Галателла. Дневник наблюдений за астрами

— Ёбаное все! — зарычал Тэхён, словно раненое животное, и с размаху кинул настольную лампу о стену. Хрупкий абажур разлетелся на сотни осколков, освещая комнату всего на одно мгновение ослепительной вспышкой, прежде чем пространство погрузилось в густую, вязкую тьму.       Холодный ночной ветер трепал полупрозрачные шторы, осколки разбитой лампы хрустели под тяжелыми ботинками Тэхёна, который метался по комнате, выискивая, что бы еще уничтожить, пытаясь заглушить бурю внутри себя. Тонкий луч лунного света из распахнутого настежь окна, словно серебряный клинок, прорезал темноту, позволяя видеть, что в комнате Тэхён не один.       Хосок прислонился к открытой двери, скрестил руки на груди, и, приподняв идеально очерченную бровь, наблюдал, как ангел методично разносил свою спальню. Его лицо оставалось невозмутимым, словно высеченным из мрамора, лишь в глубине глаз плескалось что-то, напоминающее сострадание. Он был достаточно умен, чтобы понять, что сейчас происходит с Тэхёном, и достаточно мудр, чтобы ничего пока не говорить. Он просто наблюдал и молчал. А Тэхёна это бесило до красных пятен перед глазами. — Отвали! — крикнул Тэхён, схватив первое, что попалось под руку — тяжелую хрустальную пепельницу — и швырнул в Хосока с такой силой, что воздух засвистел.       Пепельница врезалась в стену позади увернувшегося от неё Хосока, оставив глубокую вмятину в гипсокартоне. Плавным движением Хосок смахнул невидимую пылинку с безупречного лацкана своего белого костюма и искоса глянул на Тэхёна, в его взгляде читалось что-то среднее между жалостью и усталым раздражением. — Успокойся, — проговорил он тихо, но в его голосе звучала сталь, которую невозможно было не услышать. — Это ты успокойся! — раздраженно огрызнулся Тэхён, схватив с прикроватной тумбочки помятую пачку сигарет, выудив оттуда последнюю, изрядно покореженную. Его пальцы дрожали, когда он пытался зажечь ее, снова и снова щелкая зажигалкой, пока наконец кончик сигареты не вспыхнул, осветив на мгновение его искаженное злостью лицо. — Я вижу, у тебя истерика, — в глазах Хосока мелькнуло, что-то похожее на искреннее сочувствие, но оно тут же исчезло, сменившись привычной отстраненностью. — Нет! Я абсолютно, блядь, спокоен! — Тэхён выпустил струю дыма в потолок и потер переносицу, будто пытаясь прогнать головную боль. Его голос звенел от напряжения, а в каждом движении сквозила едва сдерживаемая ярость. — Конечно, конечно… — Хосок хмыкнул, приподняв уголки губ в легкой улыбке. — Я в этом и не сомневаюсь. Твоё спокойствие так и сияет вместе с осколками лампы на полу. Но, может, для начала ты присядешь, и мы поговорим? — он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли произносить следующую фразу. — Кроме того, не забывай, что твои эмоции сейчас могут накрыть твоего… эм… подопечного с головой.       Тэхён замер, будто налетел на невидимую стену. Рука с сигаретой застыла на полпути ко рту. Медленно, очень медленно он развернулся и, прищурив глаза, уставился на архангела. В полутьме его зрачки казались неестественно большими, почти поглотившими радужку. — Серьёзно? — его голос упал до едва слышного шепота. — Считаешь, что он это чувствует? Всё это? — он обвел рукой разгромленную комнату, словно она была физическим воплощением его внутреннего состояния. — Он твой соулмейт, — просто ответил Хосок, словно это всё объясняло. И, черт возьми, это действительно всё объясняло. — Нет уж… мои наблюдения говорят о том, что мой соулмейт — куст астр в горшке! — рявкнул Тэхён, с такой силой затягиваясь сигаретой, что бумага затрещала. — А он — мой грёбаный кошмар! Сука! — Тэхён! — в голосе Хосока прозвучало предупреждение. — Ты говоришь о принце ада. Следи за языком. — А то что? Его папочка прилетит и меня отшлёпает? — В темноте комнаты раздался горький смешок, больше похожий на карканье ворона. — Знаешь, мне кажется весь ад забыл о его существовании! За полтора месяца три нападения? Это что такое? Кто так вообще работает? — А ты хочешь провести демонам тренинг — «Как обойти ангела-хранителя и убить полукровку»? — Да они способны только на то, чтобы окна снаружи помыть! Я бы уже давно справился! Бля… соулмейты… а я то думал, что за страх, что за смятение… еще этот стояк железобетонный… — Тэхён! — Что? Хос, ты хоть представляешь, каково мне сейчас? — У меня таких проблем нет, если ты про стояк. В принципе, как и в случае с соулмейтами.       Тэхён сел в кресло, запрокинув голову и уставившись в потолок, словно оттуда могло снизойти озарение. — Мы с ним были созданы друг для друга… — страдальческие нотки исказили его голос. — Это какое-то изощренное наказание. — Прекращай. Конечно вас — ангелов, истинность, соулмейты, влюбленность никогда не касались, но… — Не касались? Меня вообще не интересовала вся эта человеческая хрень! Да у меня этих слов даже в лексиконе нет! Я в это все не верю… — Ну знаешь ли… по статистике 44% населения Земли не верят в ангелов, но посмотри… — Хосок развёл руки в стороны, демонстрируя себя. — Вот они мы. — Верят они… Погоди… — Тэхён резко замолчал.       В темноте послышались быстрые шаги, и в то же мгновение Хосок услышал дыхание совсем рядом — горячее, прерывистое, пахнущее табаком и яростью. Тэхён ударил ладонью по выключателю за его головой, и комнату залил своим безжалостным теплом верхний свет, обнажая разгром во всей красе — перевернутую мебель, порванные шторы, разбитый светильник. Он был к Хосоку так близко, что архангел мог разглядеть золотые искорки в его карих радужках. — Ты всё знал, старый лис? — в голосе Тэхёна звучало обвинение. — Что? Ты о чём? — Специально меня к нему приставил? Это какой-то ебаный эксперимент? Закинем по-соседству ангела и полукровку, поставим по периметру демонов, чтобы не выбрались, посадим вокруг цветочки, типо это райский сад и будем наблюдать? Мы вам что? Адам и Ева 2.0?! — Тогда уж Адам и Адам, — с усмешкой поправил Хосок. — Заткнись!       Хосок театрально закатил глаза, обошёл Тэхёна и, не заботясь о своем идеальном костюме, упал на кровать, взбив облако пыли из покрывала. — Ваша связь, друг мой — настоящий скандал, — он прикрыл ладонью глаза, словно прячась от неприятного электрического света. — Ангел и сын Люцифера — соулмейты… Это просто так не придумаешь. — Звучит как завязка для дешевого бульварного романа, — фыркнул Тэхён.       Хосок поднялся на локтях и посмотрел на Тэхёна с нечитаемым выражением лица. — А я тут подумал, вдруг любовь… — Да какая, нахрен, любовь? — перебил его Тэхён. — Чушь! Вся эта фигня о второй половинке придумана Всевышним лишь для того, чтобы ограничить популяцию. Вспомни, как они жили до неё — ели, размножались и убивали… Всё! Ему надоело и он придумал любовь. — Не ожидал, что ты фанат конспирологии. — А ты прям веришь в идею «Каждой твари по паре»! — огрызнулся Тэхён, чувствуя, как в груди еще сильнее разрастается огненный шар раздражения, смешанный с чем-то более глубоким и тревожным. — Тебе не об этом нужно переживать… а о своей паре, — мягко произнес Хосок. — Паре? — Тэхён горько рассмеялся, запуская пальцы в растрепанные волосы. — Да у Чонгука неровно лежащий блокнот вызывает больше эмоций, чем я! — его голос дрогнул, выдавая глубину разочарования. — Он перекладывает свои чёртовы ручки по десять раз, пока они не лягут идеально ровно! На прошлой неделе он сорок минут — сорок! — переставлял горшки с этими своими драгоценными астрами, чтобы угол наклона листьев соответствовал какой-то линии в его гениальной голове. А я? Я для него просто — контролируемый эксперимент!       Хосок приподнял бровь, наблюдая, как Тэхён сокрушительным ударом впечатал кулак в стену, оставив на идеально белой поверхности вмятину с расходящимися трещинами. — А ты, смотрю, из-за этого сильно переживаешь… — заметил архангел негромко, словно случайно бросая искру в пороховую бочку техёнова безумия. — Чего? — Тэхён замер посреди хаоса собственных разрушений, словно статуя с отчаянием, застывшим на лице. — Переживаю? О чем ты? — Столько бравады. Столько пафоса! — Хосок медленно поднялся, расправляя незримые крылья за спиной, отчего воздух в комнате стал гуще и тяжелее. — А по факту… Тэхён, этот парнишка тебе нравится? — Что? — Да… И не просто нравится — он под кожу тебе залез. Я же вижу.       Тэхён почувствовал, как жар заливает его шею и поднимается к щекам, и это было невыносимо унизительно — он, бессмертное создание, проживший тысячелетия, краснел как подросток. И из-за кого? Сына Люцифера?! — Ангельский свет! Так ты об этом ещё не думал? Ну как же? Сам же сказал… ты для него никто, а у тебя — стояк, и всё такое… — Я… мне… Да пошёл ты! — выпалил Тэхён, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.       Архангел громко рассмеялся, и его смех, мелодичный и глубокий, эхом разнесся по комнате, заставляя воздух вибрировать. — Я то пойду, а вот ты — очнись! — Хосок встал и подошёл к подоконнику, где стоял горшок с совершенно обычной, хоть и коллекционной астрой фиолетового оттенка, с листьями, закрученными в форме идеальных игл. — Скажи мне, о чем ты думаешь, когда слышишь его имя? Как ты его называл? Дьявольское отродье?       Тэхён бросил взгляд на астру. В груди разлилось болезненное тепло, которое он тщетно пытался игнорировать последние недели.       Сын Люцифера. Чонгук… Дьявольское отродье… — Сука… Да как же?..       Он вспомнил день, когда впервые спас того от демонов. Вспомнил свои мысли о его упругих бёдрах, которые хотелось одеть во что-то облегающее вместо этих мешковатых джинсов, скрывающих их совершенство. Как потом, ночью, он представлял, каково это — провести ладонями по этим бёдрам, ощутить их силу и мягкость одновременно, услышать, как сбивается дыхание обычно такого невозмутимого Чонгука.       Вспомнил тот момент, когда впервые встретился с ним взглядом и провалился в этот омут тёмных, непроницаемых глаз, которые, казалось, заглядывали прямо в душу, препарируя и каталогизируя каждую эмоцию. Вспомнил как мысленно считал до семи, чтобы отвести взгляд и не спугнуть его.       Вспомнил белую, почти прозрачную кожу, которая так красиво отражала свет ламп в оранжерее — как тонкий фарфор, сквозь который, казалось, можно увидеть голубоватые вены, пульсирующие в такт сердцу. Мягкие волосы, к которым он однажды случайно прикоснулся, и был поражён их шелковистой текстурой. Манящую линию губ, которая так редко складывалась в улыбку, но когда это происходило — словно солнце выходило из-за туч, освещая всё вокруг. И тот трепет в теле, когда он взял его уснувшего на руки, чтобы перенести на диван — как Чонгук бессознательно прильнул к его груди, доверчиво, словно ребёнок, впервые за всё время их знакомства вторгаясь в зону личного пространства Тэхёна и устраиваясь там так уютно, словно всегда был там. Тепло его тела, аромат кожи, смешанный с запахом цветочной пыльцы и чего-то неуловимо личного — всё это заставило сердце Тэхёна биться так сильно, что он испугался, что разбудит Чонгука.       Уже которую неделю Тэхён просыпался по ночам от снов, где эти упругие бёдра обхватывали его талию, а те самые губы, которые обычно так сосредоточенно поджаты, раскрывались в стонах и шептали его имя. Сны, от которых он просыпался с колотящимся сердцем и болезненным возбуждением, злясь на себя за эту внезапную, нелепую одержимость. — Да чтоб вас… — хрипло выдохнул он, заметив ухмылку на лице архангела и понимая, что всё это время Хосок читал его мысли как открытую книгу. — Я так и думал, — в глазах Хосока появился опасный блеск. — Блядь! Когда же это произошло… — простонал Тэхён. — Тебе лучше знать, — Хосок по-дружески положил ладонь ему на плечо. — Поздравляю, Тэхен, тебе преподнесен дар — твоя половинка. Да, он особенный и немного странный… — Хм… немного? — в голосе Тэхёна больше не было злости, она растворилась в мыслях о Чонгуке, о его узких запястьях и о том, как завораживающе двигаются его длинные пальцы, когда он работает с цветами — бережно, с невероятной точностью и вниманием к каждой детали. Он поймал себя на мысли, что хотел бы ощутить эти пальцы на своей коже, такие же внимательные и исследующие. — Что теперь делать? — Ну… ты — взрослый мальчик, а значит сможешь держать себя в руках и не спешить. Сейчас самое главное, чтобы всё это не помешало тебе оставаться его ангелом-хранителем, — продолжил Хосок, проводя пальцем по лепестку астры. — Твоя задача — защищать его, а не… — Не что? Не соблазнять? — произнес Тэхён с горькой усмешкой, чувствуя, как что-то снова сжимается в груди. — Не влюбляться? Не представлять, как я срываю с него эти его идиотские свитера и вытрахиваю всю его методичность, пока он не начнёт кричать моё имя, забыв все свои планы, графики и режимы… — Хосок приподнял бровь, и Тэхён осёкся, осознав, что сказал вслух гораздо больше, чем собирался. — Звучит как: сможешь прыгнуть с крыши без крыльев…       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением вентиляции и ударами сердца Тэхёна, которые, казалось, можно было услышать даже на другом конце вселенной. — Так ты сможешь? — спросил Хосок. «А это, блядь, вопрос века,» — подумал Тэхён, а вслух ответил: — Смогу. Пока Чонгук не поймёт что к чему.       Он знал, что это безумие — желать сына Повелителя Тьмы, что это нарушает все законы и правила. Но глубоко внутри, в той части, которую он никогда не показывал ни одной живой душе, он понимал, что эти правила теперь не смогут его удержать, если в темных глазах Чонгука появится хотя-бы намёк на согласие.       И это пугало до чёртиков.

***

      Тэхён медленно поднимался по лестнице, чувствуя, как сердце — или то, что заменяло его ангельской сущности — билось с непривычной частотой. Каждая ступенька казалась ему испытанием, словно Вселенная давала последний шанс передумать.       Тысячи лет сражений, тысячи спасенных душ — и вот теперь он, Тэхён, ангел-воин высшего порядка, нервничает перед дверью полукровки. «Тэхён, это будет легко», — передразнил он Хосока в своих мыслях. — «Просто не думай о вашей связи. Я всё разузнаю, и мы всё решим. А Чонгук… подержим его ещё немного в неведении». — Как же, — пробормотал Тэхён в пустоту лестничного пролёта, его голос отразился эхом от стен. — С его IQ он точно всё поймёт. Если уже не сообразил, — тяжёлый вздох сорвался с его губ. — А может ну это всё… просто расскажу ему обо всём…       Он представил, как может выглядеть этот разговор: «Знаешь, Чонгук, твои астры светятся не просто так. Они показывают твои эмоции. И еще одна маленькая деталь: ты — сын Люцифера, а я твой ангел-хранитель. Ах да, мы соулмейты». — Абсурд…       Остановившись перед дверью с номером 25А, Тэхён прикрыл глаза и мысленно приготовился к тому, что ему предстояло. В тонкой ткани мироздания он чувствовал беспокойные вибрации — несомненно, его подопечный был там, за дверью, и ждал. Как же сейчас Тэхён жалел, что не может просто расправить крылья и улететь куда-нибудь на Мальдивы. Да, даже ангелам иногда хочется сбежать от ответственности, особенно когда эта ответственность носит круглые очки и имеет привычку пересчитывать лепестки на своих астрах. «Я должен просто защищать его. Блядь, когда это всё стало таким… личным?» — подумал Тэхён с горечью.       Он постучал ровно три раза. Дверь открылась ровно через три секунды. — Вы опоздали на четыре минуты и двадцать секунд, — заметил Чонгук вместо приветствия. Его взгляд, как обычно, был направлен чуть выше плеча Тэхёна, избегая прямого контакта. Небольшая складка между бровями выдавала его, он явно испытывал дискомфорт от нарушения установленного графика.       Тэхён окинул его быстрым взглядом: Чонгук выглядел так же как и каждую субботу — белая футболка, темно-зеленый кардиган и светло-серые мешковатые брюки. Совершенно земной, если не знать правды. Сколько раз за эти месяцы Тэхён видел в нем отблески света, которые выдавали его происхождение? Тонкие черты лица, которые в определенном освещении становились почти нечеловечески острыми, глаза, которые иногда казались бездонными… — Прости, — пожал плечами Тэхён, возвращаясь к реальности. — Думаю, цветочки переживут эту трагедию.       Он почувствовал их, еще не видя — астры, десятки астр, сотни… полные энергии, словно ждущие его прихода. Странная ирония судьбы, что именно эти цветы стали проводниками эмоций сына Люцифера. В религиозной символике люди часто связывали астры с невинностью и чистой любовью. Тэхён невольно усмехнулся этой мысли.       Проскользнув в квартиру мимо застывшего в дверях Чонгука, он почувствовал, как воздух вокруг наполнился живой энергией. Астры, занимавшие все свободные поверхности, выстроенные ровными рядами на специальных стеллажах, искрились словно молчаливая армия, ожидающая приказа своего генерала.       И в момент, когда он вошёл, произошло чудо, к которому Тэхён уже почти привык, но которое каждый раз заставляло его удивляться: все эти маленькие лиловые, пурпурные, оранжевые, белые и желтые солнца вспыхнули разом, превращая квартиру Чонгука в некое подобие персонального рая. Это было жутко иронично, учитывая, сколько тысячелетий Тэхён провел в настоящем Саду Эдема, где, кстати, ни единой астры не встречал. — Я готов превратиться в твоего подопытного кролика? — Тэхён шагнул в сторону оранжереи, втайне наслаждаясь тем, как цветы повернули свои головки в его сторону. — Что мне делать? — Технически, Вы не кролик, — серьезно ответил Чонгук, аккуратно закрывая дверь и трижды проверяя защелку. — Я не провожу на вас инвазивных процедур, а лишь фиксирую реакцию растений на Ваше присутствие. Вы скорее каталитический агент в данном эксперименте. — Каталитический агент значит, — протянул Тэхён, не скрывая улыбки. — Звучит куда лучше чем контролируемый эксперимент… Почти комплимент. Ну так с чего начнем? — спросил он, опускаясь в кресло, которое было, судя по расположению измерительных приборов вокруг, предназначено специально для «объекта исследования». — Я подготовил план эксперимента, — Чонгук указал на стол, где лежал лист бумаги с напечатанными на нём таблицами и графиками и несколько блокнотов. Тэхён посмотрел на этот островок упорядоченности человеческого разума и усмехнулся. Когда это все перестало раздражать его? Когда недоумение сменилось нежностью и восхищением? Он не помнил. Тэхён потёр ладонью массивную шею. Да уж, если бы другие ангелы увидели его сейчас, они были бы в шоке. Влюбленный воин Божий — смех да и только. — Я думал, мы продолжим то, что начали прошлый раз? — Нет. Сегодня в этом нет необходимости, — прошептал Чонгук так тихо, что Тэхён невольно подался вперед, чтобы лучше расслышать. Такая нерешительность была совершенно не характерна для Чонгука.       Кроме того, для того, чтобы понять эмоциональное состояние Чонгука сейчас, Тэхёну не нужны были астры — молодой ученый был до трогательности очевиден: что-то бормотал себе под нос, нервно поправлял очки и, казалось, совершенно забыл о присутствии гостя, когда с видом хирурга, готовящегося к сложной операции, начал раскладывать на столе ручки, маркеры разных цветов и блокноты с кодировкой, понятной только ему одному. — Чонгук, ты в порядке? Нам не обязательно это делать сейчас, если ты не готов. — Что? Да. Точнее нет, — Чонгук резко выдохнул, словно отказывая себе в праве на неуверенность. — Я планировал провести с Вами интервью. Вот, у меня подготовлен список вопросов, — произнес он решительно, взяв в руки красный блокнот на котором красовалась наклейка с черной надписью: «объект Т». — Мне нужно собрать дополнительные данные о Вас… для исследования. Надеюсь Вы не против и у Вас нет причин что-то утаивать… — Что ты? Я — открытая книга, — «Если бы ты только знал, сколько правил я нарушаю, просто находясь здесь,» — промелькнуло в мыслях Тэхёна. И у стен есть уши. Так что, Высший Суд уже наверняка знал о его проступке. Еще бы, один из лучших воинов небесного воинства влюбился в подопечного, нарушив правило номер пять СХУЯ. М-да… Хосок ему точно не поможет… Тэхён был уверен — приговор уже готов. Но почему-то эта мысль не пугала его так, как должна была. — Значит мне не сложно будет Вас прочесть. — Надеюсь тебе понравится, — Тэхён откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с Чонгука.       Ещё в первый день Тэхён отметил его волосы, вечно взъерошенные, как будто он много раз пропускал их через пальцы в задумчивости. Сегодня они казались особенно непослушными, словно отражая внутреннее волнение своего хозяина.       Астры, что стояли рядом с Чонгуком, заметно дрожали, реагируя на его эмоции гораздо сильнее, чем обычно. «Странно», — подумал Тэхён. «Почему цветочный мальчик до сих пор не понял, что его астры каждый раз реагируют на него самого? Как для гения, он иногда удивительно слеп к очевидному». — Я слышал, что во время светской беседы необходимо предложить гостю горячий напиток, — обронил Чонгук и, не дожидаясь ответа, вышел из оранжереи.       Оставшись один, Тэхён вздохнул и провел рукой по лицу в попытке расслабиться. Он слишком глубоко погряз во всем этом. Еще не поздно было отступить, вернуться к своим обязанностям, просто наблюдать издалека, защищать… Но мысль о том, чтобы больше не видеть Чонгука так близко, не слышать его голос, не наблюдать за его очаровательной серьезностью, вызывала у него физическую боль. — Блядь… — он с силой сжал виски, откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно.       Темный соглядатай был на своём посту. Дождь всё ещё позволял ему подобраться близко и тот висел за стеклом тенью, опутывая рамы паутиной. Его желтые глаза были больше похожи на угли, которые тлели маленькими огоньками в его огромных темных глазницах, казалось, они вот-вот погаснут. — Тебе наверное весело наблюдать за мной… Да? — хмыкнул Тэхён. — Ангел влюбленный в сына Люцифера… У вас про нас фанфики не пишут?       Тень слегка изменилась, приобретая человеческие очертания и наклоняя голову вбок, словно прислушивалась к словам Тэхёна. — Ха, ты что же мне сочувствствуешь? — искаженная улыбка расползлась по губам Тэхёна. — Удивительно.       Он поднялся и подошёл ближе к окну. Пальцы коснулись стекла в месте, где совсем недавно Тэхён написал руну. Когтистые пальцы демона, больше похожие на рваную дымку, коснулись стекла с обратной стороны. И в этот момент Тэхён чётко услышал хриплый бас демона: — Бедный ангелочек. Ваш отец ревнив. Так было всегда, снежинка. Создав всё вокруг он решил, что любовь каждой души должна принадлежать ему. Разве это справедливо? — черные губы расплылись в широкой улыбке, красный язык прошёлся по ним, даря влажный блеск. — А у нас даже самый конченый отброс имеет право на любовь. С человеком, с ангелом, с демоном… не важно. — Приглашает к вам на огонёк? Хм… Да ты искуситель… — Тэхён тряхнул рукой. Браслет незаметно соскользнул с его запястья, превращаясь в кинжал. — Преисподняя примет тебя с любовью в тот же миг, когда ты падёшь, снежинка, — глаза демона вспыхнули ярко, словно адское пламя проснулось внутри него. — Прям жду не дождусь, — выдохнул Тэхён. — А пока, проверь, всё ли готово ко встрече со мной, — лезвие рассекло ладонь и она прижалась к тонкой, только ему заметной руне на стекле, и луч света рассеял тень демона в пыль.       Вытирая руку он сел в кресло. Рана затянулась, превратившись в тонкую линию, что мгновенно вплелась в сложный рисунок на его ладони. — Всё в твоих руках, снежинка… — Это больше, чем соулмейты, понял вдруг Тэхён с пугающей ясностью. Это судьба.

***

      Чонгук вернулся с небольшим деревянным подносом, на котором стояли две фарфоровые чашки с золотой каймой и небольшой серебряный заварник. — Я приготовил для Вас чай. Зеленый улун. Заваривал при температуре 85 градусов Цельсия в течение 2 минут 15 секунд, — произнес он с такой гордостью, словно только что разгадал загадку тёмной материи. — Оптимальная экстракция катехинов и минимальное высвобождение танинов.       Тэхён едва сдержал улыбку. Какой же это всё-таки контраст… принц ада, полудемон и одновременно с тем — Чонгук. С его маниакальной точностью, педантичными привычками и научным подходом ко всему он был таким… человечным. В нем не было ничего от его отца, как будто сам Люцифер, создавая его, вложил в него все лучшее, что осталось от его ангельской сущности. — Спасибо, — Тэхён принял чашку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Он с удивлением отметил, что температура кожи Чонгука сегодня была заметно ниже, чем вчера. Интересно почему? Из-за нервного напряжения? — Так… — громко произнес Чонгук с видом полководца, готового начать решающее сражение. — Опросник… — Я весь во внимании, — Тэхён поудобнее устроился в кресле и сделал большой глоток чая, наслаждаясь тончайшим ароматом и его обжигающим теплом. — Начинай.       Чонгук открыл красный блокнот, откашлялся и поправил очки на переносице. — Ваше имя — Тэхён. Вы так представились мне при нашей первой встрече. Укажите ваше полное имя и сколько вам полных лет. «О, если бы ты знал,» — подумал Тэхён. «Мое настоящее имя было дано мне при создании, и оно состоит из звуков, которые не может произнести ни один человеческий язык. А возраст? Я прекратил считать года на первой тысячи лет». — Моя фамилия, как и у 21,6% корейцев — Ким. Ким Тэхён, тридцать лет. — Хорошо, — кивнул Чонгук, делая аккуратную пометку в блокноте шариковой ручкой с синими чернилами. — Вы знаете… указанная вами статистика актуальна на 2005 год, сейчас Кимов гораздо меньше, — с легким упрёком произнёс он, словно уличая свидетеля во лжи на перекрестном допросе. — Прости, давно не обновлял данные по этому вопросу, — Тэхён грустно улыбнулся, вновь мысленно отметив поразительную эрудицию своего подопечного. — В моей профессии не требуется эта информация.       Он бросил взгляд на астры, которые слегка подрагивали, реагируя на его ложь. Интересно, могут ли они распознавать неправду? Если так, то Чонгук, будучи их хозяином, мог бы считывать эту информацию. «Маленькие детекторы лжи», — обозвал их про себя Тэхён, возвращая взгляд к своему подопечному. — К вопросу о профессии. Вы сказали, что вы — антиквар, — продолжил Чонгук, переходя к следующему пункту в своём списке. — Какова ваша академическая квалификация в этой области? — У меня докторская степень по древним языкам и артефактологии, — произнёс Тэхён, не задумываясь. В конце концов, он действительно был экспертом по древним языкам — он говорил на арамейском и читал оригинальные тексты «Илиады».       Тэхён вспомнил свои визиты в Древнюю Грецию, где он наблюдал, как Гомер сочинял свои поэмы, вдохновленный шепотом муз. Вспомнил чуму в Афинах, когда ему было приказано собрать души умирающих. Вспомнил падение Трои и крики обреченных… Сколько жизней он видел, сколько судеб прошло перед его глазами. И вот теперь он сидит в маленькой квартире, с сыном вечного врага небес и пьет чай. — Вы закончили Хогвартс? — внезапно спросил Чонгук, поднимая глаза от блокнота.       Тэхён на мгновение застыл. Чонгук не выражал ничего, кроме искренней сосредоточенности и… ожидания. — Это была шутка, Чонгук. Не думал, что вы заметите. — Артефактология не наука. Вы думали я не знаю этого? Вы считаете меня узкопрофильным специалистом?       Во рту Тэхёна пересохло и при этом жутко захотелось курить, поэтому сжал рукой пачку сигарет, лежавшую в кармане брюк и заговорил. — Прости. Неудачная шутка. Не хотел задеть тебя. Я действительно лингвист. А антиквариат — это увлечение, которое переросло в работу. «Мой возраст позволяет мне быть экспертом в области артефактов, которые для вас, людей, кажутся древними, а для меня — вчерашним днем,» — добавил он мысленно, с горечью понимая, как много лжи он вынужден каждый раз вплетать в свои ответы, находясь рядом с Чонгуком. И как нестерпимо хочется открыть ему всю правду.       Тэхён виновато посмотрел на Чонгука, лицо которого сейчас ничего не выражало. Тонкий луч заходящего солнца прорезал полумрак комнаты, освещая его лицо, придавая коже золотистый оттенок. В этом свете он выглядел почти неземным, и Тэхён подумал об иронии ситуации — кто из них двоих больше похож на ангела сейчас? Чонгук взял со стола ручку с красными чернилами и поставил какую-то пометку в блокноте. «Интересно, почему красной? Он так отмечает ложь?» — Ваш балкон находится точно напротив моего, что создаёт оптимальные условия для ежедневных наблюдений, — Чонгук продолжил свой опрос, не комментируя слова Тэхёна. — Было ли это преднамеренным выбором квартиры с Вашей стороны?       Тэхён почувствовал, как холодок пробежал по спине. «Да, конечно, я выбрал квартиру напротив твоей, потому что я твой ангел-хранитель, и мне нужно за тобой присматривать». — Это было счастливое совпадение, — ещё одна отметка красными чернилами устроилась напротив вопроса в блокноте. — Ваша квартира практически пуста, — продолжил Чонгук. В глазах Тэхёна он все больше походил на прокурора в суде, ведущего свой допрос, который непременно приведет к одному единственному приговору: «Виновен!» — Это Ваш эстетический выбор или временное состояние? — Я провожу много времени вне дома, — Тэхён пожал плечами и потянулся, к чашке с чаем. — Не вижу смысла обрастать вещами. Руки, ноги, голова, моё тело — вот мой дом. Его и наполняю знаниями, навыками, умениями…       Тэхён помнил то странное чувство, когда впервые вселился в человеческое тело. Оно казалось слишком тесным, как одежда не по размеру. Он чувствовал, как его крылья, невидимые в этом измерении, но все еще ощущаемые им самим, неловко складывались за спиной. Как тяжело дышалось легкими вместо того, чтобы просто впитывать энергию эфира. Как сложно контролировать все эти мышцы, кости, сухожилия… — И многое Вы умеете?       Вопрос прозвучал с вызовом. Тэхену даже показалось, что в глазах Чонгука блеснул огонёк интереса. Он зажмурился и сглотнул. — Достаточно. — Понятно.       Очередная пометка легла на страницу блокнота, сопровождаемая легким кивком. Все выглядело так, словно этот ответ Тэхёна опровергал какую-то внутреннюю гипотезу Чонгука, противоречил его наблюдениям. Он пробежался глазами по списку вопросов, сделал еще одну пометку, на этот раз подчеркнув что-то двойной зеленой линией и посмотрел на Тэхёна. — Вы хотите курить? Ваши пальцы… на правой руке. Они будто ищут что-то.       Тэхён опустил взгляд. — Есть такое. — Мы можем сделать перерыв, — Чонгук произнес это и тут же нервно заерзал на стуле. Было заметно, произнесенные слова были неожиданны для него самого, и сейчас он слегка расстроен возможным изменением плана действий. — Не нужно, — Тэхён сложил ладони вместе и переплел пальцы в замок. — Я могу потерпеть. — Хорошо, — Чонгук облегченно выдохнул. — А какое точное количество сигарет, которое вы выкуриваете ежедневно? — он перевернул страницу и обвел кружочком число 12, стоявшее в начале строки. — Я заметил расхождение в 2-3 сигареты по субботам. — Ты следил за мной? — Тэхён не смог сдержать удивлённый смешок.       Интересно, насколько далеко зашли эти наблюдения? Заметил ли Чонгук, что иногда, глубокой ночью, Тэхён выходил на балкон, расправлял крылья в лунном свете, готовясь к битве с демонами? Видел ли, как ранним утром, после рейда, со следами от когтей на лице и в рваной одежде он возвращался домой? Чувствовал ли, что каждый раз, когда он сам выходил на улицу, невидимая тень следовала за ним, оберегая от опасностей? Ощущал ли его присутствие в своей спальне, когда спал сбив одеяло ногами, открывая взгляду Тэхёна своё тело, заставляя его мечтать прикоснуться… — Только для научных целей, — серьезно ответил Чонгук, не замечая ничего странного в своём признании. — Данные о привычках человека могут многое рассказать о его физиологии и психоэмоциональном состоянии. — Понятно. — протянул Тэхён. — Но знаешь, я никогда не считал свои перекуры. Не думал, что мне когда-нибудь пригодится эта информация, — почесав затылок он добавил. — Допустим десять штук в день. — Это много, — сняв очки, Чонгук покрутил в руках дужки и уставившись на Тэхёна слегка расфокусированным взглядом произнес. — Вы не пробовали бросить? Сами же сказали, что Ваше тело — Ваш дом. Так зачем его разрушать?       Услышав это, Тэхён подумал, что было бы забавно объяснить, что ангелы технически не могут получить рак лёгких или любое другое заболевание от курения. Что для него сигареты это больше ритуал — короткие паузы в течение дня, когда можно было сидеть в удобном кресле на балконе, наблюдая за миром и размышляя о судьбе одного конкретного полукровки с забавным круглыми очками и страстью к астрам. «Я курю, потому что это делает меня более человечным,» — мог бы сказать он. «Потому что ничто так не напоминает мне о хрупкости и ценности человеческой жизни, как этот маленький огонек, медленно пожирающий сигарету, отсчитывающий секунды короткой человеческой жизни… кроме того, дым от моих сигарет не позволяет демонам приблизиться к твоему дому». — Почему Вы улыбаетесь, мои вопросы смешны? — неожиданно спросил Чонгук. — Я улыбаюсь тебе, Чонгук. Это не имеет отношения к вопросам. Это простое желание поделиться эмоциями. — Эмоциями? — Да. — Я не могу их воспринимать… К сожалению, — Чонгук нахмурился.       Было отчетливо видно как в нем что-то борется. Он покусывал губу изнутри, его взгляд беспокойно блуждал по столу, а пальцы отстукивали привычный ему ритм: три, три, один… Тэхен уже было собирался вмешаться и разрубить этот нервный узел, когда Чонгук уверенно закрыл блокнот и отложил в сторону. — Тэхен-ши… Вы испытываете эмоциональные или физиологические реакции рядом со мной?       Тэхён приподнял бровь и замер, взвешивая стоит ли быть честным в своём ответе до конца. Этот вопрос был неожиданно личным. Он совершенно выбивался из мини-допроса Чонгука. — Я нахожу твое общество интересным, — ответил он после небольшой паузы, взвешивая каждое слово. — Общение с тобой… освежает, дарит мне эмоции радости и восхищения… иногда грусти. Что же касается физиологических реакций… — Он сделал паузу, наблюдая за тем, как одна из астр, стоящих ближе всего к Чонгуку, повернула свою головку в его сторону, словно прислушиваясь. — Да, я замечаю учащение пульса и дыхания.       Чонгук поднял голову, и его глаза на долю секунды встретились с глазами Тэхёна. Тэхёну даже показалось, что уголки губ Чонгука дернулись вверх, прежде чем тот снова вернул внимание к блокноту. — Я заметил, что моё сердцебиение учащается на 15-27 ударов в минуту при нашем взаимодействии, — несмотря на улыбку, тон его оставался по-прежнему нейтральным. — Профессор Ли утверждает, что в сочетании с желанием видеть Вас чаще, это может быть признаком «симпатии». Считаете ли Вы что он прав? Тэхён почувствовал тепло, разливающееся в груди. Тепло, которое не имело ничего общего с его ангельской природой, а было чем-то пугающе человеческим. — Да, я думаю, «симпатия» — подходящее слово, — ответил он, и его голос прозвучал ниже, чем обычно.       Астры вокруг Чонгука стали ярче, их лепестки раскрылись ещё шире, а воздух в комнате стал гуще, наполнился странным электричеством, как перед грозой. Чонгук замер на мгновение, словно пытаясь осмыслить сказанное Тэхёном, затем кивнул. — Ваши зрачки расширяются на 28,7 процента при взгляде на меня, — робко произнёс он. — Известно ли Вам, что это считается признаком романтического интереса среди представителей Homo sapiens? — Да, я осведомлён об этом физиологическом показателе, — Тэхён лишь на мгновение задумался о том, стоит ли это делать — быть честным в своих чувствах до конца. Но, посмотрев на парня перед собой и море пульсирующих красным светом астр вокруг него, разрешил для себя всё. — И да, ты прав в своей интерпретации.       Послышался шорох. Астры словно вздохнули коллективно, их лепестки затрепетали, а стебли слегка покачнулись. — Тебя не должно это беспокоить, Чонгук. Я… — Я испытываю эрекцию, и с вероятностью 87,6 процента это происходит при визуализации Вашего лица, — перебил его Чонгук совершенно безэмоциональным тоном. — Является ли это взаимным физиологическим откликом с Вашей стороны?       Тэхён поперхнулся воздухом и закашлялся. Даже для него, никогда не стесняющегося в выражениях и действиях такая прямота была обезоруживающей. — Чонгук, — произнес он, когда справился с кашлем, — ты всегда так прямолинеен? — Да. Профессор Ли говорит, что я должен учиться смягчать свои формулировки, но я не вижу смысла в этом, когда речь идет о научном исследовании, — ответил Чонгук, слегка нахмурившись. — Вы не ответили на вопрос.       Тэхён провел рукой по волосам и откинулся в кресле. «Вот сейчас бы взять паузу на покурить…» — подумал Тэхён глядя на ручку зажатую между пальцами Чонгука, которая то и дело пыталась выскользнуть. — Тэхён-ши… — Да, — прозвучало слишком громко в повисшей тишине. — Я испытываю физическое влечение к тебе, если ты об этом спрашиваешь.       Внезапно все астры в комнате одновременно повернулись к Тэхёну, а воздух наполнился тонким, едва уловимым ароматом, который не был присущ этим цветам в обычном состоянии. Чонгук повернулся к нему, и впервые за все время знакомства их глаза встретились по-настоящему. Встретились и удерживали контакт. — У меня есть еще несколько вопросов, — сказал Чонгук тихо. — Но я думаю, они могут подождать.       Тэхён улыбнулся. — Думаю у нас будет время, — ответил он. — А сегодня Вы можете еще задержаться? — Чонгук встал из-за стола. — Ты можешь располагать моим временем, Чонгук. Что мне нужно сделать? — Я хотел бы провести один тест, — в его голосе звучала необычная нерешительность. — Но я не уверен, что он будет соответствовать научному протоколу нашего эксперимента. — О каком тесте идет речь? — Тэхен поднялся из кресла, пытаясь понять по выражению лица Чонгука, что так сильно его беспокоит. — Я читал, что поцелуи способствуют выработке окситоцина и снижают уровень кортизола на 32 процента, — сказал Чонгук, и его взгляд коснулся губ Тэхёна. — Считаете ли Вы допустимым провести тестирование этой теории в рамках нашего знакомства?       Тэхён увидел, как цвет заливает щеки Чонгука — нежный румянец, едва заметный, но определенно присутствующий, и его сердце окончательно сорвалось с ритма. Все ограничения рухнули. — Я считаю это не только допустимым, но и весьма желательным, — ответил Тэхён, осторожно сокращая расстояние между ними. — Вы целовались раньше с парнем? — Нет, но не думаю, что есть разница, — пальцы Тэхёна осторожно коснулись плеча Чонгука. — Ты позволишь? — Мне снять очки? — Не нужно…       Их губы соприкоснулись. «Один, два, три…» Тэхён чувствовал эту мягкость, которую хотелось втянуть в себя, смять, сделать своей. «Четыре, пять…» Сколько же тысячелетий он провел на земле? Не важно! Каждое из них стоило этого пламени, пожирающего изнутри, этой сладкой боли, от которой невозможно и не хочется избавиться. «Шесть, семь…» Он чувствовал — каждое прикосновение к Чонгуку — маленькая смерть и воскрешение, маленькое падение ангела, за которое он готов был заплатить вечностью. — Восемь…