Сладкий кошмар

Она приходила к нему в виде самого кошмара...

      Он даже не пытался убежать от неё, хотя мог бы. Вокруг казалось кромешная тьма, всё было будто размылено. Только тихие, но жуткие шаги раздавались в каком-то странном измерений, Второй Предвестник даже спустя сто снов не может до конца понять что это за пространство. Да и не важно, он лишь стоял столбом и заворожённо пялился на грандиозную, словно у хищника походку.

У него была возможность сбежать, но он не хотел... Да и куда?

      От этих тусклых, серо голубых очей, смотрящий прямо в гнилую душу и пожирая её изнутри, по телу пробегалась дрожь. И не от страха вовсе, а от волнения. Окутывая его с ног до головы, погружая его в пучину безумия и ожидания с каждым её шагом, хотя он уже сотый раз переживал этот сон и встречу с ней. Он не верит небесам, но Дотторе надеется что однажды боги пошлют его милую и мёртвую ассистентку к нему в виде галлюцинаций или ещё лучше – станет причиной его жалкой кончины.       Сумасшествие окончательно накрыло его спустя много лет, он даже не считал сколько воды утекло и никогда не заглядывал в календари. Отвык видеть в людей живых существ, именуя их "расходным материалом". Доктор разучился любить и издавна позабыл это понятие, но то что он чувствует по отношению к помощнице даже после её смерти, нельзя назвать просто любовью.       Одержимость, отчаяние – первое что приходит на ум, когда задаёшься вопросом о том странном ощущений, кой теплится в груди и заставляя трепещать разлогающейся сердце так, что оно будто готово наружу выпрыгнуть.       Силуэт превращается в человека, и теперь мужчина может на какое-то промежуток времени налюбоватся на не совсем красивое личико своей бывшей сотрудницы. Тускло русые, короткие волосы, когда-то были похожи на золото, которые так и хотелось ласкать и гладить нежно, но руки Дотторе были слишком грязны да изуродованы чтобы дотронуться до них и ощупать. Шрамы на лице не портили своеобразную красоту женщины, а даже наоборот придавали какой-то особенной шармы, притягивая тем самым Предвестника. Стальной протез заменял левый глаз, над которым он и частично его любимая подопечная работали.       До сих пор помнит как трогал её слепой глаз и даже додумался его облизнуть...

Конченный дед...

– Я ненавижу тебя...       Из грёз выдернул грубый и леденящий душу голос, из которого как рекой сочилась ядовитая ненависть и злоба. Но Доктору ни капли неприятно и обидно, ему даже наоборот это доставляет огромное и извращённое удовольствие. Он впритык подходит к ней и спрашивает тихо: – Сколько раз ты уже это мне повторяешь, м? – он приблизился к уху женщины и язвительно мурлычет. – Ты тааааак сильно ненавидишь меня и злишься, что с каждым приходом в мой разум ты всё больше и сильнее издеваешься надо мной. Но ты же понимаешь что хуже мне от этого не становится?       Его дыхание неприятно щекочет ухо, и женщина морщится в презрений и отвращений. Шипит что-то матершиное и отворачивается. А Доктор ухмыляется злобно, обнажая акульи зубы. Взлахмоченные локоны его светло голубых волос падали на лицо мстительному духу, но не касаясь. А алые глаза сверлили серо голубые, прожигая насквозь. Под очами были сильные синяки, свидетельствующие о плохом режиме сна. Чего только в этих глазах не плясало...       Кулаки женщины сжимались и разжимались, слегка подрагивая. Хотела бы она ударить его, да только бесполезно будет. Ему всё равно и во сне, и в реальности тем более. Это так раздражает, что костяшки пальцев белеют. – Чего молчим, Уля? Нечего сказать или поняла что бесполезно меня 'мучить', как бы ты ни старалась? – сардоническая усмешка вырывается из его уст, и та не выдержав, повалила его на землю, мёртвой хватой вцепившись за горло. – ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! БЛЯДИНА СТАРАЯ, ПОЕХАВШАЯ! – в гневе закричала бывшая подопечная, но крик был приглушённым, и будто находился где-то вдалеке. Сто лет прошло с момента её смерти. Сто грёбанных лет протекло с того дня, когда Дотторе напоил её ядом. И это было сделано только ради того – чтобы она осталась с ним.

Увы у него получилось это сделать...

      С каждым своим возвращением, она становится более жёстче и грубее, но также зависимой, да одержимой местью. Ненависть и злоба превратились в цепи, удерживавшие её. Приходить к нему во снах - стало необходимостью.       Земля окрашивалась кровью по мере того, как она агрессивно била Доктора. Глаза были затуманены яростью и болью от понимания. А Предвестник лишь тихо посмеивался над ней, чуть ли не задыхаясь в своей же луже крови. – Паскуда... Ты блять ещё и мазохист недоделанный, да?... – прорычала женщина, грубо схватив того за шиворот. – Не, с чего ты взяла что я мазохист?... – прохрипел он. – Я просто ржу с тебя и с твоих тщётных попыток. Нет, реально, ты можешь просто оставить меня в покое и забыть про наши разногласия и обиды. Однако вместо этого, ты всё равно прилетаешь ко мне в сон с того света и пытаешься причинить мне вред...       Ответь на мой вопрос, почему ты продолжаешь это делать?...       Между ними повисла напряжённая тишина, отчего мёртвой стало не комфортно и она чуть потеребила его окровавленный синий воротник. Пыталась найти ответы в этих глазах дьявола, но в них только злые черти и плясали. Вырвать эти ублюдские органы охота, чтоб ослеп он.

Сволочь

      А на его морде улыбка жуткая расцвела, увидел он в глазах её ненависть. Жгучая, и сжирающая наверное её изнутри, ненасытная и жадная. Он еле как приподнялся на локтях, разбитым лицом оказавшись всего лишь на пару жалких миллиметров от её. Ещё чуть-чуть, и мог бы губами коснуться её уст. Лицо мёртвой ассистентки исказилось в гримасе отвращений. – А по сути ты ни чуть не лучше меня, Уля...       Он поцеловал её, и женщина почувствовала вкус железа во рту. Это было почти тоже самое, что свинец распробовать в смертельных дозах.       И это не был поцелуй "истинной" любви, но в нём точно был признак отчаяний...