When The Fire Fades

      Площадь пахла дымом задолго до того, как показались факелы.       Джеюн стоял посреди деревянной платформы, похожей на эшафот. Он был связан, как мешок сена: с растрёпанными под шляпой волосами и ссадинами на тонких запястьях. Не сопротивлялся. Только смотрел вперёд — в сторону леса, где, казалось, всё ещё можно было надеяться. Где должен был быть он.       Рики.       Когда-то он приходил к ведьме каждый день, ещё будучи щенком. Сначала прятался в кустах, пугливо наблюдая, а потом начал приносить диковинные дары: ветки с дикой ягодой, птичьи перья, мелкую дичь. Однажды умудрился притащить даже оленью лапу.       Сначала Джеюн злился на непрошеного гостя, но потом постепенно привык. Позже начал неосознанно ждать. А потом испугался — не хотел привязываться. Не понимая, что уже. Навсегда и безвозвратно.       Рики был настоящим оборотнем — диким и преданным. Он взрослел слишком быстро, будто по часам: не успел Джеюн опомниться, как щенок превратился в сильного и крупного альфу, способного вести за собой целую стаю. Его взгляд стал внимательнее, голос — реже, но крепче. Он защищал Джеюна не словами, а тенью за спиной, даже если тот об этом не знал. Прятал от него враждебные взгляды, заговоры деревенских, слухи, которые ползли быстрее костра.       Но теперь, в центре деревни, толпа хором скандировала: «Сжечь проклятую ведьму!», и никто не слышал. Не слушал. Они решили, что именно ведьма причина всех бед. Болезни, падеж скота, засуха, гибель ребёнка на реке. Так ведь проще — обвинить и сжечь одного, чем признать собственную жестокость и бесчеловечность.       Рики мчался со всех лап. Лес покорно расступался перед ним, мощные лапы рвали мох и сырую землю. Он бежал, не человек — зверь, подгоняемый стремлением успеть. В мыслях только одно: увидеть. Найти. Спасти.       Но когда он выскочил на опушку, огонь уже вспыхнул, освещая кроваво-алым светом ночное пространство и отражаясь в глазах беспощадной толпы. Они безжалостно наблюдали за тем, как языки пламени стремительно обволакивают хрупкое тело.       Джеюн поднял замученный взгляд. Словно знал, что он рядом. Потрескавшихся губ коснулась слабая, едва заметная, но от того не менее искренняя улыбка.       В его глазах не было страха — как всегда. Лишь вселенский покой. Рики любил терять себя в них всякий раз, когда нуждался в опоре сильнее всего. Эти глаза стали его спасением ещё в тот самый первый день, когда он, совсем щенком, остался наедине со своим одиночеством и страхом.       Сейчас в них была только тишина. Только тепло. Будто одним лишь взглядом он просил прощения и благодарил одновременно.              Даже сейчас, в миг, когда сам нуждался в помощи больше всего, утопая в темноте, он продолжал дарить свет.       Рики завыл. Пронзительно, с надрывом. Звук разорвал ночь и на миг остановил всё живое.       Но было поздно.       Пепел поднимался в небо. Шляпа упала в пыль — последняя вещь, что осталась от того, кому когда-то принадлежало его сердце.

***

      Теперь оборотень жил на краю деревни, в хижине, что раньше принадлежала ведьме. Один. Снова. Люди боялись его, но не трогали. С той самой ночи, ставшей его концом, он больше ни разу не принимал облик человека. Только белый волк, что лежал у пепелища, гладил лапой закопчённую шляпу и смотрел в пустоту.       Щенок, который влюбился.       Щенок, который потерял все.