Фрик из Омска

– Фрик! Чёртов фрик! Катись обратно в свой Омск, тебе здесь не место! Эта фраза гулким эхом прокатилась по школьному коридору. С белого подоконника спрыгнул парень, который действительно выглядел как фрик: длинные волосы, которые закрывали одну половину лица, графитовый пиджак не по размеру и широкие ботинки; ледяные голубые глаза, в которые было страшно даже заглянуть. И всё же Антон не побоялся. Он стоял в толпе, которая окружила двоих ребят, и не мог отвести взгляда от новенького, который казался абсолютно безразличным к происходящему, несмотря на то, что он был непосредственным участником события. Новенький слегка вальяжно, даже лениво, подошёл к обидчику и смерил его холодным взглядом. Тот нервно сглотнул и непроизвольно отступил на шаг. – Ты выбрал не самый лучший способ для знакомства с новеньким, – лениво протянул парень, машинально поправив чёлку. – Но ничего, я уверен, ты научишься. Антон стоял и во все свои зелёные глаза смотрел на то, как новенький, легко покачиваясь, уходит, а Лёха, местный задира, нервно комкает край своей жилетки и хмуро смотрит ему вслед.

***

В школе было не то что бы плохо. Честно говоря, Антон никогда не считал учёбу скучной, но и зубрилкой не был. Каким-то образом ему всегда удавалось соблюдать баланс между занятиями и болтовнёй с одноклассниками. Близких друзей у него особо не было; был один парень, Димка Позов, с которым они познакомились в летнем лагере, но они жили и учились в разных городах и переписывались только изредка, когда одного или другого что-либо очень волновало. В остальное время Антон то гонял мяч во дворе с абсолютно случайным составом команды ребят из разных классов, то оставался вечером на занятия по робототехнике и ковырялся в схемках на задней парте вместе с Серёжей Матвиенко, то иногда уходил побродить по улицам в одиночестве, то и дело забираясь куда-нибудь повыше, чтобы можно было обозреть как можно больше. Воронеж никогда не был городом с восхитительными видами по мнению многих людей, но Антон чувствовал нечто тёплое и уютное по отношению к этому месту, городу, где он вырос и прожил лучшие моменты своей юности. По крайней мере, он считал, что в его жизни достаточно впечатлений. Некоторые из них он коряво переносил на небольшие выбеленные картонки, которые таскал с собой в кармане красной флисовой кофты. В этот раз всё было по-другому. С самого начала день пошёл наперекосяк, но Антон всегда старался следовать в своей жизни лишь одному правилу: если ты ничего не планируешь, ничего не может пойти не так, ведь ты ни о чём и не думал. Пролил на себя чай? Поменяй штаны и бегом на уроки. Учитель рассадил с Васькой за громкий шёпот? Ничего, можно пускать друг в друга самолётики из тетрадных листов в клетку. Антон всегда знал, как найти выход из ситуации, в которой он оказывался; до тех пор, пока в коридоре после уроков не налетел на необычного новенького. – Ауч, – Антон потёр ушибленный локоть, которым буквально врезался в парня. Он поспешно поднял виноватый взгляд на него. – Извини, я немножко неуклюжий. – Ничего, бывает, – легко отозвался новенький, а взгляд его выражал неожиданное дружелюбие. Антон не мог не улыбнуться в ответ на это. – Я в порядке. – Я тоже, – зачем-то ляпнул Антон, а после сконфуженно опустил взгляд. – То есть... Я имел в виду... Парень тихо засмеялся, и Антон почему-то сразу же сравнил его смех со звуком дребезжащих колокольчиков на ветру. – Я понял. Арсений, кстати, – новенький протянул ему руку. Антон стремительно пожал её в ответ, словно боясь, что упустит какую-то секунду или сделает что-то неправильное. Парень казался ему слишком интригующим и отличающимся от остальных. – Антон, – тоже представился он. – Эм... Так ты из Омска, да? Отлично, пожалуй, это было последним, что стоило у него спрашивать. Молодец, Антон, ты так хорош в коммуникации! Арсений, впрочем, оставался всё таким же дружелюбным. Его голубые глаза теперь казались Антону не двумя льдинками, как тогда, а приятными озерцами, в которых кружили белые лебеди-блики. – Из Омска, да, – эхом отозвался новенький. – К слову, интересное место Воронеж: я успел увидеть мужчину, который жрал голубя, и кошку, которая несла в зубах пакет из Пятёрочки, пока шёл в школу. Антон неловко засмеялся. Он не совсем понимал, почему ему вдруг так хотелось, чтобы их диалог никогда не останавливался, но голос Арсения словно гипнотизировал, лишая собственной воли. – Эй, Антон? – вдруг негромко сменил тему тот. – Есть планы после школы? Парень вздрогнул, выныривая из омута своих мыслей, а после покачал головой. – Не-а. Есть предложения? Арсений улыбнулся уголками губ. Получилась эдакая хитрая лисья ухмылка, которая гармонировала с небольшим прищуром хрустально-голубых глаз. – Проведёшь мне экскурсию по лучшим местам города?

***

– Ты странный, – в какой-то момент вырвалось у Антона, когда он прыгал по лужам в красных резиновых сапогах. – Я имею в виду... Как тебе удаётся всегда выглядеть таким невозмутимым? Лёха пытается подступиться к тебе уже месяц, а ты каждый раз даёшь отпор. Это круто. – Правда? – Арсений медленно шёл рядом, ни капли не возмущаясь то и дело летящим в его сторону мелким брызгам. – Знаешь, я не думаю, что стоит придавать значение школьным склокам. То есть, пока он не портит мне жизнь, а просто что-то вякает там себе под нос – разве должно меня это волновать? – Это круто, – неосознанно повторил Антон, бросая серию коротких взглядов на одноклассника. – Ты крутой. Арсений как-то загадочно улыбнулся уголками губ – Антон уже давно заметил, что почти каждый его жест никогда не был завершён логически. Он всё делал как будто бы наполовину. – Впервые мне говорят, что отличаться – это круто, – тихо произнёс он, глядя прямо перед собой и засунув руки в карманы джинсовки. – Для других я просто фрик. – Ну, быть другим – это же не плохо, – задумчиво пробормотал Антон, перестав прыгать. – Все мы отличаемся друг от друга, но ведь именно это и позволяет нам общаться и дружить со многими людьми, нет? Арсений одарил его тёплым взглядом, от которого Антона каждый раз нехило так встряхивало внутри, заставляя плавиться, как творожный сырок. – Ты тоже странный, – посмеялся он в ответ. Антон сделал вид, что обиделся, по-детски надув губы и скрестив руки на груди. – Чего это я странный? – Носишь всё красное. Арсений многозначительно посмотрел на его сапоги и кофту. Антон лишь хмыкнул, махнув рукой. – Только по вторникам. О, смотри, белый голубь!..

***

Прохладный ветерок весеннего вечера пробирался под куртку. Антон поёжился, а после оставил последний штрих на слегка помятой картонке. – Красиво, – тёмные волосы водопадом стекли по его плечу, а острый подбородок упёрся в шею. – Как назовёшь? – Не знаю, – усмехнулся Антон. – Не то что бы я давал названия таким штукам, но... Пусть будет «Амнезия». Арсений вопросительно приподнял бровь. – Почему? Это же закат. – Ну... – Антон неуверенно почесал подбородок. – Не знаю. Наверное, потому что я не хотел бы забыть этот момент. В смысле, это как оберег: если я скажу, что это и есть забвение, то никогда не забуду этот момент, верно? Арсений тихо хмыкнул, уже полноценно прислонив голову к его плечу и пристроившись сбоку на бетонной плите. – Думаешь, это так работает? Назвать вещь противоположным именем, и она сработает как отражение? Антон лишь молча пожал плечами. Эта мысль была сложной, а когда он рисовал свои небольшие мотивы, ему не хотелось погружаться в размышления. Арсений слегка повернул голову, уткнувшись носом и губами в его шею. Антон почувствовал, как это прикосновение пощекотало его шею, но... больше ничего. Почему-то он не боялся тех чувств, которые вызывал в нём Арсений. С первого дня. Это ощущалось чем-то волшебным, чем-то мягким и тёплым на кончиках пальцев, трепетом в груди и животе, нежным шёпотом весны... Антон был бы не против раствориться в этих ощущениях полностью, если бы мог. Весна кружила голову, но как-то по-особенному: не так, как когда он думал, что влюбился в девчонку из параллели, а она его отшила на школьной дискотеке. С Арсением... всё по-другому. – Всё-таки лучше, когда вещи зовут своими именами, – выдохнул Арсений ему в плечо, прильнув ещё ближе. Антон едва удержал себя от того, чтобы не скользнуть пальцами по шёлковым прядям. – Почему? Странный вопрос – странный ответ. Их диалоги всегда отличались какой-то мыслительной паутиной, и Антону это даже нравилось. Никогда не знаешь, куда тебя приведёт ниточка, которую дал тебе Арсений. Неизвестность завораживала, превращая неуверенность в любопытство. – Потому что мне хочется знать точно, что я чувствую, – тихо пробормотал Арсений, устало повиснув на плече Антона. Тот, разумеется, не сопротивлялся. – А мне больше по душе хаос, – усмехнулся он. – Когда не знаешь, чего ожидать, особо не расстраиваешься, если что-то идёт не так. – Ожидания у многих больная тема, – вздохнул Арсений, пальцами пробегаясь по рукаву мягкой красной кофты. – Мой отец, например, думал, что я останусь в Омске и пойду в колледж. А я сказал, что хочу в одиннадцатый класс. И в театральное. А потом мы переехали сюда... – Из тебя вышел бы отличный актёр, – честно поделился мыслями Антон, неосознанно переплетая пальцы с длинными, слегка изогнутыми пальцами Арсения. – Ты... замечательный. – Боюсь, такой характеристики будет недостаточно, – тихо засмеялся Арсений. – Но спасибо. Они помолчали немного, но тишина не была неловкой; она окутывала тёплой дымкой, в которой можно было окончательно расслабиться и почувствовать нить неисчерпаемого доверия между ними двумя. Такая она – юная любовь. – Шаст? – Арсений чуть крепче сжал его пальцы своими. – Арс? – в тон ему отозвался Антон, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть в уже знакомые голубые глаза. Арсений тепло улыбнулся: на этот раз широко и свободно, как никогда раньше. – Спасибо, что позволил мне отличаться. Антон осторожно наклонился ближе, и их губы соприкоснулись; получился неуверенный, робкий мазок, который глухо отдался внутрь грудной клетки учащённым сердцебиением. Арсений выглядел слегка дезориентированным новыми чувствами, но не недовольным, а значит, Антон всё сделал правильно, и можно было выдохнуть. – Да не за что, – тихо ответил он. – Наверное, самое время сказать тебе, что я не умею целоваться.