Щеглы

— Мой батя человека убил, — спокойно поделился Билл, качнув головой и не отрываясь от наблюдения за созвездиями, тающими в темноте бескрайнего космоса. — В шахте, мы потому и переехали. Диппер без особого удивления хмыкнул — алкоголь заглушал любое проявление ярких эмоций и мутил разум. В глазах мальчишки отражался весь небосвод. Парни вальяжно развалились на холодной траве, иногда переглядываясь затуманнеными взглядами. Никто из непобедимого дуо не задумывался, что может заболеть и оставшиеся пол лета пролежать в постели. — А мой отец бросил нас с мамой и сестрой. Самое интересное, что только сейчас удосужился вспомнить о своих детях, — глухо посмеялся он, глотая горечь. На самом деле смешного мало, но прошло достаточно времени, чтобы умудриться забыть о боли. Мама погибла по неизвестным причинам, известным только патологоанатому и департаменту полиции, пришедшим одним поздним вечером, чтобы сообщить столь печальную новость. В тот вечер близнецы смотрели какое-то шоу по телеку и ждали её. Так и не дождались. Диппер не знает, что тогда случилось и кто виновен в этом, но тревожные глаза сотрудников полиции заставляли думать, что это был не грабитель или несчастный случай. Как выяснилось, если ты пьян, то становишься слишком разговорчив и перестаешь фильтровать речь. Диппер не был замкнутым нëрдом, но пьяным он сумел бы подружиться даже с Тоби решительным. Когда двойняшки остались без опеки матери, отец возмужал и захотел воспитывать их, при этом ранее не выделив ни одного цента в качестве алиментов. В общем и целом являлся безответственным мудаком. Суд отказался от его инициативы, что было логично, передав опеку над детьми ближнему после отца родственнику — двоюродному дядюшке, живущем в глухом городишке "Гравити Фолз", штат Орегон. Там Билл с Диппером и познакомились: в лесу, когда последний прогуливался по запутанным тропинкам, изучая окрестности. Пшеничный блондин кивнул, подавая признаки, что он слушает. Свобода заполнила собой легкомысленных подростков, давая право дышать полной грудью и вдыхать чистый воздух. Местность Гравити Фолз очень нравилась Дипперу — кругом энигматический сосновый лес, в котором всегда слышны шорохи, поляны, и прочие прелести природы. С детства он ощущал тягу к аномалиям, как двоюродный деда Форд. Он родился с родимым пятном в виде ковша большой медведицы — это что-то, да значит. Сайфер похож на этот город: в нём тоже хочется побывать он такой же непохожий на других и из ряда вон выходящий. Люди думают, что друзья на дороге не валяются, но с Биллом бывает всякое. Прохлада едва ощущалась, мягко ложась на кожу. Каштановые кудряшки подпрыгивали от ветра и открывали лоб. — У тебя прикольное родимое пятно, мне оно нравится, — честно заявил Билл, пройдясь взглядом по лицу друга и улыбаясь губами, как мог только он. Пайнс смущённо хихикнул, пихнув того локтем в бок. Он сделал рваный, глубокий вдох, прежде чем начать свой монолог. Щурит глубокие, карие глаза, вглядываясь в ночное небо, пытаясь что-то разглядеть: — Мне бы не хватило смелости признаться, что мне ты нравишься полностью. И твои веснушки в перемешку с загорелой кожей, и твоя блондинистая копна волос на голове. Даже твой взрывной характер и дурацкие шутки, — на одном дыхании проговорил Диппер. В любой ситуации, что бы с ним не случилось, он смог бы подобрать слова для описания красоты этого мальчишки. Возможно, завтра он будет глубоко жалеть о сказанном и стыдиться таких резких откровений. Билл молча продолжает смотреть ввысь. Шатен по настоящему пугается, ожидая, что тишину разрежут пощёчина и гневные восклицания о том, какой он бесхребетный придурок. Но этого не последовало, что вызвало ещё больше непонимания и новую, накатившую волну страха. Когда ты паникер по жизни, для тебя становится повседневным переживать о мелочах и забивать себе голову ересью, шанс произойти которой один к миллиону. — Взаимно, ёлка, — это прозвище Диппер слышал чаще, чем своё имя, и получил его из-за рисунка на любимой кепке, с которой не расставался, казалось, никогда. Билл повернулся лицом к лицу, и сквозь темноту можно увидеть его фирменную, самодовольную улыбочку. По расслабленной интонации можно подумать, что он давно принял любовь к вечно притягивающему к себе паранормальное Дипперу и смирился. Пайнс выдыхает воздух вместе с накопившейся за короткое время паникой. От шока он — сам того не замечая — открывает рот и пытается что-то промямлить, но все слова разом теряются. Он достаточно упёртый: продолжает выискивать подходящий ответ, шарится по собственному разуму и бегло мечется взглядом. Билл какое-то время наивно ждёт, но спустя четыре секунды немого шевеления губ он не выдерживает и поддаётся навстречу. Тонкие пальцы, с покрасневшими из-за многочисленных драк костяшками, обхватывают щеки. Губы желтоглазового — сухие, потресканные и со вкусом разочарования в жизни. Губы Диппера же наоборот мягкие, увлажненные гигиеничкой, и, как успел распробовать Билл, с вишнёвым привкусом. Поцелуй получается неумелым, но в новинку приятным. Нехотя отлипившись друг от друга, оба пытались ухватить ртом побольше кислорода. — Ну, как тебе? Надеюсь я украл твой первый поцелуй! — Билл приоткрыл глаза, губы изгибались в придурковатой ухмылке и он с любопытством посмотрел на Диппера. Мгновение и выражение лица сменяется звонким смехом, который был слышен в радиусе нескольких километров. Гномы боязливо попрятались по домам, заколотив окна и двери, а животные бежали прочь из дьявольского захолустья, в котором вечно происходит всякая чертовщина. Пайнс впал в ступор, пытаясь проанализировать то, что сейчас произошло. Его смущало с какой готовностью он потянулся к Биллу, да и в принципе они пересекли их дружескую черту! Что теперь между ними? Передружба? Недо-любовь? Эти попытки самоосознания выглядели со стороны до ужаса комичными, особенно лицо, на котором печатными буквами было написано: «перезагрузка системы, подождите, операция выполняется». — Земля вызывает ёлочку! Прием! — похихикав над своим гениальным подколом, Сайфер легонько встряхнул Диппера. — Я в порядке, — протараторил шатен, будто только что его вернули из неизведанного мира в реальность. — Ты демонюга, Сайфер, демонюга. — Ой, та ладно тебе. Ещё Змием Искусителем меня назови, я тогда вообще не удивлюсь, — хохотнул напоследок он и сложил руки под головой. Повисла тишина, перетекающая в неловко долгую. Никто не решался разбавить её. Никто, кроме желтоглазового. Чёртов заводила. Он промычал, внезапно что-то вспомнив. — Прикинь, этот хрен с горы мне чуть руки не переломал за вот это, — Билл горделиво выставил руки тыльной стороной, указывая на накрашенные чёрно-желтым лаком ногти. Он всегда был таким.. Модным, что ли? В ушах красовались треугольные серёжки (Диппер часто шутил, что они схожи с начос, на что получал недовольное фырканье и нежелание признавать очевидное), а на запястьях круглосуточно находился какой-нибудь браслет, — и это не зависело от погодных условий, от времени дня, и, уже тем более, не от настроения его папаши. Всякие красивые побрякушки он безумно любил. — Серьёзно? Из-за накрашенных ногтей? — Пайнс скривился от непонимания такой жестокости. — Ага. Ещё и педиком меня обозвал! — обиженно пробубнил Билл и цыкнул, согнувшись пополам. Харизма была его отличительной чертой: ему либо в цирке клоуном выступать, либо в театре играть самого эмоционального персонажа. — Но в какой-то степени он был прав, — подмигнув, блондин разогнулся, улыбнулся шире обычного, чем вызвал легкий смешок у Диппера. Задул северный ветер, разрушая будничную, тёплую атмосферу вечера. Как не вовремя. Стволы деревьев заскрипели, как в дешёвых хоррорах, которые обычно крутят по телевидению Гравити Фолз. Диппер ощутил на спине стадо мурашек, стремительно пробежавших до поясницы, и обнял себя за плечи. — Надо бы домой, — сказал, с неохотой вставая с земли и подавая руку Биллу. — Как думаешь: мне сильно влетит за ночные похождения? Сайфер задумчиво хмыкнул, пожимая протянутую ладонь и тоже вставая: — Если твой драгоценный дядюшка спит, то думаю нет, — Билл подмигнул, хлопнув длинными ресницами. Уверенно зашагав в сторону Хижины Чудес, друзья вновь разговорились. Билл травил байки про водящихся в городе жутких тварей, а Диппер внимательно вслушивался, иногда удивлённо охая и посмеиваясь.