Dog Days Are Over

Говорят, что любой конец — это хорошее начало. Но Люциферу казалось, будто в этот день у него случался конец за концом, и, что иронично, концам этим не виднелось края. Люцифер бежал босиком по мраморному полу через все поместье, стараясь не издавать ни единого звука. Большая спортивная сумка лежала под его кроватью уже давно. Туда он покидал все, что посчитал нужным. Когда рука потянулась за толстым конвертом с наличкой, спрятанным между нетронутыми книгами про бизнес и политику, его пальцы задрожали. Он столкнулся с Гавриилом. Тот стоял между ним и дверью в детскую дальше по коридору. Кулаки Люцифера инстинктивно сжались, ногти впились в ладони до белых полумесяцев. Он никогда не подрался бы с Гавриилом, но отцовское сердце не унять так просто, если оно начинало беспокойно биться. — Уезжаешь, — не вопрос, а утверждение. Люцифер затаил дыхание. — Нужна помощь? Гавриил действительно помог ему набить багажник машины всеми вещами, которые успел собрать, пока он выкрадывал Чарли из детской. — Папа?.. — прошептала она, чувствуя, как ее заворачивают в одеяло поплотнее. — Мы с тобой отправимся в маленькое путешествие, — соврал Люцифер, в панике перехватывая дочь поудобнее. Он зажал подмышкой две плюшевых игрушки, с которыми Чарли спала, и понес ее прочь из комнаты. — Только ты и я, хорошо? Небольшое приключение. Чарли захныкала, уставшая, ничего не понимая, желая вернуться обратно в кровать. Но Люцифер, не обращая на нее никакого внимания, бегом понесся через весь дом, лишь бы не разбудить того, кого не надо. Каждый всхлип бил ножом по сердцу, но у него не было времени, чтобы ее успокоить. Внутри все тряслось, Люцифер действовал быстро, как зверь, загнанный в ловушку, из которой выбирался уже не один раз. Он знал, что второго шанса на подобную выходку у него может никогда и не быть. Перед глазами мелькали ступеньки, черно-белая плитка, снова ступеньки, дорогущий темный паркет из натурального дерева, ковер, угол, в котором он порой стоял часами, ступеньки-ступеньки-ступеньки. В ушах стоял гул, периодически прерываемый короткими фразами: "Иди заводись, я принесу..."

"Давай быстрее, она сейчас начнет плакать!"

"Беги, пока он не слышит!"

"Ты взял деньги?"

"Помни про наш план!"

"Я его задержу. Ты только не останавливайся, ладно?"

Когда они наконец оказались на стоянке перед домом, Гавриил на секунду прижался виском к макушке ревущей племянницы, на вопросы которой никто не спешил отвечать посреди всей этой суматохи. Его лицо — юное, с острыми скулами и кругами под глазами, присущими всем отпрыскам Морнингстаров, но такое уставшее — выражало одну эмоцию, а точнее мысль, стоящую за ней: "Наконец-то это случилось". Из всех тройняшек Люцифер всегда был тем, кто стремился упорхнуть, и кто не боялся этого сделать. Не без последствий, конечно, но он старался, как мог, и в чем-то даже одерживал победу. Люцифер усадил Чарли, слишком уставшую и слабую, чтобы сильно капризничать, на заднее сидение, в детское кресло, и с мастерством заботливого одинокого отца застегнул все ремешки за несколько секунд. Гавриил успел лишь сказать: "Пока, кнопка", — и неловко помахать рукой. Люцифер захлопнул дверь машины. И остался один на один с близнецом, такой же измученный, тощий, дистрофичный, затравленный до точки невозврата. Они смотрели друг на друга, а видели себя. Капли дождя собирались на ресницах. Ни о чем из этого они, конечно, не сказали. Оценили друг друга за несколько секунд и опустили взгляд в пол. Гавриил первый шагнул вперед и стиснул Люцифера в объятиях, ставя точку в этой ужасной истории, тянущейся с их рождения. Люцифер обнял его в ответ, тихо всхлипывая, думая о том, когда еще они смогут обняться вновь... Дождь разошелся, поторапливая их обоих. Люцифер в последний раз взглянул на брата и побежал к водительской двери, стараясь не оглядываться. Тихо заурчал мотор, загорелись фары, подсвечивая крупные капли, предвещающие полноценный ливень на всю ночь. Они стартовали, покидая парковку, полную дорогих машин. Люцифер посмотрел в зеркало заднего вида, но застал лишь спину Гавриила, закрывшего за собой дверь, ведущую в дом. Он тоже боялся оглянуться. Град забарабанил по стеклу. Видимость была отвратительная, но дорогу Люцифер знал так хорошо, что мог бы ехать даже с закрытыми глазами. Он не раз и не два ставил секундомер, замеряя, сколько времени понадобится, чтобы уехать, и наконец-таки это знание ему пригодилось. Не то, что бы он в этом когда-либо сомневался. Поместье все отдалялось и отдалялось, и совсем скоро пропало из виду совершенно, со всеми своими яркими огнями конюшен и ипподромов. Люцифер оглядывался так, как будто с минуты на минуты за ними должна начаться полицейская погоня, но нет... ничего.

Никого.

Люцифер нервно усмехнулся самому себе, чувствуя себя лисом, оторвавшимся от стаи охотничьих собак. Гордо, испуганно, взволновано. В висках пульсировало, и детский страх быть пойманным клокотал где-то между животом и горлом, но он старался держать себя в руках. Он все еще не был в безопасности. Через минут сорок дороги, состоявшей из прямых белых полос, стука капель по стеклу и дальнего света, когда паранойя утихла, Люцифер наконец съехал на обочину и приглушил мотор. Только теперь он заметил, насколько сильно сжимал руль — костяшки побелели, ладони стали красными, как только он его отпустил. Он не чувствовал ни усталости, ни голода, ни жажды. Только учащенный пульс. Он взял свой телефон и дрожащими пальцами вытащил сим-карту, после чего приоткрыл окно, впуская внутрь машины холодный воздух и рев ливня, и по отдельности метнул все в окно, прямо на дорогу, слыша тихий дребезг разбитого экрана. Как только окно закрылось, в машине снова стало мертвенно тихо, Люцифер услышал свои же тяжелые вдохи и стучащее сердце. Он взял коробку с новым телефоном. Это стало первой дорогой вещью, которую он купил на честно заработанные деньги, втайне от отца. Все, от медленного открытия матовой коробочки до снятия пленочки с экрана, несмотря на абсурдный контекст ситуации, вызывало в нем абсолютно детский восторг. В его жизни было очень мало новых вещей в последние лет пять. А вещей, которые принадлежали бы только ему, и того меньше. Когда он принялся разбираться с навигатором, на заднем сидении раздался громкий всхлип, на который Люцифер тут же обернулся. Чарли смотрела на него большими голубыми глазами. Щеки покраснели от холода, в ручках были зажаты плюшевые барашки, большое одеяло сбилось к ногам. Люцифер, как отец этого маленького напуганного существа, почувствовал себя самым что ни на есть дьяволом во плоти и виновато свел брови к переносице. Он ведь надеялся, что Чарли заснула сразу, как Гавриил усадил ее в детское кресло, как это обычно бывало, но даже в час ночи дочка, испугавшись, не смогла спокойно заснуть. И он даже не обратил на это внимание. — Эй, — Люцифер постарался улыбнуться, но вышло наверное кривенько. — Испугалась? Чарли опустила взгляд на собственные коленки и закивала, икнув. Люцифер, не думая, откинув телефон на соседнее сиденье, потянулся назад. Дочка тут же прилипла к нему, перелезла на коленки и, будь возможность, наверное вплавилась бы ему в грудь. Люцифер спрятал ее от остального мира в одеяле, прижимая к себе как можно ближе. Ощущая тепло маленького тельца, он наконец спокойно выдохнул, заземляясь. Чарли была рядом с ним. Ей ничего не угрожало. Можно было сосредоточиться на дальнейших действиях. Каждый раз он вспоминал первые минуты после ее рождения — самые счастливые минуты в его жизни, — и время вокруг останавливалось. — Нам придется немного попутешествовать, — тихо сказал он, прижимая дочь к груди. Без задней мысли он начал переплетать косички. — Надеюсь, что недолго. Мы можем поесть мороженое. Хочешь мороженое? Но Чарли отрицательно замотала головой. Люцифер совсем растерялся. Что ему делать?.. — Почему Габи не поехал с нами? — спросила она, сжимая в маленьких ручках футболку отца. — У него... Есть дела, — Люцифер сглотнул комок. По правде говоря, Гавриил с большой долей вероятности выступит для них живым щитом в следующие сутки, укрывая как можно дольше. И вряд ли останется безнаказанным. — А Майки? — Он не дома, солнышко. Он тоже уехал. Михаил должен был вернуться с конференции через несколько дней, и он точно впадет в очередной истерический припадок, когда узнает, что племянницу увезли в неизвестном направлении. Чарли была отдушиной в этом доме ужасов не только для Люцифера. Она стала слишком умной для своих лет, и ему это совершенно не нравилось. Ребенок должен оставаться ребенком как можно дольше. Чарли, хотя и не успокоилась, но все же немножечко расслабилась в родных руках. Люцифер прижался щекой к ее макушке, пахнущей детским персиковым шампунем, и выдохнул. Действительно выдохнул полную грудь спертого воздуха, застрявшего там еще дома. Все, что он сейчас делал, было не только для него, но и для дочери, для ее счастливого будущего, для ее спокойного взросления, которое ему самому никто никогда не мог обеспечить. Для начала надо было выбраться из змеиного клубка. — Папа, куда мы едем? "Не знаю. Мне дали адрес, женщина, вроде, неплохая, добрая, и на ферму ей всегда требуются новые руки. Она меня знала еще маленьким, она знает, что у нас дома творится, и она наверняка согласится помочь. Но никаких гарантий нет. Мы едем вникуда". — В гости, — невинно улыбнулся Люцифер.

***

В салоне пахло кожей, одеколоном и сладкой ватой. Но родной запах, который въелся в обивку после многочисленных поездок в парки, на детские дни рождения и кружки, теперь смешался с сыростью. Машина была большая — Люцифер внутренне благодарил самого себя за то, что в свое время попросил отца подарить ему именно внедорожник, — но жить в ней ближайшие сутки ему не хотелось. Чарли нужна была нормальная кровать. Когда кончился ровный асфальт и под колесами зашуршал гравий, Люцифер окончательно осознал: они уехали, и уехали очень далеко. Чарли все-таки задремала, и Люцифер вслушивался в её тихое посапывание вместо музыки, успокаиваясь. Дождь слегка утих, но местные дороги все равно уже превратились в грязь, и мелкие камни летели из-под колес. Механический женский голос вел его по незнакомым дорогам посреди ничего-нигде. Фонарей не было, зато ям было хоть отбавляй. Вскоре навигатор анонсировал, что до конца маршрута осталось несколько километров, и повел его в сторону от основной дороги. Люцифер заметил большую приветственную табличку у ворот и понял, что он на правильном пути. Чем дальше он ехал, тем быстрее билось сердце. Сколько бы официальных приемов ни проходило у него дома, сколько бы раз он ни выступал на публике, разговор тет-а-тет, который предстоял ему сейчас, чувствовался неподъёмно-сложным и тяжким. Это было его последней надеждой на нормальный кров в ближайшее время, и у него не было права облажаться. Вскоре на горизонте показался небольшой кирпичный дом, заросший виноградной лозой. Из окна на первом этаже лился теплый желтый свет. Даже в такой поздний час хозяева все еще не спали. Значит, Люцифер хотя бы никого не разбудит. Чем ближе они подъезжали, тем больше ему нравилось то, что он видел. Если ему действительно позволят здесь остаться, то у Чарли впервые будет уютный, спокойный дом, который не будет выглядеть, как стерильная палата в элитном психоневрологическом диспансере. На импровизированной парковке, залитой бетоном, стоял грязный пикап, явно много чего повидавший, и два скутера, испачканные в грязи по самое сиденье. От такой картины Люцифера заметно перекосило. Но у него хотя бы было подтверждение, что ферма все еще действует. Он аккуратно припарковался рядом с пикапом. Теперь надо было не струсить. Дождь все еще моросил, но уже не так жестоко. Стоило Люциферу выйти из машины, как его начищенные до блеска сапоги оказались в грязи, и хотя нос он поморщил, это было меньшей из его проблем сейчас. Он неуверенно подошел к двери, оценивая заросшее виноградом крыльцо. Красиво, уютно даже... Желтый свет от фонаря над входом привлекал светлячков и комаров. Набрав воздуха в грудь, Люцифер постучал в дверь. Он не успел собраться с духом, как дверь распахнулась, будто хозяин стоял прямо за ней все это время. На Люцифера сверху вниз смотрел высокий, поджарый парень, весь в веснушках и с обветренными щеками. Красная клетчатая рубашка была закатана до рукавов, джинсы внизу испачканы в грязи. Темно-каштановые кудрявые волосы в легком беспорядке. Но Люцифер остановился, как загипнотизированный, стоило взгляду столкнуться с пронизывающими насквозь зелеными глазами. Незнакомец просто стоял, безразлично смотря на него в ответ. Ни усмешки, ни интереса, ничего. Только уголки губ слегка приподняты в неком подобии улыбки. Выглядело жутковато. Люцифер прочистил горло. — Здравствуйте, — как можно более уверенно сказал он. Парень не сдвинулся с места и, казалось, даже не моргнул. Только оценил его взглядом от пяток до макушки и скептично прищурился. — Эм... извините, что беспокою в такой поздний час, но вы — моя последняя надежда. Мне давали контакт и адрес Амелии Хартфелт, и, если она дома, я бы... — Её нет дома, — жёстко отрезал парень и гордо вскинул голову. Он говорил с легким акцентом, но уверенно и четко. — А её дочь? — с надеждой переспросил Люцифер. — У Амелии нет дочери, — почему-то взгляд незнакомца стал ещё мрачнее, чем был, хотя он даже не нахмурился. Люцифер предположил худшее. Сглотнул. — Прошу прощения... Это ведь правильный адрес? — он передал парню небольшую бумажку с адресом и номером телефона. Парень быстро пробежался взглядом по смазанным черным буквам и кивнул. — Правильный. — Вы хозяин этого места? — Да. Пока Амелии нет дома. — Я могу связаться с ней? Может, мы могли бы договориться с ней... — Нет. — Пожалуйста, — нижняя губа Люцифера затряслась, — мне некуда идти, и я... Он уже чуть не собрался падать на колени, когда за спиной послышалось детское тихое: — Папа? Люцифер обернулся. Чарли стояла босиком на мокрой земле, держа в руках своего плюшевого барашка. Когда она вылезла из машины — он даже и не заметил. Он тут же бросился к ней, на ходу снимая куртку. — Солнышко, я же говорил сидеть в машине... Он поднял её на руки, плотно укутывая в куртку. Когда он обернулся, лицо незнакомца было уже совершенно другим. Несколько растерянным. — Твоя? — коротко спросил он. Люцифер нахмурился, прижимая Чарли к груди, но кивнул. — Если бы не она, меня бы здесь не было, — сказал он чуть более уверенно. Незнакомец закатил глаза, но вдруг слегка отступил назад и указал рукой внутрь дома. Люцифер просиял. И это была маленькая победа.