Исповедь пустого

Ветер гнал по просторам колышущиеся волны трав и яростно трепал волосы, будто пытаясь вырвать из памяти то, что Ники так отчаянно хотел забыть. Небо заслонили чёрные, как дёготь, тучи, рвущиеся вперёд с низким рокотом, похожим на стон. Но даже это не мешало ему наслаждаться видом. Бескрайние земли, будто выжженные временем, всё ещё казались ему прекрасными. Он чувствовал их кожей —вот почему даже в летних шортах и футболке с накинутой рубашкой его тело горело, а не зябло. Кровь бежала быстрее, сердце колотилось, как в тот день, когда… Ники резко зажмурился. Голоса родных, их смех, мокрые от дождя платья, хлопающие по ногам, — всё это накатило с такой силой, что он вздрогнул и открыл глаза, яростно мотая головой. Бесполезно. Девчонки с визгом носились по лужам, их босые пятки мелькали в траве — словно кто-то выжег этот кадр на внутренней стороне век. Губы дрогнули в улыбке, но тут же искривились от боли. Грудь сжало стальными клещами, в горле застрял ком, который нельзя было ни проглотить, ни выплюнуть.Слёзы жгли, кулаки сжимались до хруста, а вокруг… Была только трава, примкнутая ветром. Ни смеха, ни их. Ничего. Щёлк. Хруст ветки за спиной заставил его рвануться в сторону, рука инстинктивно рванулась к поясу — но привычного холода оружия там не было. Вокруг — лишь пустота да шепот травы. — Призраки… — хрипло усмехнулся Ники и, чувствуя, как подкашиваются ноги, повалился на землю. Спина ударилась о жёсткую лужайку. Казалось бы, мягкие травы впивались в кожу колючками, словно отказывались принимать его. Он ворочался, сбивая стебли, пока не остался лежать на спине, уставившись в небо. Одиночество накрыло с новой силой. Наконец, брюнет поднялся и прислонился к старому дубу, поправив съехавшую шляпу. Блаженная прохлада ствола приятно холодила спину. В такую жару только здесь можно было укрыться от палящего солнца. "Братик! Да ладно тебе, ну чего тебе стоит? Правда, давай же, соглашайся!" - раздался звонкий голос. "Мина, отстань", - раздражённо дёрнул плечом Ники, закрывая глаза. Но в следующее мгновение что-то мягко стукнуло его по макушке. Не открывая глаз, он нащупал упавшее яблоко и швырнул его обратно вверх. "Ай! Нечестно! Ты даже не смотрел! Как ты можешь быть таким метким?" - послышалось возмущённое пыхтение, а затем резкий свист ветра - и с головы сорвало шляпу. Тяжело вздохнув, Ники покосился на нарушителя спокойствия. Перед ним, поджав губы, сидела на корточках девочка лет семи. Её длинное, бледно-коричневое платье не достигали до щиколоток. Редкие брови грозно нахмурились, а огромные зелёные глаза блестели от готовых пролиться слёз. Алые пятна выступили на щеках. "Ну же, братик, обещаю, потом не буду тебя доставать", - пропищала она, строя жалобную гримасу. У Ники никогда не получалось устоять перед ней. Он потянулся и привлёк маленькую сестрёнку к себе. "Ну ты чего, не плачь. Хорошо, я согласен. Сделаю, как ты просишь." Коротко остриженная головка резко поднялась. "Правда?" - сияющие глаза мгновенно высохли. "Спасибо, братец, ты лучший!" Мина обвила его шею руками и звонко чмокнула в щёку. Ники рассмеялся и потрепал её русые волосы, краем глаза заметив, как сморщился её маленький носик - Мина терпеть не могла, когда трогали её причёску. "Ну всё, всё, беги домой. А то матушка будет ругаться, что ты носишься по улицам." "Иду! Будь осторожен, хорошо?" - сверкнув лучившимися восторгом глазами, Мина в последний раз глянула в его карие глаза и пустилась бежать. От неё так и веяло энергией и жизнерадостностью. Улыбнувшись, Ники прикрыл веки... И резко проснулся. Сердце бешено колотилось, лёгкие жадно хватали воздух. Ники вскочил, дико озираясь по сторонам. "Мина?" - хрипло вырвалось из пересохшего горла. Но вокруг не было никого - только наступающие сумерки да шепчущие травы. Он не заметил, как уснул. Не заметил, как день сменился вечером. Не заметил, как по щекам потекли горячие слёзы. Впервые за долгие годы Ники позволил себе заплакать.