Ценность родства

Джон ненавидит не знать что-то, особенно когда это касается его самого. Это чувство беспомощности вызывает у него отвращение. Харрис до сих пор злится на себя за то, что не смог вовремя понять, что замышляют его коллеги. Они пытались запереть его на безлюдном острове, запереть его! Джона Дейви Харриса! Как же он тогда был зол, до сих пор перед глазами стоит разрушенное тело Джоди. Он превратил его в кусок расплавленного металла. Он помнит, как все начиналось в первые дни его амнезии. Джон ощущал одновременно холод и жар. В голове было пусто, словно его мозг вытащили. Пустота... Он не мог вспомнить своё имя. Кто он, где он? Всё было стерто. Это продолжалось несколько недель, пока не нашёл в своей, как он думал, лаборатории тело отключённого робота, который позже оказался автоматоном по имени Саймон. В том состоянии Джон едва смог его включить. Пока он возился с ним, память начала возвращаться. Конечно, не в том объёме, как хотелось бы, но всё же. К счастью, Саймон включился и тоже был потрясён произошедшим. Те, кто работал с его головой, неплохо покопались и в настройках Солуса. Автоматон был лишён значительной части информации. Но Джон восстановил свою память, опираясь на то, что осталось в Саймоне. Хотя Харрис не был доволен этим. Он всё ещё не вспомнил что-то очень важное. Он уверен, что это забытое было самым ценным, что мироходец когда-либо имел. Но что это? Что это? В голове только размытые силуэты прошлого. С каждым днём Джон боится, что никогда не вспомнит это. Он не хочет забыть, он хочет вспомнить! Дайте ему вспомнить! Он должен знать, он имеет на это право... Работа в JCompany никак не помогала Джону. Наоборот, она только усугубляла его состояние. Он уволил большую часть прежних сотрудников и пока не собирается нанимать новых. Ему мало интересно, что будет с компанией. Джон может уйти в другой мир, но что-то удерживает его здесь. Мироходец не понимает, почему, но у него есть ощущение, что если он уйдет, то навсегда потеряет... что-то важное. Харрис осознает, что нужно действовать разумно. Ему давно следовало бы покинуть этот скучный мир. Но вот... Чёрт возьми, по зову... О, свет... Его гнилое сердце подсказывает, что он должен остаться здесь. Каждый день Джон говорит себе, что это его последний день в Хенфорде. Но этот день растянулся на три месяца. Джон понимает, что такое поведение ненормально. Он не может ничего с собой поделать. Каждый день учёный словно чего-то ожидает. Честно говоря он не знает, чего именно. Может, чуда? Джон Дейви Харрис никогда не верил в чудеса. Но Джон умеет признавать свои ошибки, хотя и неохотно. Однажды он находит в переулке рядом со своим офисом человека. И не просто человека, а изможденного, одетого в вещи, которые больше подходят для жаркой погоды, чем для холодной осени. У парня на руках, ногах и даже на лице множество мелких ссадин. О, его лицо! Если бы Джон был пьян, он мог бы подумать, что смотрит в зеркало. Лицо так похоже на его собственное, что не нужно долго размышлять. В его голове всплывают смутные воспоминания. Вместо черного пятна он видит этого парня, только в детстве. Вместо тишины он слышит лишь одно слово: - Брат... - произносит Джон, находясь в неком трансе, не отрывая взгляда от СВОЕГО б҉р҉а҉т҉а҉. Он даже снимает свои любимые очки, и они с глухим звуком падают на мокрый тротуар. Его б҉р҉а҉т, нет, его Лололошка. После этого слова он слегка сжимается и пытается отступить назад, но не успевает. Он падает на плитку без сознания. Лололошка не споткнулся; его брат просто свалился от усталости и пережитого стресса. Джон мгновенно бросается к его телу. - Лололошка!...