Fire

У Сокджина был свободный день, но, как всегда, он не мог позволить себе расслабиться слишком долго — вечером ему предстояло выйти на ночную смену. Поэтому парень проснулся ближе к обеду, когда солнечные лучи уже пробивались сквозь шторы, создавая в комнате мягкий свет. Он потянулся, зевнув во весь голос, и медленно поднялся с кровати, чувствуя, как его тело всё ещё немного тяжёлое от сна. В комнате бывшего кардиохирурга царит атмосфера уюта и профессионализма. Стены окрашены в спокойные, нейтральные тона, создавая расслабляющую обстановку. Над кроватью висит большая картина с изображением сердца, выполненная в абстрактном стиле — напоминание о его профессии и страсти к медицине. Удобная кровать под ней с мягким постельным бельем, а рядом — небольшой ночной столик с книгами по кардиохирургии и романами для отдыха. Рабочий стол у окна, выполненный из светлого дерева, аккуратно организован. На нем расположился ноутбук, медицинские журналы и несколько фотографий с коллегами и друзьями. Рядом небольшой стеллаж с наград и сертификатами, свидетельствующих о его достижениях. В углу комнаты уютно устроился небольшой уголок для отдыха: мягкое кресло и полка с любимыми книгами над ним. А, рядом не большой шкаф из такого же светлого дерева. Ким осмотрелся и поднялся на ноги. Направляясь в ванную комнату, он наслаждался атмосферой домашнего уюта. Светлая ванная встречала его свежестью и чистотой. Сокджин громко зевнул ещё раз и, сняв с себя боксёры, прошёл до душевой кабины. Открыв кран с холодной водой, он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Холодные струи быстро прогнали остатки сна, заставив его вздрогнуть от неожиданного холода. Он добавил горячей воды и вскоре ощутил, как тепло окутывает его тело. Тёплая вода приятно касалась кожи, расслабляя каждую мышцу. Сокджин закрыл глаза и позволил себе на мгновение забыть о заботах. Капли воды сбегали по его широкой спине и телу, создавая ощущение легкости. Он умылся водой и взял с полки шампунь, нанося его сначала на руку, а затем на волосы. Вчерашний день был долгим и утомительным; вернувшись домой после работы в тётином центре, он едва успел раздеться и упасть в постель — сон накрыл его мгновенно. Несмотря на усталость, работа приносила ему радость. Постояльцы дарили ему приятные эмоции: улыбка Чимина или добрый взгляд госпожи Со согревали душу. Каждый раз, когда они улыбались ему в ответ на его заботу и внимание, Сокджин чувствовал себя нужным и важным. Это было то чувство, ради которого стоило трудиться. Смыв с тёмных волос шампунь, Джин задумался о Паке — о том парне с доброй улыбкой. Он так и не придумал подходящий подарок для него; это беспокоило его больше всего. Он хотел сделать что-то особенное — чтобы не чувствовать себя в долгу перед ним. Мысли о том, что скрывает Пак за своей очаровательной улыбкой, не покидали его голову. Так хотелось узнать о нём чуточку больше: о его мечтах и страхах. Пока он размышлял об этом, успел вымыть тело ароматным гелем для душа с лёгким цветочным запахом. Вода стекала по нему струйками; он наслаждался каждым мгновением этого простого ритуала ухода за собой. Выключив воду, он потянулся к полотенцу на крючке и вытерся до суха. Проходя к раковине и большому зеркалу над ней, Сокджин заметил легкие следы усталости на своём лице: тени под глазами выдавали недосыпание. Но он знал — со временем всё станет легче; он привыкнет к новой работе и ритму жизни. Выдавив немного зубной пасты на щётку, он начал чистить зубы. В отражении зеркала он увидел своё лицо — молодое и полное надежд. Мысли о Паке снова вернулись к нему: может быть сегодня ночью у него будет шанс поговорить с ним? Узнать больше о том человеке, который стал для него своеобразным напоминанием, что даже в сложной ситуации нельзя отпускать руки. Ким сплюнул пасту в раковину и посмотрел на себя в зеркало с решимостью: сегодня будет новый день — новый шанс изменить что-то в своей жизни. Закончив с утренними процедурами, Сокджин вышел в спальню, чувствуя лёгкую усталость, но и удовлетворение от того, что день начинается. Он потянулся к халату, который висел на спинке кресла, и быстро надел его, ощущая мягкость ткани на своей коже. Полотенце, ещё влажное от утреннего душа, он бросил на тоже тёмное кресло в углу комнаты. Взяв телефон в руки, он заметил сообщение от мамы. В нём она приглашала его встретиться в обед в её любимом кафе — уютном местечке с ароматом свежесваренного кофе и домашней выпечки. Ким на секунду задумался. Он уже больше недели не видел маму, и мысль о встрече с ней наполнила его теплом. Она всегда была рядом, поддерживала его в трудные времена и старалась помочь найти своё место в жизни. Даже пыталась устроить его в ту же клинику, где работала сама, но начальник отказал — не желая связываться с кардиохирургом, чья репутация была подпорчена. Эта мысль всё ещё оставляла горький осадок на душе Джина. Он быстро ответил маме, согласившись на встречу. После этого парень вышел в большую и светлую гостиную. Пространство было оформлено в приятных пастельных оттенках: мягкие бежевый диван сочетались с зелёными растениями у окна, а солнечные лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы, создавая уютную атмосферу. Время у него было в запасе ещё достаточно, поэтому он направился на кухню и включил кофемашину. Звук закипающей воды напоминал о том, что скоро он сможет насладиться чашечкой ароматного кофе. Пока машина работала, Сокджин прошёл обратно в спальню, чтобы переодеться. Открыв шкаф, он несколько минут смотрел на полки и вещи, которые аккуратно висели на вешалках. Внутри него разгорелось желание выбрать что-то более классическое для встречи с мамой — отказаться от привычных спортивных вещей. Он перебирал рубашки: одна была светло-голубой с тонкими полосками, другая — тёмно-синяя с мелким узором. В конце концов он выбрал белую рубашку из лёгкого хлопка — она идеально подходила для осеннего дня. Ким достал из шкафа классические брюки тёмно-серого цвета. Он быстро переоделся перед зеркалом: белая рубашка подчеркивала его фигуру и придавала уверенности. Парень поправил волосы и взглянул на себя — отражение показывало молодого человека с решительным выражением лица. Парень вернулся в гостиную, где с кухни распространялся аромат свежесваренного кофе, который манил к себе. Джин прошёл до кухни и взял прозрачную чашку с кофе, сначала вдохнул аромат, а затем отпил. В мыслях снова, появился Чимин, с которым он встретиться вечером. И поговорит о том, что нужно подопечному. Сокджин решил, не действовать без одобрения Пака, пусть тот сам скажет ему чего хочет, и медбрат это исполнит. Ведь, он давно хотел вернуть долг за своё спасение, просто не знал, как найти того пожарного. И парень был уверен, что, исполнив просьбу Чимина, он наконец-то перестанет думать о нём и сможет отпустить эту старую историю.

***

В ванной комнате царила атмосфера легкой суеты. Два медбрата, были заняты подготовкой к процедуре. Суёль, с его уверенной манерой общения, управлял подъёмником, в то время как Хонсик, высокий парень с яркими красными волосами, перекрывал воду в ванной. Чимин, находясь в подвешенном состоянии, чувствовал себя некомфортно — он был совершенно голый перед двумя парнями, и это вызывало у него легкое смущение. — Отпускай аккуратнее! — произнёс Хонсик с лёгким раздражением, бросив взгляд на Суёля. Его голос звучал уверенно и властно. — Я всегда аккуратен! — буркнул Суёль в ответ, его тон был немного обиженным. Он начал опускать Пака в белоснежную ванну, наполненную водой до половины. Вода была тёплой и манящей, но Чимин не мог избавиться от чувства уязвимости. — Только попробуй меня облить опять! — продолжал шутить Хонсик с ехидной улыбкой на лице. — Я тебя в этой ванне и утоплю! — добавил он с игривым блеском в глазах. Парень не мог не усмехнуться; несмотря на неловкость ситуации, атмосфера была достаточно расслабленной. — Чимин меня не сдаст! — подмигнул Хонсик подопечному, и тот почувствовал себя немного лучше от этой шутки. Пак лишь усмехнулся в ответ, но уже сидел в воде. Тёплая вода окутала его тело, но он не чувствовал её совсем. Его руки пытались подняться на поверхность воды, словно искали опору в этом странном состоянии. — Я сейчас намочу тебе голову, лучше закрой глаза! — предупредил Суёль с доброй улыбкой на лице. Он покорно закрыл глаза и почувствовал, как тёплая вода коснулась его волос. Она медленно стекала по его лицу и шее вниз, создавая приятное ощущение расслабления. Это было нежное прикосновение воды; он наслаждался моментом спокойствия и уединения. Медбрат выдавил немного шампуня прямо на голову Чимина и начал массировать его кожу. Мягкие движения медбрата приносили ему удовольствие; он чувствовал себя как будто в спа-салоне. Однако приоткрыв глаза, Пак заметил, что Хонсик тем временем начал мыть его руки. В этот момент внутри него снова возникло неприятное ощущение: он не чувствовал прикосновений парня, который губкой проходился по его коже. Каждое движение губки было для него словно призрак — он видел действия Хонсика и ощущал их только визуально. Это создавало странный диссонанс между тем, что он видел и тем, что чувствовал. Он пытался сосредоточиться на воде и на том комфорте, который она приносила. — Всё хорошо? — спросил Суёль с заботой в голосе. Чимин кивнул головой, хотя внутри него всё ещё бушевали противоречивые чувства. Он понимал: это всего лишь процедура ухода за ним; медбратья старались сделать всё возможное для его комфорта. Но ощущение невидимости своего собственного тела оставляло странный осадок. Суёль продолжал аккуратно массировать шампунь в волосы подопечного; вода стекает по его телу струйками и смешивается с пузырьками мыльной пены. В этот момент парень попытался сосредоточиться на звуках: капли воды падали обратно в ванну с мелодичным шлепком. Несмотря на неловкость ситуации и свои внутренние переживания, Чимин понимал: это время для восстановления. И хотя ему было непросто открыться этим парням полностью из-за своей уязвимости, он знал: они здесь для того, чтобы помочь ему с простыми действиями. Он снова закрыл глаза, чтобы позволить Суёлю смыть шампунь с своей головы. Вода снова, приятно касалась его. И в эту минуту было жаль, что он не может принимать ванны чаще, ведь он не один в этом центре и другим тоже нужна помощь с таким простыми на первый взгляд действиями, которые раньше он мог выполнять сам и не задумался об этом. — Можешь открыть глаза, — сказала Суёль, аккуратно протирая волосы парня полотенцем, чтобы убрать с них лишнюю воду. Его голос звучал спокойно и уверенно, как будто он был не просто медбратом, а давним другом, который заботится о нем. Когда Пак открыл глаза, он заметил, что воды в ванной уже не было. Вместо этого под ним была лишь плотная ткань. — Помоги перевернуть Чимина, — сказал Хонсик, обращаясь к второму медбрату. Его голос был решительным и четким. Суёль сразу же подключился к процессу. Сначала он осторожно повернул ноги Чимина, а затем и все тело в сторону. В этот момент Пак мог лишь видеть белую плитку и ванну. Парни мыли его сзади, и он услышал, как снова включился душ. Капли воды иногда касались его лица и шеи, создавая ощущение свежести. Но в то же время это было напоминанием о том, сколько хлопот он производил другим. Он вспомнил о том, как мать никогда не мыла его в ванной; она лишь протирала тело салфетками или влажным полотенцем. Так же было и в больнице: там он был прикован к кровати из-за приспособления для вентиляции легких, и без него невозможно было обойтись. Эти воспоминания вызвали у него чувство грусти и стыда. — Ну вот, теперь ты чистый, как младенец! — произнёс Хонсик с легкой улыбкой на лице, когда медбратья повернула парня обратно на спину. В этот момент Суёль закрепил к подъёмнику тросы с металлическими кольцами, которые держали ткань и помогали перенести его из ванны в кресло и из кресла обратно на кровать. Это значительно упрощало процесс перемещения. Снова с помощью сильного подъёмника его подняли из ванны и аккуратно посадили в кресло для инвалидов. Медбратья начала вытирать его тело полотенцами, стараясь добраться до всех участков кожи. Чимин почувствовал легкий стыд; щёки его запылали от неловкости. Он ещё не привык к тому, что делают с его телом посторонние люди. Суёль снял кресло с тормоза и подвёз парня поближе к раковине. Теперь он прекрасно мог видеть свое отражение в зеркале. Он смотрел на себя с недоумением: как сильно он изменился за последние полгода! Лицо стало более худым, а глаза — выдавали его усталость. И это был не прежний Чимин, а кто-то другой. Совершенно незнакомый. Медбрат снял полотенце с головы Пака и взяла фен. Включив его в розетку, он начал сушить черные волосы, периодически разделяя пряди пальцами, так искусно, будто был профессиональным парикмахером. Тёплый воздух приятно обдувал кожу головы Чимина; это было немного расслабляюще. Хонсик тем временем собрал мокрые полотенца и грязные вещи Чимина из корзины для белья. Он оставил парней наедине и вышел из ванной комнаты. Внезапно стало тише; остались только звуки. Чимин чувствовал себя уязвимым под вниманием Суёля; но вместе с тем это внимание принесло ему облегчение — кто-то заботится о нем так тщательно. Он закрыл на мгновение глаза и остался наслаждаться этим моментом заботой и теплом — чем-то таким простым и необходимым для него сейчас. В это мгновение Пак лишь сожалел о том, что не ценил того, что имел когда-то. В тот момент, когда он был здоров и полон сил, он не думал, что в одно мгновение всё может рухнуть.

***

Темное небо погружало город в тоску, солнца больше не было и, кажется, скоро пойдёт дождь, чего совсем не хотелось. Сокджин сидел за столиком в уютном кафе, где мягкий свет ламп создавал атмосферу уюта и спокойствия. Он нервно покрутил в руках чашку с горячим кофе, ожидая появления своей мамы. Вокруг него царила привычная суета: официанты быстро перемещались между столиками, а посетители оживленно обсуждали свои дела. Но мысли Джина были заняты только одним — встречей с мамой. Когда дверь кафе открылась, в помещение вошла невысокая женщина. Её черные волосы были аккуратно уложены, а на лице легкий макияж подчеркивал её естественную красоту. Ухоженная и привлекательная, она привлекала взгляды окружающих, но для Джина она была просто мамой — женщиной, которая всегда поддерживала его. — Привет, Сокджина! — радостно произнесла она, подойдя к его столику. В её голосе звучала искренность и тепло. Она присела напротив него и улыбнулась. — Привет, мама! Как дела на работе? — спросил он, стараясь отвлечься от своих мыслей. — Всё хорошо, как обычно. Много пациентов, но я справляюсь. А ты как? Как твоя новая работа? — её глаза наполнились интересом. — Знаешь, мама… — начал Ким осторожно. — Я понимаю, что ты хотела для меня чего-то большего. Кардиохирургом быть престижно, ты же так говорила. Но я действительно нахожу радость в том, что делаю сейчас. — добавил он, смотря прямо в темные глаза матери. — Сын, я просто хочу для тебя лучшего. Ты был таким талантливым кардиохирургом… — начала госпожа Ким, она нахмурилась и на её лице отразилось беспокойство. — Что вы желаете? — официантка появилась рядом слишком неожиданно. — Американо и карамельный бисквит — ответила женщина, легонько улыбнувшись. — Ваш заказ принят, ожидайте — сказала девушка и поспешила удалиться. — Мама, я знаю, что ты хочешь для меня лучшего. У меня не было выбора, ты же знаешь. Я не могу вернуться назад. Это слишком тяжело сейчас. Но, на новом месте я чувствую себя нужным и полезным людям. Это важно для меня! — его голос стал более уверенным. — Если тебе это нравится… если ты счастлив… тогда я поддержу тебя. Главное — это твое счастье. — мать внимательно смотрела на него, пытаясь понять его чувства. В конце концов она взяла его руку в свою и мягко улыбнулась. Сокджин почувствовал облегчение от её слов; они были именно теми поддерживающими словами, которые ему так нужны были в этот момент. — Спасибо, мама. Это много значит для меня — Джин улыбнулся ей в ответ. В этот момент официантка вернулась с заказом, и госпожа Ким отпустила руку сына. Девушка поставила кофе и десерт, с лёгкой улыбкой отошла к другому столику, где сменились гости. — А как дела у Исом? — спросила мама, отставив чашку с кофе на стол. В её голосе звучала искренность и забота. Она всегда интересовалась жизнью своей сестры, хотя их отношения были не без сложностей. — У неё всё хорошо. В центре её очень любят и уважают. Она действительно делает много для своих пациентов. — ответил Сокджин и улыбнулся, вспоминая о тёте. — Я всё равно не понимаю, как она могла бросить карьеру доктора ради этого… ради инвалидов. Это ведь так сложно! — женщина нахмурилась, её выражение лица стало более серьёзным. Она отпила кофе и перевела взгляд в окно. — Я знаю, что ты думаешь об этом, но тётя действительно добилась больших успехов. Её центр для людей с ограниченными возможностями считается одним из лучших в Сеуле. Это правда. — ответил Джин вздохнул, понимая, что это чувствительная тема для его мамы. Он вспомнил о том, как тётя Исом всегда была полна энергии и страсти к своему делу. Она создала пространство, где люди могли чувствовать себя комфортно и уверенно; место, где они могли развиваться и получать поддержку. Сокджин гордился тем, что мог работать рядом с ней. — Да, я слышала об этом… — госпожа Ким немного смягчилась. — Но всё равно… это не то же самое, что карьера доктора — добавила она и посмотрела на сына. — Может быть, но это важно для неё и для тех людей, которым она помогает. Я не стыжусь того, что работаю там. Мне нравится быть частью этого процесса — видеть изменения в жизни людей — уверенно выдал парень, смотря на мать в упор. Его слова были искренними; он чувствовал себя на своём месте в центре тёти. Каждый день он встречал людей с разными историями: кто-то только начинал свой путь к восстановлению после травмы, кто-то уже давно учился жить с ограничениями. И каждый из них вдохновлял его своей силой духа. Женщина посмотрела на него с гордостью и пониманием. Видимо принимала его выбор и даже поддерживала. — Знаешь, кого я встретил в центре? — сказал Сокджин, внимательно глядя на свою маму, пытаясь уловить её реакцию. — Кого? — с легким удивлением поинтересовалась госпожа Ким, приподняв брови и отложив ложку на тарелку. В её глазах зажглось любопытство. — Того пожарного, что вытащил меня на улицу, когда в отцовской клинике произошёл пожар. Помнишь? — ответил Джин, вспоминая тот ужасный день, когда огонь охватил здание и всё вокруг наполнилось дымом. — Конечно, помню. Я как узнала, сразу приехала. Это был такой стресс… — мамин голос стал более тихим, и она на мгновение отвела взгляд в сторону, словно снова переживая те тревожные моменты. — Да, так вот — Сокджин кивнул, понимая её чувства. — Он там живёт. Получил травму позвоночника на работе и теперь полностью парализован. — добавил он, с лёгкой горечью в голосе. — Не повезло… — сказала мама и замерла на мгновение, её лицо стало серьезным, словно осознавая всю тяжесть ситуации. В её голосе звучала искренность и сострадание. — Да — продолжал Сокджин. — Ему всего лишь двадцать девять лет — добавил он и отпил глоток кофе. Переведя взгляд в окно, где дождь начал накрапывать. За окном люди спешили по своим делам, не замечая тех, кто остался за пределами их заботы. — Даже толком не пожил получается — тихо произнесла госпожа Ким. Парень почувствовал необходимость поддержать разговор. — Он очень сильный человек. Несмотря на свою травму, он не сдался. Продолжает бороться и вдохновлять — сказал спокойно Джин. — Иногда жизнь бывает такой несправедливой — выдала женщина и вздохнула, покачав головой. Сокджин кивнул в знак согласия; они оба понимали всю сложность человеческой судьбы. Но именно такие истории давали надежду и вдохновение; они напоминали о том, что даже в самых трудных обстоятельствах можно найти смысл и цель. — Я думаю о том, как важно поддерживать таких людей — сказал тихо Ким. Женщина лишь улыбнулась в ответ, теплой и нежной улыбкой. И парень знал, что всё делает правильно. Даже если его не поддержит отец, мама всегда будет на его стороне, а это дорогого стоит. Он был благодарен ей за поддержку и заботу. Ведь, она не отпускала руки, даже когда сам Сокджин сдался. Именно мама нашла хорошего адвоката, пока бывший кардиохирург прибывал в пьяном угаре, метясь в своей агонии и не понимание как жить дальше.

***

Чимин сидел в инвалидном кресле, уже в любимой месте, напротив окна, за которым бушевала непогода: серые тучи нависли над городом, словно предвещая бурю не только в атмосфере, но и в душе парня. Он смотрел на улицу, где ветер срывал с деревьев осенние листья, и чувствовал, как этот хаос отражает его внутреннее состояние. Телефон прервал его размышления. Звуковой помощник произнес имя абонента — Вонён. Чимин вздохнул, его сердце забилось быстрее от раздражения. Он не хотел слышать ни одного слова от тех, кто когда-то был ему дорог. — Биксби, отклони вызов и заблокируй абонента, — произнес он громко, стараясь подавить нарастающее чувство тревоги. — Абонент Вонён заблокирован, — ответил механический голос. Чимин почувствовал легкое облегчение. Он не хотел больше слышать никого из них. Ни брата, который живет своей жизнью, как будто ничего не произошло, ни мать, которая показала, кто ей дороже, и уж тем более парень не хотел слышать отчима, что вчера вломился к нему вечером с очередными обвинения. Он снова посмотрел в окно и увидел, как дождь лил без остановки. Каждая капля казалась ему слезой — слезой утраты и боли в данный момент. — Биксби, заблокируй абонента Гук, — произнес он с тихой решимостью. — Выполняю. Абонент Гук заблокирован. — ответил помощник. Чимин закрыл глаза и попытался сосредоточиться на звуках дождя. Он вспомнил тот вечер — огонь, дым и крики. Как он рвался в пылающий дом, несмотря на предупреждения командира спасательного отряда. Любовь к брату ослепила его; он не мог оставить Чонгука на произвол судьбы. Воспоминания о том моменте до сих пор терзали его душу: треск, пожар и крик «Беги!» — это было всё, что он успел сказать перед тем, как потолок рухнул на него. Пожар не задел его, но тем не менее он потерял всё и душевные раны оказались гораздо глубже. Теперь он был заперт в своем теле и в этом учреждении для инвалидов. Чимин чувствовал себя преданным: родители забыли о нем после трагедии; их внимание теперь полностью сосредоточено на Чонгуке. Мать лишь думала о том, как порадовать младшего сына; она искренне не понимала, что делает не так. А Чонгук с отчимом нападали на него за то, что Пак обижает маму. — Почему они не видят? Почему никто не понимает? — произнёс в слух Чимин с горечью в голосе. Он больше не хотел ничего слышать о своих родственниках; они сделали свой выбор — пусть теперь живут с ним. Внутри него разгоралось чувство обиды и гнева. Он знал это чувство слишком хорошо; оно стало частью него самого. Но прощать? Нет! Они использовали его слишком долго; хватит! Парень снова посмотрел в окно: дождь продолжал лить. Ветер завывал за стеклом так же сильно, как его эмоции внутри. Он закрыл глаза и попытался представить себе мир без боли — мир без предательства и разочарования. Где всё было как прежде. Совместные праздники, одной семьёй. Время, проведённое с племянником, наедине. Походы с мамой по магазинам, где она восхищалась его вкусом и красотой. А, он обязательно покупал что-то стоящее для неё. Время, проведённое с младшим братом на природе. Всё это лишь осталось в памяти, и больше ничего не было. Снова раздался звук входящего звонка, и Чимин почувствовал, как раздражение нарастает в его груди. Он не хотел слышать ни одного слова от тех, кто предал его. — Входящий звонок от абонента Тэхён, — произнес голос помощника, словно подчеркивая его безразличие. — Биксби, отклони вызов и заблокируй этого абонента, — произнес он спокойно, хотя внутри него бушевали эмоции. Чимин открыл глаза и медленно повернул голову к тумбочке, где лежал телефон. — Выполнено. Абонент Тэхён заблокирован — ответил механический голос, и телефон наконец-то затих. Чимин не понимал, почему они так усердно пытаются до него дозвониться. Ради чего? Чтобы снова поругаться или в них внезапно проснулась совесть? Хотя знал, что это невозможно. Слушать их глупые оправдания не было никакого желания. Он и так не мог отпустить всю эту ситуацию; они продолжали давить на больное место. Как однажды сказал ему психолог: «Источник стресса нужно отрезать от себя». Вот Чимин это и делал — убирал из своей жизни тех, кто не достоин больше быть частью его семьи. В этот момент дверь в палату открылась, и в комнату вошел Хонсик — медбрат с доброй улыбкой и внимательным взглядом. Он сразу подошел к Чимину и начал осматривать его. — Всё хорошо? Тебе подать что-нибудь? — поинтересовался он с мягкой улыбкой. — Налей воды, пожалуйста, — ответил Пак спокойно, подняв голову на парня. Хонсик кивнул и прошел к столу. Звук наливания воды напоминал о том спокойствии, которого Чимин так жаждал. Медбрат вернулся с стаканом и помог ему попить. — Я бы сейчас от кофе не отказался, — с легкой усмешкой сказал Пак после нескольких глотков. — Тебе нельзя кофе, — ответил Хонсик с серьезным выражением лица. — Оно имеет слабительный эффект и лишь усугубит ситуацию. У тебя и так с этим проблемы. — добавил он. — В смысле? — спросил Чимин недоуменно. Он не знал о том, что происходит с ним: о том, как его подмывают и меняют памперсы. — У тебя слишком часто происходит дефекация, и это ненормально ни для твоего организма, ни тем более для кожи, — объяснил Хонсик, держа стакан с водой в руках. — Скорее всего, твоё меню изменят... — Может быть таблетки какие-нибудь помогут? — перебил Пак медбрата. Проблем с собственным телом ему не особо хотелось. — Нет, это может вызвать запоры, что тоже не самый лучший вариант для тебя, — ответил Хонсик с заботой в голосе. Чимин промолчал и отвел взгляд к окну. Он понимал: у него становится лишь больше проблем со здоровьем. И, с одной стороны, это даже хорошо; может быть его мучения быстрее закончатся. Ведь он всё равно не видел ничего в своём будущем: ни цели, ни желания жить дальше.

***

Переодевшись в синюю форму медработника, Ким вышел из раздевалки, чувствуя легкое волнение. Ночные смены всегда казалась ему чем-то особенным: тишина, прерываемая лишь звуками медицинских приборов и редкими шагами по коридорам, создавала атмосферу, в которой каждый звук казался громче. Он направился к главному посту, где ему предстояло провести эту ночь, находясь на дежурстве. Большой холл опустел, работники разошлись по домам, и в центре остались лишь те, кому выпала удача работать сегодня. Заметив Хонсика возле аквариума, Ким остановился на мгновение. Медбрат с доброй улыбкой кормил рыбок — маленькие яркие создания плавали в воде, словно не зная о том, что происходит за пределами своего мира. Джин прошёл до стойки и посмотрел в экран, где было видно все пять комнат с подопечными. Все они были в своих кроватях. Свет горел лишь у Чимина и у госпожи Со, которая как ни странно читала книгу сама. Парень перевёл взгляд на документы и расписался в бланке о том, что принял смену. Его рука слегка дрогнула — это была его первая ночная смена после долгого перерыва. Он знал, что работа с пациентами требует не только профессионализма, но и эмоциональной устойчивости. — Сокджин, я понимаю, что у тебя сегодня первая ночная смена, — подойдя ближе сказал медбрат Хонсик. Его голос был полон заботы и поддержки. — Но постарайся не спать. И каждые два-три часа нужно переворачивать Чимина, Джинха и Ёнхи, — добавил он. — Я понял тебя, — кивнул Ким и бросил взгляд на парня рядом. Чимин выглядел спокойным; его лицо было расслаблено, но Джин знал: за этой маской скрывались глубокие переживания. — Ладно. Тогда я пошёл, — улыбнулся Хонсик и направился в сторону раздевалки. Сокджин сел на офисное кресло с мягкой обивкой и снова посмотрел в экран, проверяя всё ли хорошо у подопечных. Господин Чон казался спящим; в комнате Джинха свет тоже не горел. Только ночник над кроватью освещал приборы жизнедеятельности молодой девушки, которая фактически была мертва для этого мира — её тело лежало неподвижно под белоснежной простынёй. В комнате госпожи Мо тоже не было света; видимо она спала или же просто решила отдохнуть от яркого света, который постоянно светит ей в глаза. Джин на секунду задумался о том, насколько сложно постояльцам этого центра — особенно таким как Чимин — которые не имеют возможности жить так как хотят и вынуждены прозябать здесь, завися от других. Ким вздохнул глубоко; его сердце наполнилось сочувствием к этим людям. Он понимал: каждый из них имеет свою историю — свою борьбу с болезнью или судьбой. И хотя они были физически ограничены, их дух оставался сильным. Внезапно на втором экране, что показывали жизненные показатели госпожи Мо и Юн мигнул, заметно усилился пульс у женщины. Джин быстро поднялся с кресла и направился в комнату подопечной. Сердце забилось быстрее: он знал, что должен быть внимательным к каждому сигналу. И прекрасно знал, что это означает уже. Ёнхи больно и смена показателей, так показывает её реакцию на боль. В коридоре не горел яркий свет, поэтому парень прошёл вперёд, ориентируясь на свет от большого холла. Он смело открыл дверь в комнату и тут же включил свет выключателем. Быстро подошёл и наклонился над женщиной, что не спала и её симпатичное лицо было мокрым от пота. — Сейчас — сказал Джин и достал из прикроватной тумбочки, шприц и ампулу с обезболивающим. Он достал шприц из упаковки и набрал жидкость из ампулы. Госпожа Мо не могла ничего сказать, но скрипела зубами. Видимо ей было слишком больно. Она морщилась и явно старалась справится с собой. Ким ввёл обезболивающее в катетер, что был на тыльной стороне ладони Ёнхи. — Потерпите немного, сейчас вам станет легче — сказал мягко медбрат и выкинул шприц в мусорку рядом. Женщина с короткой стрижкой лишь два раза моргнула и заметно начала расслабляться, видимо обезболивающие подействовало. Ким взял салфетки с тумбочки и достав несколько штук, бережно протер лицо госпожи Мо, при этом легонько улыбнувшись, стараясь поддержать её этим жестом. — Отдыхайте — Сокджин выкинул салфетки и направился на выход, выключив свет по дороге, чтобы подопечная могла отдохнуть и расслабиться в темноте. Он прекрасно видел её потухший взгляд, полный боли и отчаяния. И даже представить не мог насколько ей плохо внутри себя. Идя к посту, он думал о том, что женщина не просто заперта внутри, она отрезана от мира полностью. Единственное, что она видит это медработников и улицу из окна своей комнаты. Внутри стало неприятно от всех этих мыслей. Джин никогда раньше не задумывался, что жизнь может так резко оборваться и стоит ценить каждый момент своей самостоятельности. Ким вернулась к своему столу, чувствуя легкое напряжение на груди. Он бросил взгляд на монитор и заметил, что в комнате Чимина включается и выключается свет. Это было странно и тревожно. Не успев даже присесть, он поспешил к Паку, понимая, что это он, скорее всего, дает сигнал о том, что ему что-то нужно или ему стало плохо. Сокджин прибавил шагу и почти влетел в комнату парня. — Привет! О, ты меня понял, — спокойно сказал Пак, посмотрев на медбрата с легкой улыбкой. — Привет! У тебя что-то случилось? Тебе плохо? — обеспокоенно спросил Джин, подходя к кровати и внимательно осматривая парня. Его сердце колотилось от волнения; он не мог допустить, чтобы с Чимином произошло что-то серьёзное. — Нет, всё нормально, — сказал Чимин, его голос звучал уверенно. Он выглядел спокойным и даже расслабленным, как будто только что проснулся от короткого сна. — Чимин, ты же не один у меня, — сказал Ким с лёгким раздражением в голосе. Он понимал, что забота о подопечных — это его работа, но иногда такие неожиданные ситуации выбивали его из колеи. — Вообще-то я хотел, попросить о кое-чем и надеюсь, ты мне поможешь... — Что ты хочешь? — перебил Джин, стараясь говорить спокойнее. Всё же парень поступил неправильно, когда выдернул его с рабочего места без необходимости. — Не мог бы ты вывезти меня во двор... — Прямо сейчас? — опять перебил Ким снова, немного не понимая, зачем это Паку. В голове у него крутились мысли о правилах и безопасности. — Нет, когда стемнеет. Я люблю ночные прогулки, но не имею возможности выйти теперь на улицу. Постояльцам нельзя выходить ночью из здания, — ответил Чимин с искренним выражением на лице. Он смотрел на парня с надеждой в глазах. Ким задумался над словами Чимина. С одной стороны это было неправильно — нарушать правила; с другой стороны — почему бы не исполнить желание человека, который так долго был заперт в четырёх стенах? — Ну, если ты знаешь, что нельзя… Почему просишь меня об этом? — спросил медбрат с легким недоумением. — Сокджин, я всё знаю. Но я просто хочу побыть на улице ночью, — тихо сказал Пак; в его голосе скользнула грусть. Это было не просто желание прогуляться — это была необходимость ощутить свободу, хотя бы на короткое время. Ким почувствовал тяжесть этих слов; он одинаково хорошо описывает страдания Чимина и других пациентов центра. Ночь за окном была полна загадок и тишины; она манила своим благополучием и обещанием свободы. — Ладно… как стемнеет я переодену тебя и вывезу во двор, — объяснил Сокджин после долгих раздумий. — Но только на один час, — добавил он строго. Он знал, что это рискованно и может вызвать недовольство со стороны руководства центра. Но он также понимал: иногда маленькие радости могут сделать жизнь более терпимой. — Я согласен — кивнул Пак и мягко улыбнулся.

***

Ночь окутала парня, словно мягким одеялом, и он с удовольствием впитывал в себя атмосферу тишины и спокойствия. Тёмное звёздное небо, усыпанное мерцающими огненными камнями, казалось, было создано специально для него. Парк центра, освещённый фонарями вдоль дорог, выглядел особенно живописно после недавнего дождя. Капли воды на листьях деревьев искрились в свете фонарей, создавая волшебную атмосферу. Чимин чувствовал себя чуть лучше, когда Сокджин исполнил его просьбу и вывез его во двор после заката. Ночь была для него любимым временем суток — временем, когда мир вокруг замирал и давал возможность углубляться в свои мысли. Тишина окутывала его, изредка нарушаемая звуками проезжающих автомобилей или смехом парочек и подвыпивших компаний молодых людей, проходивших мимо центра. Им не было дела до того, что скрывается внутри этого учреждения; они были полны жизнью и свободой. Сидя в своём инвалидном кресле, Пак закрыл глаза и глубоко вдохнул свежесть улицы. Легкий ветерок касался его волос и лица, принося с собой ароматы ночи — влажную землю и осенней листвы. Это ощущение было таким приятным и успокаивающим, он так не хотел, чтобы в этот момент закончился. Но у него был всего час, чтобы насладиться ночью; после этого медбрат вернёт его обратно в комнату. Поэтому он решил наслаждаться каждой минутой. Вряд ли ему ещё предоставится шанс выйти из центра для инвалидов ночью. Воспоминания о том времени, когда он работал пожарным, нахлынули на него с новой силой. Он помнил, как любил ночи, проведённые на работе — как всегда выходил из пожарной части и смотрел на тёмное небо. Пока другие пожарные занимались своими делами или отдыхали между вызовами, Чимин проводил время наедине со звездами. Он вспоминал те моменты: как сидел на крыльце пожарной части с чашкой горячего кофе в руках и наблюдала за природой вокруг. Небо казалось бесконечным; Звезды мерцали так ярко, что иногда казалось, будто они шепчут ему свои тайны. Если у них не было срочных вызовов — а такие ночи случались нечасто — для него это было лучшее время: это было время размышлений о жизни, о своих мечтах и ​​надеждах. Пак открыл глаза и снова посмотрел на звёзды. Каждая из них напоминал ему о чем-то важном: свободе, о дружбе и о том времени, когда он мог просто быть собой без ограничений. Он улыбнулся, думая о том, как много значит для него это время на свежем воздухе. Парень снова закрыл глаза и позволил себе провалиться в эту ночь — ночь полной свободы, даже если она была всего лишь иллюзией. Он знал: каждый миг здесь был ценен. — У тебя всё нормально, не замёрз? — рядом появился Сокджин, с заботливым тоном в голосе. — Нет, не замёрз — ответил Пак, открыв глаза и посмотрев на медбрата. В его голосе звучала усталость, но в то же время и благодарность за то, что кто-то проявляет заботу. Фигура парня выделялась на фоне ночного неба, а мягкий свет от уличных фонарей придавал ему почти сказочный вид. И это не могло ни привлекать. — Ладно, я только волосы поправлю, — с лёгкой улыбкой парень подошёл ближе и пальцами зачесал черные пряди Пака назад. Этот жест был простым, но в нём была такая искренность и тепло, что Чимин почувствовал себя немного более защищённым. — Попросил бы себя подстричь, обычно у всех здесь... — Я не хочу. Это всё, что осталось от меня настоящего, — перебил Пак, смотря на медбрата с решимостью. Его волосы были символом его прежней жизни — жизни до травмы, до этого центра. Он не хотел лишаться их ни в больнице, ни дома, и тем более здесь. — Извини, — сказал Ким и отошёл на пару шагов от парня. Видимо понимая важность этого момента для Чимина и, не хотел навязываться. Чимин ничего не сказал в ответ; он лишь поднял голову к небу и снова погрузился в этот бездонный звездный омут. Ночь была ясной, звёзды мерцали как маленькие огоньки надежды на бескрайних просторах вселенной. Он был благодарен за то, что медбрат согласился ему помочь. Сколько раз до этого парень пытался уговорить медработников вывезти его ночью во двор, но все отказали, прикрываясь строгими правилами учреждения. Они не понимали, насколько это было важно для него — ощутить свежий воздух и свободу хоть на мгновение. — Спасибо за помощь, — вернув взгляд на медбрата, сказал Пак с искренней благодарностью. — Знаешь, я всегда ощущал себя спокойнее находясь на улице ночью, — добавил он тихо. — Мне тоже нравится ночь; она даёт спокойствие и умиротворение. Я люблю смотреть на звёзды. Но где-нибудь подальше от города — здесь свет мешает, — ответил Сокджин с воодушевлением в голосе. Обведя руками небо как будто хотел обнять всю эту красоту. — А знаешь сколько их в горах... Там прямо всё небо усеяно звёздами! — добавил он. Чимин усмехнулся при мысли о том, как медбрат так легко делится своими рассказами о природе и звёздах. Он смотрел на Сокджина с новым восхищением; этот человек оказался совсем не тем, кем он его представлял изначально. В его представлении Ким был неудачником — человеком с тёмным прошлым, который убил пациента во время операции и теперь вынужден работать медбратом. Но сейчас он видел перед собой доброго и заботливого человека — не редкость для этого места. Но, в этом парне было нечто особенное, только Пак не знал, что именно. Он слушал его с интересом; каждое слово наполняло его душу теплом и надеждой. Чувствуя себя менее одиноким рядом с этим человеком. Внутри себя он знал: они оба потеряли то, что так любили и остались на обочине жизни. — Знаешь, — сказал Чимин после паузы,— Иногда мне кажется, что звёзды понимают нас лучше людей… Они никогда не осуждают. — добавил он. — У тебя что-то случилось? Ты можешь рассказать мне — обеспокоенно спросил Ким, внимательнее посмотрев на подопечного в кресле. — Нет, всё нормально — ответил Чимин, и откровенно врал медбрату. Ничего нормального в его жизни не было. Совсем ничего. Он инвалид, запертый в учреждении для таких же калек. У него больше нет семьи, и нет того, кому он мог довериться. Ничего у него не осталось. Даже любимого человека, который бы поддержал.

***

С помощью подъемника возле кровати Сокджин аккуратно перенёс подопечного на кровать, заранее сняв с него ботинки и верхнюю одежду. Чимин молчал, его взгляд был устремлён в окно, где ночное небо мерцало звёздами. Внутри него всё ещё бурлили эмоции после их разговора, и медбрат чувствовал, что что-то не так. Он понимал, что Чимин не может отпустить свою прошлую жизнь — жизнь, полную сил и мечтаний, которые теперь кажутся недостижимыми. Ким знал, каково это — терять себя в своих мыслях. Он сам часто думал о своей работе кардиохирургом, о том, как однажды он был на пике своей карьеры, а теперь оказался здесь. Эти мысли не покидали его ни на минуту. Но в случае с Чимином всё было гораздо сложнее: он не мог двигаться и тем самым отвлечься от своих переживаний. Джин осторожно повернул парня на бок, доставая из-под него плотный материал, что и помог его перенести и следом снимая с спортивные штаны. Он проверил, не замёрз ли тот; его рука коснулась ноги Чимина — кожа была тёплой. Перевернув его на другой бок, Сокджин продолжил свою работу: стянул штаны до конца и снял носки. Каждый его жест был аккуратным и бережным; он старался не нарушить покой подопечного. Вернув Пака на спину, медбрат приподнял кровать с помощью пульта так, чтобы Чимин сел. Он снял с него мастерку, стараясь сделать это как можно более деликатно. В этот момент Джин заметил, как Чимин зевнул — свежий воздух действительно подействовал на него как снотворное. Уложив парня обратно на кровать, он решил оставить футболку без изменений — лишний раз менять её было бы слишком хлопотно. Сокджин расстегнул липучки на памперсе и проверил его содержимое; к счастью, менять ничего не потребовалось. Он взял шорты с края кровати — те самые, что сам оставил там ранее — и сначала просунул ноги в гачи, а затем натянул их выше по бедрам. Аккуратно перевернув Пака с боку на бок ещё раз, он натянул шорты на пятую точку так, чтобы они нигде не впивались в кожу. Затем медбрат собрал спортивные штаны и куртку с кресла и аккуратно повесил их на вешалку в шкафу. Спортивные штаны он положил на полку рядом с другими вещами Чимина. Вернувшись к кровати, он накрыл парня одеялом; мягкая ткань обняла его тело и создала ощущение уюта. — Ты что-нибудь хочешь? — спросил Сокджин с заботой в голосе, глядя в спокойное лицо парня. — Нет, — ответил Пак тихо, продолжая смотреть только в потолок. Его мысли явно были далеко от этого места; он словно летал в своих мечтах или воспоминаниях. Джин почувствовал лёгкую грусть от того, что Чимин так одинок в своих размышлениях. Но одновременно он был рад тому решению — вывезти парня во двор после закрытия центра. Он увидел в глазах Чимина такой приятный блеск — искру надежды и радости — которую никогда раньше не замечал у него. Это было похоже на проблеск света среди тьмы. Сокджин улыбнулся про себя: ему было приятно осознавать, что смог сделать хоть что-то хорошее для человека, который когда-то спас его собственную жизнь своими действиями во время пожара. В комнате воцарилась тишина; единственным звуком были тихие дыхания обоих мужчин. Сокджин остался рядом с Чиминым ещё немного дольше; ему хотелось просто быть рядом и поддерживать своего подопечного в этом непростом пути. — Чимин, я тут подумал и решил... — начал Ким, заметив, как подопечный перевёл свой взгляд с потолка на него. В его глазах мелькнуло любопытство, и это дало Джину немного уверенности. — В общем, за то, что ты меня спас тогда, я исполню любое твое желание. Ну, конечно, в пределах разумного, — добавил он с лёгкой неуверенностью в голосе. Слова медбрата повисли в воздухе, и Чимин, казалось, задумался. Его лицо приняло выражение удивления и недоумения. — Ну, ты вроде... уже исполнил моё желание? — произнёс Пак с неким подозрением, прищурив глаза и внимательно рассматривая Джина. — Это не считается! — отмахнулся Сокджин, как от надоедливой мухи. Он понимал, что подопечный говорит о ночной прогулке в парке центра. Для него это был просто жест доброй воли — возможность дать Чимину немного свежего воздуха и свободы. Но сейчас он чувствовал необходимость сделать что-то большее, чтобы отдать долг этому человеку, который когда-то рисковал своей жизнью ради других. — Хорошо. Я подумаю, — спокойно ответил Чимин, его голос звучал ровно и уверенно. — Вот и договорились! — улыбнулся Джин с облегчением. — Отдыхай и приятных тебе снов. Я позже загляну, — добавил он и поспешил выйти из комнаты. По пути он выключил свет, погружая пространство в мягкую темноту. В этот момент он почувствовал себя немного лучше: предложить Чимину такую возможность было правильным решением. Теперь всё зависело от самого Пака — он сам решит, что ему нужно. Сокджин направился к посту медсестры, чувствуя лёгкую усталость. Время уже перевалило за полночь; он успел сделать множество дел: помочь пациентам, провести процедуры и просто быть рядом с теми, кто нуждался в поддержке. Выйдя в большой холл с приглушённым светом, Джин осмотрелся вокруг: ни души. Все постояльцы спали крепким сном; дежурные медбратья находились на других этажах и также следили за своими подопечными. В тех отделениях было проще работать: там находились люди с частичной потерей двигательных функций или те, кто лишился конечностей и зрения. С такими пациентами было легче справляться; они могли сами ухаживать за собой. Ким прошёл к столу дежурного медбрата и взглянул на монитор. Все пять комнат были погружены в сон; лишь тихие звуки дыхания заполняли пространство вокруг него. Он сел на мягкое офисное кресло с небольшими потертостями на обивке и отпил давно остывший чёрный кофе из кружки с трещиной на краю. Горький вкус кофе напомнил ему о том времени суток, когда мысли начинают блуждать по кругу: о работе, о пациентах и о том особенном человеке — Чимине. Он вспомнил его глаза: полные надежды и печали одновременно. Это был взгляд человека, который пережил слишком много для своего возраста. Джин вздохнул глубоко; усталость накрыла его волной. Закрыл глаза на мгновение и позволил себе расслабиться в тишине холла. Он быстро открыл глаза, не давая себе уснуть, хотя этого хотелось не меньше, чем помогать подопечным. Ким посмотрел на экран монитора ещё раз; всё было спокойно. Он знал: его работа важна не только для пациентов — она важна для него самого тоже. Каждый день он учился чему-то новому у своих подопечных; каждый день они вдохновляли его продолжать бороться за их благополучие. Чтобы точно не уснуть, парень взялся за документы внося свои коррективы и то, что он уже успел сделать с начала смены.