Пари

      Сусанна Гудвич пережила множество событий: начало и окончание публикации подросткового журнала «Джеки», распад группы Битлз, отмену бесплатного молока в школах, появление консервированных супов, героинового шика и смерть принцессы Дианы. Последнее событие особенно сильно поразило Сусанну, она даже выгнала из дома мужа, заявлявшего, что «сучка получила по заслугам». Позже произошёл вполне мирный развод, поделивший нажитое имущество и опеку над котом. Сусанна видела, как дети сходят с ума по Гарри Поттеру, а потом с интересом наблюдала, как уже превратившиеся во взрослых бывшие маленькие поклонники всё ещё ждут письмо из Хогвартса. Сусанна только закатывала глаза и продолжала гладить очередного усыновлённого кота.       Она видела смену сезонов, мод и настроений, появление в их городке людей всех цветов кожи и убеждений. Супермаркеты становились больше, а кошельки меньше из-за появления банковских карт. После смерти леди Ди Сусанна не следила за жизнью королевской семьи, но до неё доходили слухи о каких-то новых скандалах. Вообще после того, как жизнь сделала очередной виток и бухгалтерская фирма, в которой она работала, разорилась, Сусанна обнаружила, что её накоплений хватит на долгие годы скромной жизни. Это поставило точку в танце с цифрами, который начался с её двадцати лет и завершился, когда ей минуло сорок пять. Сусанна сделала короткую стрижку и завела нового кота, похоронив почившего от старости предшественника.       Жизнь, казалось бы, удалась, но всё портил сосед — противный мужичонка, не умевший ровно стричь газон и держать язык за зубами. Соул Харднот приехал четверть века назад из Лондона, никогда не работал и неизвестно на что жил. У него сохранился неудобоваримый говорок лондонской бедноты и, когда он открывал рот, то Сусанне начинало казаться, что она попала в один из романов Диккенса. Основой их недопонимания, переросшего во вражду, были кошки миссис Гудвич. Харднот приманивал и прикармливал всех питомцев Сусанны, он развращал их сырым мясом, обрезками куриного жира и прочей неполезной мерзостью. Сначала были попытки договориться, объяснить, что он своими действиями может нанести вред.       — Да чо вы мне тута втираете?! — возмутился Соул, возвышавшийся над миссис Гудвич красной апоплексической горой.       — Я говорю, что сама готовлю для моей Мисси, — тогдашнюю питомицу звали именно так, — и не надо ей скармливать сырое мясо. Это вредно!       — Да будто бы! — наглец встал руки в боки. — А чо они тогдась мышов и крысов за милу душу трескають?       — Едят! — не выдержала миссис Гудвич.       Мутно-голубые глаза мистера Харднота неприятно сузились и только позже Сусанна поняла, что он оскорбился её исправлением. Потому что после этого Соул сделался невыносимым. Бедняжка Мисси умерла от ожирения на пятнадцатом году жизни. Пришедшего ей на смену Марка Сусанна старалась не выпускать лишний раз во двор. Но сосед нажаловался в ветеринарную службу, пришла строгая проверка и миссис Гудвич получила предписание давать питомцу гулять не меньше часа в день на свежем воздухе. Тогда она купила шлейку и перешила её под своего чёрного котёнка. Только коварный сосед заглядывал поверх изгороди и нагло ухмылялся.       — Смотрю, чтобы вы этого малого не уморили, — пояснил он. — Свежий воздух! — сказал он комично важным тоном и ткнул пальцем в сторону неба.       А потом Марк сбежал, Сусанна даже не поняла, как он мог выбраться из дома, но страшно перепугалась. Она оббежала всю округу, выкрикивая имя питомца и спрашивая про него у всех соседей. Только об одном Сусанна забыла, а зря! Марк находился в чудовищно грязном доме Харднота. Хозяин вышел на стук, держа котёнка на огромной волосатой руке.       — Я на вас заявлю за похищение! — взвилась миссис Гудвич.       — Вот дурёха! Да кто его похищал? Сам приполз еле живой!       Сусанна забрала котёнка и, сердито оглядываясь, направилась к своему дому. Но побеги регулярно продолжались, а она устала ругаться с наглым Соулом. Годы шли, Марк постарел, но всё ещё таскался к ненавистному соседу.       

***

      Симпатичный мужчина средних лет с прекрасной белокурой шевелюрой, в немного старомодном плаще и с галстуком-бабочкой сидел на летней террасе уютного бистро. Напротив в плетёном кресле вальяжно расположился тип с дерзкой рыжей шевелюрой и в непроницаемых солнцезащитных очках. Этот последний обладал какой-то неуловимой змеиной грацией, которую тем не менее всё равно ощущаешь и опасаешься. Возможно, поэтому Поль — официант, проработавший в бистро «Бэльами» десять лет, внезапно ощутил острое желание бежать прочь. Поль до одури боялся змей. Но симпатичный мужчина улыбнулся официанту и подозвал его.       — Месье готовы сделать заказ? — пробурчал Поль, стараясь не смотреть на господина в чёрном костюме и очках.       — Да, — на приятном французском отозвался миловидный месье с наивными голубыми глазами. — Мне, пожалуйста, порцию креп-сюзетт и чай.       — Чай? — Поль постарался со всей вежливостью подсказать месье, что тот неправ, предпочитая кофе какой-то чай.       — Да, с молоком! — широко улыбнулся приятный клиент.       Официант издал протяжный вздох.       — А вам, месье? — обратился он к змееподобному.       Тот поменял положение тела и Поль мог поклясться, что услышал зловещее трение чешуи. Волосы на затылке злополучного официанта встали дыбом.       — Да, то же самое, — рыжеволосый тоже улыбнулся, а ещё тихонько зашипел.       Поль опрометью бросился на кухню, по дороге он поймал за руку молоденькую официантку Леа.       — Я тебя прошу, — заговорил он взволнованным голосом, — возьми на себя тех двух ростбифов, что сидят снаружи!       — Что-то случилось? — тёплые карие глаза девушки светились сочувственным интересом.       — Нет-нет, — Поль собрался и постарался изобразить на лице оптимизм, который, к его великой досаде, оплывал липким детским страхом, заставляя глаза беспокойно бегать, а уголки губ опускаться. — Просто возьми их на себя.       И он быстро продиктовал девушке то, что заказали англичане, Леа кивнула и побежала передать заказ на кухню.              «Ростбифы» в ожидании блинчиков и чая не скучали.       — Какая чудная весна! — воскликнул Азирафаэль, совсем по-кошачьи щурясь на яркое солнце.       — Да ну? — Кроули тоже посмотрел вокруг себя, но поскольку превосходные чёрные линзы не пропускали лишнего, ему всё показалось не столь чарующим. — Весна как весна, в Париже так паршивая, — он хмыкнул. — Не весна, а один сплошной четырнадцатый век.       — Тебе не понять, — Азирафаэль продолжал наслаждаться хорошей погодой. — Париж создан для весны, здесь, как нигде, чувствуется любовь.       — Я тебя умоляю, — Кроули презрительно скривился. — Это всё стереотипы, а в сухом остатке: грязь, туристы и, пожалуй, самая коричневая река в мире… После Ганга, разумеется, — потом он втянул тонким носом воздух и картинно откашлялся. — Кхе-кхе, никакой любви я и близко не унюхал.       — Тебе просто не дано, — блаженно улыбнулся ангел.       — Что не дано? — демон сквозь очки пытливо посмотрел на просветлённое лицо своего, без преувеличений, друга.       — Не дано понять, что значит любить, — просто ответил Азирафаэль.       — А тебе, значит, дано? — теперь Кроули постучал пальцами по столу.       — Не совсем, — нисколько не смущаясь, ответил Азирафаэль. — Но, поскольку ангелы ближе к Нему, который и есть Любовь, то мы можем её признать. К тому же любовь доступна смертным — разве это не чудесно?!       — Вот уж нет! — Кроули подался к другу. — Надоело мне слышать эту болтовню про любовь. Смертные помешались на ней, придали этой блажи разнообразные формы и спорят, которая из них более правдива.       — Ну, любовь посылает Он, — Азирафаэль со светлой улыбкой посмотрел на небо.       — Ха! Любовь посылают гормоны, которыми смертные накачаны, как капуста селитрой, — Кроули хохотнул. — Если бы мне не было настолько наплевать, то я бы тебе доказал, что любовь, это священное, — на слове «священное» демон скорчил пренебрежительную гримасу, — чувство, не более, как удачное стечение обстоятельств и достаточный уровень гормонов в крови.       — Этот спор не нов, — заметил ангел и покачал белокурой головой. — Веками сами смертные спорят об этом и пытаются разгадать секрет возникновения любви. Был такой граф Калиостро, который в России пытался вывести формулу любви. Сам знаешь, ничего не вышло.       — Ха! У смертного мошенника, естественно, ничего бы не получилось! — Кроули стукнул кулаком по столу, Азирафаэль с вежливой улыбкой посмотрел на него. — А вот у бессмертного мошенника ещё как получится.       — Ты предлагаешь пари? — осторожно поинтересовался ангел.       — Самое настоящее! — Кроули вновь развалился в плетёном кресле. — Можешь выбрать мне любую парочку и я заставлю их влюбиться друг в друга за полгода, нет, за три месяца! Нет! За месяц!       — О! — уважительно протянул Азирафаэль. — Значит, пару могу выбрать я?       — Конечно, так будет… справедливо.       — И это могут быть кто угодно?       — Да! — Кроули самоуверенно улыбнулся. — Хоть индусы, хоть зулусы…       — Зачем же? — ангел ласково посмотрел на друга. — Мы ведь возвращаемся в Англию, там и выберем.       — Только не из королевской семейки и не из светского бомонда, — Кроули вновь постучал пальцами по столу. — Не желаю мировых драм, это ты у нас такое любишь!       — Вовсе нет, — слегка покраснел Азирафаэль, но, к его счастью, симпатичная официантка принесла их блинчики и чай.       

***

      Азирафаэль и Кроули в следующий раз встретились в книжном магазине.       — Проходи, — пригласил друга ангел, открывая дверь в закулисье.       Кроули споткнулся о стопку каких-то фолиантов, немилосердно выругался, потом нашёл эдвардианское кресло, в которое с удовольствием опустился. Азирафаэль с сияющим видом сел напротив демона.       — Что-то ты слишком довольный, — кисло заметил Кроули и снял солнцезащитные очки.       Янтарные глаза с вертикальными зрачками воззрились на миловидную физиономию Азирафаэля.       — Я нашёл пару для нашего пари, — произнёс ангел и сам же рассмеялся от удовольствия. — Смотри, какой каламбур: « НАШёлПАРу для НАШегоПАРи», — повторил он, делая акцент на первые слоги.       — Восхитительно, — Кроули скривил губы в полуусмешке. — И кто эти бедолаги?       — Соседи, оба одинокие, обоим под шестьдесят и, самое главное, — Азирафаэль широко улыбнулся, — терпеть друг друга не могут.       — Превосходно! — Кроули с удовольствием стукнул кулаком по мягкому подлокотнику.       В воздух поднялось облачко золотистой пыли, а ангел и демон заключили неофициальный договор.       

***

      Сусанна Гудвич опять безуспешно звала Марка, она из упрямства делала это на крыльце своего дома, ни на шаг не приближаясь к изгороди Харднота. Пусть кот поработает лапками, но избавит хозяйку от неприятной необходимости вступать в беседу с этим субъектом. Она уже пять раз громко позвала Марка, но тот не спешил с мявком к хозяйке. Сусанна была уверена, что это Харднот удерживал её кота, просто из вредности и насущной потребности досаждать ей. Если бы она всё ещё верила в Бога, то воззвала бы к нему в эту самую минуту, но, сделав в тринадцать лет выбор в сторону рациональности и цифр, Сусанна ограничилась вычислениями в уме возраста примерной кончины надоедливого соседа. Он немолод, ведёт нездоровый образ жизни и настолько вспыльчивый, что можно было надеяться на инсульт или инфаркт, к тому же кирпичный цвет лица и могучая шея могли служить тому гарантией. Но что-то подсказывало миссис Гудвич, что так легко ей не отделаться.       Послышался хлопок входной двери с соседнего участка и вскоре на лужайке показался немного виноватый с виду чёрный кот. Марк утратил резвую грацию молодого кота, но всё ещё был элегантен. Сусанна залюбовалась белым галстуком и молочного цвета усами, украшавшими физиономию умного зверька. Конечно, уже двенадцать лет служит двум господам и ни разу не проштрафился. Хотя много ли ума надо, позволяя любить себя?       — Ну же, Марк, быстрее, — позвала Сусанна величественного Марка.       — А ты его не торопи! — раздался недовольный голос.       Сусанна повернулась в сторону дома Харднота и увидела его самого поверх изгороди. И зачем природа одарила этого субъекта таким ростом?       — И вам добрый вечер! — поздоровалась Сусанна сквозь стиснутые зубы. — Я имею право торопить моего кота.       — Опять собачиться хочешь? — тут же набычился Харднот.       Миссис Гудвич с гордым видом отвернулась от него, чтобы пропустить в дом, доползшего Марка.       — А до свиданья сказать? — крикнул им вдогонку Соул Харднот, но входная дверь возмущённо захлопнулась. — Чёртова баба, — едва слышно выругался мистер Харднот и отошёл от изгороди.       Азирафаэль и Кроули, невидимые, наблюдали за этой сценой.       — Ты думаешь, что сможешь разжечь между этими людьми любовь? — невинным тоном поинтересовался ангел.       Но демон ему не ответил, легко перемахнул через изгородь на сторону Харднота, после чего элегантной походкой направился к дому. Азирафаэль поспешил за ним.       

***

      На самом деле знания о любви смертных у Кроули имелись приблизительные, подчерпнутые из романтических комедий и мелодрам, которые крутили по телевидению в девяностые. Что-то они смотрели с растроганным Азирафаэлем. Сам же Кроули понять не мог, к чему столько лишних движений, когда можно просто наслаждаться жизнью, а не содержимым черепной коробки друг друга. Ибо влюблённые лакомились мозгами даже чаще, чем пресловутые зомби. Последние демону казались просто уморительной аллюзией на Страшный суд, но ангелу об этом было знать необязательно.       Возвращаясь к любви, Кроули чувствовал себя вполне уверенным. Как он уже говорил, всего лишь всплеск гормонов, а чтобы эти крохотные молекулы чувств заиграли в крови, надо смертных подтолкнуть в нужном направлении и можно поздравлять себя с выигранным пари!              Мужчина, как выяснилось, был податливой мишенью. Да, он ворчал на соседку, мог довольно нелюбезно с ней разговаривать, но при этом окна его спальни на втором этаже выходили на скромный дом миссис Гудвич. И, судя по немного потрёпанной каёмке тёмно-бордовых занавесок, Соул Харднот проводил некоторое время, стоя сбоку у окна и нервно дёргая бархатистую ткань. И, главное, непонятно, зачем двухметровому широкоплечему детине прятаться, как школьнице, чтобы подглядеть за тем, как Сусанна Гудвич сидит на крыльце и читает книгу.       — Ты что, хочешь проиграть пари? — недовольно спросил Кроули у друга, как только обнаружил привычку Соула мучить занавески.       — Нет, конечно! — Азирафэль покачал головой. — Я думал, что он не менее, чем она, решительно предубеждён!       Ангел и демон стояли, невидимые и незримые, в спальне Соула Харднота, который, в очередной раз краснея под цвет своих занавесок, наблюдал за соседкой. Детина изредка тяжело вздыхал и чему-то улыбался, так что морщины вокруг глаз напоминали солнечные лучи на детских рисунках.       — В любом случае благодарю, — усмехнулся Кроули. — Половина дела сделана, осталось заняться дамой.       — С ней, возможно, будут проблемы, — осторожно предположил Азирафаэль.       — Проблемы оставь настройщикам арф в раю, — демон криво усмехнулся. — Я точно знаю, что путь к сердцу женщины лежит через…       — Через что? — моргнул ангел, вопросительно глядя на друга.       — Узнаешь!       

***

      В городке, где проживали миссис Гудвич и её свирепого вида сосед, имелось два заведения с противоположными, если не сказать враждебными целями. В одном заведении вы с порога попадали в мир взбитых сливок, золотистых корочек и пышных тортов! В другом вас ожидало просторное и прохладное помещение с металлическим запахом крови и ароматом парного мяса, кокетливо смотревшего на посетителей с холодильных витрин. Первое было кондитерской, второе — мясной лавкой, а главная загвоздка состояла в названии этих почтенных заведений. Царство крема и ванили гордо именовалось «У Мэри есть ягнёнок», отсылая покупателей к детской считалочке и к образу похожих на меренгу пушистых ягнят. Мясная лавка же называлась «У Мэри был ягнёнок», отсылка та же, но эффект иной. Предполагалось, что ягнёнок, сейчас разделанный на части, ждал своего покупателя, уютно устроившись на металлическом поддоне в холоде работающей витрины. Естественно, два столь несхожих по сути, но похожих по названию заведений не могли мирно сосуществовать. Хозяева давно вели между собой судебные тяжбы, ни к чему не приводящие, а вот местные уже привыкли и нисколько не путались. Но на то они и местные.       Неместный Кроули снял трубку с телефона в доме Соула Харднота, хозяин в это время громко храпел, наслаждаясь, как испанец, послеполуденным сном.       — Что ты делаешь? — Азирафаэль с беспокойством огляделся.       — Демонстрирую тебе, как работает современный сервис, — улыбнулся острыми зубами Кроули.       Длинным пальцем он небрежно набирал номер «У Мэри был ягнёнок», который нашёл накануне в телефонном справочнике.       — Но что ты хочешь? — не унимался Азирафаэль.       — Заказать для соседки торт «Сердце», я слышал — это хит сезона, — Кроли зажал трубку между щекой и плечом, прислушиваясь к длинным гудкам.       — Здравствуйте! — внезапные помехи сжевали половину приветствия, которое выпалил молодой женский голос.       — Да-да, — нетерпеливо вступил в разговор Кроули голосом мистера Харднота. — Я хочу заказать большое сердце в подарочной коробке, перевязанной красной лентой.       В трубке возникло молчание.       — В коробке, сэр? — растерянно переспросил голос.       -Да, с ленточкой! — Кроули вспомнил номер счёта Соула, который успел подсмотреть, когда рылся в его вещах.       — Большое сердце? — переспросила девушка на том конце провода.       — Да, самое большое, какое у вас есть, — заявил демон. — Плачу кредиткой.       — Да, конечно!              Девушка, принявшая заказ, вышла в первую смену и очень боялась не угодить клиенту. Поэтому она побоялась задавать дополнительные вопросы, ведь клиент явно не был настроен терпеливо. Девушка провела оплату, записала адрес и имя отправителя, которые нужно было указать на подарочной открытке в приложении к сердцу, бодро попрощалась и положила трубку. Потом с выражением полного ужаса и с паникой в глазах обратилась к более опытному товарищу.       — А какое у нас сердце считается самым большим?       Второй сотрудник посмотрел на неё, как на дурочку, и нехотя процедил:       — Бычье.       — Бычье, — повторила девушка и, сняв фартук, выбежала из-за прилавка.       — Ты куда? — вскричал второй.       — За коробкой и открыткой! — ответила она, надеясь, что статус племянницы владельца избавит её от немедленного увольнения.       И коробка, и открытка нашлись в стоявшем чуть поодаль кондитерском магазине «У Мэри есть ягнёнок». Девушка упаковала самое красивое и свежее бычье сердце в коробку, подписала её «От Соула Харднота с любовью» и отдала заветную коробку мальчику-посыльному.       Мальчишка крутил педали своего велосипеда с явным наслаждением, меньше чем за пять минут он домчал до дома миссис Гудвич, положил коробку на порог и несколько раз позвонил в дверь. Затем, не дожидаясь, когда ему откроют, он вновь оседлал велосипед и умчался прочь.              Сусанна Гудвич с удивлением озиралась по сторонам, потом обнаружила коробку и подняла её. Первым делом женщина прочла записку и скривила в кислой усмешке рот. Кроули, наблюдавший за всем этим с вершины изгороди, досадливо поморщился. Азирафаэль улыбнулся, предвкушая, когда Сусанна откроет коробку и найдёт великолепный малиново-сливочный торт в форме сердца.       Миссис Гудвич тут же на пороге открыла подарок. Азирафаэль уже был готов захлопать в ладоши от радости, а Кроули самодовольно ухмыльнуться, но внезапно Сусанна закричала и с отвращением отбросила коробку в сторону. Затем она метнула испуганный взгляд на дом соседа и поспешно скрылась за дверью.       — Ничего не понимаю! У неё что, диабет? — Кроули направился к отброшенной в сторону коробке, Азирафаэль бежал следом.       — Нет, я бы почувствовал, — воскликнул ангел, в огорчении испуская глубокие вздохи.       — Тогда почему она… — но Кроули не договорил, поскольку успел пнуть коробку в сторону.       — О! — воскликнул Азирафаэль, рассматривая кусок чего-то бордового в траве. — Это и правда сердце! Кондитерская превзошла мои ожидания, такая точность!       — Это и есть сердце, — процедил Кроули сквозь зубы. — Говяжье!       — От настоящей коровы! — Азирафаэль нагнулся, чтобы лучше видеть. — Удивительно!       — Не настолько, насколько мне бы хотелось, — ответил демон и потянул любопытного ангела в сторону.       Как раз вовремя, поскольку Сусанна выбежала с совком и с брезгливым выражением на лице. Её руки были одеты в жёлтые резиновые перчатки, а губы вытянулись в упрямую нить. Азирафаэль и Кроули, всё ещё невидимые, спокойно наблюдали, как женщина подцепила сердце совком и с великим отвращением занесла нечаянный подарок в дом.       — Думаешь, она собирается это съесть? — не понял ангел, демон же просто пожал плечами и предложил сходить в ту самую кондитерскую, где каким-то образом вместо торта отправили бычье сердце.       

***

      В кондитерской «У Мэри есть ягнёнок» имелся небольшой зал, где можно было за чашкой кофе или другого горячего напитка продегустировать сладости. Азирафаэль расцвёл в улыбке, едва втянув носом ванильно-коричный воздух кондитерской. Кроули деловито прошёл к прилавку, где ткнул пальцем в сторону торта в форме сердца, облитого розовой глазурью.       — Это что? — спросил он у прыщавого, но приветливого кассира.       — Это муссовый сливочный торт с начинкой из клубничного конфи и на бисквите мадлен! — с восторгом отчеканил парнишка, широко улыбаясь.       — Вот и прекрасно! — посчитал своим долгом вмешаться Азирафаэль. — Нам его, пожалуйста, и две чашки чая!       — Будет исполнено, сэр! — кассир вытянулся в струнку, словно солдат, получивший приказ от генерала.       Позже ангел и демон разделались с тортом, при этом у Кроули был вид столь же сладкий, как неспелый лимон.       

***

      Добраться до сердца Сусанны через желудок не получилось, тогда Кроули решил заняться Соулом. Да, у того определённо возникла симпатия к принципиальной миссис Гудвич, но следовало это развить в нечто куда более любовное.       — Заплати налоги и спи спокойно, — сладко шептал на ухо Соулу Кроули.       Мистер Харднот как раз видел десятый сон после полуночи, но слова демона проникли в его спящий разум. Поэтому первой мыслью с утра было: «Пора бы подготовить налоговую декларацию». Обычно Соул Харднот этим себя не утруждал, имелись специально обученные люди для таких целей, но сегодня что-то изменилось. Как будто незримый бес нашёптывал здоровяку с акцентом кокни обратиться к скромной и симпатичной соседке, которая так смешно злилась. Почесав поредевший затылок, Соул собрал несколько объёмных папок, затем принял ванну, побрился и даже побрызгался каким-то сладким парфюмом. Теперь он был готов.       А вот миссис Гудвич оказалась не готова к неожиданному визиту, но побоялась возражать и даже пропустила несносного соседа в свою необыкновенно чистую обитель. Марк несколько растерялся от появления своего второго хозяина, но достаточно быстро смирился, запрыгнул на колени мистера Харднота и довольно замурчал.       Сусанна поставила перед гостем чашку чая и кусочек яблочного пирога, после чего поправила очки и внимательно посмотрела на папки в руках Соула.       — Я собсна, чего пришёл, — стеснённый костюмом и условностями, мистер Харднот неуклюже улыбнулся, миссис Гудвич поёжилась. — Помощь ваша нужна с налогами! Не бесплатно, боже упасти, заплачу сполна и даже сверху, — заметив, как она побледнела, он решил пошутить, — или снизу. В общем, заплачу!       Миссис Гудвич чуть не заплакала. После угрозы с сердцем она поговорила со своим кузеном, поклонником «Крёстного отца», и тот со всем авторитетом бывшего мелкого офисного служащего заверил двоюродную сестру, что она имеет дело с мафиози.              — Но он не похож на итальянца, — шептала в телефон миссис Гудвич, надеясь, что тот не прослушивается.       — Пластические операции творят чудеса, — кузен Рон говорил так уверенно, что сомнения испарялись, как лёд в Сахаре. — Сырое сердце — это явно привет от Козы-Ностры.       — Быть не может!       — В любом случае, Сюзи, тебе надо убираться оттуда, — Рон ни на каплю не звучал взволнованно, скорее деловито. — Приедешь ко мне, мы выправим тебе документы на другое имя и переедешь куда-нибудь подальше. В Россию, например, русская мафия не станет терпеть итальянскую на своей территории.       Сусанна поблагодарила кузена за заботу и с печальным видом завершила звонок. Бедняжка Рон, совсем погряз в своих фантазиях, как это его терпеливая жена всё это выносит? Но семя сомнений упало на благодатную почву.              Теперь перед лицом возможного босса итальянской мафии Сусанна чувствовала себя беззащитной и одинокой. Она обречённо согласилась помочь с налогами и протянула руку к папкам. Но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: её опасения полностью оправданы. У Харднота оказалось огромное поместье в Шотландии, собственный футбольный клуб, несколько яхт и торговых центров в разных городах. Сусанна сглотнула комок. Такое богатство не могло появиться из ниоткуда, оно явно несло на себе кровавые следы хорошей итальянской обуви.       Кроули и Азирафаэль, наблюдавшие за всем в окно, пребывали в недоумении.       — Я же говорил, надо было зайти вместе с ним! — проворчал демон.       — Вторгаться к даме? Нельзя, — покачал головой ангел.       — Я всё же не пойму, они уже любят друг друга? — Кроули всматривался сквозь прозрачное стекло. — Пока только о налогах говорят.       — Терпение, друг мой, — улыбнулся Азирафаэль, но через некоторое время, заскучав, предложил: — Может быть, пойдём к «У Мэри есть ягнёнок»?       — За сердцем?       — За сердцем.       И они оставили смертных разбираться с такой скучной вещью, как налоги.       

***

      Составление налоговой декларации для Соула Харднота стало последней каплей, Кроули мог себя наполовину поздравить. Здоровяк влюбился и очень вовремя, срок пари истекал уже этим вечером! Но если с одной стороны всё было на мази, то вторая половина подкачала. Миссис Гудвич кроме страха ничего к своему монументальному соседу не испытывала.       — Пора бы ей ответить взаимностью, — мрачно изрёк Кроули, отправляя в рот очередную ложку с тортом «сердце».       — Или пора бы тебе признать, что любовь посылает Он, а ты никак на неё повлиять не можешь, — ответил Азирафаэль, с удовольствием смакуя свою порцию десерта. — Конечно, не блинчики, но тоже неплохо!       — Сегодня надоумлю этого горе-романтика стать настоящим романтиком, — мрачно произнёс демон.       По кондитерской пролетел жаркий ветерок с лёгким ароматом серы, но он тут же был поглощён всепобеждающей ванилью.              Вечером, по наущению Кроули, Соул оделся в прекрасно сшитый костюм, заказал огромный букет майских роз и с широкой улыбкой направился к крыльцу миссис Гудвич. Но он безуспешно стучал в дверь, никто ему не отворил, и даже Марк не вышел, чтобы утешить большого друга. Зато явилась полиция. Пока стражи правопорядка скручивали отчаянно сопротивлявшегося Соула, Кроули признал поражение и дал обещание в качестве приза довольному Азирафаэлю сходить с ним на «Призрака Оперы».       — Ненавижу эту историю, — бурчал Кроули. — Сюжет банальный и музыка негодная!       — Ты просто не разбираешься в музыке, — мягко возразил ему Азирафаэль.       И поскольку больше у них не было причин задерживаться в этом городке, они в последний раз наведались в кондитерскую «У Мэри есть ягнёнок».       

***

      Соула Харднота продержали в полиции почти сутки, пока миссис Гудвич не пришла поговорить с ним.       — Мафия? — он удивлённо поднял брови. — А с чего вы решили, будто я мафиози? — теперь на удивление сосед говорил правильно.       — Были признаки, — Сусанна нервно теребила маленькую сумочку. — Сердце, которое вы послали, непомерное богатство и этот огромный букет, в котором, я была уверена, вы спрятали пистолет, — перечислила она торопливо.       — Пистолет? Сердце? — его шокированная физиономия явно свидетельствовала о невиновности.       — Да, сырое сердце в коробке из-под торта, — миссис Гудвич вздохнула.       — Я не знаю, о чём вы, — медленно произнёс Соул, задумавшись. — Что до богатства, то ему имеется вполне обычное объяснение.       И он рассказал печальную историю о шотландском аристократе, который ещё в юности влюбился в прекрасную леди. Увы, девушка не отвечала ему взаимностью, отдав предпочтение некому принцу, с которым была глубоко несчастна. После её безвременной кончины Соул Хард, седьмой баронет Нот, семиюродный брат принца Йоркского, оставил свет и поселился в глуши. Миссис Гудвич взволновалась и даже взяла лорда Харда за руку.       — И вы её любили! — воскликнула она с жаром.       — Любил, — он накрыл её руку своей огромной ладонью. — А теперь полюбил ещё раз, но другую женщину.       Глаза их, не отрываясь, смотрели друг на друга, и в час, когда Азирафаэля уносил «бентли» Кроули, миссис Гудвич позволила любви войти в своё сердце.       

***

      Спустя полгода ангел и демон опять были в Париже, на этот раз осеннем и сером. Но какое счастье, что, несмотря на все погодные капризы, блинчики в этой стране неизменно оставались восхитительными! Кроули лениво раскрыл газету, которую им принесли вместе с порцией ароматных блинов.       — Что это? — воскликнул демон и сунул под нос ангелу размытое изображение каких-то улыбающихся людей, снятых на фоне замка.       Азирафаэль взял газету и пристально посмотрел на фотографию.       — Что за душещипательная история о шотландском бароне, который на старости лет нашёл любовь всей своей жизни? — Кроули заскрипел зубами. — Получается, я выиграл пари!       — Вовсе нет, — Азирафаэль невозмутимо сложил газету. — Это только доказывает, что любовь посылает Он.       — Но это я провёл всю работу и подготовил эту парочку к их «жили долго и счастливо!» — возмущался демон.       — И всё равно тебе не хватило главного, — ангел улыбнулся. — Благодати.       — Ну, конечно! — Кроули в притворном приступе озарения ударил себя по лбу. — Как же я раньше не догадался! Всё дело в благодати!       — В ней самой, — произнёс Азирафаэль, после чего вернулся к блинчикам.       — Мне кажется, что ты сплутовал, но доказать я ничего не могу, — Кроули потарабанил пальцами по столу. — Только зря смотрел этого «Призрака»!       — Вовсе не зря, — Аризафаэль светло улыбнулся. — Следует иногда разбавлять классику.       — Постой, — Кроули опять схватил газету и раскрыл на нужной странице. — Баронет! — он почти с бешенством посмотрел на безмятежного ангела. — Я же просил без королевских страстей!       — Он дальний родственник, — слегка порозовел Азирафаэль. — К тому же светская хроника стала интересней.       — Конечно, — с бесконечным сарказмом протянул Кроули.       Но блинчики были хороши, осенний день баловал золотистым солнцем и красной листвой, поэтому дурное настроение растаяло быстрее, чем эскимо в камине. Приятели закончили ланч и отправились побродить по городу любви, ничего в этой самой любви не понимая.