетита. Декс нахмурился, потянулся к подносу. Его взгляд метнулся к ребятам, а на лице появилась раздроженность. — Чёрт, я даже не могу нормально поесть с этим гипсом, — буркнул он, не скрывая недовольства. Найл и Эмиль, заметив это, моментально отреагировали. Найл с улыбкой протянул руку, чтобы помочь. — Давай, я тебе помогу, — сказал он с лёгкой насмешкой. Эмиль подхватил ложку и аккуратно начал подкладывать еду, а Декс, пусть и с фальшивым сердитым видом, не возражал. Крис молча наблюдал за сценой, вспоминая сегодняшнее утро, когда сам кормил Декса. Сдержанный, он оставался спокойным, но в глубине души чувствовал, как всё снова начинает набирать обороты, вспомнив свои руки на чужой талии. — С вами тут никогда не соскучишься, — подмигнул Люк, наблюдая за ребятами, — Приятного аппетита. — а затем снова повернулся к Крису и накинулся на него с вопросами. — Так, а как ты? Всё в порядке, Крис? Как ты без меня? Крис закатил глаза и слегка усмехнулся. — Всё нормально, Люк. Ты что, реально думаешь, что я тут так быстро сломаюсь? Люк тихо засмеялся, положив руку на стол, его взгляд был искренним. — Но если вдруг что — не геройствуй, ладно? Я всё равно спрошу ещё раз через пять минут. Крис усмехнулся и покачал головой. — Упрямый ты. — Настойчивый, — с улыбкой поправил Люк. Затем он перевёл взгляд на Джи, чуть наклонив голову. — А ты чего такой тихий? Всё нормально? Джи, до этого молча наблюдавший чуть вздрогнул, будто не ожидал, что его заметят. — Да, всё в порядке, — тихо ответил он. Люк хмыкнул. — Ну, если что — не молчи, ладно? Я замечаю, когда кто-то не в настроении. Он бросил на Джи внимательный взгляд. Тот лишь кивнул и опустил глаза, поправив рукав худи. Люк заметил, как Крис снова бросил взгляд на Декса, и его выражение немного изменилось. Он не мог не заметить, что Крис стал каким-то... напряжённым в последние несколько минут. — Ты что-то часто на него смотришь, — сказал Люк, поднимая бровь и наблюдая за другом. — Что-то на уме? Крис быстро отвёл взгляд, но уже было слишком поздно. Люк явно заметил перемены. Он откинулся в кресле, наблюдая за реакцией Криса. — Эй, — негромко сказал он, слегка наклонившись к нему. — Пойдём, подышим. Ненадолго. Всё равно воздух в палате не тот. Крис кивнул. Они встали, и Люк, обернувшись к остальным, бросил: — Мы отойдём. Всем хорошего вечера, не натворите глупостей. — Удачи — отозвался Найл. Люк усмехнулся, махнул рукой и вместе с Крисом вышел в коридор, а оттуда — на улицу. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо тёплым оранжевым светом. — Неужели... — Люк усмехнулся, но в его голосе не было насмешки. — Ты что-то чувствуешь к нему? Крис отвёл взгляд, его голос был сдержанным — Я не знаю, что это, — тихо начал он. — Просто... я чувствую что-то. Но я не могу. Это... неправильно. Я врач. Он — пациент. Это нарушение врачебной этики. Я не должен ничего чувствовать. Люк долго молчал. Он смотрел на друга, и в его взгляде были только внимание и понимание. — Ты не из тех, кто относится к чувствам легкомысленно. Ты не стал бы волноваться из-за пустяка, — тихо сказал он. — Я знаю тебя. Если ты это чувствуешь, значит, это не просто так. Крис ничего не ответил. Он чуть сильнее сжал пальцы, словно сдерживал что-то внутри. Люк продолжил, мягко, почти шепотом, но с ясной уверенностью: — Но ты прав — это сложно. Этика, границы. Твоя работа требует ясной головы. Но ты ведь человек, Крис. Не робот. Чувства — не преступление. Он помолчал, прежде чем добавить: — Только знаешь, если решишь "просто забыть" — убедись, что это действительно твоё решение. Потому что ты можешь выжить из себя чувства, но не факт, что тот, к кому ты это испытывал, не заметит. Особенно этот парень. Я вижу, что он не дурак, лишь притворяется. И если ты оттолкнёшь его слишком резко — он может решить, что дело в нём. Крис тихо выдохнул, почти беззвучно. — Не знаю, что с этим делать, Люк. — И не надо пока. Просто будь честен с собой. Не принимай решений на бегу. Еесли это что-то настоящее... тогда разберись аккуратно. С уважением к себе. И к нему. Он положил ладонь на плечо Криса — крепко, но аккуратно. Без слов, но с явной поддержкой. — Всё в порядке. Я рядом. Просто не держи всё в себе, договорились? Крис впервые за последние минуты чуть улыбнулся. Совсем немного — но искренне. — Спасибо. Большое спасибо, Люк. Он глубоко вдохнул, будто впервые за день смог сделать это по-настоящему. Вечерний воздух был прохладным, но не холодным — скорее, бодрящим. Закатное солнце окрашивало асфальт в тёплый янтарный цвет, и Крис наконец позволил себе немного расслабиться. С плеч как будто спала часть груза. Мысли всё ещё путались, но в них появилась ясность. Он не был один. Он не был непонятым. И, кажется, впервые за долгое время — не чувствовал вины за то, что просто что-то чувствует. Он снова посмотрел на Люка, и в его взгляде была благодарность — тёплая, почти братская. Люк ответил лёгкой улыбкой, как будто говорил: я знаю. И они просто постояли рядом в тишине, пока ветер нес по двору запахи лета.