prior knowledge

              — У нас появился зритель, — проговорил Похититель. Анакса не поднял голову. Похититель пламени говорил ему много разных вещей в течение часов, дней, недель, он не знал, скольких именно, с тех пор как он нашел Анаксу на Престоле Просвещение, ничего из этого не было правдой. Это были лишь бредни, сочившиеся из уст дьявола, в целях сломить его. Однако легкий звон доспехов, донесшийся с расстояния, подсказал, что в этот раз он не врал. — Уходи, — процедил Анакса сквозь зубы. Кто бы не пришел за ним, Похитителю будет достаточно лишь нескольких взмахов косы, чтобы тут же разделить его на две части. То, что он так долго позволял ученому жить, уже было ошибкой, которую, Анакса предполагал, будет слишком беспечно и глупо с его стороны совершить во второй раз. Ответа не последовало. Анакса думал, послушался ли неизвестный спаситель его, оставил ли свою тщетную попытку, бросив его умирать в цепких когтях; или это просто слуга Похитителя пламени, который был призван, чтобы наконец ускорить его кончину? — Профессор? — донесся голос со стороны. Даже не поднимая глаз, Анакса мог сказать, кому он принадлежит. Нет. Только не он. — Фаенон, не… — Анакса не смог сдержать всхлип, — не смотри. Вновь он его не послушал. Анакса чувствовал, как чужой взгляд исследует его тело. Он задерживался на истерзанных и искусанных до крови розовых сосках; члене, ударяющемся о живот каждый раз, когда Похититель подбрасывал его на коленях; на его раздвинутых руками Похитителя пламени ногах. Окружающее пространство было наполнено влажными звуками их тел, которые перебивали лишь глухие, еле сдерживаемые стоны Анаксы. Анакса закрыл глаз, чтобы избежать возможности лицезреть отвращение на лице Фаенона. Он, один из семи мудрецов, оказался в беззащитном и стыдливом, распутном положении; ему не нужен и единый взор, чтобы угадать чужую реакцию. Звук выскальзывающего из ножен меча. Фаенон начал приближаться к трону. — Стой на месте, — пригрозил Похититель пламени. — Или ты хочешь увидеть его смерть? Массивная рука обернулась вокруг шеи ученого, стягивая нежную кожу. Анакса ожидал, что его начнут душить, но усиления хватки не последовало. — Отпусти его. Анакса знал Фаенона не первый год; он знал присущий ему в повседневности мягкий тон, пропитанный искренней вежливостью. Становящийся страстно увлеченным во время дебатов; разгоряченным, если тема по-особенному его вдохновляла; и в редких случаях, когда он сердился, обдумывая текста или ломая голову над матрицами в лаборатории, его голос становился задумчивым. Анакса никогда не слышал столь холодного тона ранее; он пропитался морозными вихрями, окутывая холодом более сильным, чем могла позволить себе зима в Айдонии. В ответ Похититель пламени даже не замедлил свой темп. Он обхватил ладонью задницу ученого и, слегка оттянув плоть в сторону, позволил Фаенону получить более детальный обзор: отчетливо разглядеть раскрасневшиеся стенки Анаксы, обтягивающие его член. Внутренности Анаксы сжались; вздрогнув, он бегло отвернулся — никчемная попытка спрятаться. — Я сказал… — меч волочился по земле, — отпусти его! Громкий лязг потряс воздух. Анакса не успел моргнуть, как Фаенон был отброшен в сторону; оружие ударилось о призванную Похитителем пламени тень — ему самому было достаточно лишь поднять руку. — Уходи, полубог, — сказал Похититель. — У меня ничего для тебя нет. Фаенон издал рык, бросаясь с клинком вперед — клон уже успел превратиться в клубочек дыма, растворившись в воздухе. — Для чего все эти игры? — отрезал Фаенон. Он шел вперед по дороге, выстланной вековыми кольцами священного древа, пока его взгляд оставался прикованным к трону. — Какова твоя цель? Похититель пламени оставался сосредоточенным на Анаксе, не обращая внимания на вопросы. — Это тебя не касается. Он переключился на грудь ученого, оглаживая, игрался с сосками; тело Анаксы предательски поддалось импульсу, прогнувшись навстречу касаниям. Он чувствовал, как взгляд Фаенона фиксирует каждое его движение; он видит. — Ядро пламени? — произнес догадку Фаенон, сфокусировавшись на маске Похитителя пламени. — Что бы это ни было, я убью тебя раньше, чем ты до этого дотронешься. Похититель призвал еще одну тень. Хватило одного взмаха мечом, прежде чем она была сражена. Закусив губу, чтобы задержать вырывающийся стон, Анакса подумал, что знает, чего хотел Похититель пламени: он уже это получил, давно приложив к этому больше, чем лишь одни свои руки. Чем дольше Похититель дразнил его, тем более взволнованным, казалось, становился Фаенон; то и дело поднималась и опускалась его грудь. — Отпусти его прямо сейчас, — предупредил Фаенон. — Тогда я дарую тебе быструю смерть. Броские слова, сказанные им, не смогли ускользнуть от Анаксы. Как не ускользнули и от Похитителя пламени. — Почему ты считаешь, что он хочет освободиться? — усмехнулся он. Одна из рук опустилась к члену Анаксы, начиная грубо водить по его стволу. Анакса всхлипнул от чрезмерной стимуляции, пытаясь вырваться из хватки, но в результате оказался лишь глубже насажен на член. — Посмотри, как ему нравится, — говоря это, Похититель пламени провел кончиком пальца по головке члена, затем убрал палец — следом за ним потянулась тонкая струйка жидкости. Он вытер руку о живот ученого, уже запятнанный доказательствами неоднократных оргазмов. — Пока ты не пришел сюда, он весьма охотно насаживался на мой член. — Ты лжешь, — напряженно ответил Фаенон. Похититель ответил не сразу. Из-за маски, закрывающей лицо, тишина не поддавалась прочтению. Анакса подумал, что он, возможно, наконец потерял к ним обоим интерес и собирается убить, пока Похититель пламени не произнес: — Ты возбужден. Ответа не последовало. — Как жаль, — продолжил он. — Если бы ты не достал свой меч, то я бы позволил и тебе с ним развлечься. Даже с затуманенным от грубого секса восприятием, Анакса мог видеть, как лицо стоящего поодаль Фаенона побелело от злости. — Фаенон, — из-за раскаленного воздуха, или потому что Анакса, с лица которого падали капли пота, все еще находился в полном распоряжении Похитителя пламени, его слова звучали едва внятно. — Не… х-ха, ведись на его провокации. — Значит, ты не понял, — издал низкий смешок Похититель. Еще до того, как Анакса успел решить проигнорировать это, Похититель пламени ускорился; с каждой секундой толчки становились интенсивнее, выбивая из ученого и способность говорить, и способность мыслить. Его бедра вздрагивали в поисках опоры, не находя ее и тогда, когда Похититель грубо насаживал Анаксу на всю длину; толчки следовали друг за другом, пока он в очередной раз не оказался заполнен семенем. Ему казалось, что еще немного, и внутренности примут форму, подходящую только для длины члена Похитителя. Вязкая жидкость медленно сочилась из промежности, пока ученого неустанно продолжали брать. Решительность Анаксы поблекла. Нет, она исчезла окончательно. Он вскрикнул, не в силах больше контролировать ни свое выражение лица, ни громкость своих стонов, которые вырывались каждый раз, как в него вталкивался член. Похититель пламени знал. Он знал каждый кусочек его тела: какое прикосновение заставит его содрогнуться; под каким углом его нужно трахать, чтобы заставить ноги трястись. Любое его действие несло за собой почти мучительное удовольствие. Это было слишком. Анакса напрягся, его губы приоткрылись, после чего он излился в чужую ладонь. Лишь когда Похититель пламени стал напряжен, Анакса понял, что в потоке оргазма выкрикнул чье-то имя. В этот момент Фаенон нанес свой удар. Похититель пламени рыкнул от неожиданности; сила, пришедшаяся на его тело, встряхнула и Анаксу. Тени в его глазах сгустились, угольно черные, как и одеяния Похитителя пламени, окрасились цветастым калейдоскопом, предвещая потерю сознания. Фаенон взревел, вновь замахнувшись мечом. Наконец, Анакса был вырван из цепких лап. Последнее, что он увидел — голубые глаза Фаенона. Они смотрели только на него. Анакса очнулся в одной из Охемских бань. Держа на руках, Фаенон нес его в воду. Увидев, что ученый шевельнулся, он остановился, чтобы понаблюдать за ним, на лице Фаенона отразилось кроткое беспокойство. Анакса напрягся и толкнул его в грудь, пытаясь освободиться. Это сработало — почти тут же его осторожно опустили на землю. — Можете стоять? — спросил он, аккуратно придерживая мужчину за талию. Ноги Анаксы задрожали, грозясь вот-вот подломиться, однако он приложил все усилия для того, чтобы держаться прямо. Он не мог смириться с тем, что Фаенон возьмет его на руки вновь — в его взгляде читалась явная решительность сделать это. Он взглянул на Фаенона, надеясь отразить всю с трудом собранную стойкость, но непроизвольно его глаза опустились ниже: стоящий рядом Фаенон был в одном лишь нижнем белье, а сам ученый — нагой. Внезапно подобравшееся смущение вернулось к нему вместе с разумом; инстинктивно Анакса обхватил себя, прикрывая оголенные части тела, оглядываясь, дабы оценить обстановку. — Не волнуйтесь, — мягко произнес Фаенон, поняв причину его беспокойства. — Уже глубокая ночь. Здесь давно никого нет. Вода плескалась у щиколоток Анаксы. Он не знал, как сказать, что присутствие Фаенона было куда хуже, чем любое количество людей, которые могли стать свидетелями его нынешнего жалкого состояния. — Оставь меня, — прохрипел он. Его голос сильно ослаб. — Не в таком состоянии, — непоколебимо ответил Фаенон. Он потянулся за мочалкой и мылом, лежащими на краю бассейна. Сердце Анаксы сжалось. Напряженный, он стоял в неглубокой ванне, обнимая себя, хоть вода, как и воздух, были теплыми. Фаенон осторожно развел его руки в сторону и начал мыть. Ткань мочалки была грубоватой, Фаенон в свою очередь не оставлял без внимания ни единого участка кожи. Когда она коснулась сосков, Анаксе пришлось закусить губу, чтобы сдержаться. Он пытался направить свои мысли в другое русло, но ни одно из недавних воспоминаний, кружившихся на подкорках сознания, не могло в этом помочь, как и то, на которое он случайно наткнулся. Академики и философы Рощи муз предпочитали личные купальни энергичным охемским банным традициям. Это было различием, полностью удовлетворяющим Анаксу. Возможно, в тот день он забыл закрыть дверь. Она открылась, когда он стоял под душем, будучи полностью погруженным в свои мысли. Анакса так и не узнал, сколько прошло времени, прежде чем он успел почувствовать на себе чужой взор и, обернувшись, заметить незваного гостя. Беловолосый молодой человек, стоящий в дверном проходе, рассматривал капли, стекающие по телу ученого, и только спустя несколько секунд поднял глаза, встретившись с его взглядом. Он уже не припоминал, как жестоко отчитал его впоследствии, но отчетливо помнил, как Фаенон поперхнулся, спеша извиниться, пока его лик заливался краской — по некоторым причинам, Анакса посчитал эту реакцию неискренней. В свое время по академии распространился слух о том, что профессор-алхимик использует свое тело как полотно для написания заклинаний, а студенты начали с любопытством об этом расспрашивать. Он убеждал себя, что именно эта сплетня послужила поводом такого интереса со стороны, но так и не смог избавиться от ощущения, что тот взгляд был прикован к нему по менее невинным причинам. Теперь Фаенон и вовсе отбросил всякую застенчивость. Он омывал тело Анаксы с непрестанной сосредоточенностью, едва не граничащей с одержимостью. Когда руки Фаенона опустились к талии, его движения замедлились. Будучи позади, выражение его лица оставалось скрытым, но было очевидно, что его разрывали сомнения между тем, как следует поступить. Затем на изгиб ягодицы ученого легла не мочалка, а его ладонь. Анакса вздрогнул, будто его обожгло — хватило лишь касания, а затем медленно опускающейся руки, проскользнувшей меж ног, чтобы у него перехватило дыхание. Анакса знал, что вот-вот ладонь Фаенона станет липкой, он оставался измазанным спермой: Похитителя пламени, своей собственной. — В чем дело? — с усилием выдавил он, надеясь, что его неустойчивый тон будет принят за нетерпение. — Вам стоит присесть на край ванны, Профессор. Анакса чуть повернул голову. Ни выражение, ни тон голоса, не могли выразить, было это предложением или приказом. — Зачем? — но не успел ученый получить ответа на вопрос, как Фаенон уже вел его в нужную сторону. Не было времени и протестовать — он развернул его и, приподняв, посадил на каменный бортик бассейна. Поставленный в откровенно рискованную позицию Анакса молча смотрел на него. Он машинально сомкнул ноги, пытаясь сохранить последнюю оставшуюся крошку скромности, но тут же Фаенон обхватил его за грудь, заставляя наклонить корпус вперед. — Расслабьтесь, — сказал он, когда локти ученого столкнулись с холодным каменным покрытием. На лике Фаенона пролегла крошечная морщинка, когда с помощью двух пальцев, смазанных мылом, он проскользнул внутрь. Анакса сглотнул, сумев сдержать грозящийся вырваться из горла звук. — Не надо, — резко отрезал он. — Я могу сделать это сам. Фаенон не послушал; его пальцы продолжали ритмично толкаться в воспаленное, покрасневшее отверстие. Сквозь туман собственных мыслей Анакса чувствовал, как Фаенон сдерживает свои эмоции и, какими бы ни были, они лишь усиливались. — Он кончил в вас? — прямо спросил Фаенон. В его взгляде было что-то несдержанное, небрежно скрытое под маской внешнего спокойствия. Лицо Анаксы загорелось. — Да? — надавил он. Отметив, что Анакса продолжает хранить молчание, Фаенон начал прилагать больше усилий, в ответ донесся глухой всхлип. — Это все нужно убрать, — ровно произнес он. Анакса лежал, будучи неспособным отбиться от подобной помощи со стороны. Фаенон чуть нахмурился, полностью сосредоточившись на своей задаче, будто выполнял кропотливую и при этом очень важную работу. Закончив, он оставил без внимания издавшийся хлюпкий звук, когда вытаскивал пальцы. Он переключился на член Анаксы, несколько раз проведя мыльной мочалкой по всей длине. Анаксе вновь пришлось удержать стон; он чувствовал, как член постепенно набухает в чужой хватке. Фаенон никак это не прокомментировал. Он закончил очищать его тело, и, снова и снова зачерпывая воду, смыл с него пену. Наконец, он посчитал, что им можно покинуть ванну. — Подождите здесь, — стоя на холодной плитке сырым, Анакса начал чуть подрагивать, наблюдая, как Фаенон направляются к полке с полотенцами. Вернувшись, Фаенон принялся вытирать его. У Анаксы заныло между ног — он не мог сказать почему. Казалось, Похититель пламени изменил настройки его тела, указав наслаждение за основу; заставил пробудиться непристойные желания, которые, ученый не мог поверить, ныне принадлежали ему самому. Эти мысли невозможно было взять под контроль — он был полностью в их власти. Быть может, они всегда прятались в глубинках, вскрывшись лишь сейчас; может, Похититель просто вбил их внутрь него. Уставившись на узорчатую плитку, Анакса желал, чтобы непривычное ощущение скорее исчезло. Когда Фаенон закончил, он вытер и себя, после повернувшись к Анаксе спиной. Ученый наконец смог выдохнуть и расслабиться, освободившись от неумолимого внимания. Он хотел собраться с мыслями, но вновь отвлекся. Прошли годы с тех пор, как он видел Фаенона в последний раз. Он стал выше, шире, мускулы на его плечах и спине сужались к талии. Блеклые шрамы, опоясывающие торс, стали прямым доказательством того, что он повидал уже не одну ожесточенную битву. Анакса глядел, как сгибаются его руки, следуя такту движений, размышляя о том, сколько же времени он провел, тренируясь в поте лица на залитом фальшивыми солнечными лучами внутреннем дворе. Внезапно, взгляд Анаксы упал на единственную оставшуюся, навязчиво маячащую на спине каплю воды. Бездумно, он шагнул вперед, выдергивая полотенце из рук Фаенона. — Профессор?.. — на полпути, он ослабил хватку на полотенце, после чего оно наконец оказалось в руке Анаксы. Он быстро поймал каплю, после чего выбросил банную принадлежность на пол. Фаенон вопросительно повернулся к нему лицом, но остался без какого-либо ответа, когда рука Анаксы неожиданно легла на его грудь. Влажная кожа излучала тепло; ученый чувствовал, как гулкое сердцебиение отдается в ладонь. Другая его рука скользнула под ткань чужого пояса. Фаенон напрягся, схватив Анаксу за запястье. Анакса поднял голову, столкнувшись с ослепительным ликом голубых глаз. — Анакса, — выдавил он. — Что вы делаете? Он тоже не знал, каков ответ на этот вопрос. Анакса отвел взгляд, пытаясь освободить свою руку. — Отпусти меня, — тихо сказал он. Хватка Фаенона только усилилась. — Отпусти меня, — повторил с куда большей силой. Что-то в его тоне тронуло Фаенона, он отпустил его, чуть отступив назад, словно боясь, что Анакса вновь потянется к нему. Тот выпустил самоукоризненный смешок. — Я могу отвести вас в свои покои, — сказал Фаенон, убедившись, что Анакса больше не будет совершать ничего непредприимчивого. — Поскольку ваши… — он остановился на полуслове, когда ему на ум пришли неприятные воспоминания — Рощу сравняли с землей. — Вы можете переночевать там. Он огляделся в поисках одежды, прежде чем вспомнил, что ее не было. Фаенон надел брюки и ботинки и отдал Анаксе свое пальто, аккуратно накинув на его плечи и туго застегнув. Анакса позволил вывести себя из бани и провести по винтовой лестнице, ведущей к садам, с высоты которых открывался вид на весь город. Никто не прохлаждался на улице в такое время, но Фаенон все равно тщательно осматривал окрестности, чтобы в крайнем случае мгновенно обнаружить любого случайного проходимца; все время, что они шли, он осторожно придерживал Анаксу за спину. Они остановились у ряда дверей, окутанных зарослями из вьюнковых растений. Волнение Фаенона, казалось, наконец спало. Он раздвинул виноградные лозы, жестом призвав идти за ним. За дверью оказался скромный кабинет, обшитый деревянными панелями. Анакса, слегка заинтригованный, украдкой осматривал обстановку. Зная, какой этот молодой человек имеет вкус, он не ожидал увидеть ничего хорошего, но к удивлению и даже разочарованию, комната оказалась ухоженной. На подоконнике стояла простенькая ваза с цветами, вдоль стены тянулась уставленная книгами полка; Анакса заострил на ней свое внимание, заинтересовавшись, какими текстами герой предпочитает развлекать себя в свободное время. — Вы можете посмотреть завтра, профессор, — вежливо произнес Фаенон. Он ждал около двери, Анакса предполагал, она вела в спальню. Раздраженный тем, что был пойман за маленьким вторжением в чужую личную жизнь, он неохотно направился к двери. Фаенон пропустил Анаксу внутрь, оставшись за порогом. Ученый посмотрел на придвинутую к стене кровать, застеленную рыжеватыми простынями. Не имея возражений, он безмолвно снял пальто, обернутое вокруг шеи, протянув вперед, дабы вернуть законному владельцу, но Фаенон резко возразил, останавливая его. Он накрыл своей рукой его, отпустив лишь тогда, когда ладонь Анаксы сжала ткань в кулак. — Так страшно на меня смотреть? — сухо усмехнулся он. — Хорошо. Я верну тебе это, когда у меня будет собственная одежда. — …Дело не в этом, — коротко сказал Фаенон. Разволновавшись, он бегло почесал макушку и слегка выдохнул. — Я буду спать в кабинете. Анакса застопорился, продолжая держать пальто в руке. Он знал, что это произойдет еще с момента, как Фаенон предложил остаться ему у себя. Фаенон явно не желал слышать никаких возражений, но тем не менее не хотел оставлять Анаксу без возможности высказаться. Между ними повисла тишина. — Останься здесь, — выпалил Анакса. Даже с собственной стороны такой тон показался ему неестественно умоляющим. — Это ведь твоя комната, — поспешил объясниться он. Фаенон мотнул головой. — В этом нет необходимости. Он отвел взгляд к окну, плотно закрытому шторами, спасающими помещение от света вечного дня, будто ему действительно было трудно смотреть на Анаксу сейчас. — Пожалуйста. Его решимость рушилась. Фаенон на мгновение закрыл глаза. — Спокойной ночи, профессор. К горлу подступил ком. Фаенон видел, как член Похитителя пламени разрывал его внутренности. Теперь он знал, как выглядит его лицо и какие звуки он издает, когда его трахают и когда он кончает, исследовал каждый сантиметр его тела, изучил его изнутри, но ничего из этого не могло помочь Анаксе заполучить его. Больше не осталось ничего, что он мог бы обнажить перед ним. Фаенон повернулся, намереваясь уйти. Анакса встрепенулся и опомнился только тогда, когда уже сделал один, а затем другой шаг вперед, схватив Фаенона за плечо и развернув обратно. Он успел запечатлеть удивление на его лице, прежде чем прижал их губы друг к другу. Фаенон не поцеловал его в ответ — он оставался обездвиженными. С нарастающим отчаянием, щемящим ребра, Анакса лизнул уголок его рта, зажмурив глаза, в надежде на ответ, в надежде хоть на что-нибудь, обвил руками его шею, притягивая ближе. Фаенон дрогнул. Его ладони опустились на талию Анаксы, запустив свой язык к нему в рот, пробуя его на вкус, он начал постепенно терять контроль. Пальто упало на пол. Фаенон продвигал их вглубь спальни, целуя его все более настойчиво. Дверь за ними глухо захлопнулась. По спине Анаксы пробежала дрожь. Фаенон с усилием оторвался от него. Его грудь тяжело вздымалась, расфокусированный взгляд, подрагивал от сильного, сдерживаемого желания, — в изумлении, Анакса это хорошо осознавал. — Что он с вами сделал? Но все мимолетное счастья улетучилось, когда эта фраза стала единственным, что Фаенон сказал, открыв свой рот. — Ты же все видел сам, не так ли? — вспылил ученый. — Или подобное зрелище утомило безупречного героя? Избавь меня от своего сочувствия. Ты должен сделать тоже самое. — Он не… — Фаенон казался встревоженным, его пальцы скользнули по талии Анаксы. — Он никак не повлиял на ваше сознание? Глаз Анаксы сузился. — Если бы он был способен на такое, то все Преследующие пламя один за другим давно добровольно сдали бы ему все свои ядра без боя. Фаенон с сомнением смотрел на него. Устав от бессмысленных разговоров и ожидания, Анакса притянул его к себе; они оказались близко — кожа к коже. Фаенон усиленно вдохнул. Анакса почувствовал, как что-то ударилось о него снизу, переведя взгляд, он понял, что Фаенон давно тверд. Его сердце забилось чаще. Он тактично опустил одну руку, проводя вниз по груди, а затем по мышцам пресса, чувствуя, как чужое тело чуть напрягается от его прикосновений. Анакса потянулся к поясу. На этот раз Фаенон не стал его останавливать. Самообладание Анаксы дрогнуло, когда он взял член Фаенона в ладонь. Его размер не уступал длине Похитителя пламени. Мельком Анакса следил за его выражением лица, будучи уверенным, что Фаенон будет наблюдать за его реакцией. Насколько мог, он обхватил член, начиная поглаживать. Голова Фаенона упала ему на плечо, каждый выдох отдавал жаром. Анакса был заворожен происходящим. Фаенон был разгоряченным в его руке. И он внезапно обрел решимость вывести его из себя. Как выглядит наследник Элизии Эйдес, когда полностью теряет контроль, чего стоит довести его до края? Анакса считал справедливым получить ответы на эти вопросы, после тех вещей, свидетелем которых стал Фаенон. Обретя новую цель, он оставил предыдущие жалкие попытки и опустился на колени, собирая разбросанные по лицу пряди волос. Рука Фаенона откинула его голову, прежде чем он успел начать делать что-либо. — Не нужно, — натянуто сказал он. — Почему нет? Анакса смотрел прямо на него. Он еще ни разу не встречал мужчину, отказывающегося от орального секса. Фаенон в свою очередь продолжал отбиваться. — Профессору не подобает это делать. Анакса не поверил своим ушам. — Если тебя грызет из-за этого совесть, то в бане тебе следовало держать руки при себе. Фаенон взглянул на него. Эти глаза говорили, что ему не за что извиняться. Он поднял Анаксу за руку и повел к кровати. Анакса ожидал, что с ним не будут вести себя обходительно и швырнут на кровать, нет, скорее он это предвкушал, но Фаенон лишь посадил его на край кровати, в свою очередь опускаясь на колени и беря член в рот. Анакса посчитал этот поступок весьма лицемерным. Однако, его раздражение улеглось, когда Фаенон стал сосать его член с таким же усердием, с каким мог выполнять свой долг Преследующего пламя, служа Амфореусу. Анакса протянул руку, с благоговением огладив мягкие белые волосы. Широкие, хваленые плечи Спасителя находились прямо меж его ног. Движения Фаенона становились смелее: он провел языком по всей длине, затем лизнув головку, из которой уже сочился предэякулят. Его руки легли на бедра Анаксы, вдавливая его в матрас. Все тело ученого загорелось. Содрогаясь от удовольствия, он откинул голову назад. Анакса не знал, где и когда Фаенон успел приобрести такие невероятные навыки; а может «быть плохим любовником» лишь один из недостатков, от которого его избавило пророчество, сочтя недостойным для героя. Он вернулся в прежнее положение, когда Фаенон остановился на подозрительно долгое время, увидев, что он любуются результатом собственной работы: набухшим, покрасневшим и скользким от слюны. — В чем дело? — поспешил спросить Анакса, чувствуя себя неловко выставленным на показ. Фаенон чуть сощурился, хитро взглянув на Анаксу сквозь ресницы. — Выглядите красиво, — пробормотал он. Щеки Анаксы вспыхнули. — Ты… Фаенон восторженно рассмеялся. Он огладил его бедро, собираясь возобновить свои усилия, но Анакса остановил его. — Я близко… — подрагивающим тоном предупредил он. Анакса верил, что Фаенон с радостью проглотил бы все, чего он не хотел допустить. Фаенон приподнял голову, серебрящиеся копны волос встряхнулись. Его взор сфокусировался на лице Анаксы. — Хочу, чтобы вы кончили на моем члене. Рот Анаксы раскрылся в безмолвии. Он наконец понял, что вещи, которых стесняется или нет Фаенон, не поддаются никакой логичной классификации. — Отлично, — заключил он, предполагая, что его об этом не спрашивали. Фаенон уже раздевался, снимая с себя остатки одежды, а затем забрался на кровать, подбирая Анаксу под себя. Он замер, когда Анакса оказался в необходимом положении; его руки покоились на раздвинутых ногах ученого. Анакса начал испытывать непреодолимое желание. — Что теперь? — покорно пробормотал он, после чего закатил глаз. — Конечно, ты готов, — бросил взгляд на прикроватную тумбочку. — С чего бы? — Фаенон уставился на него. — Я не планировал привести вас домой и заняться сексом, когда уходил сегодня, профессор. — Я имел ввиду… — Анакса почувствовал, как его лик заливает смущение. — Ты молодой человек, живущий в священной городе, с золотой кровью, текущей по венам. Сомневаюсь, что ты испытываешь недостаток поклонников, — Фаенон не признал это, поэтому он продолжил, — только не говори мне, что тебя не интересует секс? Ты не обращаешь внимания на девушек, строящих тебе глазки из-за прилавков? Или, может, на воинах, подходящих к тебе в банях, в поисках совета?.. — Не то что бы, — прервал его Фаенон. Он колебался. — Вы говорите весьма бесцеремонно. Мне казалось, у профессора нет времени обращать внимание на такие вещи. Анакса усмехнулся. — Не похоже на тебя — рассуждать так наивно, Фаенон. Выражение лица Фаенона изменилось, казалось, ему не особо понравился этот ответ. Анакса не знал, какое отношение к Фаенону имела его скучная личная сексуальная жизнь. — Как-то Гиацина дала мне бальзам с лилиями от мышечной боли. Я думаю, это сойдет. Анакса скептично смотрел, как Фаенон приподнимается и тянется к ящику, доставая бутылек с маслом. Он ничего не сказал, его настроение не вернулось к изначальной точке. У Анаксы больше не было времени об этом размышлять, когда Фаенон смазал пару пальцев, направив их к заднему проходу и, обведя его по кругу, вошел внутрь. — Этого достаточно, — выдавил Анакса. Он был уверен, что Фаенон найдет собственный изощренный способ сделать этот процесс чрезвычайно изнурительным. И он в кои-то веки послушался. Фаенон чуть откинулся назад, огладил свой член, после чего шире раздвинул ноги ученого. Анаксе казалось, он будет стеснительным в этом вопросе, но ошибся. Фаенон полностью погрузился внутрь с первого же толчка. Анакса не смог сдержать всхлип. Фаенон остановился лишь на мгновения, дабы взглянуть на Анаксу, моментально сомкнувшего рот, и затем начал двигаться. Он дразняще вытягивал член до тех пор, пока на входе не окажется лишь головка, чтобы вновь войти во всю длину. Анакса едва успевал вдохнуть. Член Фаенона сводил его с ума; сила, с которой в него толкались, заставляла тело подпрыгивать на матрасе. Фаенон крепче обхватил его бедра, удерживая и подтягивая на себя. Он подумал, что, даже если бы он захотел, то не смог бы противостоять этой силе. Хуже всего, он не хотел сопротивляться. Комнату заполнили прерывистые стоны, Анакса осознал, что они исходили от него, поспешив прикрыть рот рукой. Фаенон бросил на него быстрый взгляд, после чего освободил одно бедро, чтобы собрать оба запястья Анаксы, заключив в свой хват. Анакса злобно, с долей обиды во взгляде, уставился на него, однако, сделать ничего с этим не мог. Фаенон усмехнулся — первый звук, который он издал за все время. — Негодяй, — прошипел Анакса, усиленно сдерживая стоны. — И лжец. Если бы я знал все эти годы, что ты станешь таким наглым… — Если у вас хватает сил так оскорблять меня, профессор, то, должно быть, я неправильно выполняю свою работу, — прервал он, тут же ускорив скорость и интенсивность толчков. Все это время он продолжал сдерживаться. Анаксе не следовало говорить. Как не следовало и недооценивать силу непревзойденного героя Амфореуса, который с совершенно бесстрастным выражением лица врезался своими бедрами в его. Лишь слегка нахмуренные брови могли выдать хоть какие-нибудь признаки напряжения. — Я полагаю, — начал он низким голосом, наблюдая, как Анакса извивается под ним, — профессору нравится, когда его прижимают к себе мужчины и набивают членом. Анакса понимал, что любая попытка отрицать, будет воспринята как нытье. — А ты не думал я… х-ха… — он замолк. Фаенон приподнял бровь. — Что я… Он хотел сказать, что изначально Фаенон мог принять его за стыдливого девственника, но его язык стал заплетаться, и ему не удалось произнести ничего связного в ответ. — О, — кажется, Фаенон понял, какую Анакса пытался донести мысль. — Я верю, что это правда, — его взгляд стал пристальнее, — не то чтобы я не представлял себе иного. Анакса отвернулся, закрыв глаз. Ему нечего было ответить, и его это тревожило. Ни едкого ответа, ни одной реплики, которые обычно быстро приходили ему в голову. Он хотел бы, чтобы Фаенон оставил при себе любую извращенную мысль из тех, что гуляют в его сознании. Анакса испытывал диссонанс от осознания, что тот светловолосый юноша, внимательно слушающий его лекции, превратился в мужчину, склонившимся над ним с голодным взглядом, вдалбливающим его в матрас, вызывая пульсации в голове. Фаенон обхватил его подбородок пальцами и приблизился. Анакса укоризненно приоткрыл глаз. Взгляд Фаенона опустился на его рот. Казалось, что их губы вот-вот сольются в поцелуе, но он лишь провел большим пальцем по нижней губе и, надавив на нее, скользнул внутрь. Анакса обмяк, позволяя это сделать. Фаенон сглотнул. — Боги, — произнес себе под нос. Значит, даже непревзойденный герой мог богохульничать при правильных условиях. Фаенон отпустил рот Анаксы и начал трахать его жестче. Анакса ощутил, что он впервые не пытался намеренно вызвать его реакцию, а был сосредоточен на удовлетворении собственного животного желания, его движения стали грубее. Жар в его глазах был настолько сильным, что Анакса боялся и избегал встречи с его взглядом. Поскольку закрывать рот было запрещено, Анакса прикрыл раскрасневшееся лицо тыльной стороной ладони, глядя сквозь промежутки меж пальцами на потолок, но Фаенон вновь бесцеремонно убрал руку с его лица — судя по всему, и это находилось под запретом. Казалось, будто его контролирующие черты многократно усиливаются в постели. Анакса взглянул на него, как того, видимо, хотел Фаенон, но его выражение не смягчилось. Казалось, он размышлял, нужно ли вновь ограничивать волю ученого или нет. В конце концов, он нашел решение в том, что схватил Анаксу под коленями, согнув пополам. У Анаксы перехватило дыхание. Под таким углом член проникал еще глубже; положение словно специально было подобрано для того, чтобы его могли хорошо трахнуть. — Так хорошо, да, — задумался Фаенон. Анакса не был уверен в том, что он имеет ввиду, пока не заметил, как вновь из него просачиваются сокращенные стоны в ответ на каждый толчок. — Не… — он вдохнул, — льсти себе… х-ха, ах… К счастью, Фаенон никак это не прокомментировал. Возможно, его личный словарь грубых словечек, наконец-то иссяк. Голова опустилась, беспорядочные белые пряди закрыли его глаза, дыхание стало прерывистым. — Фаенон, — Анакса тяжело дышал. Фаенон снова поднял взгляд. Его зрачки расширились, почти полностью поглощая голубую радужку. Сквозь волосы, прилипшие к вискам, просочилась капля пота и упала на грудь Анаксы. Этот вид сводил с ума. — Я больше не могу, — отрезал он. — Это слишком. — Давай, — произнес он. — Я держу вас, Анакса. Он наклонился, прижав руку к животу Анаксы, и все было кончено. Грубоватый голос Фаенона, сосредоточенный взгляд его голубых глаз — этого было более чем достаточно, чтобы Анакса, выгнувшись ему навстречу, с криком кончил. Бедра Фаенона дрогнули. Казалось, он пытался сдвинуть их тела еще ближе, пытаясь войти в Анаксу настолько глубоко, насколько это вообще было возможно. Наконец он замер, толкнувшись до предела. Анакса задрожал, когда внутрь него пролился поток тепла. Фаенон упал на него, уткнувшись в плечо Анаксы. Тот, лежа под ним, судорожно глотал воздух. Анакса аккуратно погладил его загривок, покрытый влажными от пота прядями волос. В маленькой и темной комнате было тихо. Сознание Анаксы дрейфовало где-то меж слега шероховатыми простынями под ним и миром нематериального, приближаясь ко сну. Он не знал, сколько прошло времени, но ему не понадобилось много размышлять, прежде чем понять, что Фаенон совсем скоро стал внутри него наполовину тверд. — Уже? — он моргнул в неверии. Фаенон не ответил. Анакса вытянулся, заметив, что кончик его уха покраснел. — Не дразните, — пробормотал Фаенон ему в ключицу. Анакса искренне рассмеялся. Возможно, секс и соответствующая ему химическая реакция расплавили основные функции его мозга; возможно, он был измотан после долгой, насыщенной событиями ночи. Он впервые почувствовал к кому-то такое сильное расположение; похожие эмоции он испытывал лишь тогда, когда встречал гуляющих по улице Охемы геозавров. Он подергивал волосы Фаенона, пока тот не поднял голову. — Мы можем сделать это снова. Анакса произнес это на одном дыхании. Член внутри него дернулся, но Фаенон гнул свою точку зрения: — Я не хочу давить на вас. — Мне просто любопытно, — многозначительно сказал он, — влияет ли золотая кровь на твою выносливость. — Дело не в ней, — ответил Фаенон, будучи слишком прямым, чтобы игриво ответить на уловку. Он оперся на руки, наклонившись над ним. Пока Анакса ждал, когда он объявит настоящего виновника, взгляд Фаенона гулял по бледной груди, талии, на которой остались красные отметины — отпечатки его рук. Но не успел он заговорить, как Анакса прервал его: — Достаточно, — пресек ученый любое бесстыдное объяснение, которое без сомнений услышал бы сейчас. Фаенон закрыл рот. Казалось, что-то привлекло его внимание; он протянул руку, аккуратно откинув пальцами прядь волос, упавшую на ключицу Анаксы. Это был странно нежный жест. Анакса вдохнул, и его губы приоткрылись. Фаенон посмотрел на него. Он мог бы поцеловать его. Они были так близко, что ученый отчетливо слышал дыхание Фаенона — медленное и ровное. Но Фаенон не предпринял никаких попыток, взор его оставался нечитаемым. — Что? — прошептал Анакса. Их взгляды столкнулись. Затем Фаенон оттолкнулся, наконец разъединяя их тела, и перекатился на спину. Анакса непонимающе смотрел на него. Глаза Фаенона были закрыты, ресницы трепетали от осознания, что за ним наблюдают. Он был поглощен попыткой сдержать себя. Может, это было самоистязания, либо принуждение держать свои желания на поводке, как бы далеко оно не заходило, определенно была черта, которую он не хотел пересекать, вопреки личной жажде. Что-то внутри Анаксы сжалось, когда он подумал о том, как отчаянно умолял Фаенона, заставив его сдаться. Ему не хотелось представлять, что Фаенон думал о нем сейчас. Они лежали в тишине, Анакса перебирал одни и те же мысли по кругу, но в конце концов оказался неспособен выносить этого, поэтому поспешил выбросить их из головы. Он оперся на локти, уставившись на Фаенона; когда матрас под ним тряхнулся, он удивленно взглянул в ответ внезапной сосредоточенности профессора на нем. — Что случилось в Роще? — спросил Анакса. Воздух в комнате сгустился, когда слова вылетели из него. Анакса не сожалел. Если кто-то и должен был вернуть их к реальности, то только он сам. Лицо Фаенона стало суровым под его пристальным взглядом. — Он сбежал, — ответил он. — Ясно. Фаенон колебался, не зная, что стоит сказать и стоит ли вообще говорить. Наконец, поглощенный волнением, он перевернулся в сторону Анаксы. — Я облажался. Я должен был убить его. Анакса обернулся — они лежали лицом к лицу. — Если кто и потерпел неудачу, то это я. Фаенон изучающе оглядел его, приподняв брови. — Когда я добрался до трона, он уже был там и забрал ядро пламени Керкес. Естественно, я пытался противостоять ему, и он чуть меня не убил, — Анакса заметил, как лицо Фаенона дрогнуло. — Меч был прямо у моего сердца. Но что-то остановило его руку. — Я думал, что вы успели завладеть ядром пламени. Если оно уже было у него, то для чего… — Фаенон затих. — Не знаю, — честно ответил ученый. Он вздохнул, прежде чем продолжить говорить. — По правде говоря, у меня тоже был шанс его убить. И не один. Ты видел, что мои руки не были связаны. Он просто знал, что я не сделаю этого. — Почему? — Назови это любопытством ученого. Если ты обо мне худшего мнения, то это можно считать капитуляцией перед ненормальным, — Анакса сухо усмехнулся. — Он должен был разорвать мою грудную клетку, раздробив на мелкие кусочки. Но лезвие даже не оставило царапины на моей коже. Полагаю, причина его колебаний вызвала мой интерес, и я не хотел, чтобы ответ на вопрос умер вместе с ним. И, вероятно, он это понял. Фаенон, казалось, искал какой-то ответ в выражении лица Анаксы, но так и не нашел. Постепенно решимость в его глазах угасла, он моргнул, и их окутала пустая дымка. — Я заставлю его заплатить, — сказал он. — Обещаю. Анакса хранил молчание. Фаенон поднялся и опустил ноги с кровати. Он взглянул на Анаксу и накрыл его простыней, натянув ткань до груди; возможно, его тревожило прямое напоминание о том, что они сделали недавно. Когда простынка с краю чуть сползла, ученый это проигнорировал, но мог с уверенностью сказать, что Фаенону пришлось приложить невероятные усилия, чтобы оставить это без внимания и спокойно отвернуться. — Разбудите меня, если что-то понадобится, профессор, — обрывисто проговорил он. — Я буду в кабинете. Вновь «профессор». Анакса не попытался остановить Фаенона, пока тот поднимал разбросанную по полу одежду. Сказать было нечего. Но все же волнение пронзило внутренности Анаксы, когда Фаенон приблизился к двери. — Фаенон, — позвал он. Фаенон остановился и слегка повернулся. Тень света вырисовывала яркий контур острого профиля его лица. Анаксе хотелось спросить, будет ли он утром дома, или, проснувшись, он окажется вынужден обнаружить лишь скучающий пустой кабинет и больше ничего, кроме подготовленной сменной одежды. Наверное, он уже знал ответ на свой вопрос. — Ничего, — тихо закончил. Дверь захлопнулась. Фаенон ушел. Не было слышно даже малейших шорохов за стенкой. Теперь чужая кровать была в его полном распоряжении. Она еще оставалась теплой там, где лежал Фаенон. Бессознательно, Анакса перевернулся на другую сторону. Впитавшийся в постельное белье запах Фаенона просочился в его ноздри. Можно было сравнять с недостижимым — уснуть сейчас. Анакса закрыл глаз. За закрытыми веками медленно рисовалась картина иного мира, где он просыпается и видит, что Фаенон все еще лежит рядом с ним; где Фаенон его целовал, не пытаясь отчаянно избежать столкновения влажных губ. Если этот мир существовал, то был где-то ужасно далеко.