Школьный инцидент

Звонок с последнего урока. На часах около 18:00. Танос и Нам Гю впервые не вылетают из класса поперёд толпы - наоборот, спокойно ждут, пока волны уставших подростков стекаются к выходу. Только когда коридоры начинают пустеть, они поднимаются с мест и идут вместе с последними учениками… но вместо того чтобы спуститься вниз - бегут наверх. Пару метров, поворот — и, наконец, тишина. На верхнем этаже, в забытом коридорчике старого крыла, с парнями осталась одна лишь пыль. Ощущение будто попали в один из тех хоррор фильмов, которыми они любили пугать младшего брата Нам Гю. Но в то же время всё здесь до боли знакомо: запах старого лака, туслый оранжевый свет, скрип половиц. Кенты быстро прячутся в одной из кабинок туалета, о существовании которого большинство школьников даже не подозревают. — I hope ты не забыл ключ от кабинета? Я чуть не обосрался, пока его доставал! Думал, этот old freaky man меня прикончит, — Танос бросает на друга быстрый взгляд, перебирая вещи в рюкзаке. — Ой… — театрально вскрикивает Гю, хватаясь за карманы и пряча улыбку под каре. — Похоже, ключа нет… Секунда осознания. А потом их смех разносится по кабинке. Танос с размаху пихает друга в плечо: — Бля, fucking shit, man! Я ж поверил. Нам Гю довольно откидывается к стенке и затягивается паром, выслушивая в сотый раз весь план их безумной тусовки. Через час школа полностью пустеет — уборщицы и охранники уходят по домам. На улице тает февральский снег, оставляя после себя только влагу и темноту. Здание медленно остывает, батареи уже не греют. А у парней впереди — целая ночь без контроля. — Чувствуешь? — шепчет Танос, чуть наклоняясь к Гю. — Полная тишина. Мы тут одни, man. Гю молчит. Он тоже это ощущает. Правда все раздумья обрываются когда включается камера. По плану они добираются до кабинета директора и находят связку ключей от всех классов. Бинго! Веселье началось с класса физики: граффити, члены на доске, перевёрнутые на пол стулья, кнопка на учительском кресле, куча смеха и личных приколов, которые никто бы не понял. Дальше - математика. Похожий хаос. Когда на шестом кабинете их фантазия выдыхается, они переходят к скейту. Скейтборд, конфискованный утром у какого-то ученика, возвращается в дело. Дикие трюки, песни и грохот по старому паркету - этот видос на Ютубе точно всем зайдет. Ещё немного граффити, перекур, и, в конце концов, - выдох. Устроившись на подоконнике, они смотрят в темноту за окном. Танос достаёт бутылку водки. — Ого, тебе не кажется, что это перебор? — хмыкает Гю, глядя на литровую бутылку. В прошлый раз, его крашенный друг облевал платье одноклассницы - именниницы, выпивши 4 рюмки, и решивши что это лучший момент для подката. Не сказать что Гю был в восторге, хотя его скорее бесил не тот факт, что на тусовки их больше не звали, а эта чертова попытка флирта. — Норм, как раз. — Танос откручивает крышку зубами и делает первый глоток. Потом протягивает другу. — Давай, за freedom, bro. Следующие двадцать минут они ржут, пьют большими глотками, жгут себе горло и наслаждаются мягким, но неостановимым опьянением. Гю допивает последнюю каплю и открывает глаза. Перед ним — лучший друг, сидит на подоконнике, расслабленно болтает ногой и бормочет строки из своей демки. — Думаешь, они поймут, что это мы устроили весь этот пиздец? — спрашивает черноволосый, утупившись в друга, будто пытаясь поймать пьяную картинку. — Думаю, нам должно быть похуй. Три месяца, и мы этих людей больше никогда не увидим, man. А если отчислят - у нас будет больше времени на треки. Танос пододвигается ближе, устраивается поудобнее, так что их плечи почти касаются. — Знаешь, я рад, что ты у меня есть. Если бы не ты... — Что за пьяная философия у тебя пошла? — Танос смеётся и откидывается назад, опираясь на руки. Но смех быстро стихает. Он смотрит другу в глаза — и чувствует что-то… странное. Искру. — Просто хотел сказать, что ты крутой чувак. Секунда тишины. Он не замечает, как Танос слазит с подоконника и подходит спереди, наклоняясь слишком близко. От него пахнет алкоголем, табаком… и теплом. Домашним теплом, как одеяло с детства, под которым всегда спалось спокойно, как объятие, которого никогда не просил — но так боишься потерять. Они знакомы так давно, что, наверное, знают друг о друге всё. От глупой неприязни Нама к помидорам — до того, как Танос спит только в той футболке, в которой впервые заплакал в его объятиях. До взгляда, которым не делятся с другими. До тишины между словами. И, может, именно поэтому - так тревожно, когда он любуется кем-то другим. Гю чувствует, как бутылка в его пальцах становится ледяной. — Господи, Нам Су… Ты с этим лицом будто сам не понимаешь, как сносишь мне крышу. Эти упрямые губы… Damn. Но когда ты улыбаешься — вообще конец. Парень с каре ловит его взгляд — пристальный, слишком серьёзный для шутки. — А?. — Чшш, — Су Бон, качаясь, почти падает назад, и Гю автоматически ловит его за плечи, спрыгнув при этом с низкого подоконника. Их тела направлены грудь к груди, и это ощущение близости, неожиданной и неописуемо тесной, заставляет их обоих на мгновение замереть. Этого прикосновения хватает, чтобы между ними растворился невидимый барьер. — Просто shut up, — шепчет с улыбкой Танос, очень бережными, но неуклюжими движениями заковывая лицо друга в свои холодные руки, нежно касаясь пухлых губ, и тогда, прижимаясь ближе, почти незаметно добавляет: — Let me kiss you. Гю не совсем понял, но тело само вжалось в чужую водолазку. Его сердце уже начало биться быстрее, как будто пыталось вырваться из груди и впиться в чужое тело. Пальцы крепко держались за бомбер друга, будто от этого зависела жизнь. Отпусти, и он уйдёт, исчезнет, растворится среди чужих рук и чужих глаз. Как он смеет? Флиртует со всеми подряд, улыбается, будто не знает, что Гю от этих улыбок хочется рвать стены. И всё же… он здесь. Не отступает. Не отталкивает. Наоборот - стоит слишком близко. Так близко, что кажется, между ними не осталось воздуха. Даже более того, его пальцы осторожно скользят по спине Гю, спускаются к бедрам, а потом аккуратно поглаживают кожу под его свитером, останавливаясь на тонкой талии. Такой грубый на людях. Такой грязный в разговоре, и такой нежный когда закован в невинный взгляд Гю. Тело Гю в ответ слегка дрогнуло — движения Таноса были такими бережными, будто он прикасался к хрусталю, который можно разбить даже дыханием. В этом прикосновении было всё: страх потерять, попытка удержать, извинения за все свои глупые романы и желание показать хоть на мгновение, что он нужен - каждым миллиметром своего тела, каждой едким коментарием, по-настоящему. Уставшие от этого дня, они сползли на пол. Приближаясь, Танос не отрывал глаз от Гю, словно проверяя, что тот готов к тому, что вот-вот произойдёт. Это был медленный поцелуй. Начинаясь нежно он перетекал в чистую страсть, что так долго не имела возможности выразиться. Ни спешки, ни страха. Он был откровенным признанием, грубым, таким что не оставляет тебе раздумий. Это был ответ, на всё то дерьмо которое Нам страницами выписывал в блокнот. Ответ, которого так долго и безуспешно искал Танос в чужих губах. — Ты дрожишь, man, — прошептал Танос, поглаживая густые волосы приятеля. Волосы за которые он мог отпиздить любого, даже за кривой взгляд. — Ещё бы. У тебя холодные руки, — выпалил Гю, пытаясь сохранить спокойствие, но его тело нагло реагировало на каждое прикосновение, жаждя большего, выдавая желание, которое он не мог скрыть. — Don’t you like it? — снова вопрос Таноса, теплый и соблазнительный, а за ним короткие поцелуи. Гю не ответил. Он блуждал по ощущениям, не зная, как реагировать. Су Бон резко перехватил губы Нама, когда тот наконец собрался с ответом. Его пальцы еще сильнее сжали ткань бомбера, и Танос почувствовал, как имя вырывается из чужого рта, превращаясь в смешок, который в этот момент прозвучал неожиданно соблазнительно. Несмотря на холод в помещении, им становилось всё жарче. Гю был прижат к стене и не имел ни малейшего желания вырываться, а Танос тесно прижимался к нему, не оставляя пространства для отступления. Тонкие пальцы Гю решительно скользили по щекам Су Бона, временами спускаясь ниже — к шее, которую он сжимал всё сильнее, оставляя синяки, будто пытался выдавить из него всё, что по праву принадлежало только ему. Сдерживать стон становилось всё сложнее - этот черноволосый гад знал каждую уязвимость, каждую точку на теле, что отзывалась жаром. Он умел довести до дрожи, до боли в паху, будто бельё становилось тюрьмой. Ляшки Гю сжимали бёдра Таноса с нарастающей жадностью, а губы ловко кусали его в ответ - дразня, проверяя границы. На секунду Су Бон оторвался от поцелуя, одной рукой грубо задрал свитер Гю, а другой уверенно обхватил за талию, усаживая его к себе на колени. Теперь его очередь была доводить до безумия. Он оставлял засос за засосом, а вслед - нежные поцелуи, поддразнивая в ответ. Гю закатывал глаза, изгибался всем телом, а из горла вырывался хриплый, оборванный стон. Но тот поймал темп. Нарошно, он двигался вперед и назад, ерзая на бугорке серых спортивок и это сводило Су Бона с ума. Так же стремительно, как начал, тот прервал момент. Осторожно уложил Гю на пол и наклонился над ним, заслоняя мягкий свет комнаты. Его взгляд скользнул вниз, к ткани спортивных штанов, которая уже ничего не скрывала. — Ты такой жадный, Нам Су. И до чертиков наглый. — Но глаза сполнены любовью, задавали этот безмолвный вопрос «Ты хочешь чтобы я тебя трахнул?» — Су Бон… — Гю выглядел задумчивым. Его дыхание сбилось, а остроумный ответ затерялся среди сотен грязных фантазий и тысячи нежных слов. Едва слышно, тот продолжил: — Я люблю тебя. Эти слова пробрались глубже любого прикосновения. Лицо Таноса вспыхнуло, но пальцы уверенно нашли ремень на чужих штанах. — И я тебя, чёртов Нам Су, — прошептал он, наклонившись до самого уха, скрывая свои действия и оставляя лишь тени движений. Член Гю был не менее возбужденым. Чужие руки быстро принялись исследовать, сжимая его, не давая передышки. Рука двигалась в ритм, уделяя особое внимание головке, а иногда горячий рот соскальзывал по коже, доходя до конца, прижимая его с такой силой, что казалось черноволосый вот-вот кончит. А когда сперва один палец, а потом и второй оказались у него внутри, тот и вовсе будто отключился. Нам даже не заметил как через секунду уже в его послушный рот входили, не давая ему выбора кроме как щенячими глазками поглядывать на увлекшегося друга. Они оба хотели большего. Жажду что нарастала годами не утолишь минетом, даже таким чертовски хорошим. — Посмотри на меня. — голос Су Бона был настолько нежным, что уже было не важно что он скажет - отказать ему было невозможно. — Сейчас будет слегка больно, но ты же этого хотел, не так ли? Одно движение и не успев ответить Гю с болью прохрипел. Он инстинктивно упал в объятия Таноса, от чего член вошел еще глубже. Нежные прикосновения и поцелуи Таноса сочетались с силой, с которой он держал Нама на себе, и приятной болью внизу. Движения становились все быстрее и рванее, как будто оба пытались догнать что-то неуловимое. Их дыхания сливались в едином ритме, и Гю все сильнее прижимался к партнеру, выплескивая свои смешанные ощущения, вгрызаясь зубами в губы Таноса, и простанывая его имя снова и снова. Их тяжёлое дыхание становилось всё интенсивнее с каждым толчком, а стоны фиолетового выдали, что он близок к завершению. Последний толчок заставил парня с каре сдавленно выдохнуть и вцепиться ногтями в спину Су Бона, оставляя на его коже жгучие царапины, а на одежде - белые пятна. Танос откинул голову назад, выдыхая имя друга, прежде чем окончательно раствориться в волне сладкого экстаза. Несколько секунд они просто не двигались, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Затем Танос, всё ещё обнимая Гю, слегка потерся носом о его щеку, а тот лишь устало улыбнулся, не открывая глаз. — Ты… — голос Гю сорвался на смешок. — Ты просто сумасшедший. — Зато нам будет что вспомнить, — хрипло прошептал Танос, осторожно касаясь губами уха Гю. Он натянул на себя брюки и обвил любимого руками, погружаясь в его тепло. — И что повторить