Шёпот увядшей камелии

Застыв в дверном проёме, он любуется перепачканным в земле парнем, что возился сейчас с небольшим цветочным горшком. Скользит взглядом по широкой спине, заостряет внимание на парочке алых следов на его шее, улыбается, вспоминая, как они лепили этот самый горшок. Как выцеловывал каждый сантиметр его кожи, пока Ли так старательно пытался сохранять невозмутимость и сосредоточиться на куске глины в своих руках. Как хихикал, направляя его руки и помогая создать нужную форму, а он кивал, внимательно слушая каждое слов. Как они провели все выходные в его мастерской, пытаясь создать то, в чем можно будет поселить символ всех их надежд.   Хо давно хотел попробовать создать что-нибудь вместе, просил младшего научить его делать столь же красивые изделия, благодаря которым некогда их сердца нашли друг друга, что б больше никогда не переставать биться в унисон. Хван ведь обещал. Исполнил бы своё обещание раньше, только то у него, то у его парня постоянно находились дела, мешающие найти столько времени, что б заняться этим неспеша. Это было любимой частью работы, терять счёт времени, самому исчезать в потоке мыслей, лепить новый заказ и растворяться в моменте с головой. Каждый раз в этом процессе оставалась частичка его души, что давно уже живёт лишь ради творчества и любви.    Как только появился весомый повод для воплощения давнего желания, Ли было не остановить. Несколько раз он уверял, именно сейчас это необходимо, вовсе сказал, что не будет переезжать на новую квартиру без чего-нибудь, что для неё они сделают своими руками. Вместе. Ему оставалось улыбаться и кивать, соглашаясь на любое желание возлюбленного, как и всегда. И он был счастлив провести годовщину в маленьком магазинчике, где некогда и зародились их отношения. Особенное место, напитанное сотнями воспоминаний, ожившая мечта его детства, что совсем неожиданно свела их души, придала жизни новый смысл. Яркий, кружащий голову, заставляющий смеяться в любой день. Подарило любовь...  Казалось, сырой осенний день ни что уже не спасёт, пятно от кофе на футболке, что едва удавалось спрятать под пиджаком, просроченная арендная плата и экзамен через двое суток, к которому он так усердно готовился последние минут сорок. Посетителей не было, впрочем, это не редкая картина, его дело не приносило особо много прибыли, он был рад, что хотя бы окупало себя, верил, это лишь из-за того, что магазин новый и вскоре всё постепенно пойдёт на улучшение. Но в такие дни, как тот, тяжёлые мысли сами лезли в голову, что, возможно, вся его любовь к керамике, желание творить, не имеют смысла, если и спроса нет. Хотелось всё бросить, совершенно всё, учебу, магазин, уехать куда-нибудь, куда угодно, лишь бы подальше от сюда, от груза дел и тяжести на сердце.  В груди зияла пустота, словно черная дыра вытягивала из него любую радость, было одиноко. Ужасно одиноко и тускло, тоскливо до боли. С детства он мечтал именно об этом, свой магазинчик, занятие любимым делом, учеба, что будет не в тягость. Но имея всё то, чего он хотел столь долго, Хён все равно не был счастлив. Один чертовски важный элемент потерялся, пропал без шанса быть найденным, пазл никак не собирался воедино без недостающей частицы. И ни одна вещь на свете не могла закрыть эту пустоту, избавить от одиночества, уничтожающего изнутри, медленно продвигаясь к сердцу и причиняя боль. Радость от достижения своей цели, блеск в глазах покупателей, часы в мастерской, всё это стало бессмысленным, как только он осознал, не с кем разделить эти эмоции. Нет никого, совсем ни одного человека, он один.   Но солнечный луч пробился в его крошечный мир, осветил сначала прилавок, а затем и всю его жизнь. Мрачное одиночество и попытки понять смысл строк, что он читал уже в пятый раз, нарушает тихий хлопок входной двери. Натянутая улыбка тут же появляется на лице, вместе с появлением в помещении возможного покупателя и пока тот молча осматривает ассортимент, он так же молча топит самого себя в печали. Пробивает выбранную им вазу, раздумывая, кому же этот юноша её подарит, завидует яро, тоже хочет иметь того, кому можно будет преподнести такой подарок, просто кого-то, кого будет любить и что б любили в ответ. Витает в своих мыслях, сотни сценариев того, как однажды встретит родственную душу, возлюбленного, друга, не важно, просто человека, с кем можно будет болтать ночи напролет и доверять каждый секрет.   А потом покупатель возвращается. Совсем неожиданно вновь оказывается в его магазине уже через полчаса. День становиться ещё хуже, Хван готовится оформлять возврат и краснеть за то, что проморгал дефект на своем же изделии. Но поднимая взгляд видит небольшой букет алых цветов и улыбку, такую, от которой в груди всё перехватывает. Моргает, убеждая себя, что не уснул за заучиванием нудных тем к экзамену, спрашивает цель повторного визита и глаз с нежных бутонов не сводит. Предвещая ругань, слышит то, чего не ожидал. Не сейчас, а просто никогда не думал, что подобные слова могут быть адресованы ему. — Камелии. Они очень живучие, знаете, переносят сильные морозы и продолжают цвести. Вы печальны. Надеюсь, подобно им сможете пережить трудности, с которыми вам пришлось столкнуться, и не погибнуть. — неспеша начинает незнакомец, подходит ближе, укладывая аккуратный букет на прилавок. Смотрит в самую душу, вытаскивает наружу всё то, что доводит до слез уже которую ночь, читает его как открытую книгу — Я решил, что раз уж одна из ваших прекрасных ваз будет украшать мой дом, то пусть эти цветы украшают ваш.    Хёнджин замирает, надеется лишь на мгновение, но на деле понятия не имеет, как долго рассматривает лицо перед собой. Не верит, что это реальность, что кто-то способен на подобный поступок для него. Ему хотят подарить цветы... просто так?.. Это кажется сном, сказкой, одной из тех наивных мечт о близкой душе. Неужели кто-то действительно готов пойти на подобное, лишь ради его улыбки? Это ведь такая мелочь, почему же сердце неожиданно забилось быстрее, а в уголках глаз блестят небольшие слезинки? Пожалуй он действительно отвык от того, что люди могут хотеть приносить ему радость. Сейчас это было не просто мелочью, нет, чем-то необычайно драгоценным, особенным. Он сам был кем-то особенным. — Прекрасные цветы, спасибо. Но, пожалуй, я откажусь от них, если вы согласитесь побыть здесь ещё хоть немного. Уж лучше пусть мой магазин украшает ваша улыбка, она куда красивее любого букета, как и вы сами.. — найдя в себе силы вымолвить хоть что-то, отвечает брюнет, всматриваясь в того, в чем существовании сейчас был совсем не уверен. Переводит взгляд на камелии, улыбается смущённо, но до безумия счастливо. Едва ли вспомнит, когда был так рад в последний раз  — Оставьте цветы. Ваша улыбка тоже очень красива, я с удовольствием останусь тут, если вы пообещаете её больше не прятать. — сказал тот, кто позже представился как Ли Минхо, взял с него обещание и действительно остался. Остался навсегда.  Не только вернул способность улыбаться, привнёс в жизнь Джинни настоящее счастье и смысл, сам ими и стал. То дело в стойких камелиях или в Минхо, но после того дня он даже не думал о том, что бы сломаться. Неожиданно вернулись давно утерянное вдохновение, тяга к жизни, уверенность в том, что каждый шаг правильный. Мысли об одиночестве навсегда покинули, сменились трепетом, волнением пред новой встречей. Шаг за шагом он становился все дороже, ближе, вызывал всё больше эмоций и чувств, чаще заставлял улыбаться. Дружба, что пришла в самый неожиданный момент, наполняла теплом, становилась большим. Всё то, что было так давно потеряно, заиграло новыми красками в момент, когда надежд уже не осталось.   Хо был прекрасен. Заглядывал к нему ежедневно с кофе, находя время между учебой и работой на долгие разговоры на самые бессмысленные темы, ночами вытаскивал на прогулки по опустевшим улицам. Приковывал к себе взгляд, пленил его настолько, что рядом с ним было невозможно думать ни о чём, кроме этих моментов, не давал грустить и отчаиваться, смеялся так ярко и заразительно, что невольно начинаешь сам. Хён любил его до потери пульса, до остановки сердца, дарил подарки, приглашал на свидания, наконец отдавал любовь, как и хотел. Наслаждался лишь этим, тем, что есть о ком заботиться, кого любить и с кем можно просто чувствовать себя на своем месте.  Создавал себя нового, собирался по кусочкам, находя то, о чем раньше и подумать не мог. Старший открывал его, для себя впервые, а для него заново, уже с неизведанных сторон. Помогал, не только сиять, совершенно во всём, сам не прося в замен ничего. Наоборот, каждый раз возражая о том, что Хван делает слишком многое. Ему казалось, этого мало, слишком недостаточно для того, кто научил дышать полной грудью, подарил самое главное, веру в счастливое будущее. Никогда не смог бы выразить то, насколько благодарен всему, что сделал его возлюбленный, начиная с того самого букета цветов, ставших личным символом их любви.   Камелия — возрождение. С Минхо он ожил, восстал из пепла, разгораясь пламенем любви. Он вдохнул новую жизнь, заставил смотреть на весь мир совершенно иначе. Полюбил до головокружения ещё с первого взгляда, окружил этими чувствами, укутал с ног до головы. Был рядом в самые отчаянные моменты, вытирал слезы, когда было больно, нежно целовал, помогая забыть обо всём. Открыл ему самые потаённые уголки своей души, Хёнджин ценил это откровение, мягко гладил по голове, слушая о его переживаниях и тревогах. Ни на секунду не оставлял одного, готов был пойти за ним в любой уголок мира. И как бы не было тяжело порой знал, у него есть тот, ради кого стоит не сдаваться ни на секунду.   Трудно было и не раз, часто появлялось желание опустить руки, забыть обо всем на свете, сдаться. Бросить всё, о чем он мечтал, что так тщательно создавал, по кирпичикам выстраивая свой хрупкий мир, центром которого отныне был один конкретный человек. Но ему не давали, напоминали о том, как тяжело это далось, что есть зачем продолжать творить, к чему стремиться. Молча обнимали, когда это было необходимо, согревали даже самые далёкие уголки души, превращали тревогу в пыль. Его присутствие рядом давало сил, открывало второе дыхание, превращало самый грустный день в счастливый, он вдохновлял своей любовью и заботой. То, чего так сильно не хватало прежде, было самым драгоценным сокровищем сейчас.  Сотни тысяч воспоминаний, многие радостные, наполненные нежностью, некоторые печальные, но все по-своему прекрасные и дорогие. Были важны даже самые темные времена, именно в них оба раз за разом понимали, человек рядом останется навсегда. Становились всё ближе, сталкиваясь с выселением из квартиры, ночными переработками и бессонными подготовка и к защите диплома. Оставались зоной спокойствия друг для друга, домом, родным, близким. Даже о не самых радостных днях он вспоминает с улыбкой, ныряя в пучины своих раздумий. Всё привело к тому, что он сейчас сидит рядом с самым прекрасным человеком в своей жизни, тихо смеётся с его ругани в адрес кустарника, помогая его пересадить. Прохладный ветер не страшен, ни им, ни их цветку. Камелия стойко переносит любые морозы, а они любые трудности, ведь делают это вместе.   Хван довольно улыбается, наблюдая радость в любимых глазах, когда с пересадкой было закончено, попадает в крепкие объятия. Слышит родной голос, чувствует нежные поцелуи, верит ему, Хо сидит совсем рядом, прижимает к себе. С такой уверенностью говорит, что с каждым новым днём всё будет лучше и лучше, они расцветут в этом месте вместе, как на их небольшом балкончике будет цвести прекрасный цветок, что стал для них особенным. Он верит, всегда ему верит, ни на секунду не сомневается в правдивости его слов, утопая в представлениях о их счастливом будущем. Кивает, прижимаясь ближе, хочет забраться под кожу, что бы души стали едины. Позволяет себе прикрыть глаза на секунду и всё неожиданно исчезает.   Стоит их открыть, как ни от теплых рук на теле, ни от мягкого шёпота не остаётся и единого следа. Прохлада на их балкончике сменяется стойким ароматом цветов, который он и вдохнуть не в силах, медленно задыхается, словно вовсе разучился дышать, тонет на суше, идёт ко дну, пока лёгкие наполняет вода. В груди неприятно ноет, вместо покоя и счастья его с головой накрывает тревожность. Странная, ужасная паника. Правда пугает больше то, что она кажется знакомой. Знакомой настолько, что уже давно стала частью его самого, неотъемлемой, причиняющей боль. Его не просто вырывали из счастливого мгновения, отняли нечто ужасно важное, необходимое.    То, без чего он медленно умирает, тает на глазах, забывает совершенно всё, понимает, что больше не умеет улыбаться. Всё тело сковывает неизведанный страх, подбирается к горлу, продолжая душить. Сердце рвётся на части, осколки режут душу, причиняют мучения, каких он прежде не испытывал. Растерян, никак не находит причину своих чувств, не находит рядом Ли. Отчего-то боится его больше никогда не увидеть, знает, это бред, но что-то внутри кричит о том, что он потерян навечно. Боль нарастает, превращается в физическую, растекается по венам, обжигает, залезает под кожу, вызывая желание разодрать её и хоть каким-нибудь способом облегчить страдания.   Хён по прежнему сидит на коленях, вот только рядом нет его Мина, ищет, оглядывается вокруг, верит, он где-то здесь, но встречает лишь бутоны алых цветов. А перед глазами маячит едва заметное сияние, влечёт к себе, стоит наклониться вперёд и он тут же понимает, что это такое. Зеркало. Но в нём видит не себя, его. Нежного и любящего Хо, человека всей его жизни, сейчас почему-то такого опечаленного, далёкого, совсем недосягаемого. Проводит пальцами по поверхности, разглядывает позади него сотни точно таких же цветов, его уже давно увяли, иссохли, потеряв краску. Сон. Всего лишь сон. Почему же тогда всё рвётся на части? Почему он погибает изнутри? Почему так одиноко? Почему всё ощущается так, будто происходит наяву?   Нежно ведёт пальцами вдоль его лица, ощущая жар нежной кожи.. или ему чудится? Всматривается в глубокие глаза, прислоняясь совсем близко к разлучающему их барьеру, сталкивается с печалью, тоской и болью, той же, что разрезает его грудную клетку и ломает кости. Желает провалиться туда, к нему, крепко обнять, успокоить его и унять свою тревогу, доказать страху, что нет ему здесь места. Проснуться. Рядом с ним в мягкой кровати, поцеловать, как впервые, увидеть чарующую улыбку. Из глаза катиться слеза, обжигая щеку, становится искрой, от которой вспыхивает пожар внутри. И он хочет погибнуть в этом пожаре, сгореть, оставив только пепел.   Вспоминает, находит ответ на раздражающие "почему" в голове, на все свои вопросы и не хочет в это верить. Лишь больше хочет исчезнуть. Стучится, бьётся об зеркало, кулаками со всей силы ударяя, пытается вернуться, снова коснуться. Не может его потерять, не позволит, даже если это лишь его отражение. Царапает чёртово стекло, пока по щекам скатываются слезы, падая на нежные лепестки. Задыхается в своих чувствах, боль нахлынула уже не впервые, вернулась, стала ещё сильнее. Тоска, убивающая необходимость снова почувствовать его тепло рядом с собой. Отрицание того, что воспроизводит разум. Сбежать туда, к нему, по ту сторону зеркала, остаться там навсегда, главное с ним, главное любить.    Все попытки тщетны, Хёнджин кричит его имя, пытается дозваться, отчаянно бьёт по зеркалу, желая провалиться туда, плачет навзрыд, ведь знает, это не просто иллюзия. Ненавидит, как же ненавидит то, что их разделяет, не прекращая стучать проклинает всё на этом свете, самого себя. Надеется, может получится до него дорваться, хоть докричаться, услышать его, почувствовать ближе. Верит, он где-то там, но чёртово стекло между ними мешает им быть вместе, не пускает, не даёт прорваться в его мир. Разбей он кулаки в кровь, всё равно не смог бы туда попасть, всё бессмысленно. Они отныне не просто по разные стороны зеркала, в разных мирах, которым никогда не суждено столкнуться.   Истерика охватывает с головой, паника, тревога, что создали ядерную смесь и взорвались, уничтожая всё на своём пути. Парень готов отдать всё, продать собственную душу в обмен на его, хочет только коснуться ладони и нежных губ. Не готов его терять, отпускать, не может. Казалось это превращается в вечность, вот уже и по его сторону камелии вянут, а он рыдает, со всей своей болью зовёт его, срывая голос. Но на его лице всё неизменно, словно он не слышит, не видит, не способен больше на это. Зеркалу нет дела, оно не поддается напору брюнета, так сильно жаждущего вернуть своей жизни смысл. На нём ни царапины, а сердце Джинни исполосованно, разодрно на куски диким зверем. Боль постепенно затихает, может, это он наконец умирает. Но вместо конца, закрыв глаза просыпается в своей кровати, машинально проводит рукой по месту рядом с собой, хочет поучаствовать родное тепло, надеется, что это был лишь ужасный кошмар. Но его нет. И уже никогда не будет. Камелия — смерть. Скоротечность жизни, о которой порой забываешь, стоит почувствовать себя счастливым. Уж лучше бы вернулась пустота, но на её месте, там, где некогда была любовь, теперь вечная мука. А он обречён на вечное одиночество, тоску по родному теплу, боль в груди, что со временем не затихнет, нет, с каждым днём она расходилась всё дальше по телу, в какой-то момент действительно стала ощущаться физически. Его будто пытали, медленно отрезали по частичке тела, кромсали каждый миллиметр кожи. Раны на сердце не затянутся, не станут шрамами, будут кровоточить и дальше, до последнего вздоха напоминая о случившемся.    Минхо умер у него на глазах. Хван хочет забыть тот вечер, но никогда не сможет. Уж лучше бы не видел этого, не знал, что случилось, чем закрывая глаза видеть ту поистине ужасную картину. Помнит всё, каждую секунду как в замедленной съёмке, визг шин, громкий вскрик, свой собственный, лужу крови и бездыханное тело в нескольких метрах от себя. Его тело. Свои слёзы, истерику, отчаянные попытки докричаться до него, точно такие же, как в том ужасном сне, чьи-то слова о том, что скоро приедет скорая, то, как его насильно оттаскивали от тела. Он не мог оставить юношу, хотел помочь, знал, что должен. Должен быть рядом, когда он очнётся, а Минхо обязан очнуться, не может оставить его одного, не так.. Тогда он не понимал, Ли умер практически сразу, просто не верил в это, так уверенно пытаясь доказать обратное. Не верил, когда смотрел на его тело в морге, крепко сжимая его ладонь в своей, тихо плакал, умоляя вернуться, проснуться, не покидать его. Не верил на его похоронах, надеялся, это всё его кошмар, это ложь, с ним всё хорошо. Не верит до сих пор. Ждёт, что скоро он вернётся домой, принесёт на пробу новые пирожные из пекарни рядом с домом, будет всю ночь крепко обнимать его, болтая до рассвета за кружкой чая. Снова придумает, куда выбраться на выходных, что бы не сидеть в четырех стенах в солнечные дни. Будет любить, по прежнему сильно, никуда не исчезнет, останется с ним навсегда. Как и обещал.  Знает, Хо ни за что бы так с ним не поступил, не бросил бы его, ведь всегда был рядом, пообещал не оставлять и сдержит своё слово. Он не исчезнет так бесследно, Хёнджин его не отпустит. Просто жизни без него не представляет, тогда всё становится бессмысленным, пустым. Он жил им, дышал их любовью, найдя в нем больше, чем близкого человека, ответы на все свои вопросы, тайны мироздания, секрет счастья. Теперь несколько счастливых лет казались сказкой, мечтой, которая обязательно должна воплотиться вновь. Цвести дальше, становится всё ярче, крепче, их история не может закончиться так, она достойна хэппи-энда, а его возлюбленный достоин жизни.  Джинни правда бежит, бежит от реальности, всего мира, правды. Делает вид, что всё хорошо, ничего не произошло, игнорирует то, что с течением месяцев стало настоящей проблемой. Только его магазинчик теперь закрыт, он хочет быть дома, когда туда вернётся Ли. Убивает сам себя, мучительно медленно, ищет его в толпе на улице, слышит его голос совсем рядом, любуется цветущей камелией в их горшочке. Видит в отражении зеркала их двоих, счастливых, влюбленных, стоящих в крепких объятиях, чувствует поцелуи на плече, стоя пред ним, улыбается, ощущая мимолётные касания. Словно наяву. По-прежнему больно, ужасно сильно, но он знает, вскоре его боль заглушит любовь, что подарит старший.  Живёт в иллюзии, намеренно не замечает, что их кустарник на балконе уже давно завял. Цветы не просто опали, засохли, живучее растение погибло. Символ всех их мечт и надежд, их любовь, она умерла со смертью Мина. В тот же день умер и Хён, не видел, а сам уже давно зачах, ведь существовал только в своих мечтах, отрицая очевидного. Он не вернётся, он похоронен глубоко под землёй. И продолжая верить в несбыточное, брюнет убивал себя собственноручно, отгородился от реальности, что была столь горька и печальна. Сердце билось ради одного единственного человека и перестанет, стоит ему признать самому себе, это конец.

  Камелия — преданность. И Хёнджин будет верен своей любви до последнего вздоха, даже если это означало уничтожать себя. До конца будет любить одного единственного человека, которого не готов отпускать. Пожалуй, прощаться с ним навечно он готов не будет никогда.