Изгои

Сергей Разумовский всегда был изгоем. Странный, не похожий на других белый воронёнок. Ему изначально не повезло. Родители его погибли, когда Сергей был ещё ребёнком. Из-за этого он попал в питерский детский дом. Там ему пришлось выживать среди сверстников, которые ненавидели тех, кто отличался от большинства. Разумовский стал объектом насмешек с первого дня в детдоме. Слишком худой и хлипкий, чтобы постоять за себя, он вынужден был молча сносить оскорбления. Ему доставалось за всё: за длинные рыжие волосы, за несгибаемый характер и любовь к искусству. Однажды Сергея избивали толпой. Заводила, толстый парнишка в дырявой майке, кричал: – Подстригись! Ведёшь себя не по-мужски! – Видели, что он нарисовал в тетради? – верещал друг главаря. – Рыжий мнит себя великим художником, выделяться смеет. Жеманный, точно баба. Ничего. Мы его проучим! Разумовский свернулся в клубок на полу, закрывая руками голову. Удары сыпались на него со всех сторон. Из носа лилась кровь. На рёбрах расцветали синяки. Сергей прикусил губу, сдерживая крик, и отвернулся. Он надеялся спрятаться от внешнего мира в своих фантазиях. Ведь в царстве грёз всегда было хорошо. Мама с папой простирали к Разумовскому руки и улыбались. Рядом всегда находился кто-то, готовый защитить. Жаль, реальность сильно отличалась. – Не смей отводить взгляд, – шикнул на Сергея толстяк. – У тебя рожа больно надменная. Думаешь, ты лучше нас? Презираешь? Получай! Удар пришёлся по лицу. Разумовский взвыл от боли. Тело его содрогнулось, словно хотело слиться с полом и исчезнуть. Толпа радостно заголосила. Избиение стало более яростным. Лица мальчишек излучали счастье, ведь они смогли добиться желаемого и услышали болезненный скулёж вечно надменного Сергея. – Белая ворона, урод! – голосили в толпе. – Так тебе и надо! Не будешь задаваться. Разумовский шмыгнул носом, боясь захлебнуться в крови, и зажмурился. Плевать, что сделают с телом. Он больше не хотел видеть обидчиков. – Почему вы бьёте его? – раздался чьей-то ровный голос. – Он смотрит на нас свысока, – фыркнул заводила толпы. – Хотя сам субтильный, патлатый педи... – Довольно! – в голосе незнакомца послышались стальные нотки. – Я слышал, что вы говорили. Пошли вон. Мальчишки возмутились и окружили наглеца, посмевшего мешать им. Он кулаком ударил в челюсть толстяка, и тот повалился на пол. Затем незнакомец принялся за остальных. Он ловко уходил от ударов противников и наносил свои, более тяжёлые. Взмахи его кулаков были точны и резки. Тело двигалось быстро и бесшумно, будто заступник был волком, выслеживающим добычу. Когда противники бежали, незнакомец опустился на колени перед Сергеем и аккуратно коснулся его волос. Разумовский испуганно отстранился. – Я не причиню тебе вреда, – прозвучал тихий голос. – Где болит? Сергей не ответил. Однако распахнул глаза и посмотрел на спасителя. Им оказался его ровесник – мальчик двенадцати лет. Короткие чёрные волосы топорщились на голове. Жилистое тело скрывала чёрная майка и такого же цвета штаны. – Олег Волков, – протянул руку незнакомец. – Я здесь новенький. – Очень приятно, – пробормотал Разумовский. – А я Сергей... Сергей Разумовский. Спасибо тебе. – Не за что, – улыбнулся Олег. На душе Сергея стало легче. Впервые он видел в ком-то не потенциального врага, а друга. Разумовский обхватил руку Волкова и поднялся с пола. Разбитый нос больше не тревожил его. По телу разливалось приятное тепло, достигало живота и распускалось пышным цветком надежды. На что именно надеялся Сергей он ещё не осознавал. – Почему ты помог мне? – робко спросил он. Его рыжие ресницы трепетали. В уголках глаз поблёскивала солёная влага. – Нечестно нападать скопом на одного, – ответил Олег. – Нормальные пацаны так не делают. – Ага, – потупил взгляд Разумовский. – Правда, что они про тебя говорили? – поинтересовался Волков. – Нет! – выпалил Сергей. – Я не фрик... Я самый обычный.  – Стой, – прервал Олег. – Я зря спросил. В любом случае это не моё дело. Пойдём в медпункт. Тебя должен осмотреть врач. – Я в порядке, – запротестовал Разумовский. – Пусть врач всё же проверит, – Волков положил руку на плечо Сергея и настойчиво подтолкнул его в сторону медпункта. Разумовский больше не сопротивлялся. Тепло, объявшее плечо, лишило его силы воли. Только назойливый писк подсознания мешал радоваться заботе Олега. «Он отречётся от тебя, когда узнает, что ты обыкновенный ботаник, – заверял внутренний голос. – Добрый спаситель сам изобьёт тебя, если увидит, что ты странный, непохожий на других изгой. Кулаки Олега ударят тебя больнее, чем целая толпа. Ведь он разобьёт тебе не только лицо, но и сердце. Жди. Новоявленный заступник лишит тебя веры в добро». Сергей глубоко вдохнул, подавив в душе страх, и позволил себе насладиться моментом. Серые стены приюта пролетели перед его глазами. Обшарпанный потолок превратился в грязно-серый, и Разумовский понял, что оказался в больничном крыле. Врача не оказалось на рабочем месте, впрочем, как и медсестры. Олег предложил позвать кого-нибудь из воспитательниц. Но Сергей сказал, что лучше не беспокоить их. В это время они курят за стенами приюта и очень злятся, если кто-то мешает. Тогда Волков вызвался сам лечить Разумовского. Он порылся в шкафах, пахнущих таблетками, и достал спирт и ватку. Обработав мелкие ранки, Олег сбегал на кухню, раздобыл лёд и велел Сергею приложить к синякам. Разумовский послушался. Глаза его засияли от счастья. Это был первый раз со смерти родителей, когда он познал чужую заботу и доброту. – Ты похож на дикого лисёнка, – сказал вдруг Волков. – Такой же маленький и запуганный. – Угу, – пробурчал Сергей. – Не обижайся, – потрепал его по волосам Олег. – У меня с лисами связаны хорошие воспоминания. Бабушка часто водила меня в зоопарк после смерти моих родителей. Там обитал красивый лис с пушистым хвостом. Он сторонился людей и других животных. Уходил в дальний угол и сворачивался клубком. А я любовался им издалека, боясь дышать, чтобы не потревожить. Разумовский заинтересованно моргнул и замер. А после спросил: – Что стало с твоей бабушкой? – Она умерла, – ответил Волков. Тень печали легла на его лицо. – Сочувствую, – сказал Сергей. – Прости, что задал вопрос. – Ничего, – отмахнулся Олег. – Все здесь кого-то потеряли. – Мои родители погибли в автокатастрофе, – поведал Разумовский. – Ты первый, кому я сказал об этом. Органы опеки не в счёт. Они и так знали. – Спасибо, что доверился, – грустная улыбка тронула губы Волкова. Он поднял руку и коснулся пальцев Сергея в попытке поддержать его. Разумовский вздрогнул. Олег смутился и отдёрнул руку. Воцарилась тишина. Её прервал скрип двери и цокот каблуков. В комнату вошла учительница математики. Очки сидели на конце её длинного носа. Глубокие морщины окружали маленькие мышиные глазки. Тёмные волосы были собраны в пучок. Кремовая блузка перетекала в юбку болотного цвета. Глядя на неё, Волков подумал, что во всём детдоме есть лишь одно яркое пятно – рыжие волосы Сергея. Они, точно лучи солнца, освещали мир. Кончики волос полыхали, словно пламя костра. Макушка отливала золотом. Учительница придирчиво осмотрела ребят и сказала: – У вас урок по расписанию. Почему вы здесь? Я думала, вы сбежали. По-вашему, мне охота тратить своё время на ваши поиски? – Извините, Галина Ивановна, – буркнул Разумовский. В голосе его не прозвучало ни капли раскаяния. В глазах читался скрытый вызов. – Где вы были, когда какие-то подонки избивали Сергея? – вопрошал Олег. – Где я была? – переспросила Галина Ивановна. – Где я...? Да как ты смеешь? Я работаю здесь двадцать лет! Откуда в тебе эта дерзость? Современное поколение совсем обнаглело! Твой Сергей сам во всём виноват. Нечего выделяться из коллектива! Рисует на уроках, потом забьётся в угол с книжкой и читает. С другими учениками даже не общается! Ведёт себя, как сыч. В моё время такого безобразия не было! – Сергей отличается от большинства, – признал Волков. – Но не потому, что он хуже. Просто остальные воспитанники – необразованное стадо. Учительница задохнулась от возмущения. Разумовский посмотрел на Олега широко распахнутыми глазами. Раньше никто не говорил, что он лучше других. Все считали его странным. И лишь Волков назвал особенным. – Вы оба наказаны, – заявила Галина Ивановна ледяным тоном. – После уроков вымоете полы во всём коридоре. Трудотерапия даже таких хулиганов превращала в людей. Глядишь, и вы вырастите достойными гражданами, а не диссидентами. Олег намеревался возразить. Сергей сжал его запястье, удерживая от конфликта. Спорить с учительницей было бессмысленно. Ведь она обладала властью над детдомовцами, могла самоутверждаться за их счёт и наказывать как угодно. Галина Ивановна развернулась на каблуках и зацокала в сторону класса. Волков и Разумовский пошли за ней. Ноздри Олега раздувались от гнева. Пальцы сжимались в кулаки. Он не сразу заметил, что Сергей робко сжимает его ладонь, содрогаясь от страха. Это подействовало на Волкова, как ушат ледяной воды. Олег поспешно убрал руку за спину и ускорил шаг. Разумовский вжал голову в плечи, стараясь стать меньше. Он понял, что переступил грань дозволенного и теперь отчаянно боялся лишиться единственного друга. Сергей поклялся, что больше не позволит импульсивным порывам руководить собой. Учительница решительным шагом вошла в класс и стала у доски. Разумовский выкинул в мусорное ведро лёд, который прижимал к шишке на лбу, и остановился возле первой парты. Он всегда выбирал её, потому что плохо видел из-за частого чтения книг. Однако сегодняшний день стал исключением. Волков кивнул в сторону задней парты, взял Сергея за локоть и утянул подольше от доски. Тот не сопротивлялся. Напротив, его порадовало, что он будет сидеть не один. Подобное удивило и других учеников. Лица обидчиков Разумовского вытянулись. В глазах светилось недоумение. В начале урока Галина Ивановна прочитала лекцию о необходимости соблюдать дисциплину и уважать учителей. Потом написала на доске задание для самостоятельной работы и вытянулась на стуле. Пальцы её резво забегали по экрану телефона, строча гневные комментарии под фото женщины, которой она страшно завидовала. Олег быстро списал задание с доски и пододвинул тетрадь Сергею. Разумовский перестал прищуриваться, глядя в даль, и кивнул в знак благодарности. Будучи математическим гением, он в миг решил свой вариант и принялся за вариант Волкова. – Спасибо, – шепнул Олег. Он был отличным спортсменом, но учёба давалась ему с трудом. – Тишина в классе! – крикнула Галина Ивановна. Волков раздражённо фыркнул и отвернулся к окну. Мальчик, сидящий впереди Сергея, повернулся и хотел дать ему затрещину по старой привычке. Олег резко пододвинулся и схватил обидчика за руку. Сжал его пальцы так, что кости захрустели. – П-понял, – пробормотал любитель драк. – Я больше не буду. Волков хмыкнул и отпустил его. Сергей смахнул рыжую прядь с лица и вновь одарил друга взглядом, полным благодарности. – Отныне никто не осмелится тронуть тебя, – пообещал Олег. – Я всех порву. – Волче, – улыбнулся Разумовский. – Кто? – не понял Волков. – Я придумал тебе прозвище, – покраснел Сергей. – Твоя фамилия вдохновила. Прости. Зря, наверное. – Нет, – покачал головой Олег. – Мне нравится. – Тихо! – заголосила учительница. – Идёт самостоятельная работа. Волков, Разумовский, хватит разлагать дисциплину! Во времена Сталина вас бы выпороли за подобное поведение. Радуйтесь, что живёте в свободном мире! Сергей и Олег промолчали, сцепив зубы. Остальные детдомовцы переглянулись, осознав, что отныне рыжий лис и грозный волк едины, точно механизм часов. Даже выражение их лиц было чем-то похоже. Обоих терзала несправедливость системы и жажда перемен. Галина Ивановна повздыхала и уткнулась в телефон. Оставалось пятнадцать минут до конца урока. Разумовский закончил решать вариант Волкова и сунул ему тетрадь. Олег списал, после чего оторвал взгляд от страницы и увидел, что Сергей рисует в тетради человекоподобное существо с птичьим клювом, крыльями и жёлтыми глазами, горящими злобой. Прозвонил звонок. Ребята сдали работы и разошлись по комнатам. Волков и Разумовский направились к уборщице, чтобы получить швабры для мытья коридора. Отбывать наказание не хотелось. Но их никто не спрашивал. Поговорив с уборщицей, Олег и Сергей начали мыть коридор. – Ты красиво рисуешь, – сказал вдруг Волков. – Правда? – не поверил Разумовский. – Меня обычно за рисунки ругают. – Большинство здешних обитателей примитивны, – вздохнул Олег. – Не принимай слова невежд на свой счёт. – Стараюсь, – смахнул с лица волосы Сергей. – Ни Михаил – заводила местных хулиганов, ни его подпевалы не могут разглядеть красоту Венеры Милосской. Они не любят работы Рафаэля и Микеланджело. Даже не знают о них! – Я тоже, если честно, – признался Волков. – Ты не такой, как они, – заверил Разумовский. – Не смей себя сравнивать с ними. – Хорошо, – рассмеялся Олег. – Ты забавный, Серый. Правда. Хохлишься при виде обидчиков, как воробышек, но не сдаёшься. – Однажды мы покинем эти стены, – мечтательно протянул Сергей. – Драчливые дураки – временные трудности. Я поступлю в МГУ на программиста и изобрету что-нибудь особенное, что покорит мир! – Наполеоновские планы, – оценил Волков. – Но я уверен, что у тебя всё получится. Не слушай тех, кто станет сомневаться. Ты решил два варианта самостоятельной за пару минут. Ты гений. Щёки Разумовского заалели, и он протараторил: – Мы будем вместе всегда. Когда я стану изобретателем, наши обидчики пожалеют, что избивали меня. Они ответят мне за годы унижений, страха и одиночества. – А я думал, ты хочешь изменить мир к лучшему, – сказал Олег. – Да, – закивал Сергей. – Это главное, разумеется. Пора разрушить систему, построенную на коррупции, взятках и лжи. – Ты изобразил в тетради странное существо, – вспомнил Волков. – Кто это? – Птица, – опустил взгляд Разумовский. – Я начал её рисовать после того, как одноклассники устроили мне травлю. Птица - мой друг. Иногда я представляю, что она спасает меня и убивает врагов. – Отныне тебе не нужна Птица, – сказал Олег. – Я твой друг. Я буду защищать тебя. Сергей с умилением посмотрел на Волкова. Тот отложил швабру и достал из кармана конфету. Затем разломил её пополам и протянул Разумовскому: – Попробуй. Я купил её ещё до приезда в детдом. Совсем позабыл про конфету от переживаний. Но теперь мне стало легче, и я хочу разделить её с тобой. Сергей проглотил полконфеты и зажмурился от удовольствия, точно сытый кот. Его поразило, что Олег поделился с ним. Половинка конфеты растаяла на языке, показавшись самым вкусным лакомством в мире.