Непорочный Божий агнец

Девушка медленно плетется по коридору, опираясь плечом о холодную стену. Вокруг белый. Какое удивительное место. Она старательно считает шаги - раз, два, на третьем спотыкается, ватные ноги разваливаются на кусочки от слабости. И каждый маленький шажок сопровождается тяжелым вздохом. Она будто разучилась ходить. Гладит стену ладонью, высматривая в углах тонкие трещинки краски. Колючий бетон холодит плечо. Так хочется есть... как ей найти тут столовую? Вдруг высокий силуэт смотрителя корпуса. Из-за темного угла - и прямо на нее, безмятежно прогуливаясь, руки в карманы, насвистывая под нос мелодии. Шагает твёрдо и уверенно, не как она. Увидев Шиду, Уайт растянулся в улыбке: – доброго времени суток! Нечасто можно увидеть тебя в живом состоянии, - он тенью скользнул к девушке, остановился сантиметрах в двадцати, хмыкнул. Высокий, волосы отливают тёплым медным оттенком, рваный темный шрам на шее, плетёная фенечка болтается на худом запястье. Шида с живым интересом рассматривала эти затейливые и острые черты лица. Джеймс теперь прямо над головой. И глаза его тоже хитро улыбаются – такие пугающе-манящие. На леденцы похожи, разноцветные, шустрые, тёплые. Он молчит, изучая каштановый взгляд напротив своего. Шида обрывает тишину: – здрасьте! А вы не знаете, где найти столовую? Так есть хочется, я сейчас бы целого слона съела... – прямо по коридору, и налево, – по-дружески слышится ответ. Джеймс, как бы невзначай, быстро проводит ладонью по коротко остриженной голове, задерживается на затылке, обводит пальцем ещё совсем свежий шрам. 018 морщится от пробежавшего вдоль позвоночника импульса, вжимает пальцы в бетон. – ай! – больно? - спрашивает он, натягивая на голос сочувствие, - ох, извини! Не буду трогать. – спасибо, - выдыхает девушка, - я... тяжеловато переношу травмы. Шида продолжает свой медленный путь, тяжело перестваляя ноги по холодному полу. Неспешными шагами дежурный корпуса двинулся вслед за ней – как хищник, высматривающий добычу. О, какая поразительная невинность сейчас стоит перед ним! Джеймс с изумлением изучает доверчивый и открытый взгляд, мягкую улыбку обкусанных губ, тонкое исхудавшее тело. Такое чистое, такое беспорочное создание, казалось, Божий агнец во плоти - её душа должна непременно попасть в рай. Да, попасть в рай, отдав свою жизнь в муках и страданиях, о, какая прекрасная участь! Он с великим трудом держал в себе этот восхищенный взгляд – пока это должно оставаться только взглядом. Действительно добыча. Манящий плод самого сатаны. Он, посланник Господа, не должен позволить запятнать эту белую, как снег, душу. Поэтому среди скрепок, скомканных бумажек, и огрызка карандаша он вытаскивает из кармана маленький кусок шоколадки в красной глянцевой обертке и протягивает ей: – голодная, правда? – ой, это мне? Спасибо! – с благодарностью Шида принимает подарок, шелестит оберткой и тут же пробует кусочек. Почти уже забытый вкус радует пересохшее горло, а на мягких бледных щеках вдруг появились улыбчивые ямочки. С орехами. Её любимый. "Невинная душа, не познавшая алчности и лжи. Я проведу тебя к вечной жизни. Такова моя цель на этой грешной земле." *** – доброе утро! Снова живая, неужели? Где твой куратор? Радушный трепет тёплой руки по плечу, пугающе-манящий прищур глаз, и шрам. В этом весь он. Шида ловит взглядом мелкие детали портрета, расцветает в улыбке обкусанных губ: – здрасьте! Смит сказал, что он занят, и чтобы я сама дошла. Только кажется, я опять немного заплутала... Он не отвечает. Лишь сжимает тонкое плечо чуть сильнее, чем следует. Он клянётся чем угодно, что в её каштановых глазах отражаются небеса. Мой непорочный агнец. – я вот только после медосмотра. Смотрели, как у меня со здоровьем, как оправляюсь после экспериментов. Та-ак долго и нудно... ещё дали что-то выпить, чтобы поправлялась быстрее. По клочкам, по ниточке, снова завязывается разговор. Шида идёт снова медленно, едва стоит на ногах и держится рукой за бетонную стену. Наверное, это было не лекарство. Поэтому Джеймс легко подхватывает тонкое тело на плечо, крепко хватая за ребра – там кажется, что-то тихонько хрустнуло – и бодрым шагом отправляется по коридору: – ээй, не надо! Я и сама дойду! - протестует она, болтая ногами по воздуху. Уайт останавливается: – если ты будешь брыкаться, я тебя уроню. Будь добра, посиди молча немного, - с легкой ухмылкой он обхватывает её поудобнее и невозмутимо движется вперёд, - какое у тебя крыло? – восточное.. Значит вперёд, в восточное крыло. Шида считает его шаги, повиснув на чужом плече, болтая коротко остриженной головой. Внизу мелькают его ноги и клетчатый пол. Девушка что-то спрашивает — голос её шатается влево-вправо в такт шагам, вместе с безвольно повисшей рукой. Джеймс плечом чувствует, как бьётся под застиранной футболкой наивное и чистое сердце. Тук-тук. – тебе предназначена прекрасная судьба, Шида. Закланный жертвенный агнец, получивший спасение за смертные муки. Благодари Господа, пока есть возможность. *** Джеймс завязывает на худеньком запястье жёлтую плетёную фенечку с чёрными бусинами: – это талисман-оберег, защищающий твою невинную душу от этого жестокого мира. Снимешь – Господь решит, что ты отвергнула его помощь, и покарает тебя. Носи его, дитя, пока твоё сердце не остановится. Такая искренняя улыбка на губах – но легкая и заботливая, которая чуть показывает верхний ряд белых аккуратных зубов. Затаив дыхание, Шида слушает. Оберег, защищающий мою невинную душу.. он так заботится обо мне? Когда дело сделано, она вытягивает вверх руку, любуясь подарком. Холодный свет лампы в потолке сочится сквозь пальцы. Как красиво. – здорово... спасибо вам, такая красота! - девушка мягко ловит его руку в две свои, рассматривая браслеты и фенечки на чужой светлой коже. На щеках – улыбчивые ямочки, и каштановый взгляд поёт и радуется. _Его непорочный агнец_. Джеймс прикрывает глаза, похожие на леденцы. Наверное, ему будет тяжело отдать это хрупкое тело в зубы объекта 002.