скрытые чувства.

Хан Джисон и Ли Минхо – лучшие друзья. Так они представлялись миру, особенно родителям и общим знакомым. Но за маской беззаботного товарищества скрывалась глубокая, хрупкая связь. Все началось со случайного поцелуя у речки на рассвете. Искра, вспыхнувшая тогда, осветила трещины в их израненных сердцах. С тех пор они были вместе, тайно и бережно оберегая свой маленький мир от чужих глаз. Мир, в котором они могли быть самими собой. Их отношения были идеальными в своей несовершенности. Но реальность не прощала юношеских слабостей, особенно если они касались порезов на запястьях и мрачных мыслей. Минхо всегда находил Джисона, всегда обрабатывал его раны, а Джи, в свою очередь, одаривал его слабой, но искренней улыбкой, словно говоря: "Я здесь, я с тобой." Минхо всегда казался сильным. Неприступным. Никогда не показывал настоящих чувств даже собственной матери. Слезы она последний раз видела, когда ему было 6 лет – стоило ему разбить коленку на велосипеде, и мир перестал существовать. Сегодня, после очередной яростной ссоры с родителями, Минхо бежал из дома. В ушах звенело от криков, в груди клокотала обида. Идти ему было некуда. Или… все же было? Он поплелся к своему любимому мальчику. К Джисону. Родители Джисона ненавидели Минхо. Он это знал. Чувствовал каждым взглядом, каждым брошенным словом, каждым вздохом, полным презрения. Минхо вытер кровь с рассеченной губы и выбросил смятую пачку сигарет в ближайшую урну. Почти вся она ушла на успокоение нервов, не принеся ни капли облегчения. Он подошел к окну Джисона и тихонько постучал. Ночь все-таки. Джисон сидел за столом, вырисовывая каракули на смятой тетради, в которой, кроме слова «домашняя работа», ничего и не было. Все мысли были далеко, в каком-то другом, более спокойном месте. Он услышал легкие постукивания и вздрогнул от неожиданности. Кто мог прийти в такое позднее время? Сердце бешено заколотилось, предчувствуя неладное. Джисон подполз к окну и тихо открыл его, а когда увидел Минхо, сразу нахмурился. От него несло сигаретами, а кровь на лице говорила сама за себя: опять отец. — Привет, — сиплым голосом сказал Минхо, выдыхая дым в сторону. Взгляд он не поднимал, боясь встретиться с Джисоном глазами. Боясь увидеть то, что ему совсем не хотелось бы. Джисон молчал. И пускай на улице было довольно прохладно, он старался как можно дальше отодвинуться от окна, чтобы запах табака не пропитал комнату. Парень устало потер глаза и не знал, как реагировать на приход Минхо. Он всегда терялся, когда видел его таким сломленным. — Чего хотел? — спросил Джисон, упираясь руками о подоконник. В голосе сквозило беспокойство. — Просто… увидеть тебя, — на выдохе произнес он, а после выкинул сигарету в мокрую после дождя траву. Она потухла, как и его надежда на лучшее. — Час ночи на дворе, а тебя вдруг потянуло ко мне? — усмехнулся младший, чуть щуря глаза, пока они бегали по Минхо, подмечая все садины, каждую царапину на его душе. Старший грустно усмехнулся, кивая. Его глаза были… будто стеклянные, безжизненные, полные тоски. Неужели… Минхо, который никогда не показывает эмоций при ком-то, плакал? Невозможно поверить. Младший часто заморгал, слегка приоткрывая рот. Может, ему показалось? Нет, не могло показаться. Он шире открыл окно. — Иди сюда. Минхо подтянулся, и Джисон взял его за локоть, помогая забраться в комнату. От окна шел холодный воздух вместе с запахом сигарет. На улице поздняя ночь. Джисон закрыл окно, чтобы было тише из соседних комнат, но запах табака все равно остался, тяжелым грузом вися в воздухе. — Почему ты не дома? — спросил Хан. Стоило ему поднять голову к Минхо, он сразу же увидел его стеклянные глаза. Такого Минхо он не видел ни разу. Догадки подтверждались, и от этого становилось невыносимо больно. — Меня там не ждут, — сказал он, потерев больной нос. Голос дрогнул, выдавая всю боль и отчаяние. Джисон тяжело вздохнул, когда услышал этот ответ. Различия их семей всегда были очевидны, но сейчас, в этот момент, он ощутил их особенно остро. Парень подошел ближе и аккуратно положил свои руки на плечи Минхо, чтобы он не смог отвернуться. Джисон прикоснулся большим пальцем к его щеке, стараясь успокоить старшего, согреть его своим теплом. — Расскажи, что случилось, хён, — тихим и нежным голоском сказал Сон. Он знал, как ему сейчас тяжело. — Как обычно, отец. Напился, ну мы и разругались. Он словно щенка меня на улицу выгнал, — рассказывал Хо, отводя взгляд, словно боясь увидеть в глазах Джисона жалость, которую он так ненавидел. — Дурак он, — выдохнул Хан. — А мама что? — Молчала в стороне, — сквозь неприятный комок в горле произнес он. — Они не понимают, как сильно ты их любишь, — склонив голову на бок, сказал он, проводя тонкими пальцами по его щекам, словно собирая невидимые слезы. — Но вот только они, видимо, не любят меня, — с грустной, натянутой улыбкой произнес Ли. Улыбкой, которая говорила о большем, чем любые слова. Эта улыбка резала по сердцу, словно ножом. Обычно Минхо смеется громко и широко, но сейчас он выглядит таким одиноким. Джисон снова вздыхает и наклоняется к лицу парня. — Ну и ладно, зато я тебя люблю, — слегка улыбнувшись, прошептал Хан. Минхо слегка посмеялся и обнял его, прижимая тонкое и хрупкое тело к себе. Это тепло, эта близость были ему нужны как никогда. — Спасибо тебе. Легкие руки Джисона скользят по спине Минхо и сжимают ткань черной футболки. Джисон тихо вздыхает, уткнувшись в макушку старшего и чувствуя запах табака в его волосах. Парень замечает, что руки Минхо слегка трясутся. Это заставляет младшего только сильнее переживать. Джисон не выдерживает и тихо спрашивает: — Ты плакал? — резко спросил младший. Этот вопрос застал Минхо врасплох. Он лишь крепче обнял Джисона, утыкаясь лицом в его плечо. Молчание только усиливало напряжение в воздухе. Парень крепче сжимает его в своих руках, стараясь успокоить. Джисон аккуратно проводит ладонью по волосам старшего, чувствуя, как подрагивают мышцы. Парень тихо шепчет: — Ты плакал по дороге до меня, да? Минхо чуть медлит, а потом неуверенно кивает. Нужно быть крайне глупым, чтобы не понять ответ. Джисон вздрагивает, а руки крепче скользят по спине старшего. Парень прикусывает губу, стараясь подавить ком в горле. Он поднимает голову с плеча Минхо и тихо спрашивает, стараясь не звучать слишком взволнованно: — Почему? — Джисон пристально смотрит в лицо старшему, словно пытается рассмотреть в темноте слезы на щеках. Минхо смотрел на него слегка красными, блестящими глазами, а взгляд бегал по лицу Джисона. — Устал. От этого ответа боль сильнее сдавливает грудь парня. Джисон все сильнее сжимает руки на спине Минхо, стараясь успокоиться и не дать волне эмоций утащить себя. Видя слезы Минхо, ему самому хотелось разреветься. Парень тянется лицом к лицу старшего, чтобы найти слезы на щеках. Рука неуверенно легла на лицо Минхо. Эти слова режут больнее ножа. Джисон тяжело вздыхает, стараясь не расплакаться самому. Он прикрывает глаза, а большой палец нежно поглаживает щеку старшего, словно хочет успокоить его легкими прикосновениями. Парень сильнее прижимается щекой к щеке Минхо и пытается успокоиться. — Я всегда буду рядом с тобой, хорошо? Как только Джисон произнес эти слова, с губ Минхо сорвался всхлип — тихий, приглушенный, но все еще слышный. Для Хана это стало последней каплей. Он обвил руками шею Минхо и крепко обнял, вставая на носочки. — Я люблю тебя, Минхо, — шепчет Джисон, смахнув слезы со своих глаз. Они вместе тихо плакали в объятиях. Джисону было больно видеть его таким, и он думал о том, почему же Минхо никогда не показывал ему своих эмоций, хотя он так хотел их видеть. Но стоило ему увидеть это, он понял, насколько это было больно. Держать свою единственную любовь в объятиях и плакать вместе с ним — это было очень… необычно. — Можно тебя поцеловать? — тихо спросил Хан. — Тебе можно все, маленький. Парень коротко и нервно смеется в ответ на прозвище, а потом медленно тянет старшего в нежный поцелуй, стараясь полностью успокоить Минхо мягкими прикосновениями и легкими касаниями языка. Парни неотрывно целуются, словно в последний раз, и на этот раз поцелуй длится долго. Младший нежно и аккуратно перебирает волосы старшего, стараясь успокоить его. Руки Джисона спускаются на грудь Минхо, а большой палец начинает поглаживать небольшую родинку на ключице парня. — Останешься на ночь? — прямо в губы спросил Хан, стерев его слезы под светом луны. — Если на пол не положишь, то останусь.