Часть 1
7 июня 2025 г., 11:47
Июньский вечер сводил с ума своей духотой и жарой. Вечерний свет пробивался сквозь занавески, окрашивая комнату в тёплые медные тона. Нова разбросала на кровати колоду карт таро с позолоченными краями, подарок от Савиты. Хорхе сидел напротив, обхватив руками чашку с ягодным чаем, а пальцы его нервно постукивали по керамике. Всё же ловчая не особенно владела знаниями для трактования карт, но предыдущая владелица колоды объяснила всё предельно просто и даже рассказала, как связать их со знаками зодиака. От скуки, безделья и отсутствия в Убежище Веспер, которая бы могла направить энергию в нужное русло, Нова делала расклад Хорхе. Вдруг ловчая даже поймала себя на мысли, что раньше такие мелочи не цепляли бы её — раньше она видела только долг, долг, долг. Молитвы вместо завтрака, пост вместо прогулок с друзьями, холодные своды церкви вместо этих потёртых диванов и треснувших кружек, которые теперь казались родными.
— Ну, рыбы, — продолжила Нова, щурясь на новую карту в его раскладе. — Опять готов утонуть в море своих иллюзий?
Хорхе, сидевший рядом с девушкой на её кровати, фыркнул, но уголки губ дрогнули в улыбке:
— А ты, стрелец, всегда стремишься попасть в больное место. Почему не гадаешь себе? Может, узнаешь, когда перестанешь путать сарказм с заботой.
Нова бросила в него подушкой, но искренняя улыбка выдала её чувства. Это была поразительная суперсила Хорхе — всегда так безболезненно указывать на недостатки. В отличие от остальных, это был вполне щадящий режим без резких обвинений, и ловчая это безумно ценила.
— Никогда не хотела знать своё будущее, — поморщилась ловчая и задумчиво собрала карты в колоду, наблюдая, как мерцают золотистые края.
— Тогда сделай расклад на Оникса, — прикинув, Хорхе беззлобно усмехнулся и выразительно поиграл бровями, явно на что-то намекая.
— А… — Нове пришлось прочистить горло, чтобы оставить голос не дрогнувшим. — Он у нас?..
— Близнецы.
Что-то в голове ловчей щёлкнуло, и она бросила взгляд на календарь. Близнецы — это июнь. Текущий месяц. Вслед за таким простым осознанием в животе расползлось тёплое предвкушение. Нова, так умно щёлкавшая загадки Нигилита или самого Рафаэля, вдруг упустила невероятно простой факт — за практически год знакомства с Ониксом она так ни разу и не поздравила его с днём рождения.
— Погоди, — девушка помотала головой. — Это получается, у него день рождения в этом месяце?
— Ага, — Хорхе перевернулся, помяв карточный расклад своим плечом, и проследил за её взглядом на календарь. — Ровно через неделю.
— Чёрт, я не знала, — с раздражением на саму себя цокнула Нова.
— Не бери в голову, — отмахнулся он, слегка качнув головой, словно бы сомневался, стоит ли рассказывать это. — Он никогда их не отмечает.
— То есть вообще никогда? Ни подарков, ни торта со свечками, ни… — голос ловчей становился всё более удивлённым, когда на каждый вариант, Хорхе отрицательно качал головой.
Оникс — кот, с его вечными шутками «угадай, что я сейчас чувствую», с его странными исчезновениями, его любовь к крепким объятиям и ненавистью к дождю. Не празднует дни рождения. Почему Нова сама не заметила? Они же как раз познакомились в прошлом июне.
— Ни-че-го, — отчеканил Хорхе, а потом как-то замялся и даже едва заметно покраснел. — Спросила бы у него сама, раз уж вы… близки.
— Спросить? — Нова вскинула бровь, но в её насмешливом тоне прозвучала тревога. — Ты же знаешь, он мастер уходить от ответов.
С этими словами она резко собрала карты в колоду и начала беспорядочно её тасовать. Наблюдавший за ней Хорхе знал, что за сарказмом скрывалось ставшее столь привычным беспокойство ловчей. Нова замолчала, и в этой тишине было практически слышно, как крутятся шестерёнки в её голове. Сознание лихорадочно обдумывало пути и способы порадовать любимого кота.
***
Всё было просто идеально. Оглядывая празднично украшенную гостиную, Нова довольно улыбнулась. Все жители убежища отлично постарались, чтобы всё было готово аккурат к возвращению Оникса домой. По просьбе Новы, с утра Веспер отправила его забрать магические камни с рунами из тайника. Днём ранее их туда положил Люсьен, также поддавшись на уговоры ловчей. И хотя Оникс, казалось бы, был рад сбежать на этот день из дома, Нову это не смутило. Ей так хотелось порадовать любимого, что маленькие детали, из которых складывался неутешительный пазл, просто ускользали от внимания ловчей. Когда Нова рассказала остальным друзьям о своей идее для сюрприза, со скепсисом к ней отнёсся только Шен, для которого эта эмоция в принципе была предусмотрена заводскими настройками, так что затея была обречена на успех. Оникса любили все, поэтому лишний раз порадовать кота никто не отказался. Идею нестандартно удивить своего парня Нова почерпнула из какого-то фильма. Суть была стара как мир и по-простому прекрасна: приготовить всё в гостиной, зашторить окна, а когда вернувшийся Оникс включит свет, то хором поздравить. Как полагается: со свечками в торте, громкими хлопушками, дурацкими праздничными колпаками разных цветов, весельем и Астрой. Может, отчасти Нова воплощала в жизнь и собственную мечту — для неё никто и никогда не устраивал ничего подобного. Может, это было отчасти эгоистично, но ловчей казалось, что если это понравилось бы ей, то Оникс, ещё более компанейский и весёлый, точно должен оценить. — Как-то он долго, — бросил Люсьен, задумчиво следя взглядом за Хорхе, сервировавшим стол. — Не все же ходят тенями, — ловко парировала Веспер. — Кому-то приходится на своих двоих… или своих четырёх. — И с таким описанием я бы ушла в недельный поход, — добавила Нова. — За десятым ясенем, под каким-то там камнем… — Под четвёртым, Нова, — беззлобно поправил её вампир. — Леди оспаривают мастерство вампиров делать тайники. В какой поразительный век мы живём… — Надо было послать с ним Таллиса, — вздохнул успевший заскучать Шен. — Вдруг он не собирается сегодня здесь появляться? Таллис на своё имя даже не обернулся, так и продолжая сидеть на подоконнике и смотреть на людные улочки. — Исключено, — Веспер качнула головой. — Я сказала Ониксу, что камни нужны до заката. — Выше нос, ребята, — отмахнулся Хорхе. — Смотрите, как мы постарались! Всё получится! Идея пошутить про «как получаются твои блюда?» созрела в нескольких головах одновременно, но озвучить искромётную поддёвку никто так и не успел. — Он прав, — подал голос Ренато. — Тем более наш именинник уже спешит к нам. На своих двоих, кому интересно. На последнюю реплику Веспер закатила глаза, но улыбнулась. Таллис проворно спрыгнул с подоконника, на котором удобно устроился, чтобы вместе с Бернардо высматривать Оникса. Все тут же оживились, вовсю готовясь к тому моменту, когда свет в комнате включится. Входная дверь открылась, и какое-то время Оникс шуршал в коридоре. Пара пружинистых шагов в другую сторону — это анимаморф дошёл до кабинета Веспер. У Новы сердце замерло от адреналина, ещё чуть-чуть… — Веспер?.. — Я здесь! — подала голос ведьма из гостиной. Момент Х. Оникс бодро зашагал в их сторону и, скорее машинально, включил свет, хоть его глаза вполне могли разглядеть всё в темноте. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Хорхе шумно открыл бутылку Астры, Шен с удовольствием прицелился в кота хлопушкой, а остальные просто радостно захлопали. Яркие конфетти приземлились прямо у ног Оникса, который не двинулся с места. Нова, переполненная эмоциями из-за того, что раз в жизни всё пошло по плану, подбежала к Ониксу и крепко обняла, прижимаясь щекой к его щеке. Только что-то было не так, и ловчая почувствовала это почти сразу. Оникс, загорелый и солнечный, как вся Италия, бледнел на глазах. Выразительнее стали тёмные мешки под глазами, а скулы — острее, это явно выходило за рамки привычного внешнего вида. Нова сделала шаг назад, чувствуя, как тишина оглушала, но не могла отвести взгляда от Оникса. — Ну вот, я же говорил, — Шен первым нарушил всеобщее оцепенение. — Праздники — это всегда катастрофа. — Помолчи, — прошипела Веспер, но её обычная уверенность уже дала трещину. Нова ощутила, как внутри неё что-то сжимается — холодное, острое. Она видела его злым, грустным, даже испуганным, но таким… Будто перед ними стоял не Оникс, а его тень, вывернутая наизнанку. Анимаморф молча вытащил холщовый мешочек, в котором бренчали камни, и пристроил его на самом краю праздничного стола, того и гляди упадут на пол. — Простите, ребят, — Оникс прижал уши к голове, старательно избегая смотреть кому-то в глаза. Это уже был не привычный игривый баритон, а что-то новое, чуждое и хрупкое. — Что-то я устал. Нова готовилась к взрыву смеха, к сарказму, к чему угодно — но не к этому. Не к тому, что Оникс медленно отступал к двери. Быстрее, чем он скрылся из вида, с губ Новы сорвался вздох. Шен опустил использованную хлопушку, и его вечное выражение скепсиса наконец сменилось на что-то человеческое — растерянность. Веспер, обычно невозмутимая, перевела взгляд на Нову, словно ища ответа, которого не было. Впрочем, даже на немой вопрос Ренато ответа не было. Таллис в не свойственной ему манере нервно прикусил нижнюю губу, глядя вслед удаляющемуся другу. Тишину нарушило только то, как Хорхе тихо вернул бутылку на стол. Нове хотелось расплакаться от досады, и она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы избавиться от эмоций, глядя на стол. Уже не в первый раз ловчая подводила обитателей гнезда, но сейчас это оказалось больнее всего. Подвести не только всех ребят, так преданно готовившихся к празднику, но и самого любимого на свете человека. В груди у Новы неприятно опустело, и девушка решительно двинулась в коридор по направлению к комнате Оникса. Ловчая всё ещё не понимала, что будет менее болезненным для него сейчас: одиночество, к которому по какой-то причине он так стремился, или её присутствие рядом. Нова приоткрыла дверь, пропуская узкую полоску света из коридора, но та уперлась в стену. Оникс сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и сгорбившись так жалобно, что у ловчей сердце рванулось куда-то вниз. В голове Новы заметались мысли, что всё это было зря и она серьёзно всё испортила. Медленно подойдя ближе, девушка медленно присела рядом на пол, но всё же не касаясь его. — Ты как? Оникс не ответил. Только его дыхание, прерывистое и тяжёлое, выдавало, что под маской вечного шутника бьётся что-то живое. После её вопроса колени Оникса рывком прижались к груди так, словно он пытался защититься от всего. И от ловчей тоже. — Ладно. Не хочешь говорить — не надо. Просто… — ловчая осторожно коснулась его локтя, пытаясь сделать этот жест максимально ненавязчивым. — Ты же знаешь, что я умею ждать. Если нужно, я просижу здесь до рассвета. Тишина. Потом сдавленный смешок, больше похожий на стон. Оникс поднял голову. В тусклом вечернем свете глаза блестели цветом мокрого асфальта. Потом он вытер лицо краем рукава — движение резкое, почти злое — и в этот момент Нова заметила, как дрожит его подбородок. Не та дрожь, что бывает от смеха, а что-то тревожнее, будто внутри Оникса ломались рёбра. — Лучше бы ты обсудила со мной, — прозвучало почти как немой укор, но в глубине его тона голоса слышна тоска. Ловчая уже приготовилась искренне извиняться, ведь с каждой реакцией Оникса ей самой становилось всё паршивее на душе. Нова потянулась рукой к дрожащему плечу, но неожиданно он уткнулся в него лбом в каком-то непосредственно наивном жесте. Девушка поняла всё без слов. Все невысказанные вопросы вдруг нашли отражения в ласковых касаниях. Оникс шумно и тяжело выдохнул, понимая, что допроса от ловчей не будет. И хотя любил он Нову безмерно, всё же эту свою слабость озвучить не мог. Слишком много всего смешалось в страхах анимаморфа: боязнь навязаться, быть непонятым, снова раниться или обжечься, узнать, что близкие могут пренебречь тобой. Оникс черствел снаружи, оставляя снаружи лишь маску недопонятого шутника и души компании, чтобы беречь ранимое сердце в этой скорлупке. А потом явилась она. Ловчая времени с солнечным взглядом и не меньшим количеством проблем внутри. И каким-то непостижимым даже для самого Оникса образом они срослись общими травмами, как в саду срастаются близко стоящие деревья, крепко и надёжно. В какой-то момент это стало так очевидно. Нова нашла в нём ту лёгкость и тягу к жизни, каких ей всегда не хватало в душном запахе Библии, а Оникс наслаждался драгоценным вниманием лишь для него одного. В Союзе спасения он чувствовал себя значимым, но только в объятиях ловчей — нужным и любимым. Даже сейчас, пока Нова легонько трепала его густые волосы, иногда проходясь пальцами за ушами, Оникс вдруг находил в этих небрежно-ласковых касаниях больше любви, чем чувствовал за всё детство. От собственных невесёлых мыслей анимаморф вздохнул и снова поднял голову, чтобы посмотреть куда-то в сторону. — В детстве я мечтал, когда вырасту, то буду праздновать дни рождения, как захочу… — неожиданно для ловчей начал Оникс. — Дом будет полон близких друзей, все будут петь дурацкую праздничную песенку, а я задую свечи. Что когда-нибудь я заслужу право на это… Нова молчала, но определённо точно слушала его исповедь. Она искренне не понимала, как можно было не любить день рождения. В детстве ловчей это был самый долгожданный и лучший день в году. От молитв и чтения маленькую Нову это не освобождало, зато потом можно было предаться детскому времяпрепровождению, съесть кремовый торт и провести время с отцом. Один день в году ловчая могла с гордостью сказать, что рядом не кардинал Бароне, а папа. И как-то нестерпимо больно кололо сердце от того факта, что у Оникса таких трепетных детских воспоминаний не было. Слишком много в этом было гребаной вселенской несправедливости к маленькому, чуть ли не свернувшемуся калачиком котёнку. Ведомая практически на уровне инстинктов, Нова накрыла его огромную ладонь своей, пытаясь отдать Ониксу столько поддержки, сколько только понадобится. — Моя мама не была каким-то монстром, просто… усталой женщиной. С восемью детьми… — его голос неестественно просел и стал чуть тише. — Я был четвёртым. И единственным, кто… менялся. Даже в здравом уме она частенько путала нас, но… Каждый год я всё равно надеялся: может, в этот раз она увидит меня, а не их. Меня, а не Другого. Не ошибку. Потом медленно, как будто скрипя всеми суставами, Оникс опустил голову ей на плечо. Тяжело, по-кошачьи небрежно. Нова задержала дыхание, боясь спугнуть этот хрупкий момент, и чуть-чуть наклонила свою голову, чтобы прижаться виском к нему. — А потом она заболела. Я думал… — голос Оникса ощутимо надломился. — Думал, может, на больничной койке она наконец увидит меня. Но она каждый год спрашивала: «Ты Элиас? Или Марта?». А я… я просто стоял с цветами и тортом, который сам же испёк. И его прорвало. Всё накопленное годами вдруг просто разломало стену и вырвалось наружу настоящим штормом. Зажмурившись, Оникс прислонился лбом к плечу Новы и стал рассказывать, не подбирая слов, только выплёскивая свои чувства. Оникс — четвёртый, средний, не гений, не бунтарь, а «особенный», что было даже хуже. Просто анимаморф с глазами разного цвета, мальчик, превращающийся в кота. В дни рождения мама путала имена, дарила подарки, купленные для других, а однажды вовсе сказала: «Ты же не нуждаешься в этом, правда? Ты ведь уже сам по себе… другой». Годы надежд: вот-вот она вспомнит, вот-вот назовёт его Адрианом, а не обобщённым «сын», не «иди-ка сюда». В последний визит к ней, ровно год назад, когда мама, бледная и держащаяся за свою жизнь, как за что-то невероятно ценное, спросила: «Ты Элиас?», Оникс со слезами, скопившимися в уголках глаз, ответил «да», просто чтобы услышать хоть что-то. Нова резко вдохнула. В горле запершило. Она ненавидела слезы, но сейчас они, горячие и незваные, катились по щекам без спроса. Машинальным движением ловчая сняла розовый праздничный колпак со своей макушки и положила рядом с собой. Как отреагировал Оникс, сказать было сложно, то ли вздохнул, то ли простонал, всё также утыкаясь в ловчую головой. — Это не больно, — прошептал Оникс, и Нова поняла, что это самая страшная ложь из всех. — Просто… пусто. Выпрямившись, он даже не посмотрел на девушку, пребывая в своих собственных мыслях. И Нова не хотела мешать, лишь смотрела на него, практически не моргая. Плечи Оникса подрагивали — едва заметно, будто он пытался удержать внутри целую бурю. Сердце ловчей разрывалось от его боли. — Почему ты не сказал мне? — спросила Нова, но сразу пожалела. Глупый вопрос. Она же знала ответ. — Потому что это… звучало бы как жалость… — Оникс наконец повернулся, и свет из окна скользнул по его лицу, показывая влагу на ресницах и размазанные тени. — А я не хотел, чтобы ты видела меня… таким. — «Таким»? — Нова придвинулась ещё ближе, практически вплотную. — Уязвимым? Настоящим? Оникс, я же не Веспер, я не собираюсь тебя исправлять, пока ты не будешь идеальным для какой-то там миссии. Но если ты будешь прятаться от меня, то я просто продолжу искать настоящего тебя. — Просто… — Оникс неудобно сжался, словно пытался стать ещё меньше и незаметнее. — Я нравлюсь всем, пока веселюсь и поднимаю настроение, пока я душа компании, всегда поднимающий настроение. Меня за это любят, что я постоянно шучу, а не жалуюсь на свои проблемы. Страх быть отвергнутым, брошенным, когда маска спадет, был для Оникса куда реальнее любых облав Магистериума или церкви. Его дыхание прерывисто и шумно сбивалось, как у загнанного в угол зверя, а Нова лишь сидела рядом на холодном полу, плечом к его плечу, не зная, что сказать. Хотелось оспорить мнение Оникса всеми доступными словами, но главным всё ещё оставалось заставить анимаморфа поверить в них. — Ты думаешь, я тебя за шутки люблю? Или Таллис? Или остальные? Мы любим тебя не за что-то, Оникс. Мы любим тебя несмотря на всё, — ловчая рискнула слегка толкнуть его плечом своим. Нежно. — Мы не твоя мама, не перепутаем тебя с кем-то другим. И нам не нужно, чтобы ты веселил нас круглосуточно. Иногда… иногда хочется просто посидеть рядом. Прости, что так вышло… что заставила тебя пережить это снова. — Когда я увидел всех… свечи… эти колпаки у всех на головах… — Оникс рвано выдохнул, но всё же зазвучал спокойнее. — Это был не сюрприз. Это было… напоминание, что я снова не справился. Не сумел быть «нормальным». Не смог принять то, чего так отчаянно хотел когда-то. Что я… испортил вам всё. — Ты ничего не испортил, — выдохнула Нова, стиснув зубы, чтобы голос не дрогнул от эмоций. Её рука осторожно скользнула через его плечо за спину, чувствуя под пальцами напряжение каждой мышцы. — Мы испортили. Вернее, я. Потому что полезла туда, куда меня не звали. Потому что решила, что знаю, что тебе нужно, лучше тебя самого. Это была не забота, Оникс. Это было… высокомерие. — Просто… В следующий раз, если захочешь меня порадовать спроси, ладно? — он утомленно потёр переносицу. Ловчая кивнула, не в силах вымолвить ни слова, потому что видела, как тяжело ему было это сказать. Как Оникс шаг за шагом учился доверять ей свою уязвимость. Не ту, что была частью его игривого образа, а настоящую, такую кровоточащую внутренней болью. Сейчас же Оникс выглядел измотанным, но уже не таким… пустым. — Этот торт… — его голос был хриплым, едва слышным. — Он пах ванилью и чем-то ещё… цитрусовым? Нова почувствовала, как что-то тёплое и невероятно лёгкое растеклось у неё в груди, смывая ледяную тяжесть вины за неудавшийся праздник. Кончик чёрного хвоста на пробу ткнулся в голень ловчей и слегка её обвил, словно Оникс выбрал такой способ благодарности. Быть может ещё остался шанс? — Апельсинами. — Я… — Оникс смущённо прижал уши к голове и сглотнул, прежде чем сказать. — Я никогда не задувал свечи на торте. Это было лучше любого прощения. Нова позволила себе ободряющий смешок и улыбнулась, а потом они услышали шаркающие шаги и неловкое покашливание за закрытой дверью: — Голубки. Э-э-э, котята, — Шен чертыхнулся по-китайски, не в силах подобрать обобщение для них, таких разных, но близких. — Хватит миловаться. Праздновать пора. Чья-то паста с креветками и песто остывает. Оникс вытер нос костяшками пальцев и оживился при упоминании своего любимого блюда, практически с детским восторгом глядя на Нову. Она ведь и правда хотела как лучше и устроила такой потрясный сюрприз. И Оникс выпрямился, готовый попробовать провести этот вечер так, как ему это предлагали друзья. Его новая разношёрстная семья. — Спасибо, Нова. С широкой улыбкой ловчая притянула его к себе, обвивая руками. Прижалась щекой к его вьющимся волосам, пахнущим пылью дороги и чем-то безнадежно своим, ониксовым. Сам Оникс уткнулся подбородком в её плечо и больше не дрожал, только нежился в крепких объятиях самого близкого для него человека. — С Днём Рождения тебя, — прошептала Нова. — С Днём Рождения меня, — повторил Оникс, пытаясь распробовать эту фразу. Несмотря на то, что выпутываться из объятий не хотелось, они это сделали, чтобы спуститься вниз к друзьям, которые нервно их поджидали. На их вопросительные взгляды Нова ответила ободряющей улыбкой, положив руку на плечо Оникса, лицо которого наконец-то просветлело. Напряжение потихоньку начало уходить из комнаты. Анимаморф постепенно расправлял плечи и всё больше и больше проникался атмосферой. Хорхе при виде вернувшейся парочки поднял бокал Астры с преувеличенной торжественностью: — О! Именинник согласился нас потерпеть? — Пока что, — Оникс украдкой слизал каплю крема с пальца, которым невзначай провёл по торту. — Но если торт невкусный, то вам лучше спрятать свою обувь. — Угрозы — плохой подарок, — Люсьен покачал головой, но подал ему бокал, наполненный до краёв. — Ладно-ладно. Простите меня, я… — Оникс почувствовал, что запнулся под взглядами друзей, но сил ему придала рука Новы, которая так вовремя взяла его ладонь. — Я не хотел вас обижать. Просто это оказалось слишком неожиданно. Мне правда приятно, что вы сделали всё это ради меня. Спасибо вам. Все, конечно, уверили его, что зла не держат, и анимаморф смог выдохнуть с облегчением. Принимать пожелания, тосты в свою честь и один общий подарок ото всех было чертовски приятно, так что остаток вечера, плавно перетекающий в ночь, Оникс светился ярче праздничной гирлянды, а румянец с его щёк не сходил вообще. И Нова не могла быть не рада за него. Сегодня, под крики друзей и треск хлопушек, Оникс разрешил себе поверить в новую дату. В новую, им самим выбранную семью.
