The Sleeping Beauty Curse / Проклятие Спящей красавицы

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Гарри проснулся под крики чаек, круживших за окном; в ноздри ударил резкий запах соли. Он чувствовал себя измотанным, выжатым как лимон, хотя спал без задних ног. Который вообще час? Он потянулся к Драко, но того рядом не оказалoсь. В последнее время Драко часто не было в постели к моменту пробуждения Гарри — спал он по-прежнему плохо, — и всё же между ребер кольнуло недоброе предчувствие. Гарри резко сел и нащупал очки. Он никогда особо не представлял себе свое первое утро после магического закрепления уз, но если и воображал что-то подобное, то любимый человек непременно должен был быть рядом. «Ну и своенравный же придурок», — бодро подумал Гарри. Он потянулся и встал, наслаждаясь легкостью, с которой откликалась магия, пока быстрым заклинанием привел себя в порядок и призвал чистую одежду. День стоял чудесный, солнечный и теплый, и, спускаясь по лестнице на поиски Драко, Гарри почувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Магия вернулась, ему было кого любить, у него был Драко. Грех жаловаться на пустую постель, когда судьба и так была к нему более чем щедра. Однако внизу Драко не обнаружилось. На кухонном столе громоздилась стопка почты, пара конвертов была вскрыта — значит, он здесь был. На кофейном столике рядом с пустой чайной чашкой валялись книги. «Может, ушел прогуляться?» — нахмурился Гарри. Не зная, чем заняться (не выбегать же на улицу с криками, в самом деле), он поставил чайник и сварил себе кофе. Часть писем предназначалась ему, в том числе увесистый свиток с гербом Гринготтса на печати. Гарри снова ощутил укол тревоги. Он сделал глоток обжигающего кофе и только тогда вскрыл печать. Там было… Гарри выронил свиток. Что за хрень? Похоже, у этих магических уз были свои тонкости, о которых его стоило предупредить заранее. Ему… ему следовало самому почитать об этом обряде, подумал он, чувствуя, как в виски впивается внезапная головная боль. Ну не идиот ли — во всем полагаться на слова Драко? Черт возьми, о таком нужно знать. Или… Драко думал, Гарри и так в курсе? «Драко, — с ужасом подумал Гарри, — наверняка решил: раз Поттеру больше пяти лет, значит, он, мать его, умеет читать». Гарри поднял свиток и перечитал внимательнее. Со второго раза стало еще хуже. Это был список имущества — длинный, невероятно длинный список. Сейфы с золотом, драгоценности, семейные реликвии. Антиквариат. Редкие магические артефакты. Земли. Чертовы имения Малфоев. Всё… всё теперь принадлежало Гарри. Всё перешло в его собственность по случаю «счастливого события — бракосочетания с Драко Люциусом Поттером (в девичестве Малфоем)». Драко Люциус Поттер. — Драко, что это за хрень? — выкрикнул Гарри в пустоту, надеясь, что тот материализуется из какого-нибудь угла и на него можно будет как следует наорать. Это уже… Он ждал мужа, а не… ну, не чистокровную женушку. Традиционную, покорную. Собственность, а не равный партнер. Оказывается, он не просто прервал род Малфоев — он одним махом сделал Драко Поттером и заграбастал всё его добро. Почему, во имя всего святого, Драко не предупредил его о последствиях? Потому что… Гарри почувствовал, как внутри всё оборвалось. Если бы он знал, он мог бы отказаться завершать узы. И где Драко теперь? Перед глазами всё поплыло: невероятно нелепое самопожертвование Драко, их восстановившаяся магия, его исчезновение… Гарри не понимал, что всё это значит, но ему это чертовски не нравилось. Легкое беспокойство стремительно перерастало в полноценную панику. Он бросился к остальной почте, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Вскрытые письма на имя Драко подтверждали худшее — официальные уведомления из банков и риелторских контор о смене владельца, поздравления со свадьбой. Магия — это какая-то дичь, мрачно подумал Гарри. Голова разболелась еще сильнее от мысли, что один перепих (или, как он осознал с очередной вспышкой боли в висках, — то, что его поимели) пробудил древние чары, которые лишили чистокровного мага всего имущества. Неужели Драко где-то дуется, злясь на него? Но это же не его, Гарри, вина! И уж кто-кто, а Драко точно знал, чем обернется завершение уз. Его собственные родители проходили через этот ритуал. Неудивительно, что они были не в восторге, оцепенело догадался Гарри. Дело было не только в наследнике. Он украл их сына, а заодно и всё его наследство. Гарри бросил письма и кинулся по дому, зовя Драко, но ответом ему было лишь собственное эхо. Он выбежал на улицу, промчался по тропинке, но и там никого не было. Он остался совсем один в Бухте Малфоев — лишь птицы кружили над головой. И что, черт возьми, ему теперь делать? Гарри попытался выровнять дыхание и сосредоточиться. Он аврор. Он сдавал экзамены по маскировке, выслеживанию и осмотру места преступления. Он сможет успокоиться, выяснить, что случилось с Драко, найти его и придушить. А потом… ну, потом он, пожалуй, немного поплачет, уткнувшись в его мантию, пока они не придумают, как повернуть этот абсурд вспять. Не может же он просто не иметь возможности вернуть всё назад? И… они могли бы стать Поттер-Малфоями, если Драко захочет? Его захлестнула ярость на Драко — на саму мысль о том, что тот мог просто сбежать, решив, будто Гарри жаждет… «владеть» им. От этой мысли по спине пробежал холодок. Он встряхнулся и велел себе не делать поспешных выводов, кроме одного очевидного: Драко — тот ещё придурок. Впрочем, это не было новостью. Гарри вошел в просторную гостиную, совмещенную с кухней, и окинул ее свежим взглядом. И тут же заметил улику, настолько явную, что почувствовал себя полным кретином. Там, на одной из книг Драко, лежал небольшой конверт, на котором небрежным, летящим почерком было выведено его имя. Он взял его кончиками пальцев, осторожно, будто ядовитую змею, сел и, вскрыв печать, вытащил листок кремового пергамента. «Море — как любовь: входишь и не знашь, выйдешь ли когда-нибудь обратно», — прочитал Гарри, и это привело его в бешенство. «Гарри. Будь Главным Аврором. Живи своей жизнью. Я не стану тебя держать. — Драко». Ну что за… Гарри не знал, что сказать и что почувствовать, столкнувшись с этой претенциозной, жертвенной галиматьей. Неужели Драко не понимает, что он его любит? Что его жизнь без него — просто пшик? Какой во всем этом смысл, если рядом нет Драко? Гарри был готов выдрать это стихотворение из чертовой книги, выследить Драко и… и… И что это вообще за дурацкое стихотворение? Драко уже цитировал его раньше, мрачно вспомнил Гарри, гадая, почему не уделил этому больше внимания. Он пролистал книги на столе и наткнулся на потрепанный томик магловской поэзии с загнутыми уголками страниц. Он без труда нашел нужную поэму и прочитал, стараясь не хмуриться.

Море — как любовь:

входишь и не знаешь, выйдешь ли когда-нибудь обратно.

Сколько людей погубило здесь свою юность —

роковые прыжки, смертельные погружения,

судороги, бездны, невидимые скалы,

водовороты, акулы, медузы.

Увы, разве можем мы перестать купаться,

если тонут лишь единицы.

Увы, разве можем мы предать море

за то, что оно умеет нас поглощать.

Море — как любовь:

Тысячи наслаждаются — один должен платить.

«Красиво, — подумал Гарри, чувствуя, как раскалывается голова. — Глубокомысленно. И феерически нелепо». Он попытался сдержать смех, но обнаружил, что не может перестать дрожать. «Один должен платить», надо же. Неужели это всё взаправду? Драко действительно стал чертовым Поттером, отдал Гарри всё свое имущество и сбежал — и всё из-за любви? Гарри больше никогда не позволит ему брать в руки книги, особенно магловскую поэзию. Она явно лишает его рассудка. Боже. Гарри чувствовал: когда всё это закончится, ему придется проспать неделю. Робардс его убьет. Дыхание стало слишком частым и поверхностным; Гарри испугался, что упадет в обморок. Он заставил себя дышать глубже, считая вдохи, и на тридцатом ему полегчало. Он снова посмотрел на книги и заметил дневник Драко. Тот завалился за подушку дивана. Гарри вытащил его и листал страницы, пока не нашел записи о себе. Он не хотел читать, но не мог удержаться. Страница за страницей — споры по поводу уз. Список за списком — десятки причин, по которым Драко не должен завершать ритуал. Читать это было почти физически больно: черным по белому были выведены все их нестыковки, то, как сильно на него давили семья, долг и воспитание. Все доводы «за» (их было немного) были перечеркнуты жирными, злыми линиями и обросли контраргументами. Гарри уже был готов разрыдаться, чувствуя горячее покалывание в глазах, пока не дошел до последней страницы. Там было написано: «Я люблю его». Подчеркнуто так сильно, что перо прорвало пергамент. Подчеркнуто — и не зачеркнуто. Гарри медленно встал, чувствуя себя так, будто за одну ночь постарел на сотню лет, и приготовился к аппарации. Не нужно быть аврором, чтобы понять, где искать Драко.

⊰᯽⊱┈──╌❊╌──┈⊰᯽⊱

Гарри надеялся, что ему никогда больше не придется возвращаться в Малфой Мэнор, и теперь, когда он приближался к нему, это чувство никуда не делось. Он вздернул подбородок, стараясь лишний раз ничего не вспоминать. Когда он подошел к огромным кованым воротам, железо выгнулось, превратившись в злобную уродливую рожу, которая потребовала ответа: что ему нужно? — Мне нужен Драко, — сухо бросил Гарри. Рожа еще несколько секунд буравила его взглядом, прежде чем со скрипом снова превратиться в обычные прутья. Гарри расценил это как разрешение войти. Он внутренне подобрался и сделал шаг; ворота истаяли, словно дым, оставив на языке едкий привкус. На пороге его встретила сама Нарцисса; тяжелая дубовая дверь, обитая гвоздями, была распахнута. За ее спиной Гарри разглядел роскошный холл, толстые ковры и темные обои — он едва подавил дрожь. Нарцисса посмотрела на него так, словно желала ему скорейшей смерти, но вместо этого произнесла: — Здравствуй, Гарри. Он у себя. Проходи. — Она развернулась, указывая дорогу. Гарри шел за ней по лабиринту коридоров под пристальными взглядами давно почивших Малфоев. Портреты сердито перешептывались, и Гарри был даже рад, что не разбирает слов — целее будет кровяное давление. — Здесь, — сказала Нарцисса, остановившись перед дверью с золотой ручкой. Она властно постучала, еще раз обожгла Гарри взглядом и стремительно удалилась. — Чего еще? — донесся голос Драко из-за двери. Он звучал просто вне себя от ярости. — Оставь меня в покое, мама! Гарри стало тошно. Он глубоко вздохнул (не помогло) и нажал на ручку. Драко сидел на диване из бледного шелка под окном, в другом конце огромной, богато обставленной комнаты. Подтянув колени к подбородку, он выглядел изможденным: лицо осунулось и приобрело болезненный оттенок. — Какого хрена ты тут забыл? — выплюнул Драко так, будто ненавидел Гарри всей душой. — Я пришел забрать тебя домой, — отрезал Гарри, шагая через комнату. — Ты мне приказываешь? — огрызнулся Драко. — Так вот ты какой на самом деле? Гарри рухнул на колени, словно у него подкосились ноги. — Нет, я умоляю, — выдохнул он. Драко мертвенно побледнел. Гарри попытался вызвать в себе злость, но та покинула его, оставив совершенно безоружным. — Я... — Он запнулся и вытащил из кармана скомканную записку. — Что это за претенциозная чушь, кретин ты недобитый?! — обвиняющим тоном выкрикнул он: капля гнева всё же нашлась. Драко задохнулся от возмущения, на щеках проступил румянец. И всё же он по-прежнему был больше похож на выходца с того света, чем на живого человека. — Это я... я пытался быть героическим и самоотверженным, кусок дерьма ты недоделанный! — выпалил он. — Не ты один на это способен, ясно?! Гарри обдумал это. Ему хотелось встать, но тело будто налилось свинцом. — И в чем тут героизм? В том, чтобы сбежать? Драко дико расхохотался. — Сбегать от проблем — это мой конек, ты разве не заметил? — горько бросил он. — Был бы очень признателен, если бы ты избавил меня от ужасного зрелища: твоего взгляда, полного разочарования. Тебе обязательно быть таким гребаным героем даже в этом? Не мог просто прислать сову и написать, какой я подонок? Голова у Гарри разболелась невыносимо. — Значит, я — проблема, — тупо повторил он. — Может... может, я всё это время всё неправильно понимал. Я думал, ты искренне меня полюбил, но, видно, собственные чувства ослепили меня. Тебе просто нужно было вернуть магию, да? — Ничего не сходилось. — Что?! — вскрикнул Драко; из груди его вырвался звук, пугающе похожий на всхлип. — Ты и сейчас меня неправильно понимаешь, придурок. Я просто... я... — Он судорожно вздохнул, и краска снова сбежала с его лица. — Я сделал это ради тебя. Вернул тебе твою жизнь. Ты бы никогда не выбрал меня, если бы не эти узы, — выплюнул он, словно слова были ядом, медленно убивающим его изнутри. — Выбрал бы! — возразил Гарри, потому что это было правдой. — Выбираю. Уже выбрал. — И как я, по-твоему, должен в это поверить?! — взвыл — иначе не скажешь — Драко. — Не знаю, — честно ответил Гарри, глядя в это бездонное отчаяние. Он чувствовал: это самый важный разговор в его жизни. Нужно говорить правду, даже если никакой великой истины или мудрости у него нет. Он был просто Гарри — а Гарри порой бывал порядочным тупицей, не так ли? Это признание, кажется, немного вывело Драко из истерики. Теперь он выглядел просто мрачным — и опустошенным. Гарри поднялся и тяжело опустился на диван рядом с ним. — Не знаю, — повторил он тверже. — Но разве можно знать наверняка, когда кто-то говорит, что любит тебя? Тебе придется просто поверить мне на слово. — Он почувствовал, как к горлу подкатил ком. — Драко. Дорогой мой. Я люблю тебя. Я выбираю тебя. — Голос сорвался, и Гарри едва сдержался, чтобы не поморщиться от собственных слов. Слишком уж это было... чересчур — произносить такое вслух, да еще и при свете дня. Это была реальная жизнь, а не любовный роман и не дурацкие стишки Драко. Он был просто Гарри, обычный парень, ничего особенного. Иногда он всё еще чувствовал себя тем маленьким мальчиком из чулана, выуживающим пауков из волос. — Но... ты мог получить кого угодно, — нерешительно произнес Драко. Он сверлил взглядом свои руки и кусал нижнюю губу. Гарри подавил готовое сорваться «да твою же мать», но в итоге всё равно не сдержался, отчего щеки Драко вспыхнули гневом. — Если хочешь и дальше изводить себя тем, что я «спаситель мира» — валяй. Но я — это просто я. Я Гарри. Обычный идиот, влюбленный в еще большего идиота. — Он толкнул Драко в бок, чтобы смягчить резкость слов. Драко фыркнул: — В еще большего? — В огромного. В эпического, — подтвердил Гарри, прислоняясь к нему. — Ну, хоть в чем-то я тебя обставил, — пробормотал Драко. — Не говори так, — устало попросил Гарри. — И чтобы прояснить ситуацию... — добавил он, понимая, что это самый неловкий разговор в его биографии, а значит, хуже уже не будет. — Я очень рад, что магия вернулась, и я очень хочу стать Главным Аврором. Но я бы ни за что, никогда не завершил с тобой узы, если бы не был от тебя без ума. Понял? — Да, — дрожащим голосом ответил Драко. — Стоит ли упоминать, что я отказался от собственной фамилии, чтобы ты мог стать этим своим Главным Мракоборцем и всё такое? Просто потому, что люблю тебя? — Насчет этого... — начал Гарри. — Что? — голос Драко звучал смертельно устало. — Ты придурок, — сказал Гарри. — Поверить не могу, что ты провернул это, ничего мне не сказав. — Я знал, что ты не удосужился прочесть об узах ни единой строчки, — прошептал Драко. — Я, блин, так и знал. — Ну да, тут ты прав, — нехотя признал Гарри. — Мы могли бы... э-э... стать Поттер-Малфоями? Если хочешь? Драко хмыкнул: — Уже пытаешься от меня отделаться? — Нет! — запротестовал Гарри. — Я просто имел в виду!.. — Да знаю я, — перебил его Драко. — Прости. Я… я не против быть Поттером, — добавил он звуча как-то странно. — Для разнообразия сойдет, полагаю. Гарри откашлялся. Он… был не против, чтобы Драко носил его фамилию. От этой мысли по спине разлилось странное тепло. — Могу я теперь забрать тебя домой, Драко Поттер? — спросил он и взял Драко за руку. — Домой... — пробормотал Драко. — А где наш дом? Гарри накрыло волной нелепой нежности, он повернулся и крепко обнял Драко. Тот, к его огромному облегчению и радости, вцепился в него в ответ — так сильно, что стало даже неудобно. — Дом? Дом там, где ты, — пробормотал Гарри, уткнувшись в волосы Драко. — ...Какая невыносимая пошлятина, — отозвался тот спустя мгновение охрипшим голосом. Но возражать не стал. Гарри просто закрыл глаза и вдохнул. Волосы Драко пахли морем: солью, свежестью и свободой. И сердце Гарри взмыло ввысь, кружась в небе далеко над берегом.