Одиночество с границами счастья

Стрелки часов замерли на полуночи, но сон бессильно отступал от Минхо. Комнату окутывал призрачный свет экрана телефона, над которым, казалось, плачет не только Минхо, но и сама душа его. Бесконечная лента Instagram, чья сторис, словно вынесенный приговор, давно помечена как «просмотрено». Пальцы судорожно скользят к переписке с лучшим другом, Бо Чаном, где безжалостно красуется: «Прости, сегодня завал на работе». И как тогда объяснить всплывшее в проклятой сторис видео с беззаботными гонками по ночному Сеулу, с отблесками соджу в руках хохочущей компании? В голове Минхо уже развернулся целый спектакль, где друзья сговариваются, как вычеркнуть его из своей жизни. Сценарий, до боли знакомый и повторяющийся. Как только в планах маячит встреча с Минхо, у всех внезапно появляются неотложные дела. А потом – вот оно, доказательство – сторис одного из этих «занятых» друзей. Однажды это была смерть троюродного дядюшки (звучало нелепо, но тогда Минхо поверил), в другой раз – гора домашней работы. А сегодня – таинственная встреча. Первое время Минхо рыдал до изнеможения, пока голову не разрывала адская боль. Но даже к самому жестокому обману можно привыкнуть, и теперь он лишь роняет слезу, в которой кипит горькая обида. Это и рыданием назвать сложно. Он уже и не помнил, когда его в последний раз приглашали куда-то. Сначала, от той жгучей обиды, Минхо заперся в четырех стенах, практически не выходя наружу неделями, если не считать редких вылазок в магазин, школу или к мусорному баку. И за это время не произошло ничего. Ни единого звонка. Осознание этого заставило его тяжело вздохнуть, а затем и вовсе выключить звук на телефоне. Идея быть услышанным и нужным умерла. Он слишком долго унижался, чтобы продолжать. В глубине души он убедил себя, что просто не заслуживает этого. С болезненной завистью Минхо смотрел вирусные видео, где дружные компании весело снимали тренды, и чувствовал какое-то странное умиротворение, перелистывая щит-посты, которые смело репостил в свой пустой аккаунт. Его «друзья» давно забыли о его существовании. Он перестал писать первым, выпрашиваться на встречи, когда видел видеосообщения в общем чате KakaoTalk. И ему казалось, что они только рады избавиться от необходимости придумывать нелепые отговорки. Он привык гулять в одиночестве, потому что четыре стены начинали душить. Наушники всегда были в кармане, готовые оградить его от гнетущей тишины. Он читал в интернете советы, как смириться с одиночеством. Там советовали ждать, пока оно не перестанет казаться удушающей бездной, а превратится в приятное времяпрепровождение с самим собой. Даже стадии принятия были расписаны. Минхо понял, что пока что он прочно застрял на стадии отрицания. В его блокноте красовался выстраданный заголовок:

«Восемь способов облегчить чувство одиночества».

Статья в интернете обещала решение.

Восемь способов облегчить чувство одиночества". Принять свои чувства √ Искать общение × Выплеснуть эмоции (завести дневник) √ Прогуляться √ Сделать мысленное упражнение (представить, что есть люди с похожей проблемой) √ Найти причину своего состояния √ Начать новое хобби × (P.S. Пока лень, но займусь-таки гитарой) Обратить внимание на отношение к самому себе (понять, что это ненадолго)× Второй пункт казался непреодолимым барьером. Чтобы искать новое общение, нужно иметь что-то, за что можно зацепиться. А у Минхо, казалось, не было ничего. Даже привлекательной внешности. Он отчаянно пытался что-то изменить: экспериментировал с прическами, красил волосы, наносил легкий макияж, который все равно ему не нравился, старался увлечься каким-нибудь фандомом, чтобы поддержать разговор. Но все это меркло, когда он не мог перебороть свою неуверенность, когда бегал от одного зеркала к другому, чтобы проверить, не растрепалась ли прическа и не осыпалась ли тушь. Его тошнило от этого, но он ничего не мог с собой поделать. И это ломало его едва ли не сильнее, чем одиночество. Он чувствовал себя той самой разбитой тарелкой: ее случайно уронили, склеили, извинились, но есть из нее больше нельзя. И зачем она тогда нужна? Прямиком в мусорное ведро. Утро ворвалось в комнату оглушительным звоном будильника, который надрывался уже в третий раз. Тело стало свинцовым. Минхо готов был остаться в постели, списав все на плохое самочувствие. Матери все равно не было дела до его учебы. У нее даже не было доступа к электронному дневнику, чтобы следить за оценками сына. На часах высветилось предательское 07:20. Минхо решил подарить себе еще десять минут блаженной лени. В телефоне висело одно непрочитанное сообщение от матери. Собрав остатки сил, он встал с кровати, снял телефон с зарядки и открыл KakaoTalk. Мать: Я уехала в командировку до конца недели. Деньги на комоде в коридоре. Если что-то понадобится, звони после одиннадцати вечера. В остальное время я занята. Lee_Minho: Ок. На диване валялась вчерашняя одежда. Вполне пригодная для повторного использования. Макияж сегодня отказывался ложиться ровно, укладка не получалась, настроение падало в геометрической прогрессии. По прогнозу обещали дождь, и Минхо в бешенстве понимал, что все его усилия пойдут насмарку. Наушники разрядились наполовину, поэтому в рюкзак полетел павербанк. Несколько тысяч вон, отсчитанные на обед в школе, отправились в задний карман сумки. Аппетита не было, чтобы перекусить хотя бы бутербродом. Подхватив зонт, он вышел из дома, шагая по осенней тропинке, где под ногами шуршали увядшие листья. Минхо ненавидел осень. Настроение падало с каждой минутой, особенно когда дождь начинал моросить. Мелкие капли безжалостно барабанили по лицу, разрушая макияж. Укладку еще можно было спасти капюшоном, но она все равно безнадежно портилась. Ему хотелось плакать, когда в ботинок просочилась вода, промочив носок. Мир вокруг раздражал. Даже любимая песня, играющая в наушниках, не могла его спасти. Последняя парта, за которой обычно сидел Минхо, пустовала всегда, за исключением контрольных и проверочных работ. Когда-то это его расстраивало, но теперь он просто смирился. Не привык, а смирился. Учебники лежали строго под углом 90 градусов и были сдвинуты к краю парты. Сумка без церемоний плюхнулась на соседний стул, не заботясь о том, что может кому-то помешать. Настроение было окончательно испорчено. Волосы настолько промокли, что отдельные пряди слиплись, и вся укладка полетела в тартарары. Жизнь явно издевалась над ним. Он заметил какое-то движение возле порога класса. Незнакомый парень, которого он никогда раньше не видел. Кто это? И почему никто больше его не замечает? Минхо подумал, что у него начались галлюцинации. Но тут в класс вошел учитель и громко хлопнул папкой по столу, призывая всех взглянуть на него и занять свои места. – Итак, дети, знакомьтесь, это Хан Джисон, он перевелся к нам из Малайзии. Надеюсь, вы поладите. Джисон, садись к Минхо на последнюю парту. Минхо зажмурился, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он слышал, как незнакомец приближается. Шум смешков, пронесшийся по классу, обжигал уши. Все взгляды были устремлены на него. Возле парты воцарилось молчание, но Минхо не решался поднять глаза и посмотреть на новенького. – Минхо, верно? Можно убрать сумку со стула? – нежный голос заставил его открыть глаза и в спешке убрать рюкзак с места. – А? Да, конечно, сейчас… – Минхо надеялся, что его голос не дрогнул и звучал достаточно уверенно. Иначе – провал. Рюкзак оказался под ногами, и Минхо услышал, как стул скрипнул под весом чужого тела. По коже пробежали мурашки. Запах, исходящий от соседа, показался до боли знакомым и родным, как теплые мамины объятия в детстве. Минхо нервно закусил губу. Теперь оставалось только надеяться, что прическа выглядит сносно, одежда нигде не задралась, а помада не размазалась. Если это не так, жизнь окончательно над ним надругается. Ему срочно нужно зеркало, иначе он умрет от стыда. Волосы рефлекторно были поправлены, а часть лица он спрятал за рукой. Взгляд соседа скользнул по его образу, но тут же отвернулся, устремившись вперед. Минхо облегченно выдохнул, понимая, что парень не собирается лезть с расспросами и лишней болтовней. Он смог взглянуть на Джисона, оценивая его профиль. Хан был довольно красив и обладал хорошим вкусом в одежде. Не то что бесформенные балахоны Минхо. Об стул сзади упирался чехол с гитарой, которую он раньше не заметил. Щеки, как показалось Ли, были мягкими и забавно надувались. Это было мило. Минхо фыркнул на свои размышления и оставил соседа в покое, углубившись в тему урока. Новый любимчик класса, лучащийся фальшивой приветливостью, кажется, уже успел подружиться со всеми, кроме него. Минхо в сотый раз перематывает плейлист, тщетно пытаясь поймать хоть какую-то ноту, созвучную его унынию. Раздражение нарастает, как снежный ком, но больше всего бесит то, что Джисон так и не подошел. После того неловкого случая с сумкой между ними словно выросла ледяная стена. Минхо ни на что не рассчитывал, правда. Но глупое, израненное сердце почему-то шептало о возможности разговора, даже… дружбы? Разум холодно отрезвлял: пустая фантазия, порожденная отчаянием. Минхо почти не сомневался, что одноклассники уже предупредили Джисона: с ним лучше не связываться. Слишком навязчивый, слишком громкий, слишком… много "слишком". Эти мысли гвоздями вбиваются в сознание, ноги начинают нервно подергиваться, а пальцы с остервенением перелистывают треки, не давая песням и шанса зазвучать. Названия мелькают перед глазами, как осколки разбитых надежд. Он был наивен до тошноты. Невыносимо надоедлив. Во всем перебор. И, увы, всегда не в лучшую сторону. Первая капля холодного пота предательски скатывается по спине, оставляя за собой противный липкий след. Губа кровоточит – Минхо яростно терзает ее зубами, срывая корочку, чувствуя жгучую боль и солоноватый привкус крови на языке. Скрип отодвигаемого стула вырывает его из пучины самобичевания. Теплая ладонь накрывает его руку, судорожно перематывающую плейлист. Минхо вздрагивает, словно от удара током, и, вырвав руку из чужого плена, вскидывает испуганный взгляд на сидящего рядом – Ты? – хрипло выдыхает он. – Я, – спокойно отзывается Джисон и касается прохладной щеки Минхо ладонью. – Ты совсем ледяной. Мне показалось, тебе нехорошо. Весь трясешься. Что-то случилось? Это просто забота. Равнодушная вежливость. Минхо заставит себя поверить в это, иначе, если он позволит себе надежду на нечто большее, ночь утопит его в слезах. – Все в порядке, – пытается отодвинуться он. – Все нормально. – Может, расскажешь, что случилось? Или просто посидеть с тобой? Минхо смотрит на Джисона и чувствует, как предательские слезы подступают к глазам. Зачем он так добр к нему? Зачем ранит еще больше? Отвернувшись, Минхо позволяет им скатиться по щекам, пряча внезапную слабость. – KakaoTalk дашь? – Джисон протягивает ему свой телефон. – Я у всех уже взял, ты остался. – А… да, конечно, сейчас, – Минхо неуверенно тянет свои заледеневшие ладони к горячим пальцам Джисона. Их мимолетное прикосновение обжигает, и Минхо чувствует нелепый стыд за свои холодные кончики пальцев. Прикусив губу, он находит свой аккаунт в KakaoTalk и протягивает телефон обратно. – Держи. Если что, понадобится, то обращайся. Но если не хочешь, то хорошо… в классе еще двадцать человек, но… я почти всегда свободен, так что… – Минхо, я понял, – Джисон прищуривается и слабо улыбается. О нет, зачем он столько наговорил? Теперь он точно считает его назойливым психом, с которым лучше не связываться. Кожа на руке горит от болезненного щипка – лишь бы заглушить мысли, пожирающие его изнутри. Стоит извиниться за свою навязчивость? Или нет? А примет ли Джисон его извинения, если он все-таки выдавит из себя это жалкое "прости"? Минхо выдыхает, чувствуя, как на плечи ложатся новые предубеждения, мешающие ему нормально дышать. Джисон умолк, погрузившись в экран телефона, и словно отгородился от Минхо невидимой стеной. Где-то в глубине души теплилась робкая надежда, что он снова спросит, как он себя чувствует, всё ли в порядке. Но Джисон хранил молчание, и это молчание обжигало Ли своим равнодушием. "Хорошо ли это? Плохо ли?" – метались мысли в голове, терзая душу сомнениями. Неужели он больше не интересен? Может, он слишком навязчив? Тяжёлый вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Ведь, в конце концов, кому понравится назойливость? Всего полгода назад мысль о том, что он "какой-то не такой" и стоит помолчать, показалась бы ему абсурдной. Он бомбардировал лички друзей потоком сознания: "Химия – смертная тоска, вам повезло с медосмотром!", "Аниме, которое я смотрю – клише на клише!", и, конечно, бесчисленные селфи его котов. Всё это казалось естественным, как дыхание, пока не прилетело сухое: "Двадцать сообщений за полчаса, Минхо. Серьезно?". Что-то звякнуло внутри тревожным колокольчиком, но он отмахнулся, списав всё на дружеский сарказм. Зря. А потом грянул гром: "Нам за тебя стыдно. Ты слишком шумный. Можно тише?". И вот тогда что-то сломалось. Конец прежнего, беззаботного Ли Минхо. Начало нового – "нормального". – Не хочешь есть? – Джисон отложил телефон в карман и посмотрел на Минхо. Честно, то он подумал, что это не к нему обращаются. – Минхо? – Это ты мне? Ты… хочешь со мной поесть? Типа, за одним столом? – в руках мяли подол рубашки и нервно теребили заусенец на пальце, но что-то внутри подпрыгнуло, как будто перед каким-то важным событием. – Ты против? Или уже ел? – Эм, нет, дело не в этом, я просто долго… А, не важно, пойдем? Джисон кивнул и взял деньги на обед, что лежали у него на дне рюкзака и подхватил руку Минхо. От чего-то у Ли вспыхнули щеки и вспотели ладошки, захотелось вырвать руку, она почему-то резко стала слишком горячей. Никому до них не было дело, особенно за порогом класса, который даже не заметил их выход. – Джисон, я деньги оставил в рюкзаке, давай вернемся? – Сегодня плачу я, – с иронией приговорил Джисон и шутливо поиграл бровями, Минхо почему-то хихикнул, а щеки были похожи больше на помидоры. – Черт, это звучало странно? – Нет, ни капли, – фыркнул Минхо и снова рассмеялся. Джисон милый. – Но не стоит, я потом тебе все верну. – Только попробуй, и я тайно тебе их обратно подложу. – звучало это очень… странно? Никто раньше такого не делал и за руку так не держал. – Это… мило – все, что смог сказать Минхо и покрепче сжать руку. Джисон лишь улыбнулся. – Ты считаешь меня милым? – с улыбкой проговорил Джисон. Минхо открыл рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но почему-то слов не нашлось, пока на тебя так смотрят. – Точнее… ты не милый… Скорее ты не плохой… но не милый. Да… абсолютно не милый… ты… хорошенький? – Минхо выдохнул с нервным выражением лица. – Черт, это звучало глупо? Джисон лишь фыркнул, но ничего не ответил и в сторону Минхо больше не смотрел. В столовой стоял запах вкусной еды и во ртах обоих старшеклассников выступили слюни. – Господи, Минхо, не ужели вас так вкусно в школе кормят? – О, ты еще не пробовал отбивную тут, ни с чем не сравнится, – отбросил свое смущение Ли и громко рассмеялся. – А еще тут довольно вкусный пуддэчигэ. Заняв свободный стол в конце столовой, Джисон почему-то протянул ему палочки, которые рспоковал для него. Это тоже было мило. Сердце сделало кульбит и на лице озарилась глупая улыбка, а в горле застаряло обычное слово «спасибо», но Джисон как будто этого не ждал, потому что глаза опустил и попробовал рис. – М, и вправду вкусно, – проговорил он с набитым ртом. – А ты чего не ешь? Давай, вкусно же. Минхо даже не стеснялся рассматривать его. Эти милые щечки, родинку, напоминающую крошку шоколада, и идеальный профиль. Джисон был красив. Минхо, кажется, что это знали все, с кем хоть раз разговаривал Хан. – Эм, да, конечно, еще тут хорошие пончики и фастфуд иногда продают. – набив щеки едой, сказал Минхо, попутно размахивая палочками. – Было бы круто, если ты попробуешь. Джисон хихикнул и кивнул, подлаживая себе еще порции баранины в рис. Минхо задумывается почему же именно его он позвал на обед, если у него получилось со всеми подружиться. Джисон бы мог провести время в шумной компании и с веселыми ребятами, а не есть тут с ним рис с бараниной. Рот открылся спросить его «Почему?», но тут же закрылся. Звучало бы глупо, пускай будет так. В любом случае, это не надолго. Минхо не мог не заметил как ковыряет рис под подозрительные взгляды Джисона, и он молится, чтобы тот не спросил, что с ним происходит. И Хан не спрашивает, и за это Минхо благодарен ему, а вместо этого начинает рассказывать какую-то смешную историю про то, как он шлепнулся в лужу и ушел так в школу, а после и с концами заболел. Минхо странно засмеялся и сразу же захотелось заткнутся и больше никогда не уметь разговаривать. Но Джисон засмеялся вместе с ним, прикрывая рот. Это было… странно… Но почему-то не хотелось, чтобы звонок прозвенел так быстро. Столовая пустует, кроме трудящихся поваров, поэтому парни спешат на урок, под трель звонка. Это был последний урок, поэтому Минхо снова стоял у выхода из школы, ожидая, когда дождь стихнет, зонтик он взял в начале дня, но благополучно его сломал минут пять назад. Снова. Вдруг в глаза бростается чехол из под гитары, который выделяетмя сквозь эту серую массу школьников со скучными рюкзаками. Почему-то захотелось окликнуть его, помахать на прощание или что делают одноклассники с хорошим взаимоотношениями? Минхо бы так и остался стоять и смотреть в след удаляющимуся Джисону, если бы он вдруг не обернулся, как будто почувствовал взгляд на себе, и даже мило помахал рукой на прощание, пока на лице расцвела улыбка. Глупо было идти куда-то без зонтика, ведь все школьники без зонтов так же ждали, как и Минхо, а Джисон такой… выделяющийся? Накрыл свою голову рюкзаком, еде удерживая гитару. В какой-то момент Джисон развернулся и побежал по лужам к крыльцу школы, другим не было до него дела, а Минхо было, потому что улыбка Джисона была адресована ему, и Хан бежал к нему. Странное ощущение, но такое теплое и щекочущее что-то под кожей, что улыбка сама по себе расцвела. – Что-то случилось? – первое, что проговаривает Минхо, когда тот добегает до него. – Тебе в какую сторону? – с легкостью спрашивает парень. – Что? – Тебе куда идти? – А… в ту, – указывает Минхо в право, где расположены главные вороты. – Мне идти минут двадцать. – О, мне тоже! Не хочешь вместе? – А… тебе разве не в ту сторону? – Минхо указал в левую сторону, где находилися запасные ворота, откуда только что прибежал Джисон. – Нет, просто бегал под дождем, а ты почему стоишь тут? – не переставая улыбаться, спросил Джисон. Как же в таком маленьком человеке умещалось столько радости? – Жду, когда дождь закончится. – ответил Минхо, как будто это само собой разумеющееся, но Джисон почему-то покосился на него, как на ненормального. – Ты, что… никогда не бегал под дождем? – А должен был?… – Минхо правда не понимал, но Джисон лишь хихикнул и взял его за руку. Даже при ветре и дожде его руки были теплыми, пока у Минхо они все время были холодными, как сама смерть. – Я думаю, что это надо обязательно исправить! – он срывается с крыльца и бежит в сторону главных ворот, попадая под дождь, а Минхо лишь крепче ухватывается за его ладонь. Холодно, до безумия холодно, но сейчас это не ощущается. Джисон поворачивается к Минхо и смеется, как самый яркий лучик света. Капли хлестают по лицу, и школьная форма вымокла насквозь. В обычный день Минхо ходил бы мрачнее тучи, а тут глаза светятся и улыбается во все тридцать три зуба. В тот день все было по другому. И даже луну было видно лучше, чем за все 18 лет Минхо, а второй пункт в списке был помечен галочкой.