De pies a cabeza me matas

      Джуд навряд ли вспомнит первое, что он сказал Гави.        Скорее всего, это было что-то странное и необязательное, что-то вырвавшееся из-под контроля в тоннеле после матча. Беллингем скажет, что точно не знает, когда все это началось, но на деле — бесстыдно соврет, потому что помнит чуть ли не каждую деталь того странного дня, когда отношения между ним и Пабло Гави окончательно перестали быть нормальными.       Гави делает шумный вздох, ворочается, когда Беллингем невольно задерживает дыхание. Джуд любит, когда Пабло такой; засыпающий в его руках, в последнее время именно в его кровати, пока старший действительно готов хватать чуть ли не каждую такую возможность — оберегать его сон, наблюдать за тем, как ровно вздымается его грудная клетка. Пабло вытягивает руки, пока растягиваются его мышцы. Джуд немного отстраняется, отдавая ему больше личного пространства, когда младший сам бурчит что-то явно протестующее и вновь тянется за чужим теплом. Беллингем улыбается мягко и прижимает мальчика ближе, пока тот утыкается куда-то в область шеи, закидывает ноги, потом и руки, выбивая из легких недавно проснувшегося Джуда хриплый смех.       Он мягко оттягивает его волосы, открывая своему взгляду чужое довольное лицо, даже несмотря на то, что глаза его до сих пор закрыты. Беллингем разрешает себе принять чужие правила и хмыкает, когда Пабло слегка вытягивает губы, приоткрывая веки.       — Поцелуй меня.       — Ты даже глаз нормально не открыл. — Джуд смеется, откровенно любуясь такой редкой уязвимостью.       — Давно тебе мои глаза стали нужны в такие моменты? — Гави фыркает и стягивает со своего лица капюшон, отворачиваясь, но по-прежнему оставаясь в чужих объятиях, всем своим нутром стараясь выразить недовольство.        — Всегда, Гави. — Джуд шепчет и смеется тихо, вновь привлекая внимание Пабло. Младший растягивает губы в смущенно-довольной ухмылочке, мысленно проклиная себя за то, как мало нужно Беллингему для того, чтобы внутри него все трепетало.       А потом Джуд наклоняется, но не так, как раньше. Никакого голода. Да и сам Гави не хотел доминировать или бороться.       Просто поцелуй.       Мягкое, продолжительное прикосновение губ; Гави чувствует, что растворяется, когда Джуд ласково гладит его по волосам и опускается к шее. Пабло вздохнул, почти удивленный собственной безоговорочной капитуляции. Его пальцы слегка сжали толстовку Джуда, он потянулся за другим касанием, потом еще одним, вскоре сам не зная как, но оказываясь сверху, все же стараясь перенять такую необходимую для его внутреннего ребенка инициативу. Беллингем будто и не протестует, легким движением переворачивается на спину и позволяет младшему делать все, что ему вздумается. Но через пару минут с Гави стягивают его собственные штаны, еще через несколько Беллингем уже устраивается между его ног.       Гави хватает воздух губами. Простыни наполовину сброшены на пол, дыхание резкое и неровное, всего кажется слишком много и недостаточно одновременно.       Джуд склоняется, вдруг заглядывая в его глаза так, словно знает насквозь. Потому что знает, как Гави ненавидит терять контроль, как он сжимает челюсти, чтобы не издать удовлетворенного звука, и как он смягчается, когда его в нужном количестве окружают заботой. Беллингем знает прекрасно, что только тогда он позволяет себе довериться и почувствовать себя в безопасности, поэтому безоговорочно все это отдает.       — Твою мать. — Гави выдыхает тяжело, делая не менее рваный вдох, впиваясь пальцами в плечи Джуда. —  Прошу не останавливайся, иначе я убью тебя.       Джуд наклоняется, касаясь губами шеи Гави, и спускаясь ниже, загребая его в охапку. Младший прогибается под чужим напором, чувствуя как сносит голову от такой близости, как учащается его дыхание. Руки Беллингема скользнули по его бокам и Гави вдруг впервые ощутил такую необходимость в чужих губах. Пабло знает, что что-то в нем прямо сейчас ломается — бедра приподнялись, сопровождаемые сдавленным стоном, глаза закрылись, и слова вдруг просто вырвались из него, глупые и неосторожные.        — Я люблю тебя.       — Господи, Гави.       Джуд застыл над ним после еще пары толчков, сердце колотилось, а глаза Гави вдруг резко распахнулись. Паника охватила его почти мгновенно — он не хотел этого говорить, он даже не задумывался об этом всерьёз, однако соврет, если скажет, что не вложил в это никакого смысла.       — Подожди, блять. — Протянул он. — Забудь об этом, я не–       — Гави.        Джуд реагирует не сразу, по началу  просто рассматривая Пабло под собой. Его грудь поднималась и опускалась, выражение лица было непроницаемым. Затем он наклонился, убрал влажные волосы со лба Гави и поцеловал его.       — И я тебя, малыш. — Прошептал Джуд, уткнувшись ему в висок. — Но задолго до того, как ты это сказал.       Гави выдохнул так, словно задерживал дыхание на несколько недель.       Они не были друзьями. Не совсем. Не были и влюбленными, такими, чтобы в привычном понимании этого слова.        Гави, признаться, не думал, что он вообще что-то чувствует. Да, спустя время, он смог признать себе, что в Беллингеме что-то есть, но.       Окей.       Он считал Беллингема привлекательным, иногда даже слишком, и с течением времени, в его голову часто закрадывались мысли о том, что он всегда это знал — однако было в их отношениях что-то странное; словесные перепалки и споры, будь то вовремя или после матчей всегда говорили, больше чем остальное. Но никогда больше, чем глаза.       Гави нравились его глаза, в особенности тем, как они по-особенному цеплялись за его собственные. Каждый раз, когда между ними что-то возникало, Пабло на самом-то деле и не видел в них злости. Сначала это открытие поразило, но со временем, он понял, что причина возможно в нем самом и том, как менялось их отношение друг к другу.       Иногда ему казалось, что там есть все — раздраженность, непонимание, влечение, но Джуд словно никогда не злился на него. Скорее наоборот удивлялся ему и присматривался. Гави всегда казалось, что они чем-то похожи и это закрадывало предположение о том, что возможно именно поэтому Джуд так хорошо его понимает.       Гави чувствует как по телу стекает вода, когда он поднимает голову навстречу прохладному потоку душа. Он жмурит глаза, словно стараясь проснуться, словно не до конца осознавая все произошедшее. И хотя Джуд отреагировал более, чем хорошо — Пабло собственноручно нарушил установленное им когда-то правило.

— Ты же помнишь, что это по-прежнему ничего не значит? — Гави отстраняется прежде, чем Джуд вновь тянется за очередным поцелуем.

— Да, Пабло. Тебе необязательно думать об этом каждый раз, хорошо?

      Пабло крепко сжимает зубы, когда выходит из душа и натягивает на плечи свою толстовку, все прокручивая в голове всплывающие воспоминания о том, как все начиналось. Он поглядывает на вытянувшегося в кровати Джуда, решая, что сегодня точно не сможет лечь обратно.        Слишком много мыслей и слишком мало времени, Гави чувствует, что хочет разобраться сам, чувствует, что все идет куда-то не туда.       — Эй, что ты делаешь? — Джуд отводит в сторону экран телефона, когда Гавира вдруг чересчур активно ходит по помещению, собирая свои вещи, носки и выругиваясь, когда не может найти телефон.        — Мне нужно идти, я.. Черт побери. — Теперь Гави абсолютно точно ощущает подступающую панику, знает, что обними его Джуд прямо сейчас, он тут же развернется и ляжет обратно, как будто в его голове никогда не было сомнений. Словно они влюбленные, в самом привычном смысле этого слова.       Он знает и именно поэтому обходит ничего не понимающего Джуда стороной, прекрасно знает, что произойдет, если поднимет глаза. Беллингем поднимается на ноги и старается мягко взять за руку, но Гави только сильнее начинает нервничать, довольно резко вырывая руки.       — Прекрати, у меня тренировка завтра. — Гави несет какой-то полнейший бред и он понимает это, когда все же поднимает глаза, стоя уже в самом пороге, завязывая шнурки.       — И давно вы по воскресеньям тренируетесь?       Джуд смотрит растерянно, но что терзает еще больше, не удивлённо. Словно он этого и ожидал, словно был готов к такому поведению и в глубине души понимает его причину.        pablogavi,  03:47       прости меня

&.

      Джуд даже не сразу различил финальный свисток, все произошло словно по щелчку и вот Барселона снова вырывает победу, на этот раз ногами торжествующего Кунде. Беллингем чувствует, как заходится его сердце, как звенит в голове и как рвется загнанная грудная клетка, когда на всю Севилью зазвучали крики каталонских болельщиков. Он стоял возле центрального круга, фирменно уперев руки в бока и крепко сжав челюсти. Джуд с трудом может объяснить свои чувства, сил на то, чтобы злиться уже не оставалось, сегодня они старались и были близки. Светлая форма мадридского Реала была испачкана травой и грязью — в основном, благодаря Гави.       Весь матч был войной, и не только между двумя клубами.       Между ними. И в какой-то момент, Джуду показалось, что клубное противостояние ушло для Гави на второй план.       Он преследовал Беллингема. Не просто играл жестко, порой Джуду казалось, что он на него нацелился. При каждом касании мяча Гави был рядом — дразнил, провоцировал, отбивал, почти всю игру втягивая Джуда в мелкие стычки.       Потому что теперь это был единственный способ подобраться к нему поближе.       Пабло не разговаривал с ним уже несколько недель — с той ночи, когда вдруг запаниковал, оттолкнул его, ведь намного проще было убедить себя, что все это ничего не значит.       Стадион кипел, и внутри, и вокруг началось празднование. Гави отошел от команды, его ноги двигались быстрее, чем он успевал соображать. Он даже не понимал, куда бежит — видел только чужую спину с черной пятеркой на фоне белой свободной ткани.        А дальше все, как в тумане. Гави вцепился в свою возможность, но на этот раз ощущалось просто отвратительно, словно он заставлял себя грубить, на деле только пытаясь прощупать в чужих глазах знакомый отблеск.

&.

      Беллингем шумно втягивает воздух, чувствуя как нервно покалывает где-то в кончиках пальцев.        Сейчас в голове слишком много вопросов, начиная с того, как Гави вообще выведал его комнату и специально ли приперся в его же толстовке.       Он сильнее сжимает челюсть, продолжая шагать в сторону силуэта у своей двери, ощущая себя на грани чего-то истеричного, потому что ему и пяти секунд не потребовалось, чтобы понять кто это. Гави, как впрочем и всегда, делает все не вовремя, только когда ему самому вздумается и никогда не попросит разрешения, даже если вслед за его действиями последует полное разрушение чужого спокойствия, или даже личных границ.       Джуд думает, что возможно он один такой, однажды самостоятельно дозволивший Гавире крутить им из стороны в сторону, и он жалеет, что еще тогда не задумался о возможных последствиях.       — Даже я быстрее тут оказался, где ты был, Беллингем. — Гави старается выглядеть уверенно, когда Джуд практически сравнивает расстояние, однако сам ощущает как его трясет, стоит только задуматься о том, сколько времени прошло.       — Ты хочешь, чтобы весь этаж узнал о том, что ты здесь?       — Думаешь, мне есть чего бояться? — Пабло тянет губы в усмешке, но все-таки крепче натягивает на нос капюшон, как будто это поможет, заметь их кто в пустом ночном коридоре отеля.        Даже так, в темноте, Джуд различает два хитрых огонька и то как забавно сужаются его глаза в довольной улыбке.        — Винисиус тут, за стенкой, и он не в самом хорошем расположении духа, если ты понимаешь о чем я. — Старший усмехается и бросает вещи на пол в поисках ключа, пока Гави только усмехается и закатывает глаза.       — Господи, к нему я уже давно подход нашел.       — Даже знать об этом не хочу. —  Джуд морщится, бросая на младшего косой взгляд, отчего-то представляя все в странных взявшихся из больной фантазии картинках.       — Что, прости?       Гави осекается, лицо его теряет привычную безмятежность, замечая помрачневшие глаза Джуда, когда он наконец толкает входную дверь.        — Почему ты сразу думаешь о таких вещах?       — Заткнись уже. — Беллингем бросает сумку у входа и не торопится проходить дальше, стягивая с плеч куртку прямо перед самым лицом Пабло.       — Джуд. — Гави приоткрывает губы, начиная почти ласково, однако тут же впечатывается в чужую спину. — Подвинься, блять. Или ты мне нос решил сломать.       — Нет, Гави, у тебя пять минут, я очень устал.       Гави чуть ли не задыхается, вскидывая руками. — Это намек на то, что ты меня даже не впустишь?       — Это намек на то, чтобы ты проваливал, Пабло. — Джуд разворачивается, локтем упираясь в дверной проем. — Чего ты от меня хочешь вообще, я не понимаю.       — Так дай мне сказать, может поймешь, придуро–       — Парни, при всем уважении, вы достали уже.       Гави вздрагивает, когда из двери напротив в какой-то момент выглядывает полусонный Тчуамени, и Пабло, изначально инстинктивно обернувшийся на щелчок позади него, вдруг жмется ближе к Джуду, пряча лицо в его груди, словно надеясь прошмыгнуть внутрь. Беллингем на удивление выглядит совершенно спокойным, словно такое проходит с ним регулярно, словно Орельен действительно привык к его подобным выходкам, и это закрадывает в голове младшего смешные подозрения. Не то, чтобы он вообще имеет на них право, да и в глубине души, Гави прекрасно понимает, что Беллингем не из тех, кто будет водить к себе очереди.       Джуд еще что-то говорит проснувшемуся товарищу, извиняется, пока Гави щурит глаза и рассматривает его профиль, размышляя о том, специально ли он вот это делает, вот так стоит и его позорит, вынуждая стоять у его порога.       — Доброй ночи, Гави. — Оттуда же, позади, слышится слабый, но насмешливый голос, и Пабло кивает сдержанно, думая что теперь в его копилке появилось еще больше причин для ненависти.       — Никого не боишься, значит. — Джуд улыбается мягко, опуская голову и Пабло действительно находит себя буквально вжимающимся в чужое тело. — Услышал тебя.       — Да, я смотрю, это явно подняло тебе настроение.       Пабло чувствует его тепло и приятный запах, думая, что скучает по тем временам, когда его просто обнимали и затаскивали в кровать, без разборок и лишних чувств.       — Дай мне пройти уже, рыцарь.       Гави пялит ожидающе, Джуду кажется, что еще чуть-чуть и младший начнет ногой топать, с трудом скрывая свое раздражение. Беллингем ненавидит это, но после коротких секунд сомнений, все же идет вглубь комнаты, уступая и улавливая то, как Гавира стягивает белые кеды, выругивается, когда не с первого раза вешает куртку и, только тогда старший замечает, как потрясывает его руки.        Вопреки своему напору, Пабло замирает на пару мгновений, вероятнее всего, попросту не находя слов.       — Ты постоять пришел? — Старший теперь смотрит прямо в глаза, бедром опираясь о столешницу, губами припадая к бутылке с водой.        Откровенно говоря, Гави не привык к давлению, обычно он по другую сторону баррикад. Он не понимает, что Беллингем вообще о себе такого узнал, думая, что может пялиться на него так.       — Ты попроще разговаривать можешь? Я сделал первый шаг.       Джуд смеется хрипло и качает головой, словно в безнадёжности, пока Гави пользуется недолгим разрывом зрительного контакта. Так легче, потому что когда Беллингем смотрит, все обдуманные реплики будто забываются. Хочется подойти, руками в шею вцепиться и целовать, целовать, чтобы губы наглухо опухли, чтобы он понял, что такое только ему и дозволено.       — Так, хорошо. И какой второй?       — Прекрати, мне и так сложно. — Гави зарывается в собственные волосы, не понимая когда расстояние между ними стало таким тяжелым.       — Тебе сложно?        — Да помолчи ты, блять. — Гави повышает голос, вскоре понимая, что это, вероятно, не самая удачная траектория примерения. — Прости, но я же попросил прекратить.       Беллингем сглатывает и кивает, вопреки серьезности ситуации, с трудом сдерживая улыбку.         — Создается впечатление, что всем вокруг тебя должно быть легко, Гави. И ты совершенно не заботишься об их чувствах. — Джуд делает пару шагов и садится на кровать, приподнимая голову и заглядывая в чужие глаза, где он — о, Господи, — заметил отблески подкатывающихся слез. — Гави, ну что ты, мелкий.       — Ты никогда не говорил мне, что уже решил что-то с тем гребанным правилом, а потом все это вылетело, и я решил, что это бесполезно и что так будет только хуже.       Пабло чувствует, как голос начинает подрагивать, когда Джуд вдруг тяжело вздыхает и подтягивает его за руку, уже проверенным механизмом усаживая его на собственные колени.       — Мы должны были обсудить это вместе, еще тогда, малыш. — Джуд губами прикасается у чужому виску, чувствуя как внутри, наконец, хоть что-то успокаивается. — Я не должен был отпускать тебя.       Гави прячет глаза в чужой выемке в шее, крепко хватаясь за шею, пока Беллингем ладонью зарывается в чужие мягкие волосы.       — Просто я не знал, как с этим справиться. — Гави чувствует, как в горле что-то перехватывает.       — С чем? Тем, что я нравлюсь тебе?       — Нет, Джуд, я люблю тебя. — Гави поднимает глаза и носом касается чужого, обхватывая ладонями его лицо. — Можешь не сомневаться, у меня было достаточно времени, чтобы убедиться.       — Так-то, я никогда и не сомневался, Гави. Просто ждал, пока ты перестанешь прятаться. — Лицо Джуда смягчилось, когда губы младшего растянулись в слабой улыбке. — Но я удивлен, что ты пришел. Еще и сам.       — Я думал, что ты меня ненавидишь.       — Должен.       Беллингем замечает как хмурятся брови Пабло напротив, улыбаясь и уже в следующий момент успокаивающе поглаживая его по спине.        — Должен, но не могу, Гави.