Грусть, чашка и голодный кот

— Антон! — кричит Арсений, останавливаясь на ступеньках лестницы и поправляет манжеты на рукавах новой рубашки. Антона не было ни в спальне, ни в ванной, ни на балконе, ни, в конце концов, на крыше. Арсений все проверил, и в душу начало закрадываться нехорошее предчувствие, что Антон снова что-то задумал и теперь забился в тихий угол, чтобы его не нашли, и чем-то там шуршит. От одной мысли об этом волосы на голове начинали непривычно шевелиться, и Арсений был готов начать молиться о том, чтобы найти Антона, например, в подвале, где бы он, ну пожалуйста, снова пытался выпить пиво и тщетно смешивал его с кровью, чтобы получить мизерное удовольствие, а не удар по неживому сердцу. Потому что в прошлый раз Арсений нашел его в гостиной с краской в руках и белыми, обесцвеченными волосами на голове. Антон на него смотрел со смесью страха и нахальства, потому что наконец-то нашел повод сделать то, о чем давно мечтал и за что каждый раз получал от Арсения. Арсению же в тот момент показалось, что у него самого все волосы побелели и готовы в любой момент выпасть. Ан нет, остались на месте. Антон, конечно, получит обещанных пиздюлей , а потом еще долго ныл, что Арсений, как настоящий абьюзер-манипулятор-нарцисс-токсик, запрещает ему самовыражаться и держит в ежовых рукавицах! — Да замолкни ты уже, — прошипел тогда Арсений, стараясь аккуратно пришить пуговицу на антоновой рубашке и не уколоться острой иглой. Антон моментально захлопнулся. Поэтому сейчас тоже страшно, ведь от Антона нет привычного шума: ни битья посуды на кухне, или мата на лестнице, на которой он снова споткнулся и кубарем скатился, ни завывания над спящим Чудищем, которому никуда не вставились ласка и руки Антона, желающие его погладить. Арсений даже рад найти Антона, колдующим над шашлыком или, не знаю… да над чем угодно, лишь бы не эта звенящая и давящая тишина дома. Арсений даже принюхивается, но запахов тоже нет — все чисто и стерильно. Он вздыхает и спускается на первый этаж, оглядываясь по сторонам — пусто. Антона хочется стукнуть, неужели пошел в магазин и не сказал? Но обувь в обувнице, а его безразмерная черная кожаная куртка мирно висит на крючке. Арсений раздраженно фыркает, уши дергаются, пытаясь уловить хотя бы шорох, но слышно лишь храп Чудища в спальне, с которым Арсений и проснулся. Их огромный черный кот спал на груди Арсения и тоже не знал, куда подевался Антон. Его, впрочем, это не особо трогало, потому что сейчас он ее хотел есть, а вот что будет в обед, пока неясно. Арсений коварно подумывал о том, чтобы не кормить кота, ведь тогда он вытащит Антона даже из преисподней. Что ж, если он все-таки обидел Антона, то он в этом не виноват, ведь узнал об обиде только сейчас. И вообще, Шасту стоило бы уже давно научиться говорить о своих обидах вслух, а не исчезать по утрам, чтобы Арсений искал его по всему дому. Хочется просто психануть и пойти заниматься своими делами, но он знает: все будет валиться из рук и пойдет наперекосяк, потому что он будет думать об Антоне. Этот козел даже записки не оставил! Арсений даже выглядывает в окно в надежде, что Антон решил заняться садоводством и прямо сейчас копается в земле. Но его там тоже нет, газон тонет в воде, потому что уже второй день льет дождь. Погода вообще очень резко поменялась, и днем и ночью лил дождь, барабанил по крыше и мешал Арсению, с его мегачувствительными ушами, спать, заставляя крутиться до момента, пока Антон не просыпался и, ворча, не прижимал его к себе, не позволяя дергаться. Арсений точно помнит, что это было ночью — он сразу же заснул в объятиях Антона. Почему он тогда обиделся и теперь прячется? Ах, этот дурацкий Шастун сводит его с ума! Арсений резко отворачивается от окна и прикидывает, стоит ли заглянуть в галерею, чулан и столовую или действительно попробовать забить и наконец-то взяться за томик Сартра? Ведь когда-нибудь Антону надоест шкериться по углам… Арсений надеется. Он все-таки заглядывает в комнаты и, конечно же, Антона там не находит. И это начинает даже не злить, а тревожить. Он даже согласен на новую стрижку, лишь бы Антон уже нашелся! Чудище начинает путаться под ногами. Кот проголодался и скоро начнет выть как резаный. Арсений гладит его по макушке, но кот шипит, отворачивается и убегает по лестнице вниз. Арсений провожает его грустным взглядом и очень надеется, что Чудище найдет себе в подвале какую-нибудь мышку и успокоится. А лучше двух, ему не жалко. Он закрывает тяжелые створки, потому что дождь снова начинает капать и грозит залить деревянный пол. «Как всё бесит», — думает Арсений и садится за стол на кухне, смотрит в сторону холодильника, но из-за Антона даже есть не хочется. Он съеживается от холода, прячет руки в рукавах и ругается на себя, что не накинул поверх шелковой рубашки пиджак или тот колючий свитер. Подниматься в спальню не хочется — ему там будет грустно и одиноко, потому что Антона рядом нет. А смятая постель будет напоминать о том, как его обнимали ночью, теснее прижимая к себе, а утром бросили одного обниматься с вредным котом. Несправедливо. Хотя, наверное, стоило проверить комнаты на втором этаже, вдруг Антон просто не услышал, как его звали… — Антон…— тихо зовет Арсений и прислушивается, будто сейчас Шаст точно его услышит. — Ну где ты? Получается совсем жалобно, даже голос звучит непривычно тонко, без прежней гордости и самодовольства. Он растекается по столу, прижимаясь щекой к холодному дереву, и расстраивается окончательно. Он даже не знает, что он сделал! Вдруг Антон решил, что им больше не по пути, и ушел навсегда… Взгляд опускается на перевернутую кружку на столешнице, и первое желание — дернуться и скорее перевернуть ее Арсений старается подавить. Ну не может огромный двухметровый вампир прятаться в чашке. Или… Он встает и все-таки подходит к чашке. Обычная такая, белая, фарфоровая, глубокая — такие хранятся у них в шкафу, только вот эту никто не доставал вчера. Арсений перед тем, как ложиться спать, тщательно убирался на кухне, перемыл посуду и убрал ее в шкаф. Эту, видимо, утром вытащил Антон. Он подрагивающими пальцами тянется к ручке, стараясь настроить себя на то, что Антона в чашке не будет, чтобы сильно не расстраиваться. А потом в груди что-то падает, когда он чуть-чуть приподнимает чашку и видит черное крылышко. Поднимает чашку полностью и видит, как маленькая летучая мышка, сложив крылья и ножки, мирно посапывает на столе. И даже внезапный свет никак не поспособствовал ее пробуждению, лишь после того, как Арсений осторожно толкнул маленькое мохнатое тельце, оно пошевелилось, и Антон с невероятным усилием продрал маленькие глазки. Арсению хотелось то ли рассмеяться, то ли расплакаться. Пока он переживал и придумывал невесть что, Антон мирно спал под чашкой! Под чашкой! — Шаст, — произносит Арсений, осторожно перекладывая Антона со стола на свою ладонь. — Скажи мне, ты с какого дуба упал? Мышка осторожно вертит головой, смотрит на Арсения, раскрыв рот, и осторожно расправляет крылышки. Наверное, спать под чашкой не очень удобно. Теперь вопрос, что он под ней забыл? И куда его теперь нести? На диван в гостиную или сразу в ванную, мыть? А может, отдать его на обед Чудищу, который сейчас грустно ловил мышек в подвале? Кот, называется, терся возле стола, а Антона не учуял, потом еще сбежал, чтоб не получить. Ничего, Арсений и до него доберется. — Давай, превращайся обратно, я распереживался, и у меня болит голова, — цокает он и поднимает Антона повыше к лицу. Тот трясет головой в разные стороны и показывает клыки — не хочет. Ну, как говорится: нравится, не нравится, терпи, моя красавица. Ведь никто не заставлял Антона прятаться в чашке, правильно? Зато теперь Арсений мог потребовать массаж ног, что он с удовольствием и сделает. Он относит Антона на диван в гостиной, укладывает на мягкие бархатные подушки и смотрит. Кто бы что ни говорил, летучие мышки просто восхитительны, такие красивые и милые, честно, Арсений бы держал несколько штук на чердаке, но Антон против. Поэтому приходится любоваться Антоном, который часто превращается и иногда часами спит в арсовых волосах. Теперь все кажется таким глупым: как он мог решить, что Антон ушел, если этот дурак может только перевернуть чашку и попасть в ловушку? Арсений смеется и оставляет поцелуй на макушке. Антон на него сверху смотрит с подозрением и фыркает, отзываясь трепетом где-то в мертвом сердце Арсения. Ему так хочется, чтобы Антон поскорее опять стал человеком, чтобы залезть на него и обнять до хруста костей. — Антон, Антош, ну пожалуйста, я не буду ругать, — щебечет он, поглаживая спинку. Антон раскрывает рот в подобии улыбки и переворачивается на спинку, крылья растягивает и вставать явно не планирует. — Ты оставил меня одного! Мышка распахивает глаза, и вот на Арсения смотрят таким непонимающим взглядом, как будто он сейчас сказал самую дурацкую вещь в мире. — Да, я знаю-знаю, что ты так не сделаешь, но все равно, — оправдывается Арсений и целует теплый животик. — Просто ты меня напугал! Я думал, ты пиво пьешь, а тебя нигде нет. Вот что я мог подумать? Антон фырчит и даже тянется зубами цапнуть Арсения за руку, но он во время успевает ее убрать. В коридоре слышится кошачий вой и лязг когтей по паркету, и Арсений и Антон одновременно поворачивают голову в сторону двери. Она открывается, впуская в комнату огромного кота. Тот с недовольной мордой осматривает Арсения и начинает орать, потому что потерял Антона. Видимо, в подвале мышей не нашлось. Кот подбегает к дивану и в пару мгновений запрыгивает на него, прямо на подушку, где лежит Антон. Нюхает его, пытаясь понять, его ли это любимый хозяин, а потом головой трется о подушку рядом и жалобно мяукает. Арсений фыркает: этот кот всегда видел в нем соперника и намного больше доверял Антону. Даже когда Антон был меньше в пять раз. — Твой кот хочет есть, неужели ты оставишь его голодным? — Арсений не теряет надежды растолкать Антона и превратить его в человека, ну, то есть в вампира, ну, то есть, короче, чтобы он ходил. Мышка шипит и отползает от кота в сторону Арсения. Заползает на грудь и крыльями цепляется за рубашку. — Шаст! Полосы же останутся! — кричит Арсений и пытается сдернуть мышку с груди, но та, кажется, прилепилась намертво. Вот и еще одна рубашка в мусорку. Ах, этот дурацкий Шастун. А потом пуф! И на Арсении сидит уже полуголый Антон. Если трусы-семейники с розовыми сердечками действительно можно считать одеждой. Чудище рядом начинает кричать и вилять хвостом, его любимый вампир наконец-то его покормит! — Антон, — шипит Арсений и оттаскивает Антона от себя. Тот, положив голову на плечо, мокро облизывает его ухо. — Что «Антон»? — весело спрашивает он, а в глазах такие чертики, совсем не похож на обиженного человека. Сейчас обиженным будет Арсений. — Иди корми кота. — Сейчас покормлю, дай поцелую, — и тянется своими губами накрыть чужой рот, блаженно прикрыв глаза, а у Арсения скручивает живот, когда он чувствует от Антона омерзительный, тухлый запах рыбы. — Антон! Ты ел рыбу?! — он истерит и отворачивает голову в сторону, плотно сжимая губы. Антон смеется и все-таки целует в плечо, заставляя вздрогнуть. — Антон! Ах, этот дурацкий Шастун!