велосипед

краска потрескалась, но зелёный цвет всё такой же яркий. игорь рассматривает велосипед со всех сторон, не до конца веря, что наконец может на нём кататься. в гараже у деда стояли три велосипеда. синий — большой, с длинной рамой, на котором дед ездил на дачу. маленький серый — тот, на котором игорь катался летом, когда приезжал к бабушке с дедом в область. теперь игорю 13, и дед сказал, что он достаточно вырос для среднего велосипеда, зелёного. дед смыл пыль с велика, накачал колёса, смазал цепь — и теперь это сокровище принадлежит игорю.  игорь спускается с четвёртого этажа, велосипед подпрыгивает на каждой ступеньке — предвкушение делает велик невесомым, в воображении игорь уже на всей скорости мчится с горки. выйдя из подъезда, игорь понял, что забыл солнечные очки дома — солнце палило не по-северному. на улице почти никого — странно, что никто не хотел понежиться в непривычно жаркий июльский день. а нет, кто-то всё же есть. игорь узнал их со спины: у соседнего дома, на старой заржавевшей карусели сидели ванёк и вадим — те самые хулиганы, что задирали его каждое лето. с прошлого года они, похоже, стали только больше: ваня — грузовая машина, вадик раскачался и стал грозным. игорь не изменился с прошлого лета — щуплый, бледный, готовый спрятаться от любого громкого слова. надеясь проскочить незамеченным, игорь перекинул ногу через раму и крутанул педаль. велик непривычный и слушался плохо, и дед плохо его смазал — после первого оборота колеса раздался визжащий скрип. ваня с вадимом тут же повернулись.  — опа, кто к нам приехал — даже издалека игорь узнал бы гадкую ухмылку вадика. оба подняли из травы велосипеды — кажется, погони не избежать. игорь закрутил педали со всей силы и скрылся за домом. ваня кричал ему вслед. у пацанов велики не скрипели, но игорь чувствовал, что они мчатся за ним. он молнией пронесся между домами, свернул во двор, проехал наискосок через детскую площадку, перепугав детей и их мам, и резко свернул направо — там сквер, можно оторваться, если петлять между деревьев. он боялся обернуться и только крутил педали всё быстрее, не уверенный, сможет ли ещё выжать скорость из велика. окраина городка уже близко, вот последняя пятиэтажка, а за ней — пруд и пустырь, спрятаться негде. у дома стояла небольшая кирпичная постройка — игорь завернул к ней и резко остановился. слез с велика и прижался к кирпичной стенке. пришлось закрыть рот руками — он дышал так громко, что могли услышать и в соседнем районе. вдалеке ему померещились громкие мальчишеские голоса и велосипедный звонок. неужели пронесло? — ты чего, от кагами с эмджеем прячешься? — мягкий тягучий голос заставил игоря отпрянуть от стены. перед ним стоял мальчик — наверно, тоже лет 14, смуглый, с тёмными волосами, чёлка почти закрывает глаза. — извини, не хотел напугать. мальчик закинул пакет в бак — с другой стороны кирпичной стены в ряд стояли несколько полупустых контейнеров для мусора. — да ничего.  мальчик казался идеальным — светлая футболка с принтом черепашек ниндзя, прямые широкие шорты до колен, чистые кеды, аккуратные волосы. игорь вдруг почувствовал, что он насквозь мокрый и всё ещё тяжело дышит. и футболку вымазал за завтраком. в шортах дырявые карманы, а кеды подклеены уже несколько раз. — ты не из местных? обычно все знают, что кагами с эмджеем в это время на районе, и если не хочешь неприятностей, лучше иди в другое место. или дома сиди. — я только на лето приезжаю, у меня тут дед с бабушкой живут, на пионерской. — игорь мотнул головой в сторону их дома,— впрочем, он уехал так далеко, что дом отсюда не было видно. «на что ты показываешь, придурок», мысленно обругал себя игорь. он не мог избавиться от чувства, что перед этим незнакомым мальчиком выглядит трусом и дураком, ещё и в старых грязных шмотках. — понятно. меня эрнест зовут, кстати. — мальчик протянул руку. игорь обтёр свою об шорты и пожал в ответ.  — игорь. — если сейчас поедешь на пионерскую, они тебя заметят и в этот раз точно догонят. хочешь у меня пока посидеть? игорь замялся. эрнест казался простым и искренним и ему хотелось верить. да и есть ли у него выбор? ещё одну безумную поездку ни он, ни старый велик не выдержит. эрнест, не дожидаясь ответа  поднял с земли велосипед и покатил к подъезду.  он жил на первом этаже, и они легко вдвоём подняли велосипед и завели в квартиру. в прихожей пахло химически-цветочно, как после уборки. эрнест показал ему свою комнату. игорь стеснительно разглядывал обстановку: компьютерный стол и полка с играми, на стенах — плакаты наруто, покахонтас и каких-то баскетболистов, их игорь не знал. кровать аккуратно застелена мягким покрывалом. игорь постеснялся сесть на кровать и выбрал кресло рядом. в вологде, в комнате игоря стояло похожее, только всё завалено вещами — раз в месяц игорь убирал их в шкаф, но за следующий день скапливалась новая куча.  — обычно тут срач, — эрнест будто прочитал его мысли и решил оправдаться за такую неприлично чистую комнату. — просто родители сказали либо ехать с ними на дачу, либо остаться дома и убраться. короче, выбрал вариант полегче. игорь представил, что значит «срач» для такого опрятного парня — даже чёлка у него на лбу лежала ровно и не сбивалась в сторону, — но ничего не сказал.  — а ты из молчунов, да? — эрнест ухмыльнулся. он стоял перед креслом и возвышался над игорем как башня. — во рту пересохло. — ща воды принесу. оставшись один, игорь смелее рассматривал комнату. у стола он заметил стеллаж с книгами, половина даже на английском. этот чел точно настоящий?  эрнест вернулся со стаканом воды, протянул его игорю. сам уселся на кровати и прислонился к стене.  игорь сделал глоток и сразу стало легче. он спросил: — тебя эти тоже достают? — раньше доставали, но я научился с ними не связываться. знаю, когда они обычно ходят, и в это время не выхожу. в комп играю. а вечером в микрорайон «г» ходим на коробку. сегодня, кстати, играем там с пацанами в баскет. хочешь — тоже приходи. — да я играть не умею. и этих чуваков не видел никогда, — игорь показал на плакаты. — ерунда, мы покажем. там много уметь не надо. игорь не хотел говорить про баскетбол. он хотел спросить, откуда эрнест такой взялся: аккуратный и спокойный, помогает родителям по дому, выручает незнакомцев на улице, читает на английском, не стесняется сказать, что прячется от хулиганов. ничего из этого игорь не смог бы и поэтому сидел, вжавшись в кресло, не до конца уверенный, что вообще может занимать тут место. раздражающий, как жирный отпечаток пальца на только что вымытом стекле.  а ещё эрнест красивый. игорь никогда так не думал про пацанов и даже сейчас не совсем разрешал эту мысль и старался не смотреть в сторону кровати, где совсем рядом сидел эрнест. он не хотел смотреть на гладкие блестящие волосы, падающую на лоб чёлку, орехово-карие глаза, прямой нос, ямочки на щеках, тонкие вишнёвые губы, крепкие загорелые руки, виднеющиеся из-под рукавов. игорь злился на безупречность эрнеста, сравнивал его с собой и всё сильнее сжимался. эрнест похлопал его по плечу: — ты щас в кресло провалишься, если ещё сильнее скрючишься. тебе норм вообще? если до сих пор из-за тех придурков загоняешься, то не стоит. хочешь пока в гта поиграем, время убьём до вечера. игорь всё-таки повернулся к эрнесту, надеясь, что не выглядит испуганным. чего он боялся? эрнест смотрел прямо и честно, он не издевался и не хотел поддеть. он не виноват, что показался игорю красивым и теперь тот не может ни пошевелиться, ни слова связать нормально, и выглядит зашуганным придурком. эрнест не торопил и не отводил глаза. странная пауза явно его не смущала. спокойный и уверенный взгляд подействовал на игоря — тело налилось и стало плотным, он почувствовал себя самым сильным на свете. чего ему бояться? — знаешь что? пойдём на улицу, покажем этим придуркам. — серьёзно? будем пиздиться? — эрнест широко улыбался, будто его смешила такая перспектива, а вовсе не пугала. игорь подумал, что готов победить хоть десятерых хулиганов за такую улыбку. он встал, сказал гордо и громко: — будем пиздиться! он мало чего знал, но понял важное: это лето он проведёт вместе с эрнестом. научится баскетболу, даст ему покататься на своём велике. они будут нырять в пруд с вышки и по гаражам лазать, воровать сливы с дач. он будет драться для него, а эрнест будет улыбаться и смотреть — так же прямо и просто, как сейчас.