Воздушные поцелуи как выстрелы

Брок Рамлоу был взбешен. Это была одна из таких недель – команда запорола миссию несколькими днями ранее, и они все еще подчищали за собой хвосты (как напрямую, так и в бумажной работе), его машина утром заглохла, так что он был вынужден поехать на гребаном автобусе и до сих пор не нашел в этом здании ни одной работающей кофемашины, Иисусе! Так что прямо сейчас его терпимость к чьей-то херне была на нуле, и все было бы в норме, если бы в течении дня все просто держали бы дистанцию, но нет, Ситвеллу замандилось вызвать всех на ебаную встречу. Дело было даже не в их проебе, просто какое-то дерьмо про оптимизацию рабочего процесса и тимбилдинг. Рамлоу знал, что должен хотя бы попытаться изобразить, что ему не похуй, в конце концов, Ситвелл был не так плох, но это был ебаный ад, и ему надоело бездельничать уже через десять минут. Ему нужен был движ, нужно было избавиться от этого, пробежать десять миль или отвесить кому-то по щщам. Но он, казалось, был единственным, кто так думал, остальные внимали каждому слову Ситвелла, даже сидящий рядом Джек Роллинс. Он даже не мог убить время какой-нибудь игрушкой в своем телефоне, ради всего святого. Когда Рамлоу почувствовал теплую руку на своем бедре под столом, едва не отшатнулся. Он бросил на Роллинса гневный взгляд – какого хера ты творишь, но тот смотрел прямо перед собой, как будто заинтересованный тем, что Ситвелл болтал о важности регулярного тимбилдинга. Рамлоу резко выдохнул. Как угодно. Он может просто не обращать на это внимания, а потом они пойдут в спортзал, где он выбьет из Роллинса все дерьмо. Через несколько минут Роллинс начал медленно водить рукой вверх и вниз по бедру, и это стало сложно игнорировать. – Прекрати, – он шепнул так тихо, чтобы никто лишний этого не услышал, но Роллинс сделал вид, что не слышит тоже. Рамлоу огляделся, убеждаясь, что все взгляды обращены на Ситвелла, и шлепком стряхнул руку Роллинса. Тот даже не вздрогнул, но Рамлоу был удовлетворен и снова обратил свое внимание на Ситвелла. Но рука вернулась на то же место, снова погладила его бедро, и даже через толстую ткань его тактических штанов касание проникло прямо под кожу, едва не заставив его вздрогнуть. Он стряхнул её, но Роллинс попытался снова. И снова. И снова. Рамлоу чувствовал, что вот-вот сойдёт с ума, его штаны казались опасно тесными – ему выдалась пара дерьмовых дней, а его зам пытался поставить его в неловкое положение перед всеми, обеспечив ему гребаный стояк на ебаном публичном собрании. Он отмахнулся от руки в последний раз и, слава Богу, Роллинс больше не пытался. Теперь Рамлоу старался думать о наименее возбуждающих вещах, которые только мог представить – налоговые декларации, грязное белье, обувь его бабушки – но это требовало от него больших усилий, казалось, рука Роллинса оставила после себя эхо прикосновений, все еще остающееся на его бедре, и когда он поднял глаза, то обнаружил, что все взгляды обращены на него. Ебать. – Что, простите? – спросил он как можно более непринужденно, чувствуя, как сердце колотилось в груди. – Агент Мэтьюз хотел бы знать, готова ли ваша команда к рекомендуемому в качестве тимбилдинга вечеру боулинга, – Ситвелл пришел ему на помощь. Он даже не выглядел сердитым из-за его игнора, видимо, уже привык. Придурок. – Конечно, почему нет, – ответил Рамлоу. Как только он договорил, ощущение руки Роллинса на промежности вернулось, ему потребовались все его силы, что еще оставались, чтобы не выдать себя и своего удивления. – Я, блядь, прикончу тебя, – зашипел он, когда остальные начали обсуждать другие возможные варианты и уже не обращали на него внимания. Роллинс сдвинул руку на то же место, и Рамлоу почувствовал желание сдвинуться, потереться об нее, просто чтобы получить хоть немного трения, но еще он знал, что именно этого от него ждал Роллинс, а он не хотел доставлять ему удовольствие. А еще не хотел запускать руки под стол на гребаном совещании. Рамлоу решил игнорировать, потому что Роллинс определенно ждал обратного. Он старался оставаться неподвижным, пытался слушать болтовню Ситвелла, и, слава Богу, все указывало на то, что встреча подходила к концу. И тогда Рамлоу сможет так сильно поиметь Роллинса, что тот не сможет ходить целую неделю. К счастью, после окончания встречи ни у кого не возникло желания переговорить с ним или позвать присоединиться к ним на улице (они были достаточно умны, чтобы не беспокоить его по мелочам, когда он был так явно не в духе), так что когда последний человек, наконец, вышел, Рамлоу подскочил со стула и так сильно ударил Роллинса по руке, что понадеялся на перелом запястья. – Ты сбрендил, что это, блядь, было? Роллинс только ухмыльнулся, гребаный ублюдок. – Я просто подумал, что тебе не помешает снять стресс. И, насколько я могу судить, тебе это нравится. Его взгляд задержался на промежности Рамлоу, что заставило его инстинктивно прикрыться. – Ты труп, Роллинс, тебя, блядь, понизят в звании, ты… – Ты закончил? Потому что этот зал зарезервирован для следующей встречи, – он взглянул на часы, – ровно через две минуты. Рамлоу замер. Дерьмо. Он бы не пережил, если бы его увидели таким, бегающим вокруг своего зама с крепким стояком. Рука нежно надавила ему на плечи. – Расслабься, – сказал Роллинс, поддразнивание из его голоса исчезло, уступая место серьезному, теплому тону, от которого по спине Рамлоу побежали мурашки. – Я прикрою. Он глубоко вдохнул, когда Роллинс сопроводил его из помещения, он знал, что тот был честен. Что Роллинс действительно его прикроет. Он мог быть полным ублюдком, раздвигающим его границы, но контролировал, как далеко это зайдёт. Тем не менее сердце Рамлоу бешено колотилось, пока Роллинс вел его по коридору, прикрывая от потенциально любопытных взглядов проходящих мимо агентов, так что когда они, наконец, зашли на склад, а Роллинс запер их изнутри, он смог выдохнуть с облегчением. И тогда вернулся гнев. Он толкнул Роллинса к стене, так грубо и внезапно заламывая руку ему за спину, что тот издал удивленный вздох. – Никогда. Блядь. Не смей. Повторять это, – прошипел Рамлоу ему в ухо, выкручивая руку сильнее, прижимаясь всем своим телом к телу Роллинса. Хорошо. Так намного лучше. – Я тебя чувствую, знаешь ли, – сказал Роллинс, пока воздух выдавливали из его легких. Рамлоу порадовался, что вдавил его лицом к стене, он почувствовал, как кровь прилила к лицу, только сейчас осознавая, что у него была эрекция. – Заткнись, – прошипел он и начал раскачиваться, все еще удерживая его на месте, и, блядь, как же приятно было позволить себе, наконец, немного трения. – Да, просто действуй, детка, – Роллинс облизнулся. – Очень приятно тереться о мою задницу, да? – Просто. Блядь. Заткнись, – огрызнулся Рамлоу и потянулся к его ремню, но Роллинс воспользовался ослаблением хватки, развернулся и ударил Рамлоу о стену. Рамлоу пытался сопротивляться, но он ожидал ударов кулаками, а не металлических наручников, которые удерживали его запястья у стены над головой – не так высоко, чтобы доставлять неудобства, и тем не менее. – Что за херня, – он возмутился и задергался в безуспешных попытках освободиться. Эти наручники могли бы удержать даже гребаного Зимнего Солдата. Когда Рамлоу понял, что выбраться не получится, он попытался ударить Роллинса ногой, но тот, вероятно, это предвидел и знал, как уклониться, и его тело внезапно оказалось прижатым спиной к стене телом Роллинса. Он оказался так близко, что Рамлоу почти чувствовал его пульс. – Ты думаешь, это смешно? – огрызнулся он. – Чертов ублюдок, отпусти меня. Роллинс только самодовольно ухмыльнулся, проскальзывая своим мускулистым бедром между его ног и едва двигаясь. Рамлоу хватал ртом воздух, почти терся о него, это было слишком, но он не хотел выдавать свою слабость, все еще способный себя контролировать. – Это приказ, агент Роллинс. Сними эту чертову – ах – эту штуковину с меня. Прозвучало не так властно, как он рассчитывал, его голос дрогнул и он, блядь, терся о бедро Роллинса, потому что чертовски в этом нуждался, окей? Но Роллинс отошел, когда он дернулся вперед, лишая его этого трения. Это было пыткой. – Джек, – захныкал он, да, он захныкал, какой же пиздец, но все уже слишком далеко зашло, слишком болезненно тяжело отзывалось в нем, чтобы он мог почувствовать что-то большее, чем короткий прилив стыда. Роллинс внимательно посмотрел на него, на его лице появилась грязная ухмылка. – Посмотри на себя. Я едва к тебе прикоснулся, а ты уже беспорядочно извиваешься. Умоляешь, как чертова шлюха. Не можешь контролировать себя на общем собрании, а затем следуешь за своим подчиненным в пустую кладовку, и для чего? Думал просто трахнуть меня и все? Боже, ты такая шлюха, – он засмеялся. Рамлоу пришлось на секунду прикрыть глаза, потому что вся грязь, вылетающая изо рта Роллинса, сделала все намного хуже. – Я шлюха? – он огрызнулся в отчаянной попытке сохранить собственное достоинство. – Не я тот, кто не может держать свои руки при себе. Роллинс не переставая ухмыляться, подошел ближе, продолжая удерживать его на месте без шансов потереться о него своим членом. – Тебе это явно было нужно, – Роллинс говорил так близко к его уху, что Рамлоу почувствовал его теплое дыхание на своем лице, голос звучал низко и хрипло, он явно наслаждался этим дерьмом. – Ты все это время был на грани, набрасывался на всех, кто приближался. Кто-то должен был указать тебе твое место. Стоило отдрочить тебе под столом, посмотреть, как ты стараешься сохранить невозмутимый вид. Попытаешься удержать в себе стоны, когда я заставлю тебя кончить перед всеми. – Заткнись. – Да, знаю, тебе нравится, когда я такое говорю. Это тебя действительно заводит, да? Роллинс провел рукой по его стояку, едва ощутимое прикосновение, чертово поддразнивание. Рамлоу издал плаксивый стон. – Чувствительный, да? – Зат… кнись. Роллинс схватил его за подбородок и заставил посмотреть в глаза. Если бы взглядом можно было убить, Роллинс бы умер на месте, но его ухмылка стала только грязнее. – Послушай меня, дорогуша. Если ты хочешь большего, боюсь, тебе придется умолять об этом. Расскажи, как сильно ты нуждаешься в моих руках на твоем теле. Как отчаянно ты нуждаешься во мне, чтобы я заставил тебя кончить. – Пошел нахер. Неожиданно Роллинс схватил его за плечи, придавил его колени своими бедрами, вдавливая в стену и фиксируя так, что не двинуться. Теперь в глазах Роллинса плескалось то, что обычно он видел в поле или комнате для допросов. Угрожающий. Опасный. Это чертовски пугало Рамлоу. – Послушай, Брок, – он снова был серьезен. – Мне не нравится, когда ты используешь такие вульгарные слова. Если я услышу еще хоть одно, ты пожалеешь об этом. Я понятно выразился? Рамлоу смотрел на него какое-то время, целую вечность, прежде чем четко, выделяя каждый слог произнести: – Пошел нахер. Мудила. Роллинс хлестнул его по лицу, от резкой боли у него на мгновение закружилась голова, а затем Роллинс вытащил свой пистолет. Рамлоу напрягся. – Я предупреждал, что ты пожалеешь об этом, – сказал Роллинс, зловещий взгляд осветил его лицо и ухмылку. Быстрыми движениями он вынул магазин и оттянул затвор назад, чтобы оставшийся патрон выпал из патронника, а Рамлоу смотрел. Роллинс снова отодвинул затвор, также быстро показал ему пустую камеру, прежде чем сказать: – Если так хочешь использовать свой рот, сделай разок что-то полезное. Открывай. – Я сказал, пошел на… Роллинсу этого было достаточно, чтобы просунуть ствол пистолета внутрь. Рамлоу почувствовал вкус пластика и пороха, и, блядь, Роллинс точно знал, что делает, давая ему время, чтобы привыкнуть к ощущению ствола во рту, а затем начиная двигать им назад и вперед. – Да, тебе нравится. Такая хорошая шлюха, позволяешь мне трахать твой рот своим пистолетом. – Он остановился. – Теперь соси. Сделай его красивым и мокрым для меня. Рамлоу сделал, как было сказано, посасывая ствол, как будто это был член Роллинса, пока слюна не потекла по его подбородку, а затем Роллинс протолкнул его еще глубже, пока он не начал давиться. – Полегче, – Роллинс дал ему немного времени, чтобы сосредоточиться, прежде чем начал снова тянуть и толкать, пока глаза Рамлоу не наполнились слезами. Рамлоу жаждал, он просто хотел, чтобы Роллинс, наконец, прикоснулся к нему, но с пистолетом во рту он даже не мог умолять. – Ты все делаешь правильно. Боже, взгляни на себя, такой красивый вот так, отсасывая мой пистолет. Рамлоу захныкал. Он не осознавал, как сильно ему нужен был кто-то, кто после всех тех неудач сказал бы ему, что он делает что-то правильно. – Это то, что ты хотел услышать, верно? То, что тебе нужно. Не беспокойся, я дам тебе это. Просто продолжай. Да, вот так. Умница. Ты же знаешь, что я буду дрочить на это всю оставшуюся жизнь, да? Рамлоу застонал. Эта мысль была чересчур красочной, Роллинс, которому приходится запускать руку в штаны каждый раз, когда он вспоминает об этом, потому что не может ничего с собой поделать, настолько возбуждающее зрелище. И это заставило Рамлоу осознать, как болезненно напряжен его член в плену и без того влажной ткани штанов. – Что ты сказал? – спросил Роллинс, наконец, вытаскивая пистолет у него изо рта. Рамлоу задыхался. Он дрожал и потел, был настолько полон нужды и желания, что даже не мог ясно мыслить. – Джек… пожалуйста, – он захныкал, надеясь, что этого будет достаточно, но, конечно, это было не так. – Боюсь, я не понимаю, о чем ты просишь, – поддразнил Роллинс. – Просто… Блядь, прикоснись ко мне, Джек. Это было жалко, но Рамлоу чувствовал, что снова близок к тому, чтобы заплакать, на этот раз не из-за пистолета в его горле, а потому что было несправедливым оставлять его висеть вот так. Роллинс усмехнулся. – Хотел бы я, чтобы ты мог видеть то, что я вижу сейчас. Он снова стал серьезен, подойдя ближе, наконец-то, черт подери, но все еще держа Рамлоу на расстоянии. – Джек, – он заскулил. Роллинс провел кончиками пальцев по его скулам, провел рукой по его волосам: – Ты в таком беспорядке, Брок. Такой отчаянный. Не можешь позаботиться о себе сам, тебе нужно, чтобы кто-то другой сделал это за тебя. – Пожалуйста. Он больше не мог это терпеть, он действительно не мог. – Ты хочешь мои руки на своем члене? Это именно то, что тебе нужно? – Да, пожалуйста, я… Ах. Роллинс, наконец, опустил руки между его ног, наконец, начал гладить его через штаны, даже не удосужившись расстегнуть ремень, но Рамлоу было все равно, он получит это, возьмет все, что Роллинс готов будет дать. И он даже не пытался молчать, он застонал на плече Роллинса, толкаясь, чтобы получить больше, больше трения, крепче хватка… блядь… Роллинс продолжал говорить, но Рамлоу больше не слушал, слишком охваченный эйфорией, он только уловил вопрос: – Ты близко? – все тем же дразнящим тоном. – Не смей, не смей, блядь, – выдохнул он, потому что был уверен, что нихуя не выдержит, если Роллинс его опередит. И, спасибо Господи, Роллинс не стал, он ускорился и когда прошептал Рамлоу следовать за ним, тот был уже близок к краю. Удовольствие пробежало по его телу, затрагивая каждый дюйм, он дрожал и стонал, отталкивал Роллинса, вздрагивая, но тот прижимал его к себе, поглаживая по волосам, и если бы не наручники, которые держали его примагниченным к стене, и его крепкие объятия, ноги бы предали его, подогнувшись. Роллинс держал его до конца, сняв наручники, только когда он смог нормально дышать, и Рамлоу опустился на пол весь липкий и потный, с безумно колотящимся в груди сердцем. – Ты в порядке? – спросил Роллинс, внезапно опустившись перед ним на колени и положив руку ему на плечо. Рамлоу моргнул. – Да, просто… Дай мне секунду. Он пытался собраться, заземлиться, и когда все немного прояснилось, он с неловкостью осознал мокрое пятно на своих штанах. Дерьмо. – Ты понимаешь, что поплатишься за это? – он спрашивал вяло, слова давались с трудом. Роллинс улыбнулся. – Рассчитываю на это. Затем он встал, скрылся за полкой и вернулся с чистыми, аккуратно сложенными штанами и боксерами. – Подумал, тебе захочется сменить их. – Боже, я тебя чертовски люблю. Роллинс помог ему подняться и снять липкие штаны, аккуратно вытер его и помог надеть новые. В животе Рамлоу было теплое, воздушное ощущение, уверенность в том, что Роллинс прикроет его спину и в поле, и в любом другом месте. – Ситвелл попросил тебя сделать это, не так ли? – спросил Рамлоу, поправляя мокрые от пота волосы. – Честно говоря, – ответил Роллинс, поднимая с пола магазин и возвращая обратно в пистолет, – каждый, кто приближался к тебе в течении последних нескольких дней, просил меня об этом. – Да ладно, было не настолько плохо. – Ты несколько раз наорал на торговый автомат. Двое стажеров уволились, потому что боялись тебя. – О, завались, – огрызнулся Рамлоу и рассмеялся, открывая дверь.