Битва

Дождь хлестал по окнам старого особняка на окраине Москвы, где проходили съемки очередного выпуска «Битвы сильнейших». Константин Гецати стоял у зеркала в гримерке, поправляя манжет рубашки. Его карие глаза оценивали отражение: мускулистые плечи, аккуратная борода, образ уверенного в себе мужчины. «Идеально», — подумал он. — Опять этот Матвеев будет сегодня корчить из себя пророка? — раздался за спиной голос ассистента. Константин усмехнулся. — Пусть корчит. Главное — зрелищность. Дмитрий Матвеев в это время сидел в углу холла, закинув ногу на ногу. Его тонкие пальцы с татуировками перебирали колоду карт, которые он якобы использовал для «предсказаний». Парень знал, что его образ — бледный, загадочный, покрытый тату — привлекал внимание зрителей. Съемки начались как обычно: участникам дали задание «найти связь» с предметами из «загадочного» чемодана. Константин уверенно взял в руки старую книгу, сделал вид, что впадает в транс, и начал вещать о «темной энергии». — Я чувствую… здесь была боль… — его голос звучал глубоко и убедительно. Дмитрий наблюдал за этим с едва заметной усмешкой. Когда подошла его очередь, он нарочно взял тот же предмет и, глядя прямо на Константина, сказал: — Странно, а мне кажется, что это просто букинистический раритет. Без всякой «темной энергии». В зале повисла тишина. Константин почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Маленький выскочка», — пронеслось у него в голове. После съемок Константин перехватил Дмитрия в коридоре. — Ты сегодня перегнул, — тихо сказал он, прижимая его к стене. Дмитрий не дрогнул. — Или просто показал, что мы оба знаем правду? Они пристально смотрели друг на друга: один — мощный, уверенный в своей силе, другой — хрупкий, но с острым, как бритва, взглядом. — Ты думаешь, тебя любят за «искренность»? — Константин усмехнулся. — Тебя любят за шоу. И я сделаю так, что твое шоу закончится. Дмитрий медленно улыбнулся. — Попробуй. Коридор был пуст, только далекие голоса съемочной группы доносились из-за дверей. Константин все еще держал Дмитрия у стены, чувствуя, как тот почти не дышит — только смотрит в упор, с вызовом. Их лица были так близко, что Константин уловил легкий запах табака и чего-то горького, как полынь, — вероятно, тот дешевый одеколон, который Дмитрий так любил. — Ты вообще понимаешь, с кем связался? — Константин наклонился чуть ближе, намеренно опуская голос до опасного шепота. Дмитрий не отводил глаз. — О, понимаю. С человеком, который боится потерять свою корону. Губы Константина дрогнули — не то от злости, не то от чего-то другого. Он вдруг осознал, как тонко дрожит запястье Дмитрия под его пальцами. Но это не был страх. Нет, это было что-то… иное. — Ты играешь с огнем, — прошептал он, и его большой палец неосознанно провел по внутренней стороне руки Дмитрия, чувствуя пульс. Тот резко вдохнул. — Может, мне это нравится? Следующие съемки проходили в напряжении. Константин ловил на себе взгляд Дмитрия чаще, чем нужно, и каждый раз в ответ на его «откровения» тот отпускал едкие, двусмысленные замечания. — Я вижу… этот человек страдал от неразделенной любви, — вещал Константин, держа в руках старый медальон. — Или просто потерял его в метро, — парировал Дмитрий, и уголок его рта дрогнул в усмешке. От приглашённых гостей раздались смешки, а Константин чувствовал, как внутри закипает не только раздражение, но и что-то горячее, глупое, от чего кровь приливает к вискам. После эфира он зашел к Дмитрию в гримерку без стука. Тот сидел перед зеркалом, снимая макияж, и даже не обернулся. — Привык врываться без предупреждения? Константин шагнул ближе, глядя на его отражение. — Ты сам меня провоцируешь. — И что ты собираешься с этим делать? — Дмитрий медленно обернулся, и теперь между ними оставалось меньше полуметра. Константин не ответил. Вместо этого он резко наклонился, схватив Дмитрия за подбородок, и прежде чем тот успел что-то сказать, прижал свои губы к его губам. Это был не поцелуй. Это был вызов. Дмитрий замер на секунду — а потом ответил так же резко, так же яростно, впиваясь пальцами в его плечи. — Это что, новый способ заставить меня замолчать? — Дмитрий вытер рот тыльной стороной ладони, но его глаза горели. Константин ухмыльнулся. — Возможно.