Излом

Морияма проснулся в уже знакомой обстановке и со знакомой ноющей болью. Ужасной. Не болело где-то определенно, болело все, потому что покалечен везде. Не то что бы знание имело хоть какую-то пользу. Он помнил что однажды дорожил телом, оно что то ему давало, что то что делало его особенным. Но сейчас же юноша молился о смерти, даже не в состоянии самому ее себе преподнести. Потому что был связан почти что всегда. А ведь мечта о ней стала слаже всего. Темнота. Сырость и один сплошной ужас под кожей. Он еще даже не до конца осознал что проснулся, а его уже колотило бешеной дрожью. Он боялся. Кажется в прошлом он всегда боялся. Мелочей в самом то деле. Но теперь детское сознание вкусило истинных ужасов. Вчера к примеру жирная ублюдина запихнула ему в рот детский глаз. Заставила съесть, а ребенка, к слову говоря, насиловал при нем же и нужно сказать мучался он не долго, как бы Рико не хотел забыть это, но он четко видел как жираная ублюдина разорвала бедолаге живот изнутри чем-то явно острым, посматривая на Рико. Облизываясь, скаля свой перекошенный рот. Мол: »смотри, малыш, нравиться?». Рико не нравилось. Хотя бы потому что ребенок орал своим тонким голосочком, так не может орать не одно существо на планете. А он орал. Ребенок просился к маме, а завидев Рико умолял его помочь. Смотрел огромными зелеными глазками, мокрыми от накатывающих слез и красными из-за полопанных капилляр. А как не умолять когда в тебя пихают все что попадаться под руку и это что то явно рвет тело. Как не умолять когда твою челюсть ломают одним простым движением, а глаз вынимают как быто это самая простая вещь на планете. Но дилемма в том, кто бы помог самому Рико? Кто бы вообще услышал их мольбы? Потом ребенок, к слову мальчику было не больше пяти, худой и белокурый, начал хрипеть, захлебываться кровью от мощного удара по грудной клетке. Звук с которым она ломалась был ему знаком до тошноты, у Рико была сломана нога, точно таким же ударом. Потом ребенок уже молчал, а Рико не желал видеть. Мысленно он перенесся к своему трепетно обожаемому Жану, к острой улыбке и горбине на носу, к серым глазам и любопытному акценту. Это ему нравилось представлять куда больше. Потом уже наказали Рико.. Парень зажмурился, не хотелось помнить, не хотелось проживать это чувство.. Это унижение и кошмар. Рико бы выблевал если бы не усвоил еще одно правило. Еда важна, умереть ему никто не даст, а еще один повод мучаться ему не к чему. Нестерпимо воняло кровью и дерьмом, блевотой и гнилым мясом, потому что ребенка, уже мертвого, оставили после всех издевательств с Рико в одной комнате. Рико искренне завидовал этому ребенку. Он бы тоже хотел умереть. Помнится мальчишка в Бога никогда не верил, и начинать сейчас наверное не стоило бы, при всем вышеупомянутом. Но как же он молился. Молил о смерти, забытье, спасении. Чем угодно, только не о кошмаре. Но видимо все работало с точностью да на оборот, потому что приходила только ублюдина со своими мерзкими и по настоящему кошмарными идеями. Он лежал бездумно пялясь в потолок, в голове засели события недавно ушедшие. Рико плакал. Он начал методично стучать головой о твердый пол стараясь внушить себе что такого быть не могло, но голова возвращала его ко смраду и боль уже не спасала, воспоминания лезли и лезли, так что доводили его до истерии. У него даже не получалось орать или плакать потому что: «Вежливые и красивые мальчики не издают таких звуков». К слову говоря Рико больше старался не произносить вообще никаких звуков. Его от этого отучили быстро. Как и огрызаться, кусаться и обзываться. А в рот ему запихнули глаз потом что, виде те ли, для него стараются, а ему даже посмотреть лень. Не ценит значит. Не вежливый. Эти слова впились ему на подкорку, как и все чему его пытается учить это животное. Рико утешал себя другим. Тоже воспоминаниями, только иного рода. Он не бы был уверен что все было правдой, но очень хотел что бы его сероглазый мальчик по имени Жан не был сном. Почему-то в голове он был печальным и затравленным, но Рико хватался даже за этот образ как за святыню. Подкачанное тело и приятные кудряшки черных волос. Цифра на скуле. Очень важная для.. Чего-то? Рико уже было плевать для чего конкретно, но вот розовые щеки мальчишки он запомнил, и эти глаза, такие красивые и блестящие. Наверное юноша хотел бы встретить этого мальчика однажды, что то сказать. Рико много представлял что мог бы ему сказать. Много не помнил из того кто это вообще и какие у них отношения, да он вообще слабо помнил хоть что то. Кажется что все что было из головы жило в подвале. Всегда. Все чувства, воспоминания, и люди. Это подталкивало к мысли что Рико на самом деле никогда этого всего не встречал, а лишь создал у себя в голове. Но он же помнил ощущения ветра и бега. Касания, и боль тоже помнил, знал что она всегда рядом. Эдакий извечный спутник. Правда не такой явный как сейчас. Сейчас все острее, иначе. Грязно. Голова случайно наклонилась в сторону трупа, зияющая дыра в черепе ребенка задорно уставилась на парня, а поломанная челюсть свисала под неестественным углом, открывая взору выпавший фиолетовый язык. Рико застыл. Тёмно-карие глаза округлились, а искусные губы задрожали в приступе очередных здержаных рыданий. Конечно, друг, я едва не забыл.. Еще один всхлип и парень отключился ровно до следующего кошмара.