Bite me

***

Каждая новая песня Enhypen — словно глоток неземного воздуха, перерождение планеты в звуках. С каждым камбэком мир расцветает новыми красками, мелодии проникают под кожу и остаются там навсегда. Но за этим великолепием скрывается титанический труд. Со стороны кажется, что песни рождаются сами собой, но это лишь иллюзия, за которой стоят бессонные ночи и бесконечные репетиции. «Bite Me» далась особенно тяжело. Каждый участник оттачивал свою партию до блеска, стараясь превзойти самого себя. Время летело неумолимо, словно песок сквозь пальцы. За окном сгущались сумерки, небо расцвечивалось мириадами звёзд, а полная луна завораживала своим холодным сиянием. Хотелось забыть обо всём и просто любоваться этой красотой, но долг звал. Нужно было спеть свою партию идеально, ради любимых Engene. Это было невероятно сложно. Как совместить сбившееся дыхание и кристально чистое пение? Нервничал не только Джейк. Хисын, словно тень, маячил рядом, готовый поддержать и направить. Он, как продюсер песни, держался из последних сил, едва не засыпая на стуле. Это напряжение передавалось Шиму, сковывая движения и мешая сосредоточиться. — Если ты устал, может, пойдём к остальным? — неловко предложил младший, выходя из душной комнаты звукозаписи. — Мм, нет, — твёрдо ответил Ли. — Всё хорошо, я в порядке. — Уверен? — Шим всё ещё сомневался. По Хисыну было видно, что он на грани, но упорно ждёт, когда Джеюн наконец-то справится со своей партией. — Джейк, если чувствуешь, что не можешь, лучше иди отдохни, — устало произнёс старший. — Я никуда не уйду и буду ждать твоего решения. — Я могу! — с вызовом ответил тот. — Просто это тяжело… Как это спеть? — Помнишь, в I-Land у нас было задание: станцевать хореографию, а потом быстро построиться в линию и спеть свои партии? — с лёгкой улыбкой спросил Хисын, вспоминая те времена. — Да, но это было очень сложно, — кивнул Шим. — Мы не могли сосредоточиться на всём сразу, задыхались после танца… Ааа, я понял! — радостно воскликнул он и, расплывшись в улыбке, забежал обратно в комнату, надевая наушники. Хисын довольно улыбнулся и включил музыку, внимательно следя за каждым движением младшего. ⌀ Got me bad, bad, bad, 나를 괴롭힌 뭔갈 찾아 헤매는 dreams ⌀ Музыка стихла, но на лицах не было и тени улыбки. — Ааа, не то, — разочарованно выдохнул Шим. — Ещё раз? Ли молча кивнул и снова запустил запись. Но и в этот раз ничего не вышло. Хисын тяжело вздохнул и зашёл в комнату. — Думаю, тебе стоит отдохнуть. Может, пойдёшь поспишь? — предложил он. — Прости, — тихо пробормотал австралиец, словно извиняясь за что-то, — но я не могу сейчас уйти. Можно ещё чуть-чуть? Ли шумно выдохнул, взглянул на часы и кивнул: — У нас есть ещё полтора часа. Постарайся. — Он ободряюще улыбнулся и вышел, снова опускаясь на стул. "Джейк справится, я верю в него", — думал Хисын, хотя что-то явно мешало младшему. Усталость? Волнение? Стать айдолом — значит быть готовым ко всему, верно? Поэтому Джеюн должен собраться и сделать эту запись. Она даётся ему сложнее, чем остальным. Музыка вновь оборвалась, заглушив тихий стон Шима. Хисын с грустью наблюдал за его страданиями. Он не любил, когда его мемберы грустят. Особенно Джеюн, такой ранимый и чувствительный. Неужели все австралийцы такие? — Джейк, я бы с радостью помог тебе, но не знаю, чем, — с сожалением произнёс Хисын. — Может, я просто не понимаю? — спросил он с тревогой. — Спой ты, пожалуйста. Разве Хисын мог отказать своему мемберу? Это же не так сложно. Он готов исполнить любую его просьбу. И когда он поёт, кажется, что песня звучит только для Джеюна, а каждое слово предназначено лишь ему. — Ладно, кажется, я понял, что со мной что-то не так, — выдохнул Джеюн, схватившись за голову. — Спасибо, хён. — Джейк, ну ты чего? — усмехнулся Хисын, подходя ближе к другу и легонько потрепав его за плечо. — Не грусти, всё в порядке, ты справишься. — Хёоон… — проскулил австралиец и крепко обнял старшего. — Мм? — с улыбкой спросил Хисын. — Что случилось? Ты устал? Может, всё-таки спать? — Нет! — возмутился младший, отстраняясь от объятий. — Ещё раз! — Как скажешь, —усмехнулся старший и вышел из комнаты, включив запись и убедившись, что Джеюн готов. Но сколько бы Шим ни старался, ничего не получалось. Австралиец устало вздохнул и, закрыв лицо руками, опустился на пол. Ли был обеспокоен состоянием не только мембера, но и друга. Он быстро встал со стула и осторожно зашёл в комнату, присаживаясь рядом с ним на пол. — Всё хорошо, не переживай, — тихо подбадривал кореец, приобнимая его за плечи. — У тебя всё получится, а если нет, всегда можно подредактировать. — Одно дело слушать в телефоне, а другое — вживую на сцене, хён! — Младший был явно расстроен и недоволен таким предложением. — Если не смогу спеть здесь, то и на сцене не получится. — Знаю, — тихо выдохнул тот. — Просто волнуюсь за тебя. Не надо так себя изводить. Завтра рано вставать. Может, лучше запишем позже? Ты же устал. — Но я хочу сделать это сейчас, — проскулил парень, уткнувшись лицом в колени. — Прекрасно понимаю тебя, — усмехнулся Хисын. — Но, может, не стоит себя мучить? — Если ты устал, можем пойти к остальным, — неловко предложил Шим, стараясь не смотреть в глаза хёну. — Нет, всё хорошо, — мягко улыбнулся тот. — Я же сказал, что буду здесь, пока ты не уйдёшь. Хисын вышел из комнаты, сел на свой стул и постарался расслабиться, но тревога за друга не давала ему покоя. Почему именно Джейк? Почему именно с ним он сидит здесь, в студии, почти ночью? Почему именно у него не получается спеть свою партию? И почему именно Хисын должен решать эту проблему, когда есть другие мемберы? Не то чтобы старший был раздражён, но ему было больно видеть Джейка таким подавленным. Если бы он мог хоть чем-то помочь, он сделал бы всё, что угодно, лишь бы этот милый щенок перестал грустить. Но, увы, Ли был бессилен. В этой ситуации австралийцу могла помочь только идеально спетая им партия. И куча советов, которые он дал, не принесли результата. А чувство беспокойства росло. Ведь младший опять не будет спать всю ночь, пытаясь понять, как спеть лучше, и винить себя. А Хисыну этого совсем не хотелось. Младший надел наушники и кивнул старшему, показывая, что готов. Тот включил музыку, но снова что-то не так. Всё казалось невероятно сложным, или это мозг отказывался понимать происходящее? Обычно Джеюн засыпал раньше всех, но не в эту ночь… Он должен записать свою партию и с чистой совестью пойти спать, не думая ни о чём. Но, видимо, об этой роскоши можно забыть. — Я не знаю! — воскликнул Шим, со злостью бросая наушники на пол. От его крика Хисын вздрогнул и тут же бросился в комнату, чтобы успокоить друга. — Всё хорошо, — прошептал Ли на ухо, слегка прижимая его к себе. Почему Шим так приятно пахнет? И почему Хисын заметил это только сейчас? Это точно не духи. От Джейка исходит аромат свежести и чего-то сладкого. — Не переживай. Я знаю, что ты обязательно справишься. Просто ты устал. До камбэка ещё много времени, не стоит волноваться. Если запись займёт ещё пару дней, ничего страшного не случится. Может, пойдём спать? — Хён, я хочу спать… Но ещё больше я хочу спеть красиво, — выдохнул австралиец, прижимаясь к другу. — Я честно не понимаю, что делаю не так. Вроде бы понимаю, как нужно, но на практике ничего не выходит… — Джеюн набрал воздуха в грудь и продолжил высказывать своё недовольство. — У меня получится, я уверен, но не знаю, когда, хён. Если честно, я бы сейчас лучше поспал, но не хочется расстраивать фанатов… Хён, что ты делаешь? Хён… Возможно, главной ошибкой Шим Джеюна было родиться таким прекрасным. Устоять перед его очарованием было невозможно, как продемонстрировал Хисын, оставляя влажные следы на шее Джейка. Шим старался сдерживать любые звуки, но тихий стон всё же вырвался из его груди, когда старший слегка прикусил его нежную кожу. — Хисын, прекрати, — тихо попросил младший, хотя в голосе не было и намёка на отказ. Казалось, Хисын не слышал его мольбы, или просто игнорировал их. — Хён, остановись, — проскулил Шим, не зная, куда деться в крепких объятиях. Хисын не останавливался. Не остановиться, пока Джеюн сам этого не захочет. Младший не отталкивает его, не кричит, а лишь тихо просит на ухо, словнобоясь, что их кто-то услышит. Он слишком растворился в нежных поцелуях и укусах. Возможно, на его шее уже не осталось места, которое не коснулись губы Хисына, но ему было мало. Джейк не только сдерживал себя, но и сам просил его остановиться. Это задевало Ли. — Хён, пожалуйста, остановись, — простонал Джеюн, не в силах больше скрывать свои чувства. Старший замер. Он не собирался останавливаться, но ему было интересно, почему младший просит его об этом. Оторвавшись от его шеи, он заглянул в глаза Шима. В них не было ни страха, ни паники, лишь что-то нежное и мягкое. — Почему? — усмехнулся Ли, проводя пальцем по нижней губе парня. Он имеет право насладиться этим вечером. Не просто же так он остаётся здесь до ночи. За любую работу нужно платить. — А если кто-то увидит? — слегка дрожащим голосом спросил Шим. — Нас могут неправильно понять… И вообще… — Джейк, я, буквально обкусал всю твою шею — с лукавой усмешкой прошептал Хисын. — Как они могу неправильно понять ? Решат, что я вампир, оголодавший до человеческой плоти? — Хён, это совсем не смешно, — тихо возразил Джеюн, избегая взгляда. — Может, и правда лучше пойти спать? Завтра у нас запись… Хисын опешил, нахмурив брови. Неужели он так легко сдался? Забыл, что за каждое желание приходится платить? Одним стремительным движением он прижал австралийца к стене и впился в его губы. Нежности в нём сейчас не было и в помине. Поцелуй был грубым, жадным, требующим. И теперь Джеюн точно не попросит остановиться. Не сейчас, когда его руки крепко обвились вокруг шеи старшего, а тело прижалось вплотную, ловя каждый его импульс. Не сейчас, когда воздуха стало катастрофически не хватать, а тихий стон застрял в горле, рвался наружу. Хисын не собирался отступать. Он исследовал каждый уголок его рта, наслаждаясь каждой секундой. Одной рукой он крепко держал Шима, а другой, дрожащей, расстегивал молнию его толстовки. У Джеюна красивый, точёный торс, рельеф мышц проступал сквозь бледную кожу. Хисын, конечно, не был удивлён – они оба айдолы, следят за собой. Но отрицать красоту этого тела он не мог. И эта красота притягивала его давно, мучительно долго. Вероятно, он слишком долго сдерживался, боясь разрушить хрупкую связь между ними. Потерять Джеюна было бы равносильно смерти. Когда молния окончательно распахнулась, открывая взору совершенство, рука Хисына скользнула к плечу и нежно спустила край толстовки, обнажая его. Он медленно отстранился, глядя Джеюну в глаза. Дыхание обоих сбилось, в висках стучала кровь. Хисын невесомо коснулся его плеча губами, оставляя лёгкий поцелуй, а затем, не в силах больше сдерживаться, прикусил нежную кожу. Укус был лёгким, но достаточным, чтобы оставить багровый след, напоминающий о реальности происходящего. — Хён, пожалуйста… — прошептал Джеюн, и в голосе его слышалась дрожь, сдержанный стон. На лице Хисына расцвела победная ухмылка. Его горячее дыхание опалило кожу младшего, вызывая мурашки. — Что, пожалуйста? — с издевательской нежностью прошептал он на ухо Шиму. — Что хёну нужно сделать? — Пожалуйста, трахни меня, — простонал Джеюн, больше не в силах сдерживать себя. Он был на грани. — Умоляю, хён… — Хисына-а... Прошу тебя... — австралиец извивался в крепких руках, а напряжение в штатах нарастало с каждым мгновением. — Джеюн-и, хён очень постарается сделать тебе приятно, — с усмешкой произнес Ли, нежно взяв его за руку и притянув к себе ближе. Они стремительно покинули тесную комнатушку, наполненную жаром их страсти. В помещении, где ранее за аппаратурой сидел старший, они теперь были совершенно одни, вдвоём. Хисын с грохотом плюхнулся на небольшой диванчик и, так же быстро потянув Шима за руку, усадил на свои бёдра. Окончательно снимая кофту с младшего, он откинул её куда-то в угол комнаты. Джеюн цеплялся за крепкие плечи, сжимая их с новой силой, пока Ли прильнул к его плечу. А после переходил на ключицы, не оставляя места, которое не было бы его. Старший резким движением уложил парня под себя, возвышаясь над ним и наслаждаясь открывшимся перед ним зрелищем. Джейк вцепился руками в шею Ли, притянул его к себе, страстно желая поцелуя. Он нуждался в ласках своего хёна. Их губы вновь соприкоснулись. Язык Ли нежно проник в рот Шима, а тот охотно позволял ему исследовать себя. Хисыну это нравилось, и он не собирался останавливаться. Старший медленно расстегнул ширинку на любимых Бегги джинсах друга, одновременно с этим не переставая изучать его рот. Обоим приходило сознание, что кровь хлынула сильной волной в голову, воздух камнем выбило из легких, но отстраняться не было желания ни у одного. Но к их совместному разочарованию это было необходимостью. Всё произошло в одно мгновение, которое, как им показалось, длилось меньше секунды. Боксеры и джинсы валялись на полу, уже явно не имевшие значения. Хотя один из них сейчас был полностью, так сказать, в чем мать родила, у второго и пуговица не шелохнулась. Шиму приходилось такая тенденция не по душе. Старший хотел насладиться младшим больше дозволенного, как вдруг Джейк жалобно захныкал и потянул Хисына за кофту, приближая ближе к себе. Ли нравится такой младший. Нравилось, что он так сильно жаждал его, словно воду в пустыне, что он такой милый и совсем будто не тот Шим Джеюн, которого все знали. Сейчас он был похож на маленького, хрупкого и беспомощного Джеюн-и, который отчаянно нуждался в ласках и внимании своего хёна, словно в воздухе. Приподнявшись на локтях, Шим поспешно помог Хисыну снять рубашку, открывая взору его подтянутый торс с кубиками. Именно таким он и представлял его себе. Он осторожно провёл рукой по телу Хисына, от чего по телу Ли пробежала приятная дрожь, а на лице появилась победная ухмылка. Вскоре в углу лежала оставшаяся одежда. В этой же куче, среди вещей Шима, была и одежда Хисына. Теперь Ли может полностью насладиться этим парнем, не опасаясь помех. В здании никого нет, все мемберы уже ушли домой, и даже стафф, которые обычно помогают с работой, не появляются уже довольно давно. Хисын начал спускаться ниже, нежно целуя каждый сантиметр тела Джейка. Казалось, не осталось ни одного места, которого он бы не коснулся. Вскоре он достиг давно уже возбуждённого члена. Не прекращая ласки, он осторожно коснулся кончика плоти и замер, наблюдая за реакцией Джейка. Джейк мог лишь извиваться под Хи, издавая стоны и прижимаясь сильнее. Но от последнего прикосновения он выгнулся словно кошка и, возможно, слишком громко простонал имя парня над ним. Ему совершенно не хотелось, чтобы тот останавливался, только не сейчас. Младший был готов кончить от всех прикосновений Ли, но ему также хотелось почувствовать старшего внутри себя. — Хи… — едва переводя дыхание, прошептал Шим. — М? Что такое? Мне продолжать? — как будто притворяясь глупым, спрашивал Хисын. Все, что мог сделать Джеюн, это откинуть голову назад, когда его снова коснулись горячие губы. Хи все дразнил, не давая насладиться волной удовольствия. Но Джеюн был не из робких. Он потянул старшего вверх, и когда они оказались на одном уровне, Шим привстал. Хисын наблюдал за ним, гадая, что задумал этот парень. Джейк усадил Ли и опустил взгляд на его возбуждённую плоть. Он нежно коснулся эрогенной зоны, и от этого прикосновения голова старшего закружилась, сердце забилось ещё сильнее, а в глазах потемнело. Он крепко вцепился в поверхность дивана. Шиму нравилась такая реакция, и через мгновение он взял всю длину. В ту же секунду комната наполнилась звуками, ласкающими слух. Младший мастерски овладел членом Хисына. Как только он ускорялся, тот терял способность осознавать реальность. Его дыхание перехватывало от удовольствия, когда Джеюн слегка усиливал скорость. Хисын запустил руку в волосы младшего, задавая темп. Его стоны становились всё громче, что только подстёгивало Джеюна к более интенсивным движениям. Он продолжал втягивать щёки, не останавливаясь, пока не почувствовал, как хватка на его волосах ослабла, а рот заполнился тёплой спермой. Хисын закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Его младший брат так старался, что все его тело было в огне. И сейчас он хотел отблагодарить его. У них было ещё столько времени... Закрыв глаза на пару секунд, он почувствовал, как кто-то рядом с ним зашевелился. Джейк забрался на диван. Быстро придя в себя, Хисын изменил свою позу, притягивая Шима ближе. Как же он хочет его. Каждой клеточкой своего тела. И это желание непременно исполнится. Он снова дразнит младшего. Легко проводит языком по колечку мышц, и тело Джейка снова вспыхивает. Он постарается сделать своему «другу» так же хорошо. На лице Хисына сияет ухмылка. Он наблюдает за реакцией парня на свои действия, и если не последует никаких препятствий, то он продолжит. — Хисын~а... — младший едва успевает перевести дыхание, как старший повторяет свое действие. — Я хорошо подготовлю тебя, Джеюна. И Шим верил. Каждому слову Хисына. Так было всегда. И так будет. Ли никогда не причинит ему вреда. Подняв джинсы с пола, Ли порылся в кармане и достал оттуда тюбик. Не будем вдаваться в подробности, откуда он там... Глаза Джейка чуть округлились. Не каждый человек носит подобное в карманах... Выдавив и распределив вязкую жидкость, он аккуратно ввёл первую фалангу. Джейк вновь почувствовал волну жара по всему телу, когда ощутил, как в нём нежно и осторожно движутся чужие длинные пальцы. Но он быстро расслабился и спустя некоторое время сам начал поддаваться бёдрами навстречу. Возбуждение узелком потянуло внизу. А Ли это заметил. И вот теперь он сможет насладиться им в полной мере. Хисын медленно убирает пальцы, и сверху доносится недовольный возглас. Парень уже хочет почувствовать его в себе, но старший слишком долго дразнит его. Когда собственное возбуждение становится невыносимым, разум затуманивается. — Джеюн~а, ты готов? — интересуется Ли. — А что, если я скажу «нет», ты остановишься? — с улыбкой отвечает парень, чуть приподнимаясь. — Неа, — с победоносной ухмылкой говорит тот. Хисын медленно входит в младшего, заставляя его поджать пухлые губы и одновременно выгнуться навстречу. Вначале темп был медленным, чтобы Джейк мог привыкнуть. Каждое движение Ли вызывало у него непередаваемые чувства. Он тянулся к шее старшего, обвивая её руками, и утягивал его в глубокий поцелуй. Постепенно Ли ускорялся, нежно целуя его и слегка прикусывая нижнюю губу. Затем он снова возвращался к шее. Комната, в которой ещё недавно царила тишина, наполнялась ощущением невероятного напряжения. Она словно горела от переполнявших её эмоций, от близости между ними, от любви. Ли продолжал ускоряться, идеально попадая в самый центр его чувств, заставляя Джейка метаться под ним и громко выкрикивать его имя. После того как Хисын осознал свои чувства, его уже было не остановить. Он снова и снова достигал той самой точки, и стоны, которые вырывались с его губ, наполняли комнату до краёв. Ли это лишь разжигало его желание, и он продолжал двигаться в обессиленном теле парня. Каждое его прикосновение вызывало у австралийца новые эмоции, заставляя его закатывать глаза от удовольствия. Кажется, скоро был их пик, Хисын ускорил темп до бешеной скорости, чтобы взять от этого всё. Последний толчок, и Шим выгнулся и закатил глаза от наслаждения. Они одновременно достигли пика, и теперь им было хорошо, неважно, что песня так и не была записана. Ведь запись не была включена, не так ли?