Больше не болей

Болеть Гепард умел так, что все думали, что Капитан имеет иммунитет ко всем болячкам мира. Жизнь в Белобоге закалила его к холоду и простудам, обморожение и ветра ему тоже были не страшны, а что до остальных хворей — Гепард не задумывался, чем еще могут болеть люди. Как-то было не до этого. Сервал однажды отравилась, и пришлось откачивать ее пару недель, но это была ее заслуженная кара за жадность к еде, которую притащил первопроходец. Гепарду такое не грозило. Рысь тоже по глупости постоянно царапалась, билась обо что-то, непонятно где ушибалась, но это было очевидно и знакомо Гепарду. Он не переставал ее отчитывать, но травмы Рыси за болезнь он слабо воспринимал. В конце концов, пара дней — и она носится по городу как новая. Самому же на службе доставалось редко. Раньше — да, Гепард убивался на каждой миссии и патруле. Тело в первые пару лет покрылось шрамами, и по сей день для новых еще остаются места, и Гепард не прекращает их собирать. Ему ломали нос, разбивали голову, ребра тоже переживали не лучшие времена, а однажды Капитана скинули с немаленькой высоты в его железных доспехах, и он чуть не сломал позвоночник. В общем, говорить о ломаных костях Гепард мог долго и интересно. Сампо Коски мог бы тоже о них рассказать. Получилось, что парочку костей Гепарда он тоже потрескал. Но! Справедливо будет упомянуть, что Сампо тоже остался не без потерь — пару раз пришлось выворачивать себе пальцы, освобождаясь от наручников и единожды треснуться головой о каменную стену, пока Гепард отвлекся. Капитан, конечно, подумал, что это он довел до такого, и увидев слипшиеся в крови синие волосы, с ужасом потащил его в госпиталь. Оттуда удрать Сампо труда не составило. Но знать об этом случае Гепарду необязательно. Тем более, он уже отомстил, да и Сампо даже сказал бы, что перемстил. Приходилось надевать рубашки с воротником и ни в коем случае не расстегивать пуговиц: Гепард до ужаса любил кусаться. В претензию Сампо это так и не сформировал, потому что знал, что как только он заикнется — больше поцелуев в шею не получит. В первые недели их полу-секса вся грудь Коски была синяя. Гепарду будто сносило крышу — он вгрызался в него, как в кусок мяса. Преодолев часовые прелюдия, каждый раз сводившиеся к ругани и почти что к кулаку в лицо Сампо, Коски все-таки впивался ему в губы, ожидая, пока Гепард загрузится и начнет отвечать. Это поначалу так и работало, и инициатором выступал только Коски. Затем они снимали идиотскую броню, пока Ландау краснел, а Сампо пробовал назвать его «деткой или котиком». Гепард пресек подобное на корню, но это его только позабавило. И все. Потом обоим срывало башню. Наутро Сампо был покусан и доволен, а Гепарда вообще обычно не было. Коски хватало и этого. Вообще это случилось неожиданно — первый разговор об их связи. Сампо позже посчитал: прошло четыре месяца с момента, когда Гепард нашел его в ночном переулке во время патруля и вместо догонялок, они почему-то оба молча прошли дальше по улице. Гепард остановился перед ним, обозначая, что пути назад нет, и что Сампо уже никуда не деться, на что Коски молча встал прямо впритык к холодному нагруднику. В глаза друг другу смотреть было на удивление легко. Сколько это длилось — загадка, и кто первый кого куда схватил и прижал тоже. Трахнуться пришлось прямо в переулке, и Ландау позже чувствовал себя каким-то животным, которого волнуют только плотские потребности, хотя такого в себе раньше он не замечал. На деле Гепард только долго смотрел ему в глаза, а затем сказал, что лучше бы Сампо ему не попадаться. Они встретились на следующий же день, Гепард его все-таки арестовал, и все пошло по новой уже в одиночной камере. Сампо было забавно, когда Капитан закусывал свою ладонь и старался поменьше смотреть на вылизывающего его ствол преступника, потому что мог застонать в любую секунду. Было забавно и последующие несколько случайных разов. Потом они открыли гостиницы Подземья, где всем было плевать кто и с кем спит. Этот период продлился пару месяцев — ни у Сампо, ни у Гепарда так стабильно с людьми еще ничего не складывалось. Тогда они уже начали разговаривать. До этого обычно тараторил только Коски: «котик», «тише», «Капитан», «разве можно так, бесстыдник» и бесконечные слова в никуда. Теперь уже Гепард вспомнил, кто он такой и грозился посадить его при первой же оплошности, упоминая об этом при входе в номер. «Котики» тут же пропали. Сампо говорил, что все равно сбежит, или они в итоге ареста переспят, что вероятнее. Они ругались: Ландау бесконечно отчитывал его, Коски не переставал давить на факт, что Капитан спит с преступником, поэтому они по одну сторону. А раз так, то можно идти до конца. — Нет никакой нужды бегать за мной. Я согласен на те условия, что есть сейчас, — Сампо повернулся к нему. На кровати им двоим было тесно, поэтому лежали впритык, и Коски отчетливо видел, что Гепард смотрел куда-то сквозь него. — Ты не мешаешь мне, я не тревожу тебя. Это выгодно. Ну серьезно, милый. Мы же можем продолжить, а я почаще буду появляться в Надмирье… — Нет. Это слишком. Я не могу закрывать глаза на твои выходки только из-за… этого. — Гепард кивнул на него, в одних трусах, и видя улыбку, смутился. — Лучше просто это прекратить. Не понимаю, зачем я вообще это начал, мне даже не нравятся мужчины. Сампо игриво приподнялся на локтях и посмотрел на него. Гепард трахал его пятнадцать минут назад и кончил на его живот. Тогда его мало что смущало. Сейчас он лежал весь сжавшийся и показательно не смотрел на него. — Ты еще скажи, что это просто служба тебя довела. Что устал, переработал, и вообще девчонок у тебя давно не было, и я просто попался под руку. Ландау медленно осмотрел его снизу вверх. Сампо загораживал лунный свет, но его довольное выражение лица он разглядел. Захотелось схватить за плечи и уронить его в кровать, держать так, давить, пока он не возьмет слова обратно. Гепард молча отвернулся. Коски закатил глаза. — Я знаю, что ты не гей, и что это просто ошибка… — Заткнись, Коски. Мне до наручников рукой подать. — Просто интересно, сколько раз пройдет, перед тем, как ты поймешь. Не бойся, Гепардик, я никому не расскажу. Меня тоже никто по головке не погладит за такие связи. Да и кто поверит, — Сампо лег обратно на свой кусок подушки. Пришлось закинуть руки под голову, чтобы влезть. — А ты бы спал со мной дальше, если бы я не был… таким очаровательным бизнесменом? Если бы тебе не нужно было меня ловить? — Закрой рот, — гаркнул Гепард. Сампо перестал дышать на полсекунды. Ландау тоже не шевелился. Тишина повисла, и только ветер с улицы напомнил ему, что нужно бы ответить. Гепард должен был что-то ответить, потому что у Коски бы не заткнулся рот. — Я не идиот. Я понимаю, что ты используешь нашу… связь в своих целях. И будешь. Просто в один момент она кончится, и все. Здесь нечего обсуждать. — Как и что я использую? — закатил глаза Коски. Он снова чуть поднялся, пытаясь в темноте разглядеть хоть что-то от Гепарда. — Мы даже не целуемся толком, а я, знаешь ли, такие связи прочными не особо считаю! Ладно бы мы еще были влюблены, или ты бы залетел от меня, но такое нам вряд ли светит. Трахаемся вместо арестов мы обоюдно, уходить ты мне тоже даешь спокойно. Учись быть проще, Гепардик. Слово «трахаемся» заставило Ландау слотнуть. Осознание накатило моментально, он сжал простыню и боялся дышать. Он знал, что преступает закон пол ночи вылизывая Сампо, давая ему раздевать его, и Гепард совсем не сразу вспомнинал о долге, когда ложился с ним в одну кровать. Это было… будто сон. Будто все оставалось по-прежнему. С Сампо было легко потеряться, он просто идеально умел заставлять забыть то, о чем не хотелось вспоминать. Сейчас Сампо Коски, мужчина, чье имя знает не в самом лучшем свете добрая половина Белобога, вор и лжец, лежит с ним в одной постели, и ни у одного из них нет оружия в руке или желания прикончить друг друга. Гепард спит с ним, безобидно и безнаказанно. Гепард спит с мужчиной. С дрянным мужчиной. Он еле как вскочил и хаотично стал собирать по полу вещи. Свои, чужие — он не понимал. Сгреб охапку, попытался что-то на себя натянуть, но все валилось обратно. Лицо горело, стало невыносимо душно и захотелось вырваться из этого чертового отеля и запрыгнуть прямо в сугроб. Краем глаза он увидел, как Сампо, что-то тараторя, аккуратно подходит, взгляд метнулся по его красной шее. Это сделал Гепард, он искусал чужому мужчине всю шею, а еще позволял ему засунуть руки себе в штаны. Это Гепард не чувствовал никакой мерзости, трогая его. Это ему нравилось, что Сампо хохочет в процессе и дразнится. Нравилось, когда он засыпал раньше Гепарда и желательно к нему лицом, потому что его можно было разглядеть. Можно было убрать волосы с лица и слушать ровное дыхание. Он был спокоен, и однажды в голове Ландау даже промелькнуло внезапное «красивый». Ему нравились широкие плечи и крепкая талия, мышцы и многое другое. Это не было отвратительным для Гепарда, но сам этот факт — был сущей мерзостью. И то, как Сампо увидел его дрожащего посреди комнаты, двухметрового капитана, всего в шрамах и со светлой щетиной, и не постеснялся подойти и положить ладонь на плечо — Гепард не смог бы назвать это таким. Вот то, как он толкнул Коски — да. Как начал попытки ругаться, но голос срывался, как почти надел штаны Сампо и ринулся к выходу, как приятно ощутил горячую ладонь на запястье и то, как отозвалось на это сердце — да. Но не то, как Сампо погладил его по руке, сказал какую-то чушь, которую Гепард потом даже и не вспомнит и ласково потянул обратно — это Гепард мерзким не назовет. Они не были друзьями, приятелями, Гепард не знал по большей части вообще ничего о Сампо, но это не помешало ему обессилеть и дать Коски вести его. И будто они не ругались минуту назад. Он рухнул на кровать, ощущая, как трепещет внутри, когда Сампо своими грубыми руками снимает с него брюки. Он сел рядом, даже чуть отодвинулся, чтобы не касаться плеча Ландау. Боялся еще одной истерики. Благо, Сампо знал, как с ними справляться. Коски что-то говорил и говорил, а Гепард думал, что делать с тем, что ему все это нравится. Ему не противен Сампо. Он ничем не думал, когда коснулся коленом чужого. Это же безопасно? Это же не поцелуи или секс? Коски славно умел улыбаться со звуком, и он не оттолкнул его, потерся ногой в ответ. Тогда они впервые обнялись, без слов и даже без смеха. Как-то сгреблись воедино и просто прижались друг к другу. Гепард ощутил, как лицо становится мокрым и отскочил от горячего плеча, куда уткнулся самым носом. — Не волнуйся, милый, даю тебе время прийти в себя, — кивнул Сампо. Он не знал Гепарда, он не знал, как его успокоить. Но если ему показать — он запомнит. — Можешь сказать, чего хочешь. Или показать. Гепард замотал головой. На слова его сейчас не хватало. Да еще и глаза предательски намокли, ладно хоть слезы по щекам не побежали, когда он вообще плакал? — Я кладу ладонь тебе на руку, Капитан, — предупредил Сампо, не смотря ему в глаза. Он знал, что Ландау бы не хотел. — Если убираешь — я ухожу. Ухожу и больше мы не спим, все продолжается как и было, хотя ой как бы мне этого не хотелось. Если ты вдруг не хочешь заканчивать, но без привилегий — нет. Какие-то принципы у меня есть, и спать с тем, кто может меня запереть в клетке без особых душевных терзаний не по мне, родной мой. Если согласен на разговор — оставь руку под моей. Гепард только и успел переварить все сказанное, как Сампо взял его ладонь. Обхватил и некрепко сжал. Гепард всхлипнул, выдохнул остатки воздуха, мысленно попросил прощение у всех Эонов и сжал в ответ так, как мог. Чтобы вопросов у Коски больше не было. Они неловко легли поперек, все еще не смотря друг на друга. Гепард чуть дернул ладонью. — Скажи, как можно убрать руку. Она вся вспотела. Сампо позволил себе смешок, разделяя ладони. — Сможешь сейчас поговорить, котик? Гепард растаял от того, как осторожно спросил Коски, а «котик» его добил. Ему так легко давались эти прозвища и словечки, что Гепард подумывал, нет ли у Коски еще «котиков» на стороне. Но чего бы не добивался Сампо — это работало. Он кивнул. — Что ты хочешь? Перестать арестовывать я тебе не могу. Спускать с рук твои махинации тоже, встречаться где-то в открытую не получится… — Ты гей? — Сампо повернул к нему лицо. — Ты больной? — Или ты бисексуал? Это когда и девушки и… — Да знаю я что это, — рявкнул Ландау, тут же пожалев. Сампо это вряд ли обидело, но показать, как ему не по душе эта тема Гепард показал. Знать бы ему самому, кто он такой. Почему-то уже было плевать, что Коски может растрындеть всему Подземью о них, да и все же, ему бы действительно никто не поверил. — Мне нравятся девушки. Не все, была одна. Что с тобой я… не знаю. — Какие мужчины тебе нравятся? — у Сампо вопросы готовились видимо с первого дня их знакомства. — Что за допрос? Я говорю — девушки. — Извини, котик, но я не похож на даму. Даже когда стараюсь — не выходит. — Кто сказал, что ты мне нравишься? — Эм, ну твой член, во-первых. Он кричит мне «Сампо Коски, я жажду»- — Нравиться — не значит спать. — Согласен, — Сампо не смущало не то, как бестактно его перебивали, не грубый тон Ландау. — Но спать столько раз — я думаю, что да. Еще и не по случайности. Гепард открыл было рот, но понял сказанное. Коски мог соврать, но не понять, что он сейчас сказал — нет. — Я… я о том, чтобы хотеть… отношений с девушкой, дома, семьи и подобного. Это значит нравиться. — Как завуалировано слово «любовь». Нет, Гепард Ландау, я тебя не люблю, но ты мне нравишься. И это касается не только женщин. Нравиться — хотеть узнать, проводить время, это когда тебя устраивает большая часть человека, ну и трахаться, в моем понимании, тоже. — Ты вроде начал с привилегий. — Да сначала уж давай разберемся, что вообще происходит. Как я понимаю, ты немного не в курсе, что я мужчина. Гепард хотел злиться, но не мог. Лицо еще было мокрое, а Сампо говорил спокойно и так, будто Ландау действительно глупый. Он был близко, и если бы хотел, мог бы прикончить Гепарда на месте, сейчас он бы вряд ли вывез, но Коски лежал точно также, обнажив все уязвимые места. — Тебе нравятся парни? О девушках я понял. Нет-нет, давай так: ты думал раньше о том, чтобы быть с парнем? — Когда-то и не о таком задумываешься. — Ага, — Сампо удовлетворительно кивнул. — Ты спал с парнями? — Коски, может не в этот раз это обсудим? Это вообще не то, зачем мы с тобой здесь собираемся, — Гепард выдал все недовольство, которое было. — Я думаю, ты и так все понял. Вспомни, пожалуйста, кто перед тобой и перестань глупить. Коски не понял, спал ли с другими мужчинами Гепард. Но отложить этот разговор он был не против. А еще будет приятно, если он у него первый. Видно было, что Ландау зашугали ни в коем случае не оказаться педиком, но просто было интересно — совали ли в него это с детства? Это родители или служба? Или какой-то прошлый опыт? Он вообще влюблялся? Эти вопросы не давали Сампо покоя с первого их раза, и он уже давно смирился, что Капитан вызывает у него противоречивые чувства. — Предлагаю ловить тебя меньше, но в Надмирье — придется. Если увижу правонарушение, то арестую. Если услышу о правонарушении, арестую. Если увижу последствия правонарушения — ты знаешь, что последует. Тебе нужно бы угомониться. — Я знал, — растянулся в улыбке Коски, заглядывая ему в лицо. Радости там особой не было, и Сампо сомневался, что были вообще какие-то эмоции. — Знал, что тебе я тоже немножко нравлюсь. — Поберегите меня Эоны. Сампо коснулся его ноги своей, шутливо толкнув. — У меня есть условия, — напомнил Гепард, ощутимо для себя краснея. Нужно будет с этим что-то сделать, если с прикосновения ног он уже тает. — Тебе нужно прекратить сотрудничество с парой группировок, дать мне наводку на кое-кого и прекратить специально попадаться Стражам. И еще не ничего не продавать детям. — Я и так им ничего не продаю. — Девчонка с Надмирья купила у тебя какую-то хрень и съела, откачивали два дня. — Сколько ей? Восемь? — Восемнадцать. — Глупый, это не дети. Я прошу документы и не даю ничего, что могло бы кого-то прикончить. В этом Гепард сильно сомневался. — Чтобы бы в общем больше детям — ничего. Восемнадцатилетним детям тоже. Ландау обозначил свои условия чуть подробнее, Сампо с жалостью пообещал откреститься от тех, с кем имел дело. Придется. Гепард уж очень хорошенький. Они молча скомпоновались — Сампо опустил голову ему куда-то на плечо, а Ландау позволил себе положить руку на чужую, что лежала на его животе. Сердце стучало, разумеется, у Гепарда не было близости уже лет сто. Никто вот так беззаботно не клал свои части тела на него, и вдобавок Сампо говорил своим низким спокойным голосом, будто гипнотизируя. Но никто не уснул. Говорили о всем — о том, какой Коски плохой, о том, как Ландау работает и какой у него график. Они разговаривали о своих друзьях, обсуждали дела Белобога. Сампо вдруг заговорил о детстве, вспоминая, как сам просыпался от кошмаров каждую ночь, когда только оказался в приюте. Рассказал, как они мучили его во взрослом возрасте, и как изредка навещают сейчас. Он сказал, что ребенком истерил как бешеный, что рыдал для получения чего-то до всех двадцати, а манипулировал — до сих пор. Назвал себя «нытиком» с улыбкой на лице. От осознания, что все это Сампо рассказывает, чтобы Гепард принял свое полоумие пару минут назад, стало приятно. Гепард узнал, что проблемы могут быть и в голове, но болезнью это считать не начал. Однажды он по-настоящему узнал, что такое лунатизм. Сампо умолчал, что это не просто кошмары — это гребаные игры с разумом. С чьим — непонятно, но страдали от этого оба. А еще Сампо не сказал, что дерется во время приступов ночной активности. «Просто дурные сны. Я вскакиваю, кричу, иногда есть возможность услышать какие-то имена». Гепард верил, это было чуть ли не единственное, во что он поверил, но это тоже было ложью. Правда не по вине Коски. Через месяц они встречались по графику — как бы Сампо это не смешило, но у Гепарда не было другого варианта. Вторник, среда и суббота после девяти вечера. Ландау переодевался после службы и летел в Подземье. Оттуда кое-как ориентировался в темени и доходил до какого-то двора, где его забирал Сампо и через сто метров они оказывались в квартирке. Коски сказал, что он здесь не живет, но принадлежит жилье ему, и что где-то даже лежат документы. Гепард проверять не стал. С утра он вскакивал на службу, оставляя почти всегда спящего Сампо. Редко позволял себе постоять над ним, а один раз еле ощутимо потрепал по голове. Как-то они не обговаривали порывы такой нежности, поэтому он был без понятия, можно ли ему так делать. Он не знал, что Коски позволял себе гладить его вообще без каких либо зазрений совести. В ту ночь все было как обычно. Они не всегда занимались сексом: иногда просто спали вместе, иногда пили, когда-то даже играли в какие-то игры, типа шахмат, правды или действия, что было пыткой для Гепарда, один раз даже устроили турнир по змейке. В тот день у Сампо не было сил на секс, Гепард тоже хотел просто спокойно выспаться, поэтому они поели каких-то сладостей, которые всегда у Коски были в наличии, и легли спать. Скандалы никуда не делись, но на почве выходок Сампо их стало меньше. Он сдержал слово. Они оба уставали от постоянных конфликтов и часто просто забивали на то, о чем можно бы было поспорить. Коски закрывал глаза на то, как Гепард скалился на любые комментарии в сторону его службы и капитанства, а Ландау терпел «котика» и справлялся с чувством отвращения к самому себе. Сампо перестал поднимать эту тему. Тот вечер прошел спокойно, почти без слов, и обоих это устраивало, как и зачем-то появившийся поцелуй на ночь. Ну вот так уж теперь они делают: Сампо тянется к нему через широкую спину Гепарда и, поворачивая лицо на себя, целует. Быстро и коротко. Всех все устраивало. Тогда они также уснули, Сампо уткнулся лицом в светлую спину и засопел. Гепард ничего не сказал о руке на талии и тоже прикрыл глаза. На часах было четыре утра, почти будильник, когда Коски начал трясти его. Так нельзя было делать, и Сампо знал об этом. Он — Капитан, любое резкое движение, даже когда он спит, это красный флаг. Гепард вскочил и почти ударил его в лицо. Почти что. Кулак опустился, и Гепард увидел перепуганного Коски, сидящего на краю кровати, подогнув колени. Он готов был вскочить и включить боевой режим. У Сампо глаза всегда зеленые, а сейчас стали почти черные. Он пялился на него, как на второе пришествие. Что-то не так. — Сампо Коски, ты что-то курил? Я не буду терпеть… — Да тихо ты, — Сампо оглянулся и зажал ему рот ладонью. Сильно, давя и даже не смотря на Ландау. — Зачем так орать?! Ты идиот, нас же услышат! Гепард с усилием оторвал руку ото рта, жалея, что не вырубил его спросонья. Сампо был сильным и при желании мог бы сотворить с ним все, что хотел, даже не разбудив. — Что происходит? — зашептал Гепард, не отпуская руку. Зрачки не давали ему покоя. Алкоголь он признавал, без злоупотребления, но давать Сампо обдалбливаться чем-то прямо при нем он был не намерен. — Кто-то в доме? — Да, — кивнул Сампо, вырывая руку. — Они пришли. Надо мне прятаться. — Кто? Сампо начинал беситься. — Они, — он кивнул на дверь. Гепард не на шутку перепугался. Кто-то в доме, а он еще и накуренный. Он снова сжал руку Сампо и притянул ближе. — Да прекрати ты уже! Коски снова выдернулся и соскочил с кровати. Он сутулился. Он взял себя за плечи и, пройдя пару шагов туда-сюда, снова подошел обратно. Гепард бесшумно скинул одеяло и тоже встал. Он был без понятия, что скурил Сампо, но эффект был на лицо. Нужно будет отловить каждого, кто торгует этой дрянью. — Родители здесь, слышишь, отец орет? — Коски будто сделался ниже. Он был чуть выше Гепарда, но сейчас приходилось смотреть на него сверху вниз. Ландау никогда и ничего не слышал об его родителях, знал только, что Сампо в какой-то момент попал в приют Наташи. Они живы? Это их квартира? — Сейчас они пойдут сюда, смотреть, дома ли я еще. Если там водка, то мне конец. Но… — Сампо, ты чего боишься? Родителей? — Да как чего? Сегодня что, воскресенье? Да. Там бутылки, я слышал звон, значит там их гости. Мне надо куда-то на улицу. Мне надо гулять. Гепард с минуту собирал пазлы в голове. За это время Коски начал одеваться и шугаться несуществующих звуков. Ясно, у него какой-то приступ с этой травы. Он думает, что живет с родителями. Причем здесь бутылки и улица, Ландау не понял. — Зачем тебе на улицу? Ты время видел? — Гепард подошел и аккуратно схватил его за плечо. Все таки, поведение сейчас у него было непредсказуемое, поэтому Ландау снова ухватил его рукой за запястье, чтобы контролировать движения. Сампо открыл было рот, чтобы ответить, но замолк. Он оглядел себя и чужие руки, и Гепард осознал, что таким растерянным он его еще не видел. Будто незнакомого человека пихнули в его тело, и сейчас Гепард для него действительно просто чужой страшный мужчина. — Ты что наделал, что ты принял? Труда освободиться от хватки стража абсолютно не составило. Сампо осмотрительно глянул на него и, пошатываясь, пошел обратно в кровать. В одежде, перестав сутулится и жаться. Он лег, сложил руки под щеку и поджал ноги. Вот как, а так Сампо Коски точно не спал. И затих. Все происходило за считаные минуты, и Гепард чувствовал себя на показе артхаусного кино. — Нет, Сампо. Ты знаешь, я против. Я не потерплю наркотики, особенно когда тебе это так легко и ничего не стоит. Ты просто плевал на… — Ты можешь замолчать? — шикнул Коски, тут же снова поджимаясь, будто это вовсе не он. — Наташа сказала спать. — Наташа много что тебе говорит, но если бы все слушал, ты был бы ангелом. Ты что делаешь? — Я говорю тихо, — снова зашипел он. Странно было слышать, как требует тишины тот, кто никогда не затыкается. Ему было не весело. На лице — ни тени улыбки, и волосы непривычно заправлены за уши, как у какого-то ребенка. Гепарду становилось по-настоящему жутко. — Она с утра даст конфету, если уснем быстро. Тебе, может, и не охота, но я буду. Гепард перестал думать, что перед ним вообще Коски. Да, конфеты он вроде любит, но молчать то нет. Он опустился на кровать, рядом, и решил попробовать по-другому. Что-то же нужно было сделать. — Что за Наташа? Вдруг Сампо его услышал. — Наша воспитательница. Надо спать, хорош болтать. Гепард послушно лег рядом. Послушно сложил так же руки и повернулся лицом к нему. Он говорил о кошмарах и своих причудах, но это же не оно. Это Сампо вел себя как ребенок и это было серьезно. Он был уверен, что с утра Наташа наградит его конфетой. Сказать ему про недоеденную пачку на кухне? Что-то подсказало, что надо вести себя также, иначе они будут так плясать до утра. Но играть Ландау удавалось с трудом. Он помолчал пару десятков секунд, обдумывая, что делать. — Давай спать, — вынес вердикт он. Все таки, пусть лучше Сампо сам потом объясниться. Гепард не умел разруливать такие ситуации. Он повернулся на спину и закрыл глаза. — Я-то не против, но ты сначала скажи мне, ты вообще кто? — Сампо резко вскочил от его голоса и сел. Теперь почти полностью похож на прежнего себя. Какая-никакая шалость в глазах и уверенная осанка. Правда он также ничего не понимал, как и Гепард. Уставился как хищник, все еще не признавая его, и Ландау потер глаза, окончательно пробуждаясь. Это надолго. — Дорогой, я понимаю, что я — очарование, но запрыгивать ночью ко мне в постель… да еще и без спросу… Ландау нахмурился и тоже сел, внимательно всматриваясь в лицо Коски. Он правда не догонял. Он правда будто только что проснулся. — Я думал, тебе такое нравится. — Ну, если ты о сексе — да, о внезапности — тоже верно. Совмещать — люблю. Но… в общем, не могу. — А что такое? Сампо тоже в него всмотрелся, осмотрел и комнату, и дверь тоже была подвергнута долгому взгляду. Зрачки так и были широченными. Он осторожно лег обратно, но Гепарду запретил. — Такое тебе не позволено, — пожал плечами Коски, и Гепард почти засмеялся. Ах, даже так. Что за фаза теперь у него в голове? — Держи дистанцию, малыш. — Почему? Ты теперь монашка? — Смешно, — кивнул Сампо. — Не знаю, как ты сюда попал и кто ты, но драться я не хочу. Поэтому скажу прямо, я против секса на один раз. Да вообще теперь любого, честно говоря. — Так почему? — Гепарду уже было интересно. Сейчас Сампо почти в себе, теперь можно почти расслабиться. — Кого-то… приметил? — Все-то ты знаешь, — вздохнул Сампо. Он слабо растянул уголки губ и отвернул голову куда-то в пол. Это значило, что больше он говорить не будет, и он подтвердил: — И не твое это дело. — Но ты можешь не называть имя. Я просто буду знать, что… — Ландау с трудом приходилось подбирать слова. — Что у меня нет шанса. — Конечно нет. Второго такого мужчины во всем Белобоге нет. Мужчина. Он понятия не имел, какой ориентации Сампо, но один общий факт между собой и объектом его симпатии уже пробудил дикий интерес. Стало до безумия любопытно, о ком это Сампо, даже если он не в адеквате. — И ты, ну… он тебе нравится? Ты в него влюблен? — вышло, будто он спрашивает у мамы, откуда берутся дети. Он прокашлялся. — Хочу понять, насколько я в пролете. Оба посидели в тишине с пару минут. Гепард смирился с тем, что ответа не будет. Подумал, что это начало новой фазы, и сейчас Сампо наверняка решит, что он — его покупатель. Но Коски все же рвано выдохнул и пожал плечами. — Пока рано, он вообще ничего не понимает. Я тоже, но спать ни с кем другим желания нет. Там ситуация — дерьмо, но я и не из такого выбирался, — он подмигнул Гепарду. — Не переспим мы, увы, я предан тому, кто терпит меня больше недели. Да и ты не в моем вкусе. Тут Ландау натурально прыснул. — Расскажи, вместе посмеемся. — Просто, — Гепард закрыл себе рот рукой. — Просто не верю, что ты кому-то предан. Он соврал, потому что улыбка была из-за того, что, при всей скромности, но вряд ли Гепард был не в его вкусе. — Ты меня не знаешь, кто бы ты ни был. И теперь уже вряд ли узнаешь. — Тогда расскажи, что за… кто это такой. Я обещаю, больше тебя не потревожу. Ландау сделал наисерьезнейшее лицо, и Коски изучал его какое-то время, но поняв, видимо, что незнакомому парню вряд ли кто-то поверит, принялся, обходя конкретности, говорить. — Он, знаешь… ну, серьезный человек он. Не как я, или ты, хотя сомневаюсь, что ты хоть каплю ценен — он действительно важен. Он делает очень хорошие вещи, но к себе неимоверно строг и все, к чему он не привык — плохо. Я плохой, но он любит со мной спать, — Сампо замотал кому-то головой, словно заставляя себя замолчать. — Пусть считает меня хоть первым злом Белобога, но себя за что так корить, я не понимаю. Может, его семья гомофобы, или ворофобы? Есть такое слово? Ну он и сам ворофоб, в общем то. Просто он нашел во мне что-то, из-за чего можно со мной спать, не трахаться, а просто спать — а значит… Это что-то значит? Вот ты как думаешь? — Я не знаю, — прошептал Гепард. Естественно было, что все сказанное он тут же примерил на себя. Такое возможно с точки значения Сампо? Ворофоб? Они пялились друг на друга как на чужих, уже шесть месяцев деля постель. Гепард уже успел поплакать в его руках пару раз и не стать отвергнутым или пристыженным. Сампо массировал ему спину, абсолютно без сексуального подтекста, потому что Ландау просто пожаловался, что она болит. Гепард украл для него конфеты с кабинета Брони, потому что шоколад с орехами — редкость в Подземье. Зачем они это делали? Зачем Гепард составил им график, который планировался для строгого секса, если в это время они просто спят? Он не мог поспать в своей квартире? — Гепард Ландау, — Гепард прошептал свое имя и увидел то, что хотел. Или не хотел, но в животе все куда-то провалилось. Коски ошарашенно окинул его глазами и приложил палец к губам. Он угадал. Сампо сейчас Сампо, просто бредит и не узнает его. Насколько верить этому Сампо можно было Гепард не знал, но не хотел об этом задумываться. — Ты о нем? Коски приподнялся на локтях и аккуратно приблизился впритык к Ландау. Словно кошка. В глазах одна темень. Гепарда будто током прошибло, он сидел и смотрел на то, как истерично бегают глаза Сампо и трясутся руки. — Мне придется, — с сочувствием прошептал он, и сделал то, чего Гепард меньше всего ожидал. Он кинулся на него, придавливая всем весом к кровати, возносясь сверху. Сампо прижал его руки над головой и задрал голову вверх, куда-то к своим мыслям. В лице Гепард увидел злость и неудомение, даже какое-то недовольство. Видимо, его взбесило, что гость так быстро назвал заветное имя. Вид открывался божественный, и в другой бы ситуации одежда слетела бы с Сампо сию же секунду, но не сейчас. Он занес над Ландау кулак, но, благо, он решил драться с Капитаном, поэтому Гепард быстро пнул его назад и тут же поднял с пола, куда он приземлился. Коски это только разозлило, и он начал махать кулаками куда не попадя. Каким-то образом Гепарду удалось влепить ему пощечину, да не просто пощечину — Сампо отлетел в стену и театрально застонал. Затем сразу же замолчал и, прижав руки к лицу, застыл. Что сейчас будет — Ландау ума не приложил. Он осторожно сел рядом, опасаясь, взял руку у лица Коски и отодвинул. Голова свисала, будто он в отключке. Ну, настолько сильно Гепард не бил. Просто кто-то хороший актер. — Сампо, ты тут? — он затряс его за плечо. — Сампо? Твою мать. Сампо все же отодвинул его руку от себя, потирая глаза. Он проморгался и поднял взгляд. Непонимающе нахмурился на Гепарда и осмотрелся. Гепарду захотелось одновременно треснуть ему и сгладить эту хмурость со лба. — Мы же спать легли, что я… Ты меня одел, усадил сюда и еще и по лицу треснул?! — Сампо еще дальше подвинул Ландау, растирая щеку. Ему очень повезет, если не будет синяка. — Будешь объясняться или что? — Мне объясняться?! — Гепард был без понятия, какой Сампо сейчас с ним, но внутри уже кипело. Слишком много бреда он пережил за последние десять минут. — Давай, Сампо, сначала ответь на вопрос. Как меня зовут и как зовут тебя. — Тебя сейчас будут звать никак, если не скажешь, нахрена бьешь меня, пока я сплю! — Отвечай! Гепард умел орать так, что хотелось тихо выполнить то, что просили и провалиться сквозь землю. Сампо не велся на это, но увидев и вправду взбешенного чем-то Капитана, он прекратил теребить щеку и встал. За ним поднялся и Гепард. Теперь все правильно, Сампо на сантиметр выше. — Я — Сампо Коски, ты, если забыл, Гепард Ландау. Капитан Среброгривых Стражей. Мужчина, который трахает меня, а я его. Ландау пропустил последнюю строчку мимо ушей. Это потом. — Что ты курил, Сампо Коски? Что ты принял? Я думал, что ты устал, поэтому мы легли спать, что ты сошел с ума или это… твои последствия твоей ломаной жизни. Но ты же что-то принял. — Я не имею малейшего понятия, о чем ты. — Сампо был ни на каплю менее взбешенным, чем сам Гепард. Проснуться у стены с ноющей щекой и злым любовником под боком — не самый лучший способ начать день. — Я только отрыл глаза, если ты не забыл. И очень обидно слышать от тебя такие обвинения. — Ты морочил мне голову. Иди сюда, — он дернул Коски на себя, тот не без труда поддался. Гепард коснулся его лица, оттягивая веки. Все в порядке, глаза в норме. Травой от него не пахло. Он даже залез в рот Коски. Обшарил карманы, тумбочки, ящики под едкие комментарии Сампо. Тот уже смирился с тем, что Гепард просто сошел с ума. Ну не могут у человека так быстро пропасть признаки наркотического опьянения. На то оно и наркотическое. Коски в конце концов бросил его и пошел на кухню и, налив себе чай, что удивительно, втыкал в телефон. Он назвал Ландау параноиком. — Что-то важное? — хмуро спросил Гепард, садясь на стул напротив. Он перерыл почти все, что можно было, и не знал, радоваться ли тому, что ничего не нашел. — У тебя дела с утра пораньше? — С каких пор тебя это волнует, а? Что, поисковый котик не нашел чего хотел? — То есть ты не думаешь, что нужно бы обсудить произошедшее? — Ты ничего не говоришь. Ты влупил мне, и я виноват. Спасибо, котенок, мне еще наверное нужно сесть к тебе на коленочки и извиниться, чтобы ты был доволен. Сампо швырнул телефон на стол, кружка вмиг опустела и тоже была убрана из рук. Он выглядел потерянно. Зол на Гепарда и абсолютно выбился из своего привычно образа. Волосы растрепаны и рубашка помята, щека красная и шея ничем не прикрыта. Коски пялился на него, и Гепард и вправду не знал, что делать. Касаемо таких проблем он был ноль. Обычно он уходил от конфликтов или просто занимался перекрикиванием, пока вторая сторона не сдастся, но сейчас его злило, что Сампо злился. Его злило, что ему обидно и плохо. И если это реально проблема, а не просто Сампо накурился? Стоит быть хорошим… в общем, стоит проявит себя с хорошей стороны. Ему теперь Коски не прям уж чужой. И последние бредни про себя не выходили у Гепарда из головы. — Дай руку, — почти приказал Ландау. — Будешь смотреть, колюсь ли я? Это очень низко, Гепард Ландау. — Дай ладонь, — он прикрыл глаза от раздражения. Но надо терпеть. Если верить Сампо, сейчас Гепард в его глазах — настоящий мудак. — Положи на стол. Сампо сделал, смотря ему прямо в глаза. Смотреть в ответ Гепарду было сложно, поэтому так и не разомкнул веки. Наощупь отыскал чужую ладонь и взял в свою. Прочистил горло. — Ты так делал, и мне помогло, — пояснил он, и услышал, как Сампо слегка улыбнулся и тут же прекратил. Это придало уверенности, он сжал руку чуть сильнее. — Если ты не хочешь говорить, то убери руку. Я уйду, пока ты не решишь, что будет дальше, потому что я сейчас ничего не понимаю. Если мы будем честно разговаривать, то оставь. Другого варианта у нас нет. Сампо мягко погладил его ладонь, переплетая пальцы. Даже ждать не пришлось. Гепард отрыл глаза, увидел, что хоть и движения у Коски плавные, то лицо нежность не тронула. Видимо, ему тоже нужна была правда. — Отвечать будешь честно, я не шучу, Сампо. Сампо кивнул. Это была первая честность с его стороны. — Как и ты, Гепард. — Ты вчера или сегодня, или в последние дни что-то принимал? Курил или пил? Или… вкалывал? Я не знаю, что еще можно сделать, чтобы эта дрянь проникла в организм. — Нет, — мгновенно ответил Коски. Его голос и рука не дрогнули. Он поблагодарил Гепарда, что он спросил только об этих днях. Накуренный с ним на встречи он не приходил, но и не мог признаться, что был безгрешен. — А ты? — Конечно нет, — замотал головой Ландау. — Теперь скажи мне, пожалуйста, твои родители злоупотребляли алкоголем? Сампо опешил, подняв брови. Он хотел что-то спросить, но закусил губу и решил, что у них есть время обговорить все вопросы. Их руки переплетены, и эта связь, какой бы хрупкой она не была, заставляла его верить, что это все не просто так. Нужно было не спешить. — Да. Откуда ты узнал? — Ты бредил. Ты вскочил и разбудил меня, начал говорить, что сейчас придут твои пьяные родители, а тебе нельзя быть дома. Потом ты решил, что находишься в приюте и заставлял лечь спать. — Ох, — Сампо тяжело выдохнул. Он слабо вытянул руку из чужой. Поправил волосы, заглянул в окно и снова на Гепарда. Тот ждал как покорный пес, пока Коски созреет. Ждать пришлось не долго, рассказывать то особо было и нечего. — Обычно это просто кошмары. Я, когда ночевал в приюте, часто будил ребяток криками и плачем. Постарше тоже просыпался в постели в поту и просто умывался, и все становилось хорошо. Такое, как ты увидел, бывает не часто. Два раза: один раз спали с Наташей у нее дома, в ночь, когда отец умер. Второй раз не знаю, что конкретно произошло — но очнулся возле железной дороги в одних брюках. Я согласен, что это похоже на приходы или действие травы, но… Луначу я, котик. Надеялся, тебя не коснется. — Ты идиот, Сампо Коски. Мы спим пол года, можно было давно рассказать, зная, как ты любишь болтать. — А тебе вот это интересно? Мне кажется, это не то, зачем приходишь в дом к любовнику. — Обычно приходят в дом к любовнику не затем, чтобы поесть конфет и лечь спать. — Так ответь. Тебе интересно? Как человеку, который со мной спит, тебе нужно было это знать? — Нужно было. И мы вроде не только спим, ты еще… целуешь меня перед сном и всякое такое. Я не знаю, — Гепард отвел глаза, краснея. Ничего такого он не говорил, но чувствовал, что признается не только Сампо, но и самому себе. Эти их ночевки и игры, секс и конфеты — названия Гепард не знал, но его все устраивало. Его устраивал взбалмошный и неугомонный Сампо, флиртующий без конца, но трепетно слушающий каждое его слово. Стоило Ландау показать себя, показать свои слабости, Коски принимал его полностью и никогда не стыдил его. Гепард был обязан оплатить тем же, хоть и не знал, нужно ли это. — Нужно было рассказать мне вообще обо всем, о чем ты говорил ночью. Я же вижу, что тебя это волнует, и я хочу… хочу знать, что ты чувствуешь. Слова вылетели бездумно, но прямо в цель. Правильные слова. Гепард не знал что сказать, но справился. Коски аккуратно достал руку, оголяя ее на столе. Приглашая. Гепард также осторожно снова вложил свою ладонь. На этот раз оба сжали крепко. — Да, у нас все по-другому. — вздохнул Сампо. — Но все равно новость о том, что я хожу и брежу во сне не самая приятная. — У меня тоже паршивые бывали дни, и ты не жаловался. По крайней мере мне. — А кому мне на тебя еще жаловаться, котик? — Сампо наконец-то улыбнулся. — Мне не тяжело помогать тебе, не думай, что я на что-то жалуюсь. И я все отпустил, меня не сильно волнуют родители, не переживай, — он сжал его руку. — Ты теперь мне веришь или тебе что-то еще интересно? — Верю, — тут же кивнул Ландау, но это было не все. — И вопросы есть. — Тогда давай, пока я чувствую что-то приятное между нами, я готов отвечать. Гепард тоже улыбнулся. — Ты… что случилось с родителями? Или не сейчас? — Ну, давай уж сейчас, если так все подвернулось, — Сампо шутливо нахмурился, удобнее садясь. — Люди из них были так себе. Они просто пили и пили, других дел не было. Никто не работал, откуда деньги — ума не приложу, но у меня почему-то была даже своя комната, правда, каждый раз, как приходили гости, надо было топать гулять. Не для детских ушек там были разговоры. Если без гостей — сидеть только там. Играть я, вроде, не играл — я тихо себя вести не умею, а это их бесило. Поколачивали меня, вроде как. Я, на самом деле, плохо помню, но потом сказали, что соседи видели, как меня таскал по двору отец за уши. Мать моя вечно дома сидела, не сомневаюсь, что ей тоже доставалось. В общем, четко помню, что прятался под кроватью, когда было сильно холодно, ведь куртки у меня не было, а идти было тоже особо не куда. Как-то раз отрубился на холоде, и меня нашли детишки Наташи на улице ночью. Привели к ней, я ей все рассказал и остался. Не женщина, а новый Эон. Сейчас правда все очень смутно помнится, особенно, когда старательно не вспоминаешь об этом всю свою жизнь. — Сколько тебе было, когда ты попал в приют? — Семь лет. Гепард не знал, что сказать. Он догадывался, что в прошлом у Сампо не порхали бабочки и не пели птички, и что в приюте он оказался не просто так. Но знать о таком было важно. Казалось, словно этот рассказ был чем-то нужным в их связи. Что это было… необходимо. Почему-то хотелось извиниться, будто это он виноват. Хотелось попросить прощения у Сампо за его паршивое детство и заставить забыть, не говорить об этом снова — никогда. Он не увидел какой-то грусти в лице, но было ясно — второй раз об этом Сампо говорить будет без охоты. Да и Гепарду без особой надобности не хотелось поднимать эту тему. — Мне жаль, и я прошу у тебя прощения за твоих родителей. Я не знал, поэтому еще прошу прощения за свое поведение, за всю эту чушь с наркотиками, я просто испугался. Я тебя недооценил. — Ну что ты, милый. Ты действительно не знал, ты прощен. Что до родителей — они тоже давно прощены. Не поняты, разумеется, но зла я не держу — так легче живется. Просто иногда случается такое, как сегодня — и это вроде как единственный минус. Гепард бессознательно накрыл его руку второй. Никаких минусов, пусть Сампо даже не думает об этом. Это просто недоразумение, просто то, в чем он не виноват. — Это наверное лучший минус, который мог бы быть в этой ситуации, — сказал Гепард. — Это хорошо, что ты… ну, что ты не живешь с обидой или виной. Конечно, произошедшее с тобой — ужас, но ты стойко перенес этот кошмар, даже будучи ребенком. Считай, что я тебя хвалю. Кажется, Сампо давненько вообще кто-то хвалил. А что касается родителей — за то, как он справляется — тем более. И он был рад, что Ландау поступил именно так. Жалеть его уже бессмысленно, и последнее, чего сейчас хотелось это копания в старых тараканах. — Знаешь, перед встречей с тобой я зашел к Наташе в приют. Думаю, это оно. Просто увидел кучу сорванцов, без отцов и матерей; кто-то там спал, кто-то ел, рыдал, играл. Этот звук и запах, это мое детство. И Наташа со своей вечной улыбкой. В общем, накатило на старину Сампо. Тоже прости за такую оплошность. — Нечего прощать — это совсем не твоя вина. И все-таки, твой лунатизм не понес почти никаких негативных последствий… и привел к этому, — он нерешительно поднял их руки. Гепард буквально чувствовал, как щеки наливаются жаром, словно у школьницы, дарящей валентинку однокласснику. Наверное, внутри у него все ощущалось также: прежде Гепард влюблялся, но трепета не было. Он всегда знал, что симпатия взаимна. Сейчас он знал только то, что Сампо Коски выглядит очаровательно с распахнутыми в удивлении глазами и открытым ртом. На секунду Ландау и впрямь подумал, что сейчас все то и порушится, но на лицо Коски очень скоро вернулась легкая улыбка. Он посмотрел прямо в глаза Гепарду, словно читая, изучая каждую его мысль и проникая в самые тайные уголки — и Гепард не таил от него ничего. Ландау притянул к себе ладонь Сампо и коснулся губами, смотря Коски в глаза. Слишком интимно. Это был первый раз, когда он самостоятельно выражал хоть какую-то заинтересованность в их отношениях. Показывал, что они что-то значат. Это было не просто в порыве страсти целовать Сампо, это кардинально другое. И Ландау, похоже, понимает, что это. — Так, наверное, просто любовники тоже редко делают. — Ты прав. Стол был маленьким и дал им возможность перегнуться и неловко поцеловаться. Они чуть не сшибли кружки и конфеты, потому что Ландау пришлось тянутся дальше, и Сампо практически уложил его на этот стол. Дышать дальше было тяжело, Коски не давал и секунды покоя, исцеловывая все лицо Гепарда. Как-то получилось перейти к шее, и Ландау выгнулся под ним, как настоящая девчонка. И ему до ужаса понравилось: оказывается поцелуи в шею дарить и получать одинаково приятно. Он не выдержал, и забив вообще не все, обхватил рукой щеку Сампо, притягивая ближе. Из него вырвался глухой низкий стон, и Сампо ответил ему на это ответным жаждущим рваным выдохом. Коски вдруг запустил к его затылку руку, гладя и массируя, и стал подбираться к губам, желая еще. Они целовались, вцепившись друг в друг, как будто это последний раз, и Гепард с почти что восторгом подумал, что знает наверняка, что это не так. Мужчина Сампо, женщина, вор, мошенник, да хоть единорог — внутри все перевернулось и встало обратно за этот перемешанный и непонятный поцелуй. Далеко не первый, но единственный настолько честный. Сампо еще прильнул к нему, и они все-таки столкнули чей-то мобильник на пол. Было буквально больно заканчивать, но продолжать в таком положении было убийственно, особенно когда Коски потянулся к исполосованному голому торсу. С утра пришлось идти на работу, но как же хорошо работалось в тот день. Прятать засосы на шее оказалось тоже тяжело, но приятно. Также Сампо приказал продолжать давать ему пощечины, если приступы лунатизма будут продолжаться. Другого выхода они действительно не нашли. Гепард ничего не сказал о последней части его ночных бредней, но убедился, что понял все как надо. Что-то подтолкнуло их на общую мысль, и пока они ждали последних десяти минут до будильника Гепарда, чья голова покоилась на животе у Сампо, оба предложили попробовать большее, чем секс. Конечно, они уже попробовали, попробовали какое-то подобие дружбы и общей жизни, но обговорив это, стало спокойнее. Сампо довольно назвал это «отношениями», а Гепард близкой связью, оба сошлись на своем варианте. Отношения для Ландау были слишком. Это значило не встречаться по расписанию и не скрываться в переулках, а у них так не выйдет. Но выбора особо не было. Он просто был рад, что Сампо вообще на это согласен. Объятия и секс стали гораздо приятнее. Гепард узнал, что еще существует травмы душевные, но, поскольку Коски проявлял их периодически, это болезнью тоже не отметилось. Сейчас же он ясно чувствует и знает — он заболел. И это не отравление, не перелом, не душевные терзания или простуда. Ему совсем не свойственно чувствовать, как тело придает его, но что-то явно пошло не так, и Гепард Ландау болен. Конечности отказывались работать с самого утра, он чувствовал, будто вместо рук и ног — вата. Гепард подумал, что лучше бы остался дома, но тогда бы он просто не вылез из кровати. Но заставлять себя мучиться чтобы переставить ногу было еще хуже. Еще и идиотские (он извинился, когда подумал так) доспехи давят на тело. Голова от духоты кружится и в ушах пищит. Ветер Белобога вообще не спасал. Тошнит до ужаса, он думал, что это из-за отсутствия завтрака, но поев, понял, что лучше бы этого не делал. Он смотрит куда-то мимо всего: впереди дорога Надмирья и он ведет за собой отряд, но уже плохо соображает, куда его несут ноги. Он все слышит и видит, но воедино вся поступающая информация не сходится. Он с трудом добрался до службы, почти бросил все, пока надевал форму, но сейчас — сейчас Гепарду хуже всего. Его телефон все утро разрывался от сообщений Сампо, надоедливо дребезжа каждые пару минут, и сейчас снова завибрировал в кармане. Он уже сто раз пожалел, что согласился на это. Даже, вернее сказать, поддался. Идея сотрудничества с преступниками Подземья никогда не казалась ему привлекательной, даже если с одним из них у вас есть некоторая связь. В их случае связь была причиной их маленького компромисса. Мысли о логичном развитии их отношений давно посещали Ландау, в конце концов, не зря он провозился с Сампо почти год. Только в их случае все было не просто, да и Гепард, даже если Коски и в один день стал бы всенародным любимчиком, все равно вряд ли бы сразу признался в факте его симпатии. Все таки, они все еще мужчины и все еще были публичными врагами долгое время. Но сделать Сампо хоть немного белее в глазах общества он мог, на что его и натолкнул сам Коски, боясь, что такие мысли Гепард примет за наглость. Он и принял, вспылил, но быстро понял, что дело действительно не может продолжаться так, как есть. Они же не могут бесконечно швыряться в дворах Подземья и замызганной квартире, избегать друг друга на улицах и показушно играть в кошки-мышки. И все-таки, Сампо правда начал закругляться в совсем уж непристойных делах — мошенничать он не перестал, но делал это осторожно и с теми, кто хоть капельку этого заслуживает. Он предложил Гепарду сдать его прошлого поставщика какой-то дряни. В подробностях ему не захотелось разбираться, не хотелось думать, зачем, куда и что Сампо покупал, и правду ли вообще говорил. Ландау услышал имя и понял — этот мужчина есть в списках розыска, и этого хватило. Он пришел к Броне и выдал, что при попытке поймать этого гада, он вдруг встретил Сампо Коски. Конечно, очередной раз арестовав его, Ландау посчастливилось выслушать от Коски о том, что тот тоже ищет этого дядьку — тот «продал ему совсем не то, что должен был, и вместо безобидных деталей для починки роботов Сампо получил три мешка травы». И вот, честный и правопорядочный Коски, решил найти этого ублюдка и на деле объяснить, что такое и в таких количествах продаваться не должно даже в Подземье. Их интересы неожиданно сошлись, и Сампо дал наводку в обмен на возможность присутствия при задержании — деньги за «детальки» хотелось вернуть. Гепард не стал спрашивать, правда ли Коски должны деньги, он просто повторял эту легенду как молитву несколько дней и доложил все Броне, словно зазубренный стих. Броня не могла не поверить Капитану. Особенно тогда, когда Гепард принял решение довериться Сампо, что означало лишь то, что с Коски он и глаз не спустит, а дело точно того стоит. И настал день исполнения этого крышесносного плана по обелению репутации Сампо. Это событие неожиданно невероятно радовало Коски, как будто после этого они побегут играть свадьбу в главный загс Надмирья. Конечно нет, но Гепард пообещал, что пустит его к себе в квартиру и купит им торт, если все пройдет гладко. Плевать Сампо хотел на мнение чужих людей о себе, но возможность находиться в Надмирье без страха загреметь в клетку казалась заманчивой. И Гепарда можно будет видеть чаще, если он придумает как ему организовать еще парочку таких совместных вылазок. Начало положено, Коски весь на иглах и еле как заставил себя поспать, а Гепард не может и двух слов связать. Он бы просто рухнул на землю и закрыл глаза. Ветер дует прям в лицо и нужно жмуриться, но даже это тяжело. Он еле как поднимает руку к лицу и чуть останавливается — просто чтобы переждать, пока снег перестанет лететь в глаза. Тут же в спину кто-то врезается, легонько, но ощутимо. Гепарда чуть толкает вперед и приходится выставить ногу, но нога совсем к этому не готова — она просто не слушает и не понимает, что нужно бы выпрямиться и держать вес. Он ставит ее на землю, но еще не коснувшись, заранее выставляет руки вперед. Падать в доспехах неприятно, но еще неприятнее, когда этот процесс ощущается как целые минуты. Гепард словно тысячу лет летит в снег. К сожалению, приземляется, и правая щека тут же отдает болью — Ландау хоть и вытащил руки, но все равно падал будто в кровать. И он застывает. Лежа лицом в снегу и блаженно прикрыв глаза. Им буквально оставалось пройти ворота и пару поворотов, но сейчас весь отряд столпился над Капитаном и потерянные рыцари просто смотрели на него сверху вниз. Гепарда зовут, пытаются поднять, но он как мешок крупы, и переносно и физически. Мысли куда-то улетучиваются. Он еще успевает услышать, как кто-то решает звать ли на помощь или тащить Ландау дальше. Гепард чувствует, как его бьют по щекам и он даже хмурится, но это не помогает — он все-таки теряет сознание. Сампо стоит возле должного места появления их цели уже пятнадцать минут. Уже десять из них они должны были провести вместе с Гепардом. Ландау редко опаздывает, но он с отрядом, да и до планируемого появления преступника есть лишнее время. Коски перестает думать, что все идет по плану, когда проходит еще десять минут. Не звонить же ему Гепарду? Он осмотрелся. Вокруг только далекие прохожие, он стоит рядом с лестницей в неприметный подвал, одетый совсем уж неприглядно, поэтому не заметить его было легко. Но Гепард же знал где и с кем он встречается, они же не совсем идиоты взять и пройти мимо Сампо или свернуть не туда. Коски ставит телефон на полную громкость, мало ли, пихает его в задний карман и, в последний раз обернувшись, спускается в подвал. Еще минута, и гад, торгующий тоннами травы сбежит из этого подвала через окно внизу торца. Сампо, благо, имеет глаза в каждом закаулке Подземья и об этом подземном местечке ему тоже докладывали. Если сильно захочет — справится и один, но Гепард должен будет придумать отменное оправдание для этого недоразумения. Может, хоть догадается спуститься сюда с рыцарями, чтобы Сампо каждому из них показал, как сильно он хочет содействовать. Он быстро сбегает по ступенькам и стучит в дверь. Очевидно, никто не открывает, и Коски слышит момент, когда весь шорох за дверью прекращается. Тогда Сампо бьет дверь с ноги, но результата нет. Она также не поддается и всему его весу, и приходится тихо вслушиваться, есть ли смысл продолжать. Копошатся тихо, но суетливо, их должно быть немного. Он долбит еще раз и в этот раз не дожидается — бежит к заветному окну. Он сливается со стеной, держа ногу на уровне низких ставней. Сампо не видно изнутри, и он очень надеется, что Среброгривые не соизволят появиться именно сейчас. В конце концов с тихим скрипом окно открывают, сначала выглядывая лишь глазом. Затем ставни распахивают до конца, ждут пару мгновений, и Сампо сам помогает беглецу вылезти. Он нагибается и хватает того за ворот, тащя на себя. Да, тот самый. Еще не старик, но и не молод, ни крупный и ни худой, обычный захудалый мужик. Обычно люди, располагающие такими обьемами запрещенного, так не выглядят. Сампо его не особо запомнил тогда, да и не вспомнил бы, встреться они лицом к лицу. Мужик пытается треснуть Сампо в живот, но Коски действует раньше, хоть и проморгал пару мгновений, рассматривая его. Ему не до прелюдий или объяснений кто он, от кого и что надо — Сампо просто бьет коленом между ног, и, даже не дожидаясь реакции, опускает его на землю. Слышится хриплый стон и стук чего-то об асфальт, но Сампо уже помогает выбираться из окошка второму — тот крупнее и уродливее и судорожно жмет в руках какие-то бумажки. Он тараторит и весь вспотел, но бумаги отчаянно жмет к себе, и как только Коски ставит его на ноги и кивает на товарища, бедолага тянет их ему прямо в руки. Сампо благодарно сжимает губы и бегло смотрит внутрь виднеющегося из окна помещения. Голый пол и стены, куча дверей, но вроде пусто. Вот сейчас сюда бы Гепарда с его парнями. Он задирает голову и цыкает. И что ему остается, кроме как звонить? Уже как пол часа Сампо должен был корчить из себя главного фаната Среброгривых, но Гепард даже не удосужился привести ему хоть одного! Сампо все-таки убирает руку с заднего кармана. Лучше не станет, если Гепарду придется на ходу выдумывать, откуда у него номер мошенника Подземья, еще и бережно записанный в контактах. — Кто там и что там? — сжав зубы, спрашивает Сампо у того, который в состоянии отвечать. — Н-ничего и никого, — он даже поднимает руки и заикается, стараясь выглядеть более правдоподобно. Жаль только, Сампо знает эти трюки и сам практикует. — Я спрашиваю в последний раз, — Коски ощутимо берет его за плечо и сжимает. Смотрит прямо в глаза, но собеседник теряется, не смотря в ответ. — Что и кто находится в этом подвале кроме вас двоих? За соседним домом стоят Среброгривые Стражи, во главе с Капитаном, как думаешь, лучше сдаться им или… — Сампо Коски? Сампо оборачивается на голос и забывает про свою грозность. Перед ним юнец в доспехах, словно одетых для смеху. Он выглядит, как будто перед ним случилась катастрофа, а не обычная уличная потасовка: паренек бледный, как поганка и смотрит на Сампо с почти что ужасом. Коски натягивает самую доброжелательную улыбку в мире и, тащя за собой свою жертву, осторожно идет на встречу. — К вашим услугам, — он даже легонько кивает, на что страж и не ведет бровью. Сампо бережно передает ему бумаги. — Боюсь, вы припозднились — в моих руках подельник, а виновник торжества чуть ниже и левее. — О, — округляет рот Страж. Он оглядывает этих двоих и окно. Затем Сампо, уже не так недоверчиво. Кажется, начало все-таки положено. — Извиняюсь за то, что вам пришлось схватить их в одиночку. — Главное, что эти ублюдки больше не травят город, — стелет Сампо. — Полагаю, могу передать их вам. — Да, да, только нужно отправить сюда еще рыцарей для обыска помещения, — он смотрит на того, что лежит на полу. — Этого пока можно не трогать. — Нужно следить, чтобы не пришел в себя и не удрал — это как два пальц… не сложно, для жителей Подземья, — Сампо снова крышесносно улыбается. — А могу ли я узнать, что случилось, что гвардия Стражей не смогла присутствовать на аресте преступника? Волнуюсь, как бы ничего не случилось с главными защитниками Белобога. — А, — кивает парень. — Капитану стало дурно прямо перед воротами, и мы решили не бросать его и ждать команды. Меня вообще послали отменять задержку, но так даже лучше… Капитан меня наверняка только похвалит! — Стало дурно? Что конкретно с ним стало?! — Упал, мы думали без сознания, но сейчас вроде что-то бурчит. Господин Ландау совсем бледный, мы боимся, что его стошнит или он еще раз упадет, и решили остановиться. Они уже позвонили доктору, поэтому… Сампо почти что бьет и второго между ног, но вспоминая, что так, наверное, нельзя, оставляет его в ужасе жмуриться. Он дергается в сторону ворот, но также вспоминает, что не один. — Я отведу его к Стражам. Тебе… вам лучше остаться здесь и присмотреть за преступником и местом преступления. Попрошу, чтобы сюда все-таки направили подмогу. — Вам налево и… — Знаю! Сампо не щадит пленника, заставляя того бежать в его темпе и лихорадочно дышать. Гепарду вообще никогда не было плохо. Физически. Он ни на что не жаловался, кроме ноющей боли в спине, которая снималась хорошим массажем, или простой усталости. Ее снять можно было или хорошим сном, или хорошим сексом, за которым идет хороший сон. Но чтобы падать в обмороки — Сампо бы поклялся, что даже не задумывался, что Ландау на такое способен. Сейчас дурно стало и ему, и нужно было как-то сдержать в себе это все и состроить практически равнодушного. Но когда он видит, как Гепард с открытым бледным ртом, закинув голову, сидит, прижавшись к холодной стене и даже не поворачивает на него взгляд, Сампо чуть инстинктивно не кидается к нему. Подельник сразу оказывается кому-то сунут. — Здравствуйте, — громко и с улыбкой объявляется Сампо, отрывая взгляд от Гепарда. На него пялятся, как на чуму, но он готов. — Я Сампо Коски, приятно представиться. Все, кто нужен, задержаны, и ваш коллега ждет вас за двумя поворотами налево, возле непримечательного подвала. Ему требуется помощь в его незамедлительном исследовании, с его слов. — Знаем мы, кто ты такой, — тут же отзываются, и Коски лишь пожимает плечами, все еще старательно не смотря вниз. — Это задержанный? — Верно, один из. Главный подозреваемый у вашего товарища, а его, — он кивнул на дрожащего человека. — я рискнул доставить сам. Слава Белобогу, что особых усилий справиться с этими двумя в одиночку мне не составило… — Хорош болтать, — какой-то самый высокий зовет за собой еще двух. Он с ног до головы осматривает Сампо, затем спрашивает у подельника прав ли он. Тот смотрит на Коски и судорожно кивает. — Ладно. Сейчас проверим достоверность твоих слов. Ты, — он тыкает в другого. — Жди врача и смотри за Капитаном. И за этим тоже. Оставшийся рыцарь незамедлительно кивает и все четверо, кроме Сампо, наклоняют голову к Гепарду. Ждут одобрения. Они к Сампо-то послали еле как выпросив у Гепарда кивка. Ландау бегает глазами по всем ним без исключения Сампо. Задерживается и, встречаясь взглядами, поджимает губы. Коски в ответ сочувственно мотает головой. — Капитан? Гепард кивает рыцарям. Один остается рядом и встает подле Ландау. Как будто Сампо собака какая-то, готовая набросится. — Ты тоже останешься здесь, — напоследок заявляет высокий, тыча пальцем в Коски. Мда, конкретно перед ним Сампо обеляться не хотелось. Но он лишь понимающе кивнул. Официальное разрешение остаться с Гепардом было как раз кстати. — Отправишься в штаб со всеми. Теперь ты свидетель, или нет, или вообще возможный соучастник. Кто знает, может ты и себе из подвала что-то прикарманил. Нужно еще узнать… — Довольно, — рычит Гепард и тут же жмурится от громкости своего голоса. Сампо почти бежит к нему, даже делает шаг вперед. — Он схватил торговцев и накрыл их базу самостоятельно, пока вы тут толпились, как куча ворон. Никто не додумался отправить туда больше одного человека? Зачем мне здесь четверо стоящих без дела Стражей? Я что, умираю? Они послушно выслушивают хрипящего Капитана, последние силы которого уходят как раз с этими словами. Рыцари неловко переглядываются между собой, тот, стоящий с Ландау нервно сглатывает. Сампо уже не скрывая смотрит на Гепарда и думает, как бы убрать отсюда всех четверых. Но думать долго не приходится — Ландау садится ровнее и прочищает горло. Внимание снова полностью на нем. — Все, — он осматривает всех, кроме скромно стоящего позади Коски. — Все идете и делаете человеческий арест. Обыск места, опрос преступников и все, что может понадобиться. С каждого по отчету по проделанной работе, поэтому сразу после едете в штаб и решаете все вопросы по этому делу сами. Ни шагу без указки сделать не можете. Сампо закусывает губу, наблюдая, как Капитан томно дышит и снова протирает лоб. Интересно, часто он так отчитывает подчиненных? Или это последствия его самочувствия? По крайней мере, сам Коски часто слышал его приказной тон, но этот тон не всегда требовал немедленного выполнения. Скорее был частью общения Гепарда. Руки так и просятся уже что-то сделать — Гепард облизывает бледные губы и подставляет лицо к ветру. Никто не успевает ничего ответить, потому что Сампо не может стоять и смотреть на это дальше. Он начинает тараторить сразу после слов Гепарда. — Ну что ж вы расстраиваете вашего Капитана? — он разводит руками, по-немногу приближаясь к стене, где сидит Ландау. Он на вытянутой руке от любого Стража, но те не торопятся его останавливать. — Нужно ценить таких честных и порядочных людей. Неудивительно, что он замотался, хорошо, что такие доблестные Стражи… — К черту, — Гепард собирает остатки сил по всему телу и наклоняется как можно ближе к Коски, хватая его за голень. Тот почти что лягается, ошарашенно оступая назад. Хорошо играет, но сейчас не до этого. — Сними с меня нагрудник, быстро. Я сейчас сгорю. Сампо стоит не двигаясь. Будто это какая-то проверка от Ландау. Но Гепард ртом не перестает хватать свежий воздух, как и не перестает потеть, поэтому все, что ему остается это опустится и притворятся, что ему хоть каплю неловко. Изображать, словно снимать броню с Капитана он не умел времени не было. Гепард зачем-то хватает его плечо, как только Сампо касается коленями снега. Его голова тут же опускается вниз и он слабо стонет, сжимая и притягивая Сампо к себе. Коски буквально спиной чувствует, как на них пялятся все, включая долбанного мужика из подвала, но ничего поделать не может — не отталкивать же Гепарда. Да и не хочет. Он ловко тянет его на себя и начинает разбираться с доспехами, попутно давая вслух знать, как же он в шоке и как сложно ему с этими железяками. Ландау не поднимает головы, и хватка плеча Сампо быстро ослабевает. Пялиться на них никто не прекращает, но и говорить никто не решается. Все так и топчутся на месте, когда Коски скидывает нагрудник на землю, оставляя Капитана в легком синем свитере, пропотевшим насквозь. По-хорошему, его бы сейчас тоже снять. — Гепард, — Сампо наклоняется к самому уху, делая вид, что заглядывает проверить, в сознании ли он. — Нужно приказать им уйти, иначе так и продолжится. Соберись с силами, котик, потерпи. Он легонько гладит его по ноге, даже скорее просто проводит. На большее сейчас у него прав нет. Ландау не может поднять взгляда, но кричит «вон» как можно громче и начинает попытки сдирания с себя свитера. Жарко невыносимо. Кто-то из отряда все-таки подбегает к нему, но видя исподлобья злые голубые мутные глаза, кивает Сампо и что-то говорит про скорую бригаду помощи. — Он не успеет навредить Капитану, даже если захочет, — бормочет высокий, перед тем, как зайти за ворота. — Врачи уже в двух минутах. Коски лишь цыкает и продолжает снимать с Гепарда свитер, но Ландау снова открывает второе дыхание. — Делайте, что приказали. Еще слово про Сампо Коски… Он сделал всю вашу работу, остальное — не ваше дело. — Принято, Капитан, — почти хором отвечают Стражи и, все-таки в последний раз посмотрев на него с голым торсом, скрываются за воротами. Сампо мгновенно поднимает подбородок Гепарда на себя и второй рукой осматривает глаза. Голова Ландау неохотно выныривает из его рук. — Все уже ушли, — напоминает Коски, возвращая лицо Гепарда себе в руки. — Мне нужно понять, что происходит и насколько я в этом виноват, милый. — Нисколько. Тошнит, — объявляет Гепард, когда его голову вертят. Он вырывается и закрывает рот рукой, снова откланяясь на стену. — Мне очень плохо, Сампо. Я не знаю, что со мной. Плохо с самого утра, и я сглупил, что не дал знать. Я потом извинюсь, правда, меня сейчас просто вырвет на тебя, поэтому… — Я вижу. Дождемся врачей и я передам тебя им, дорогой мой, — Сампо хоть и настораживается словами о том, что может оказаться в рвоте, но не показывает этого. Он заправляет волосы Гепарда за уши и берет чуть чистого снега. — Жарко? — Да. Сампо дает снегу подтаять в ладонях и растирает по горячему телу Ландау. Сам Гепард такой же белый, но на ощупь будто все сто градусов. Коски уже готов самостоятельно донести его до Наташи. — Меня вряд ли пустят с тобой, но я дам свой номер, и ты им тоже скажи, что я не просто… — Поедешь со мной, Сампо. Вдруг это заразно. — У меня не получится просто смотреть, как ты корежишься и ничего не делать, котенок, не глупи. Я приду ночью, напишешь мне номер палаты и… — Плевать, — рычит Гепард и хватает его за запястье возле своей груди. Он сглатывает порыв рвоты, на секунду отворачиваясь, но в ответ Коски только берет новую горстку снега и бережно гладит ею лицо Ландау. Тот неуверенно льстится к руке чувствует, как к щекам приливает краска от этой нежности. Наверное, это хороший знак? Сампо куда-то оборачивается и, кивнув ему в сторону, быстро целует в холодный лоб, проверить температуру. Он что-то снова тараторит, но Гепард почти не слышит и не чувствует, он снова старается взять Сампо за руки и оставить рядом с собой. — Не хочу один. Ты пойдешь со мной, и я скажу им, что с этим все в порядке. — Ага, — Сампо снова бегло оборачивается. — По тебе видно, что ты сейчас немножко не в себе, поверь уж. Они покивают тебе и швырнут меня в клетку. -Прекрати. Я серьезно, ты мне нужен, — Гепард действительно красный, и Сампо, хоть и слабо верит его словам, но радуется этому факту. Ландау понимает, что выглядит невнушающе, поэтому не знает, что сделать, кроме как опустить голову ему на плечо и застыть. Больше оружий у него нет. Сампо будто перестает шевелиться. Гепард знает, что к чужим чувствам, как бы Сампо это не скрывал, но он трепетно относится, и даже сейчас его никто не отвергнет. — Можешь послушать, когда я пытаюсь сказать что-то важное? — Конечно, котик, — выдыхает Коски, слыша, как где-то за ними раздаются громкие шаги. Но пока у них время есть, и он поворачивает голову к чужой. — Слушаю. — Никто тебя никуда не денет, если я скажу. И я скажу, и ты отправишься со мной в госпиталь и будешь ответственен за меня, позвонишь Сервал и, пожалуйста, без объяснений, скажешь, что ей нужно приехать. Вряд ли она поверит, но все равно поедет, а дальше я сам. — Твоя сестра меня убьет на месте… — Прекрати, Сампо. Дай мне договорить, — Гепард находит силы пихнуть его в грудь, и это тоже радует. — Ты ничего никому не скажешь, никак не нагрубишь и просто будешь ждать, пока я приду в себя. Тебя пустят везде, где я скажу, ты отчитаешься, если нужно будет, Броне. Не оправдывайся и ничего не придумывай. — Люди сами выдумают между нами то, чего ты бы не хотел, Гепард. Я думаю, ты еще в состоянии это понимать. — Да пускай, — выдыхает Ландау ему в плечо, и все-таки замечает, как вдалеке их высматривает бригада врачей. По-хорошему бы отлепиться от Коски и хотя бы помахать им, но такая мысль даже не приходит ему в голову. Да и сил нет. — Я не хочу помирать, пока ты шастаешь непонятно где и боишься ко мне подойти. — Ты не умираешь, уж не драматизируй. — Откуда ты знаешь? — Иначе бы ты не командовал тут, милый. Но я только за, не подумай. — Тогда прекращай перерекаться и делай, что я говорю. Гепард снова чувствует, как подступает тошнота и кружится голова. Сампо дает ему немного времени, снова обтирая снегом, но когда оба слышат, как позади им уже рьяно что-то кричат, то Коски наклоняется сильнее и смотрит на него. Не верится. Гепард не может принять такое решение за один день, да скорее за считаные минуты. Он, наверное, пожалеет, но Сампо уже не сможет потеряться из его жизни или сделать вид, что ничего никогда не было. Но и отказаться Коски, конечно, невозможно. Гепард сжимает бок его куртки и шепчет, что ему нужно подняться, но Сампо еще перебирает всевозможные варианты развития их будущего. А есть ли оно вообще? Его порицает все Надмирье, а лицо этого Надмирья сейчас просит его о помощи и чуть ли не задыхается. Сзади уже кричат «Капитан!», и Сампо в последний раз поднимает его лицо к себе и закусывает губу. — Ты уверен? Нужно будет хорошее оправдание, чтобы они поверили. Я не хочу, чтобы ты о чем-то жалел. — Я не хочу потом жалеть, что умираю где-то на службе или в пустой квартире один и даже не могу увидеть тебя — Гепард с трудом фокусируется на его лице, но говорит серьезно, как никогда. Голос дрожит, но не от страха или волнения. У Сампо бегут мурашки по коже. — Я не хочу больше прятаться или врать и пропускать важные моменты только потому, что не могу позволить себе быть рядом. Это важно для меня, и ты важен, Сампо, и я хочу иметь возможность не скрывать этого. Я хочу… быть с тобой. Прости, что говорю это так, — он с легкой улыбкой кивает на их положение. — Но это нужно было сказать. Просто пойдем со мной. Сампо перестает соображать где-то посередине речи. Он начинает сгребать одежду Гепарда и, закончив, смотрит на него, и сердце разрывается от чувств и того, что Ландау, кажется, готовил эти слова уже давно. Гепард просто не умел находу подбирать правильные слова, но сейчас уже не важно, они обсудят это позже, в палате больницы, прямо перед приходом Сервал. Сампо будет долго ждать за дверью, пока они что-то обсуждают, а потом выслушает от нее лекцию о том, что с ее братом делать нужно, а что нет. Он уверит ее, что сам за ее брата весь Белобог на лопатки положит, а она лишь неуверенно ему улыбнется. Гепарду констатируют вирус, и после каких-то таблеток и пары уколов он уже встанет и съест все конфеты, которые приволок ему Сампо. Они отчитаются перед Броней, которая без лишних вопросов поймет все, что нужно. Они словят обрывки фразочек Стражей, но Гепард смирит их одним своим взглядом. Ландау купит им торт, и они будут без обсуждений несколько ночей спать у него в квартире, а Сампо через пару дней обнаружит пропуск к нему в штаб, но это все потом. Сейчас Коски улыбается ему во все тридцать два и ловит ответную хилую улыбку. — Я бы сейчас тоже сказал кое-что, но боюсь, они нас не подождут, мой милый, — он подает ему руку. — Но знай, что я не на секунду тебя не оставлю. И больше не болей. Гепард кладет ладонь в чужую и рывком поднимается, тут же опираясь на плечо Сампо. Его тут же подхватывают под руку, вторую кладя на плечо. Он обнимает шею Коски и борется с желанием повиснуть и отключиться прямо так. Но спереди уже несутся к ним навстречу. — Ты большой молодец, — шепчет напоследок Сампо ему в ухо. — Я… Я хвалю тебя. Тебя наверняка хвалили, но… — Я знаю, Сампо, давай потом. Я же люблю тебя, никуда не денусь, — нужно было, чтобы Коски заткнулся, когда к ним подбежал врач с лицом, будто Гепард уже умер и руки в крови именно у Сампо. Тот начал тут же что-то бормотать и уверять, что все в порядке и беспокоиться не о чем, но в ответ на него начали орать сильнее. Гепард поднял голову и сжал плечо Коски, чтобы тот уже закрыл рот. — Сампо Коски со мной, ни слова больше. Все, что нужно — к нему. Он мое доверенное лицо. — Гепард, — невинно перебивает Сампо. — Да что?! — Я тоже. — Что? — И я тоже. Тебя. Все, он сейчас отключится или блеванет, тащимся в госпиталь, ребятки.