Привычки

      Они вместе уже столько лет, поэтому имеют полное понимание об особенностях, заскоках и привычках друг друга. Костя привык принимать любой входящий вызов, потому что за набором цифр вместо имени может скрываться Юра, привык находить вещи в самых неожиданных местах, потому что кто-то вновь положил их непонятно куда "чтобы точно не забыть", но забыл и привык держать чужое безумие в узде. Юра же привык к действиям вместо слов, постоянной экономии на себе со стороны Кости и к чужим пропажам.       Но так было не всегда.

***

      Гром нервно курит вторую сигарету подряд. Смирнов, этот великовозрастный идиот, уже должен был выйти на связь, но даже спустя тридцать минут молчит. Он даже наплевал на запрет звонить, но трубку все равно не взяли. Ни на первый звонок, ни на третий. Хорошо хоть Игорь спит и не дышит этой дымовой завесой его сгоревших нервных клеток. Еще и на телефон звонят незнакомые номера, уничтожая остатки выдержки заедающим мотивом.       Наконец-то дверь с тихим скрипом открывается. Юра вваливается в квартиру с болезненным стоном: – Н-ну и мудак же ты, Гром, – Смирнов прижимается спиной к стене с тихим шипением. На черной рубашке в темноте коридорв не видно расплывающегося пятна крови, но видно распоротую ткань и насколько она влажная. – Юр! – Костя осматривает рану с осторожностью касаясь кожи. Колотая, но не сильно глубокая, придется зашивать. Повезло еще, что аптечка полная. – Что случилось? – Понажовщина с-случилась. Кое-как у-удалось слинять, – новые лакированные туфли снимаются самым варварским способом - наступив носком на задники. По этому жесту Гром понимает насколько все плохо. – Я ж звонил тебе идиоту. Хоть бы раз о-ответил. – Телефон молчал, – в четыре руки удается быстро и менее болезненно раздеться и пройти до дивана. Осталось лишь открыть кружок кройки и шитья, но для начала нужно достать швейные принадлежности и аптечку. – Я-я на мобильный звонил. На панике номер городского забыл, – Юра шипит, когда антисептик болезненно жжет кожу. – А-а ты трубку н-не брал. – Так вот что это за звонки были, – Косте даже немного неловко, что он звонки не брал. – Да. Н-на будущее, – речь приходится прервать от вида иглы с нитью. – Н-нужно зашивать? – Нужно зашивать, – руки слегка дрожат от беспокойства, потому что зашивать друг друга им еще не приходилось. Но Юра в больницу ради этого точно не поедет. – Так что там на будущее? – нужно максимально того отвлечь разговором от возможной боли. – Бери любой входящий звонок. Я могу звонить с чужих телефонов или одноразовых номеров, – Юра выдавливает слова сквозь сжатые зубы. Раны горят огнем после дезинфекции, да и страшно смотреть на подготовку иглы и нити к зашиванию. – Договорились, – теперь можно приступать к самому трудному.

***

      Юра показательно не разговаривает с Громом даже в участке. У них была договоренность, что воскресенье они проводят втроём, но Косте поступила информация, которую тот решил проверить. Сорвался в никуда в одно мгновение. В итоге обещанные полчаса отсутвия превратились в четыре часа и потрепанным видом по возвращению. Снова влез в передрягу. Поэтому Смирнов считает себя в праве преподать урок этому идиоту с трудоголизмом вместо мозгов.       Федя сначала пытается их помирить, но каждая попытка оказывается бесполезной. Это не был конфликт из разряда "поцапались-помирились", а из серьезных ссор, поэтому свою миротворческую операцию сворачивает быстро после осознания этой истины. Костя, к его чести, признает свою неправоту тоже быстро и раскаиваться начинает сразу же, но вслух ничего не говорит. Это Юру злит больше всего. Оба знают, что Гром на разговоры способен слабо, а на разговоры про эмоции тем более, но они уже какое-то время вместе, поэтому лед молчаливости тронулся. Но сейчас, видимо, тот не решается поднять эту тему на обсуждение. Чего-то боится и избегает любых слов.       Костя тогда решает действовать.       Юра замечает как тот приносит ему кофе, когда он у него заканчивается. Это, бесспорно, мило, но для прощения мало. Все же тот и Игоря подвел, ребенок ничего не сделал для сорванного семейного вечера. Следом тот принес разогретой еды в обед, потому что из-за работы он вновь забылся во времени. Иногда такие фиксации на какой-либо деятельности были приятны и приносили пользу, но сейчас это только мешает, потому что попыток извиниться тот не замечает. Но со временем виноватые взгляды и частые касания в купе с этой заботой постепенно растапливают чужое сердце.       Поворотной точкой становится всего одно слово в курилке: – Прости.       И Юра прощает, потому что знает про эту дурацкую особенность Кости, который не умеет разговаривать. Про привычку молчать.

***

– Юрааа, – Гром пытается докричаться до Смирнова, который засел в ванной со своими уходовыми процедурами. – Юра! – Да? – наконец-то дверь открывается спустя полтора часа. – Куда ты засунул запасные кухонные полотенца? – Юра тогда с горящими глазами унесся куда-то в глубь квартиры после того как принес пакеты из Домового. Того немного занесло, поэтому всяких принадлежностей для дома было куплено много. Целых два пакета. – В шкафу, на полке с постельным, – Юра идет выбрасывать пустые упаковки после ревизии всех средств. – Вроде бы, – и пожимает плечами будто это очевидно. – Почему?.. Ладно, не важно, – Костя все не может перестать удивляться тому куда тот убирает некоторые вещи. Чего только стоят найденная книжка с рецептами в секции с чашками. – Сейчас поищем... – надежда, что необходимое окажется в указанном месте крайне мала.       Во время поисков удается найти: плед, палантин, несколько банных полотец и, самое неожиданное, пару теплых носков. Вообще, носки он искал два дня назад, но Юра так и не смог вспомнить их местоположение. Хоть что-то полезное. Кухонные полотенца правда найти так и не удалось: – Их нет здесь, – вместо ответа Юра приходит в комнату. – В другом месте, – Смирнов закатывет глаза, а после тянется в секцию выше, откуда сбоку достает стопку полотенец. – Ну вот. – Зачем ты вообще их сюда убрал? – Чтобы запомнить. И запомнил же, – он светится самодовольством. – Ага. Носки ты тоже запомнил где лежат, – Костя усмехается, демонстрируя свою находку. – Ааа, ты про эти. Я просто не понял про какие ты, – градус самодовольства немного снижается. – Описал бы их подробнее. – Ты просто забыл про них? – Да... – Все ясно. Зато с тобой удается тренировать интуитивное мышление и учиться уже ничему не удивляться, – Гром усмехается, смирившись с привычкой Юры забывать местоположение вещей. – Хотя носки здесь меня все же удивили, – в ответ раздаётся лишь тихий смех.

***

      Юру до скрежета зубов бесит привычка Грома экономить на себе. Тот предпочтет отказаться от еды, чтобы накормить его или Игоря, отдаст последние деньги на ребенка и последние силы тоже. Такая жертвенная самоотдача неправильна. Голодные девяностые прошли, они более менее встали на ноги, но Костя продолжает экономить на себе. Будто бы выжжено на подкорке сознания. Привычка не считаться с собой.       Попросту больно видеть такую жертвенность.       Костя считал стоимость продуктов в магазине, и отказывался от своих покупок ради его хотелок. Но у них уже есть деньги! Про походы в магазин одежды вообще говорить не стоит. Приходилось втихушку выбрасывать некоторые вещи или "случайно" портить при стирке или носке, чтобы тот хотя бы задумался о покупке нового.       Поэтому Юра каждый раз бесится, видя поношенные веши и очередной отказ от покупок. Он все еще не может понять этого, но пытается принять чужую жертвенность через призму своего мировоззрения. Но с такой привычкой считаться не собирается. У него уже есть несколько разработанных тактик по борьбе с этим.

***

      Костя устало мешает чай в чашке, пока Юра смерчем носится по квартире. Тот что-то бормочет под нос, хватает вещи, а после откидывает обратно, чтобы продолжить мельтешение по новому кругу. Это был уже, кажется, десятый круг.       Такие приступы "вдохновения" у Смирнова случаются с определённой периодичностью. Пять дней полного затишья по всем фронтам, оборачиваются переизбытком энергии, который превращается в неконтролируемый порыв желания что-нибудь сделать. В прошлый раз это окончилось ремонтом в комнате Игоря и коридоре. В коридоре, кстати, ремонт так и не закончился. Но сейчас это не важно. Сейчас важно направить это безумие во что-то полезное, а не хаотично-разрушительное как обычно.       Поэтому Костя просто дожидается появления Юры на кухне: – Юр, сядь, – Гром кивает на соседний стул. – Задрал уже мельтишить. – Да какое сядь! – Смирнов хоть и возмущается, но на стул все же садится, а после ворует чашку с чаем. – Делать нужно что-нибудь, а не на месте сидеть, – с удивлением косится на стоящую сахарницу на столе, когда по обычаю та всегда находится в шкафчиках. – Специально, да? – тот добродушно усмехается. – Тебя пока насильно не остановишь, то сам не остановишься, – хмыкает Гром, а после тянется уже к своей чашке. Слишком уж хорошо знает характер Юры, поэтому специально сделал вид, что сделал только одну порцию чая. И эта детина великовозрастная повелась на такую уловку в мгновение ока. Вроде и опер, а такой простой план всегда работает. – Что в этот раз твоя дурная головушка придумала? Ремонт? Йога? Вязание? Не дай бог готовка... – в прошлый раз тот чуть не сжег кухню во время своих попыток в кулинарию. На самом деле это было странно, потому что готовит Юра хорошо, а тогда пришлось судорожно проветривать квартиру и покупать новую посуду. Много новой посуды. – Ремонт... – Смирнов отводит взгляд. Костя его читает как открытую книгу в очередной раз. – Ммм. И что именно будем ремонтировать? Надеюсь коридор, – Гром переводит взгляд на оторванные куски обоев, банки с грунтовкой и шпатлевкой. Уже как три месяца стоит это добро без дела. У него руки не доходят, а у Юры вдохновения все не появляется, графики выходных не совпадают. Вот и стоят, пылятся банки с рулонами обоев. – Я хочу туалетом заняться, – нервно отвечает Смирнов, делая глоток чая. – Но пытаюсь уговорить себя на коридор, – он знает, что бороться с этими порывами бессмысленно, но пытается перенаправлять неуемную энергию в нужное русло. Со скрипом и очень туго, но пытается бороться со своей сущностью. – Пока не получается. – Давай тогда как обычно? – Костя делает шаг навстречу, предлагая помощь в этой борьбе с самим собой. Он видит как Юре тяжело и знает, что это бесполезно. Победы в этой войне никогда не будет, только непрекращающаяся череда побед и выиграшей в отдельных сражениях. – Начнем, а там дальше само все пойдет? – он легко увлекается, поэтому такой план всегда срабатывал. Первый шаг давался неимоверно тяжело, а после он как-то сам включался в процесс. – Начнем, а там дальше само все пойдет, – кивает Костя с улыбкой. – Договорились, – Юра с ответной улыбкой забирает чужую пустую чашку из-под носа, чтобы помыть сразу же и приступить к работе.

***

      Юра вновь кидает взгляд на часы. Десять вечера, уже темно по весне и дождь накрапывает, а Кости все нет и нет. Сорвался два часа назад в никуда с коротким предупреждением, что нужно прогуляться. И все. Тишина. Он не переживающая жёнушка, чтобы названивать, но руки уже тянутся к телефону с завидной частотой.       Смирнов знает про привычку Кости к долгим прогулкам когда необходимо подумать. Гром - это движение. Причем оба. Игорь чаще сначала делает, а потом думает, а когда занимается учебой, то что-то вертит в руках или качает ногой. Костя же думает пока делает. Нужно проникнуть в здание? Сначала достает пистолет, делает секундную задержку, а после уже стреляет в ближайшего охранника. И таких примеров много. Даже не знает что говорит на ужин, но придумывает новое блюдо пока чистит лук и картошку. Это нормально, Юра уже привык к этому.       Но не сейчас.       Когда тот уходил, то был очень напряжен и в глубокой задумчивости. В таком состоянии Гром может наломать дров, а где искать того даже непонятно. В участке? На очередной ночлежке наркоманов? В клубе? Черт его знает. Костя слишком логично-нелогичный для его разума, поэтому предположений слишком много. А сомнения порождают нервозность.       Уже одиннадцать, а сна ни в одном глазу. Хорошо еще, что завтра выходной, можно поспать подольше. Но где носит Костю? Этот вопрос не даёт покоя. И еще когда тот будет дома. Это тоже беспокоит. Игорек был отправлен спать ещё час назад, чтобы не сбивать режим, поэтому мирно сопел в подушку, а вот с его несуществующим графиком сна работы под прикрытием заснуть не удается даже при всем желании.       Наконец замочная скважина тихо скрипит: – Ты чего не спишь? – Костя говорит совсем тихо пока раздевается. – Тебя ждал, – Юра пожимает плечами. – Да заснуть не могу, вот и сижу, чаи гоняю. – Ты это... – неловко замолкает Гром. Неслышной поступью подходит ближе, осторожно касается плеча. – ... прости меня. Не стоило так резко срываться и так надолго. – Да чего уж там, – он прижимается щекой к ладони на плече. От руки пахнет табаком и свежестью улицы. Спокойствием и домом. – Мне не привыкать к твоим пропажам. Хоть домой возвращаешься, а остальное неважно, – ладонь прижимается к другой щеке. Юра жмуриться довольно на касание, сонно зевает. Костя редко проявлял нежность касаниями - в основном это были взгляды и мелочи, - но сейчас осторожно держит в ладонях его лицо с самым нежным взглядом, а после касается лёгким поцелуем лба. – У-ух, ты. Э-это ты так погулял хорошо? – Гром исчезал часто, но таких жестов привязанности после не демонстрировал. – Мне все нравится. – Дурак ты, Юр, – Костя пытается сдержать тупую влюбленную улыбку, которая так и лезет наружу, но получается плохо. Юра такой трогательный сейчас, растрёпанный и сонный, улыбается довольно и плавится в руках. Любимый. – Просто подумать надо было кое о чем. Демонстрирую выводы, – большим пальцем гладит кожу, вновь касается губами, но уже кончика носа. – Великолепные выводы, – Юра подаётся вперёд, утыкается в живот, заставляя отпустить лицо и окончательно успокаивает натянутые нервы. Костя дома и в полном порядке, а значит все хорошо. – Мне тоже понравились, – он ерошит чужие волосы, зарывается в них и начинает перебирать пряди. Юре нравится такая ласка, но раньше осознание этого не приходило. Юра, вообще, любит прикосновения до ужаса, а также слова восхищения и взгляды. Костя плох в выражении эмоций и понимание их у окружающих, поэтому ему потребовалось много времени и долгая прогулка, чтобы осознать такую простую истину. – Пойдем спать? – Пойдем, – сонно отзывается Юра. От такой незамысловатой ласки совсем поплыл, но попытался замаскировать это под сонливость. Судя по смешку в ответ получилось. – Я бы хотел пообещать, что не буду так резко уходить, но не хочу лгать. – Ты и не надо. Просто предупреждай, что уходишь подумать, а остальное неважно.

***

      Странных привычек и заскоков у Юры много, но Костя к этому постепенно привыкает. Напоминает про некоторые вещи, принимает очередную нелегальную поставку лекарства для СДВГ, под ручку доводит до кабинета психолога и терпит стихийные приступы вдохновения. Он любит этого невероятного человека вот уже столько лет, поэтому принимает со всеми особенностями и отличиями. Костя называет эти особенности привычками, а с привычками жить намного проще. Именно они составляют портрет такого невероятного человека как Юрий Смирнов       Юра же в ответ делает тоже самое. В другой форме и менее интенсивном образе, но тоже многое принимает. Считывает хотелки Грома, чтобы после реализовать каждую, спокойно принимает часовые пропажи и помогает с эмоциями. В их паре он - хаос, который нужно направлять, а Костю наоборот нужно тормошить, чем Юра и занимается. Утаскивает на очередную выставку или концерт, тянет в магазины, чтобы потом скупить любую вещь, на которой тот задержит взгляд дольше пары секунд и прочее, прочее, прочее. Костя просто привык к постоянству и застою, сдерживанию себя, но он умеет работать с привычками своего Грома.       Они уравновешивают друг друга и дополняют в своих характерах и привычках, особенностях и отличиях. Многие давно бы отказались от этих отношений, но они нашли свое спокойствие и уют в друге друге. А это самое главное.