немного интересного

Майский солнечный день, на улице жарища, и неудивительно, что в кафе снова никто не заходит. Во-первых, кому захочется горячего кофе в такое пекло, а во-вторых, здесь никого нет из-за непопулярности кафе. Но, несмотря на маленькое количество клиентов, платили деньги хорошо, то есть платили за количество «отработанных часов» и смен. молодой парень стоит за стойкой и просто посматривает в окно, хмыкая и закатывая глаза из-за жары. Рядом крутился блондин, не начиная какой-либо диалог или тому подобное. Но Шэдоу даже нравилась молчаливость Ванилы, потому что сил на душные разговоры сил не было. Клиентов, как обычно, нет, и славно. Можно даже сказать, что парни приходят на работу отдохнуть, а не поработать. Вот поэтому Милк и выбрал именно это кафе. Но такую славную и желанную тишину нарушил вопрос Ванилы, который, по-видимому, не мог молчать и не разговаривать долго: — Ну как ты, Шэдоу? Всё ещё сводишь концы с концами? — спросил блондин, даже не поворачивая голову в сторону друга. Шэдоу от такого вопроса задёргался глаз, и он закатил глаза, не желая отвечать на него, но ради приличия можно. — Да кто сказал, что я свожу концы с концами? Нормально всё у меня, — раздражённо и обиженно говорил Шэдоу, дуя губы. Ванила посмеялся, услышав обиженный голос своего друга. Шэдоу глубоко и тяжело вздохнул и решил сам спросить: — Ну, а ты как? Как там твой... — немного задумался Шэдоу, вспоминая имя хахяля Ванилы. Вспомнив, он продолжил: — Как там твой Дарк, или как там его? — Ванила, посмеявшись, покачал головой, начиная рассказывать про своего парня. Про то, какой он нежный, какой серьёзный, какой добрый.

***

Кэнди эпл шла со школы, тяжело вздыхая и согнувшись так, как будто она креветка. Ну конечно, у неё в рюкзаке 7 книжек и 8 тетрадей. Да и отсидела она, как-никак, 7 уроков, не отпрашиваясь даже в туалет, чтобы хотя бы отдохнуть от нудных уроков. Так и ещё на завтра задали столько домашки, как будто она не в 6 классе, а в 11! единственное, что её спасало, это наушники в ушах, в которых играла довольно комфортная и успокаивающая музыка. Она не знала перевод, она просто наслаждалась ей. Песня в них играла вот какая: «Otsukare Summer». Обычно она слушала что-то яркое и громкое, но именно сейчас хотелось послушать что-то спокойное, что она редко слушала. казалось, что дорога длилась вечно. Хотелось поскорее прийти домой, улечься в мягкую кровать и уснуть, желательно навсегда. Но всё равно придётся встать, чтобы сделать уроки и поужинать...

***

Сапфир сидел всё ещё на уроках. На последнем, на 8. Он казался самым скучным и ненужным, хотя этот 8 урок был довольно важным предметом — физикой. Такой важный предмет, но такой ужасный учитель. Пожилая женщина, орет от малейшего шума, даже если кто-то кашлянул или чихнул. Она требует полную тишину в классе. Сапфир смотрел в окно на свою сестру, которая уже шла домой. Смотрел он злостно, ненавистно и завистливо. Он тоже хочет домой! Сапфир смотрел, как Кэнди медленно и устало идёт домой, уходя в свои мысли. Неожиданно для самого себя, он отвлёкся от урока, хотя всегда внимательно слушал важные уроки. Из маленького транса его отвлёк ор учителя на него: — Сапфир! — окликнула его учительница. Сапфир вздрогнул от неожиданности и, вылупив глаза, посмотрел на учительницу. Та продолжала орать: — Ты не слушаешь?! — Сапфир тяжко вздохнул и неуверенно ответил: — Простите, я просто отвлёкся, — объяснил неуверенно Сапфир. учительница ещё немного поворчала, но решила простить ученика и вернуться к теме урока. И сейчас уже Сапфир не отвлекался на окно, а слушал учительницу, а в голове молился, чтобы звонок прозвенел как можно скорее.

***

Везде была эта майская жара! Даже в салоне, где были кондиционеры, было просто невыносимо жарко, и ничего не спасала: ни вода холодная, ни махания на себя чем-нибудь. Спайс уже не знал, как убрать эту жару: окна нараспашку, дверь открыта, кондиционеры на всю, но всё равно жарко. от такой жары Бернинг уставал работать гораздо быстрее, а эти клиенты никак не заканчиваются! То придёт какая-нибудь парочка, мол, татуировки им набить парные, то придет какая-нибудь малолетка, которой 18 стукнуло время и теперь она хочет что-то набить на своём теле. Но за это платили Спайсу деньги, поэтому он старался терпеть. К нему зашла какая-то дамочка, по-хозяйски села в кресло напротив самого Спайса. Брюнет поднял одну бровь и хмыкнул, мол, чего это она уселась. Дама всё поняла, раздражённо вздохнула и сказала, складывая руки на груди: — Я хочу набить себе на руке имя своего мужа, — заявила та. Бернинг не читал лекции, мол, зачем это, вдруг разведутся. Нет, ему было абсолютно наплевать, что набивать и где, лишь бы деньги давали. Спайс приготовил всё нужное, а дамочка подняла рукав своей кофты, оголяя запястье, где хочет набить имя своего кавалера.