Свидание

Он стоял посреди тротуара и нервно теребил кожаные перчатки, что обтянули его ладони и пальцы. «Ещё не поздно отказаться.» — только это и крутилось в голове, хотя было поздно. Нельзя просто взять и отменить свидание за пять минут до встречи. Для Эдвина это было слишком ново. Слишком волнительно. Слишком... Слишком непривычно. И даже нельзя сказать, что это было против его воли. За их с Томасом недолгие отношения (всего месяц с небольшим) детектив много раз задумывался о "свидании", которое будет именно обозначено, как "свидание". Причём эта встреча будет мало чем отличаться от их обычной, но страшно и трепетно было до такой степени, что коленки тряслись. Пейн поёжился, кутаясь в пальто (И почему он вообще чувствует холод?). Призрак стоит здесь уже минут десять, а Король так и не объявился. «Передумал?» — Почему-то думает Эдвин, наконец стягивая перчатки с рук и пихая их в карман. К чёрту. Такими темпами он их порвёт. Ещё пять минут позади, и на другом конце тротуара наконец появляется силуэт знакомого человека (пожалуй, не очень-то человека, но всё ж таки не очень-то кота), который спешным шагом, улыбаясь от уха до уха, приближался к Эдвину. — Извини, опоздал, — Первым делом говорит мужчина, когда подходит ближе. Пейн задерживает взгляд на одежде Томаса. А смотреть было на что: крепкий торс обтягивала чёрная водолазка, которая показалась призраку почти прозрачной (через не очень плотную ткань виднелась грудь и ключицы, а также очертания мускулатуры), на бёдрах как влитая сидела тёмная клетчатая юбка с кожаными застёжками справа (которые, скорее всего, были просто украшением) и небольшим вырезом. Весь этот образ дополняли белые гольфы, высокие чёрные лакированные ботинки и различные украшения на шее и руках: подвески, браслеты, часы и кольца. Пока Эдвин млел, он и не заметил, что одна рука Кота заведена за спину. Томас подаётся вперёд, мимолётом целуя детектива в щеку, и наконец показывает, что же он такого прятал за спиной. Пред взором Пейна предстаёт небольшой букетик красных роз, состоящий из пяти цветочков. В груди всё трепещет, и на лице отражается лёгкое изумление. Не сон ли это? Очень вряд ли.. Он ведь не нуждается во сне. Однако детектив с трудом подавляет желание ущипнуть себя да посильнее, чтобы точно убедиться, что ему это не кажется. — Это тебе, — Кот по-прежнему улыбается, смотря на возлюбленного с лёгкой лаской во взгляде, — Долго ждал? Призрак прочищает горло и наконец подаёт голос: — Спасибо, — Робко благодарит, самую малость краснея и легко улыбаясь. Он аккуратно перехватывает букет из рук Томаса, всё ещё рассматривая лепестки роз, — Нет, не долго. — Он даже не стал возникать, что Король опоздал, настолько приятным был подарок. Эдвин рассматривает цветочки, словно никогда ничего подобного не видел. В прочем, не удивительно, ведь цветов ему ещё не дарили. Он вообще до этого момента был убежден, что цветы — подарок сугубо от мужчины женщине и никак иначе. Что ему не будет радостно получить подобный презент. Что он, напротив, будет этим оскорблен. Но вот он — стоит и улыбается, как влюблённая юная дурочка, на которую бросил мимолётный взгляд понравившийся ей мужчина. И всё из-за букета. Хотя, Эдвин не смог бы утверждать, что имеет что-то против подобных чувств. На такую наглую ложь ему не хватило бы никаких сил. Кот предлагает Эдвину руку, и тот с охотой берёт Короля под локоть, давая провести себя вдоль улицы в нужном направлении. Фантомный стук сердца гулко отзывается районе грудной клетки от окатившей Эдвина с ног до головы теплой волны трепета. Тревога, от которой ранее изнывал парень, стала приятной и слегка тягучей, как жвачка. Призрак медленно окунался в розовый и воздушный омут всех этих чувств, словно заново начиная ощущать к Томасу ту любовь, что уже долгое время теплилась в груди. Его поражало то, что сила этих ощущений до сих пор не притупилась, до сих пор не начала угасать. Каждой встречи он жаждал, как при жизни кислорода. Каждый раз не хотел расходиться, словно с прощанием мир замедлится, как бы специально не давая им вновь увидеться как можно дольше. Эдвин даже ловил себя на мысли о схожести этих чувств с зависимостью, но всякий раз, когда зарабатывался и от усталости не хотел видеть даже Томаса, отметал эти мысли, ведь не все его действия и желания крутились вокруг ранее надоедливого Кота. — Куда мы идём? — Спрашивает Пейн раньше, чем успевает осознать тот факт, что он подал голос. — К морю, — Только и отвечает Томас без лишних пояснений. Эдвину они и не нужны. Ему плевать, что они будут делать. Главное, что Кот рядом. У моря, чуть поодаль от воды, там, где полоса песка уже обрывалась, сменяясь землёй, под деревом был расстелен плед. На нем лежал ещё один, дабы было, во что кутаться, а около ствола — пара подушек, чтобы можно было удобнее расположиться. Дерево почти без листьев в силу того, что сейчас осень, земля — сухая, ведь, как ни странно, давно не было дождей, а на этой самой земле, около пледа, — свечи. На батарейках, правда, но язычки их пластикового пламени танцевали ничуть не хуже настоящих На ветке дерева висело пару фонариков из папье-маше, чьи огни по цвету были такими же тёплыми, как и свет от стоящих внизу свечек. Как раз наступил сумрак, и это "гнездо" (Эдвин мысленно отметил, что коты, хоть и не птицы, но любят подобные своеобразные "гнёзда") выглядело особенно уютно. Пейн невольно остановился, пока рассматривал "гнездо", будто оно было не пледом с подушками и свечами, а по меньшей мере Вавилоном. И снова улыбка. По теплоте близка к оттенку пластиковых язычков. — Дорогуша, чего стоим? — По-кошачьи тянет Томас, хотя в словах и нет привычной ехидности. — Это... Довольно неожиданно, — Интонации детектива подошёл бы жест того, как какие-нибудь важные дядьки по-важнодядьковски поправляют галстук, зачем-то двигая его из стороны в сторону, а затем оставляя посередине — на том же месте где он и был, — Выглядит уютно. Губы Кота дрогнули, и ухмылка, которая красовалась на лице уже по привычке, стала довольной улыбкой. — Приземляйся, — Усевшись в "гнезде" полулёжа-полусидя и слегка развалившись, Томас хлопает ладонью около себя. Эдвин мигом садится рядом, кладя букет чуть поодаль от себя, не сразу опуская голову на плечо Кота. Всё-таки чаще лип именно Король. Кот обнимает призрака за талию одной рукой, другой накрывая их обоих вторым пледом, а затем льнёт щекой к макушке Пейна. Отсюда был отличный вид на море, темнеющее небо, на котором заметно выделялись словно смазанные пальцем облака, медленно плывущие по ветру. Красиво. К тому же до того тихо, что можно было различить звук сердцебиения Томаса. Сердце Эдвина же, хоть и дарило ему ощущение своего присутствия внутри, всё ж таки отсутствовало, а потому не звучало. — Нравится? — Как-то сонно, что ли, тянет Кот, смотря, как детектив от нечего делать перебирает ткань пледа. — Очень, — Негромко, стараясь не разрушить атмосферу, отзывается парень, — Спасибо. Пейн приподнимает голову, заглядывая в глаза Томаса. Тот оглаживает щёку призрака, так же поддерживая зрительный контакт, затем тянется за поцелуем. Целует нежно, осторожно, будто впервые. Углублять не спешит, как бы просто показывая, что вот именно сейчас он чувствует не какую-то дикую страсть, а что-то тёплое и до того влюблённое, что не хочется выпускать Эдвина из своих рук больше никогда. Детектив касается ладонью шеи Кота, постепенно ведя руку к лопаткам, отвечая на поцелуй, но несколько лениво. Сейчас хотелось чего-то невинного. Простые поцелуи в щёки, краткие в губы, объятия, поглаживания по спине и волосам... А Томас, будто мысли читает, ей Богу. Слегка приподнявшись, он оставил поцелуй на лбу Эдвина, затем провёл губами чуть ниже, касаясь виска. Пальцами он обхватил чужой подбородок, дабы было удобно, и целовал лицо Пейна до тех пор, пока тот вновь не притянул его для объятий. Они долго сидели в тишине, лишь иногда перекидываясь парой фраз. Ветер переодически шелестел жухлой травой или опавшими листьями, но не сказать, что это мешало. — Я тебя люблю, — Шепчет Пейн, оглаживая чужую спину ладонью. Голос звучал вяло, словно детектив сейчас уснет, однако сон ему без надобности. — И я тебя, дорогуша, — Кот осторожно кусает мочку уха Эдвина, а тот судорожно втягивает воздух носом, после в отместку прикусывая щёку Томаса. Кошачий Король немного морщится, но усмехается. Их свидание продлилось до самого утра. Они так и сидели, обнимаясь, переодически заходясь во множественных поцелуях. В конце концов, Томас уснул в своей излюбленной позе: лицом утыкаясь в живот Эдвина, а руками обхватывая его спину. Детектив перебирал волосы Кота, рассматривая, как волны разбиваются о берег, затем отталкиваются от него и уходят назад в море. Цвет неба постепенно сменялся назад на светлый, туда-сюда сновали орущие чайки, а Эдвин думал о том, что это самый лучший момент за последнее время. Конец.