Певчая Птичка

— Пристрелишь?       Есан поднимает взгляд от кровавой лужи на полу вверх на Чонхо. Брюнет вытягивает руку вперед, удерживая в ладони потрепанный пистолет. Пальцы крепко обхватывают темное железо, которое поглощает тепло человеческого тела своим смертельным холодом. Металический ствол упирается в светлую кожу лба Кана, от чего мужчина хмурит брови на переносице, а на его губах играет надменная улыбка. Ненормальный. — Слишком быстрая для тебя смерть.       Брюнет безимянный палец и мизинец крепче прижимаются к защелке магазина, образуя щелчок. Чхвэ не собирается шутить. Кан устремляет холодный взгляд на мужчину и изучает его лицо на хотя бы капельку эмоций. Как всегда непреклонен. — Тогда может опустишь пушку? — Есан делает шаг вперед и сильнее утыкается лбом об ствол пистолета, не убирая насмешку с губ, — Бам!       Средний палец надавливает на спусковой крючок и Чонхо сглатывает вязкую слюну. Кан не должен был быть сегодня здесь, но как обычно все пошло не так, как планировал Чхвэ. — В тебе хоть капля инстинкта самосохранения осталась? — брюнет медленно опускает руку с пистолетом вниз, но в кобуру его не заправляет. Еще рано.       Есан издает хриплый смешок в кулак и вертит головой в сторону, пытаясь скрыть эмоции за улыбкой. В луже собственной крови и с дыркой в голове он точно не планировал сегодня валяться. — Забыл? Я же отбитый на всю на голову пёс, — вишневоволосый делает шаг назад, а подошва его ботинок неприятно хлюпает в алой луже на полу, — Ай-яй-яй, неужели не успели прибраться? Я испортил свою любимую обувь.       Чхвэ несколько секунд хлопает ресницами, а после издает глубокий вздох и заправляет пистолет в кобуру. Он опускает взгляд на пол, разглядывая результат недавнего инцидента и прикрывает устало глаза. Тяжело когда твои люди не знают меры в своей жадности и только с помощью грубой силы их можно вернуть с неба на землю. — Почему ты тут? — Я? Разве я не должен был получить приглашение на сегодняшний променад?       Кан трет подошвой ботинок сухой бетон, пытаясь очистить обувь от крови. На его губах играет недовольная улыбка, а глаза сузились до двух щелочек выдавая эмоцию брезгливости на лице. Есан привередлив к чистоте, поэтому такая « грязь » на его вещах просто недопустима. — Сейчас не до шуток. Как ты тут оказался? — Чонхо отталкивает подол пальто назад и укладывает ладони по бокам, поднимая пытливый взгляд на сутенера. — Кенсу сказал, что тут будет какая-то вип-вечеринка и нужна одна из моих лучших девочек, но место и время мне не понравились, поэтому я приехал один, — мужчина устало трет шею и поднимает взгляд в мерцающий от неоновых ламп потолок, — тем более Сана сейчас на другом очень важно мероприятии, а отправлять сюда новичка я не хотел.       Чонхо внимательно рассматривает мужчину напротив и вздыхает. Сутенер как всегда выглядит идеально: брендовые вещи, которые сочетаются между собой, создавая образ элегантности и опасности одновременно. Есан всегда оказывался в неподходящем времени и месте. Всегда оказывался рядом. — Неужели очередной провал в продажах? Тебе не кажется, что копы начали совать свой нос туда, куда не стоит даже глазком смотреть? Тебе не кажется, что кто-то водит тебя за нос? — Есан улыбается уголком губ и присаживается на подлокотник дивана, закидывая ногу на ногу. Он скрещивает руки на груди и отбивает подушечками пальцев бит на своем плече, — И меня в том числе. Одна из моих принцесс сидит на твоей гребанной наркоте, вторая торгует ею среди чиновников. Я ничего не имею против в нашем с тобой небольшом сотрудничестве, но... — Но думаешь, что нас обоих хотят сдвинуть?       Брюнет перенимается с ноги на ногу и зарывается пятерней в свои волосы, сжимая их. Чонхо догадывался, что последние события несут за собой более внушительную проблему чем он предполагал. — А ты думаешь, что нет? Разве последнее время ничего странного не происходило? — Есан заправляет отросшие пряди за ухо и кидает взгляд в сторону навесной камеры в углу потолка. Брюнет лишь кивает и обходит лужу сбоку, подходя ближе ко второму мужчине, — Вот и я так думаю, что все это не с проста, зайчонок.       Чонхо вздергивает бровью от прозвища, слетевшего с языка Кана. Он устремляет испепеляющий взгляд на мужчину, но тот лишь хмыкает и пожимает плечами, как-будто они общаются в таком сленге всегда. — Ты ведь умный мужчина, Чонхо, да и я не глупец, но кто-то очень ловко и умело дергает нас за ниточки, словно мы марионетки в цирке кукол, — Кан снижает голос на октаву, шепчет. Он вытягивает одну руку в сторону мужчины и пробегается пальцами от ремня брюк до узла галстука на торсе Чонхо, — Понимаешь о чем я? Мои девочки всегда в приоритете у чиновников и президента, а твоя пыль пользуется популярностью у этих золотобрюхов.       Действие Есана вызывают по телу мурашки. Чонхо вздыхает и закрепляет кольцом из пальцев бледное запястье старшего, тот вновь поднимает на него взгляд и склоняет голову в бок. — Задумайся о том, кто тебе друг, а кто враг, господин Чхвэ, — Кан вскидывает подбородок в сторону закрытой двери, где сейчас находится охрана и доверенные лица брюнета, — иногда самые близкие тебе люди вставляют нож в спину. — Твои действия? — Чонхо бьет лакированным носком туфли между скрещенных ног сутенера и тот опускает вторую ногу на пол, создавая пространство между бедер.       Брюнет делает шаг к Кану и устраивает колено между разведенных ног мужчины. Вторая свободная рука Есана хватается за выпирающий из жилетки галстук и вытягивает его, накручивая ткань на кулак, заставляя Чонхо наклонится к его лицу. Удавка на шее затягивается словно поводок в руках у хозяина, только вот посаженным на цепь оказывается брюнет. Они изучают лица друг друга в полной тишине, лишь пробивающейся музыка с первого этажа клуба напоминает о том, что они находятся не одни. — Я не хочу влезать в эти игры. Мне это неинтересно, я просто хочу продолжать работать так, как работал до этого. Без эксцессов, — Есан чувствует как горячая ладонь скользит по его бедру, обтянутому плотной тканью, которая не может спасти его от жара чужой руки, — и тебе советую в это не влезать если хочешь сохранить бизнес отца. Найди крысу и уничтожь ее.       Чонхо хрипло смеется в чужие губы. Есан всегда был слишком догадливым и скользким типом. Вспомнить хотя бы их первую встречу, когда Кан пришел забирать одну из своих девчонок с очередного застолья. Именно тогда та самая искра пробежала перед ними. Только вот Есан был начинающим сутенером и мало что знал о порядке среди золотой молодежи, а Чонхо был еще совсем потерянным в деньгах родителей юношей. Сколько они уже знакомы? Лет восемь? — Хочешь спасти собственную шкуру, значит? Возложив на меня поиски крысы? — шипит Чонхо, укладывая вторую ладонь на бедро мужчины, тот лишь усмехается и натягивает галстук на ладони сильнее, укрепляя удавку на шее брюнета. — Хочу спасти твою, малодушный придурок, — Есан слегка приподнимается и целует сухими губами чужие, ощущая горячий выдох брюнета на своих губах, — Ты можешь умереть в этой погоне. Зачем тебе это? Сойди с этого пути, Чонхо.       Кан меняет интонацию на умоляющую, в его голосе чувствуются нотки страха. Он ведет второй ладонью по щеке брюнета, ощущая мягкость и тепло его кожи. Он боится потерять эти ощущения. — Я уже в игре, Есан, — брюнет поддается губами вперед и затягивает мужчину в поцелуй, выбивая из его легких весь воздух. Он укрепляет хватку на чужих бедрах, прижимая собственное колено к паховой зоне сутенера, — обратного пути нет, нужно двигаться дальше. — Ненавижу тебя, — выдыхает Кан в мягкие губы брюнета. Они такие, какими он представлял их все эти года, — какой же ты высокомерный мальчишка! Пытаешься прыгнуть выше головы! Ты попал в клетку со зверем с зубочисткой в руках.       Чонхо ничего не отвечает, он лишь целует чужие губы вновь чтобы как положено запомнить их вкус. Он чувствует как бледная ладонь сжимается на его идеальной укладке, как горячее дыхание Кана заполняет его рот. Есан отчаянно отвечает на поцелуй, с жадностью впитывается в губы напротив и поглощает воздух брюнета своими легкими, стараясь забрать как можно больше от Чонхо. Шершавые ладони скользят под его назаправленную майку-сетку и Кан стонет прямо в чужой рот, сжимая удавку в своем кулаке. Чонхо мало, вкусив давно желанный плод – тяжело остановиться. Ощущать мягкую кожу, покрытую мурашками, под ладонями так правильно и гармонично, что брюнет неосознанно сжимает ее, пытаясь забрать себе. Горячий язык Есана творит что-то неописуемое во рту. Хочется еще и еще. Есан такой податливый в его руках, сам льнет ближе, сам отвечает на мокрые поцелуи и судорожно дышит, когда сухие ладони скользят по его животу. Опасно, слишком опасно. — Я в этой клетке я не один, — горячо выдыхает в ушную раковину Кана Чонхо, тот вздрагивает от дыхания на своем ухе и прикрывает глаза, стараясь совладать с чувствами, бурлящими внутри себя. — Я не твой верный пес, Чон-ах-хо! — голос Есана надрывается от укуса под ухом, жар внизу живота разгорается адским пламенем. Он сжимает галстук в руке и чувствует как мокрые губы скользят по пульсирующей вене на его шее, — Что ты ,черт возьми, делаешь? — Присваиваю то, что итак принадлежит мне, — приказным тоном сообщает Чонхо, отрываясь от чужой шеи. Он наклоняется к ладони, сжимающей его галстук и целует в бледные костяшки, кидая вопросительный взгляд на вишневоволосого, который завис на несколько секунд в шоке, — мы можем в любой момент выпасть из шахматной партии. Разве не время насладится тем, что у нас осталось?       Есан поджимает губы в тонкую линию и расслабляет хватку на галстуке брюнета, после вовсе его отпуская. Его рука падает на собственное бедро, а вторая ладонь медленно скользит от затылка к щеке Чонхо, пытаясь запомнить тепло его тела. Они оба знают, что кто-то из них может умереть в любую секунду, борясь за собственное место под солнцем. — Я не хочу терять тебя, — вырывается у Есана раньше, чем он подумал. Он хватает ртом воздух и издает ультразвук, прижимая ко рту свободную ладонь. — Пойдем, это не то время и не то место для дальнейшего разговора, — Чонхо ловко обвивает чужую поясницу ладонями и насильно подымает сутенера на ноги, тот громко вздыхает и цепляется пальцами за его плечо, сохраняя равновесие. — Тебе не хватит денег чтобы оплачивать эту ночь, — кривится в улыбке Есан, пытаясь вернуть образ холодного сутенера, только вот Чонхо видит его на сквозь и прекрасно знает, что Кан сам хочет его не меньше чем он сам. — Не набивай себе цену, Есан-а, одно мое слово и ты будешь подо мной, — брюнет скользит ладонями под его майкой и усмехается, нащупывая рубец от собственно нанесенной раны в давней потасовке, — или ты уже мой?       Есан молчит. Он не знает, что ответить младшему. Чувствует лишь поглаживания на собственной пояснице и горячее дыхание в районе виска, навечно пропадая в чужих руках. Хорошо, если это последние часы его жизни, то он хочет их провести так, как действительно хочется, а не как требуется. Он ведет ладонью по чужой грудной клетке, которая скрыта за слоем темной рубашки, жилетки и пиджака, поднимается вверх, скользя пальцами по открытому участку шее и нащупывает пульс Чонхо. Горячая и пульсирующая от сердца кровь, толкается между его пальцев и Есан судорожно вздыхает. Хочется замереть так навсегда и не двигаться. — Я тоже не хочу тебя терять, — совсем тихо говорит Чонхо, прижимая мужчину вплотную к себе. Он толкается кончиком носа в его вишневые волосы и вдыхает мускусный аромат Есана, — давай хотя бы этой ночью мы отпустим все цепи, что держат нас и побудим самими собой. — Ты ведь понимаешь, что обратного пути нет? — Кан ровняет их лица и заглядывает в карие напротив, пытаясь найти логическое решение в них, — Если, если тебя вдруг не станет...мне будет нечего терять. Я дойду до конца и убью этого ублюдка собственными руками, Чон-о. Я не хочу так рисковать. Не хочу рисковать тобой. — Хочешь отказаться от меня в самый ответственный момент? — брюнет щелкает его по подбородку и усмехается, но только Есану не до смеха, если он сейчас сделает шаг на шахматной доске, он войдет в игру окончательно. — Какой же ты, — Есан бьет кулаком в чужое плечо со всей силы и вновь поднимает тяжелый взгляд на мужчину, — какой же ты черствый человек, Чхвэ Чонхо, манипулируешь моими чувствами словно это игрушка какая-то? Для тебя это очередная игра?       Чонхо вертит отрицательно головой и останавливает руку Есана, который он хотел нанести очередной удар, только уже с карманным ножиком в ладони. Брюнет переводит взгляд на его ладонь и хмыкает, железный ножик сверкает в неоновых лампах ослепительно ярко. Он сжимает чужое запястье, принося боль Кану, тот сжимает губы в тонкую линию, пытаясь сдержать крик боли. — Я бы избавился от тебя еще пол часа назад если бы это было все игрой. Подмял бы твоих девочек под себя и проводил бы над ними опыты, накачивал их наркотой и продавал самым изощренным тварям, — брюнет чувствует как чужое запястье расслабляется и нож с плюхающимся звуком приземляется на пол, — либо же начал дергать тебя за ниточки, подставляя в разные передряги и деловые встречи. Ты не так прост, Кан Есан, и я знаю, что общими усилиями мы справимся с данной проблемой. — К черту все, — Есан притягивает брюнета за затылок, скрепляя их договор поцелуем. Чонхо улыбается в его губы и отвечает на поцелуй со всей пылкостью, — Если сегодня наше последняя ночь, я хочу ее запомнить как следует. — Как прикажите, господин Кан.

***

      Какой прекрасный вид открывается с панорамного окна на семнадцатом этаже дорого жилого комплекса Каннама. Есан подходит к стеклу ближе, аж дыхание перехватывает от ночного Сеула, который как на ладони стелится под огромным стеклом. Каково это просыпаться и видеть такой прекрасный вид? Наверное, тут прекрасные закаты и рассветы. На такой то высоте! Кан разглядывает город еще несколько секунд и поворачивает голову к подошедшему после душа Чонхо. Брюнет трет шею полотенцем и делает несколько шагов к старшему, заглядывая ему через спину. — Понравился вид?       Есан улыбается уголком губ и теребит пояс махрового халата, слегка кивая. Вид и правда потрясающий, но он меркнет перед мужчиной, который стоит напротив него. Чонхо совершенно отличается от того Чонхо, что Есан привык видеть. На нем нет костюма тройки, галстука, прочей классической одежды и уложенных волос. Лишь светло голубой халат, влажные после душа волосы и больше открытых участков кожи. Есан задерживается взглядом на крепкой груди, после переводит взгляд на шею и встречается с карими глазами напротив. — Что-то не так? — Чонхо делает еще один шаг к мужчине и усмехается, укладывая руку на его бледную шею, ощущая как пульс бьет в его ладонь, — Ты бы предпочел чтобы я взял тебя в костюме? — Это одна из моих фантазий, поэтому я бы не отказался от такой возможности, — Кан томно вздыхает от скольжения чужой ладони со своей шее и ключицам, — но такого тебя я никогда не видел. — Не нравится? — брюнет опаляет дыханием ушную раковину и прижимается к ней губами, срывая с уст мужчины судорожный вздох. — Нравится. Мне будет тяжело с этим расстаться, — Есан прикрывает глаза, осторожно скользит ладонями по чужой шее и оглаживает пальцами затылок. Брюнет под такими ласками начинает таять, эти прикосновения слишком ласковые для него, — но будет о чем вспомнить перед смертью.       Чонхо хмыкает, укладывает свободную ладонь на живот мужчины и пальцами ловко развязывает узелок пояса на халате. Он давит на Есана, заставляя его сделать несколько шагов назад и облокотиться об стекло окна. Кан резко выдыхает от контраста холодного стекла и горячих ладоней на своем теле. — Если все пройдет хорошо, каждый из нас останется в живых, — брюнет устремляет свое колено между бедер сутенера и прижимается горячими губами к пульсирующей вене на его шее, — и эта ночь не будет нашей последней. « Нашей » это слово застрянет в голове Есана надолго. Он откидывает голову назад и томно выдыхает от ласковых губ на своей шее, ему приходится ухватиться за шею младшего, когда тот прижимает его за поясницу к себе, выгибая Кана в неудобной позе. Губы Чонхо горячие, они не пропускают и сантиметра на шее и ключицах старшего. Ему нравится чувствовать эти прикосновения. Ему нравится проводить эту ночь с Чонхо. — Чонхо! — Кан вновь бьется затылком об стекло, когда один из его сосков оказывается в плену горячего рта. Он хватается за темные пряди на голове мужчины и хныкает, пытаясь отстранить его голову от своей груди, — Нет! Не надо!       Брюнет отрывается от груди Есана и равняется с ним лицом, заглядывая в паникующие глаза напротив. Что так его испугало? Кан смотрит на него стеклянными глазами и тяжело дышит, все еще сжимая его волосы в своем кулаке. — Тебе больно? — Нет. — Тогда почему?       Есан не отвечает. Он и не должен отвечать. В прошлом ему пришлось торговать собственным телом чтобы выжить. Мужчины. Женщины. Сразу несколько человек. Вспомнить противно как и ощущения, что дарили эти люди. Кан пообещал, что больше не даст кому-то прикоснуться к себе ТАК. Он сдерживает порыв крика и сглатывает его, отпуская шоколадные пряди Чонхо. Чхвэ тупит взгляд и наклоняет голову в бок, осторожно поглаживая бока старшего. — В клубе ты был инициативнее. Что с тобой сейчас? — брюнет перехватывает подбородок Есана в тот момент, когда он хочет отвернуть лицо, скрывая настоящие эмоции, — Есан? — Прости. Я говорил тебе, что « это » плохая идея, — Есан отводит взгляд в сторону и сжимается, словно побитый щенок в руках человека. — Эй, посмотри на меня, — Чонхо поворачивает подбородок старшего на себя и заглядывает обеспокоенным взглядом в глаза напротив, — Ну же. Все ведь хорошо? Я сделал тебе больно? — В том то и дело, что наоборот, — вишневоволосый ведет пальцами по чужой груди и наслаждается контактом кожи с кожей, — просто старая травма. Забей.       Есан убирает пальцы со своего подбородка и настырно целует брюнета, прогоняя прошлое от себя подальше. Сейчас он делает это по собственному желанию. Сейчас он отдает бразды правления своему сердцу, а не голове. Чонхо отвечает на поцелуй с осторожностью, ведет ладонями от боков вниз к бедрам, поглаживая светлую кожу. Такие ощущения, словно касаешься фарфора, дорого и изысканного, но настолько хрупкого, что от неудачного прикосновения материал легко разрушится. Есан прижимается к нему всем телом, он обхватывает шею брюнета обоими руками и плавится под горячим языком, исследующего его рот, и мягким губам, которые завершают эту ласку. — Я не сделаю тебе больно, — срывается с губ Чонхо, когда он подхватывает мужчину под бедра, поднимая ввысь. Кан крепче хватается за его шею, а белый халат сползает с его плеча, открывая вид на светлую кожу. Чонхо оставляет дорожку поцелуев от плеча до уха и прижимается к нему губами, — Маленький мой, просто доверься мне сегодня, ладно? Отдай штурвал в мои руки. — Чонхо, — все что удается выговорить Кану, пока его переносят за несколько шагов от окна к просторной кровати и укладывают на шелковые простыни, — Я... — Смотри на меня, хорошо? Тут только мы вдвоем и я сделаю тебе приятно, хорошо? Отдайся чувствам, — брюнет нависает сверху и ласково целует Есана в висок, прижимаясь к нему губами на несколько секунд, даря тем самым спокойствие через поцелуй, — Ты доверяешь мне? — Да. Сейчас да, — Кан спокойно выдыхает и сам начинает инициативу, развязав узелок уже на халате брюнета, тот лишь усмехается и дает себя рассмотреть в полной мере, — Ох.       Чонхо не был качком, но он был крупногабаритного телосложения, его грудь и живот были крепкими и подтянутыми. Вишневоволосый касается ладонью груди и скользит ею вниз по животу, впитывая ощущения чужой горячей кожи. Чонхо словно мед, вкуснопахнущий, приторный и мягкий. Есан обводит восторженным взглядом каждый изгиб чужого тела, скользит ладонями по широким плечам и стягивает с брюнета халат окончательно. Теперь он может рассмотреть мужчину над собой в полной мере. Чонхо дает ему время привыкнуть к себе и без сопротивления позволяет уложить себя на спину. Кан забирается сверху и исследует ладонями каждый уголок его тела, принося с собой приятные ощущения, словно Чонхо глина, а Есан скульптор, который сглаживает углы на торсе. — Никогда не думал, что ты позволишь вот так легко уложить себя на лопатки, — возвращая прежний тон, сообщает Есан. — Как видишь, я полностью тебе доверяю, — Чонхо прикрывает глаза и откидывает голову на подушки, ощущая губы на своей шее. Он даст Есану время привыкнуть к нему, даст возможность расслабиться. — А если я захочу тебя убить? — Есан ведет ладонью по подтянутому животу, ощущая как мышцы напрягаются под его ладонями, — Может я специально это подстроил чтобы подобраться к тебе поближе и убрать тебя без лишнего шума? — Тогда я наивный глупец, который позволил обвести себя вокруг пальца, — брюнет укладывает ладонь на чужую ягодицу и подтягивает мужчину к себе, заставляя того продвинуться ближе. Они оба выдыхают у унисон, сталкиваясь возбуждениями друг друга, — а ты подлый человечишка, который решил прыгнуть выше своей головы.       Есан звонко смеется в чужие губы и кажется расслабляется окончательно. Ощущения странные, но очень приятные. Ладони Чонхо горячие, они дарят ощущения какого-то покоя, славно ты в надежных руках. Губы Чонхо манящие, они заставляют забыться в ощущениях и отдаться с полна в очередной долгий и мокрый поцелуй. — Максимум куда я прыгну так это на твой член, дорогой, — с хриплым вздохом отвечает Есан, ощущая как хватка на его ягодице лишь укрепилась. — Уже дорогой? Приятно слышать, — брюнет довольно улыбается и опрокидывает Есана на бок, заставляя того вновь лечь на спину. Он проводит ладонями от колен к внутренней стороне бедер Кана, заставляя того испустить жалобный вздох, — Раз сегодня мы с тобой настоящие, позволишь осыпать тебя комплиментами?       Есан зависает, он вскидывает бровями и хлопает ресницами, ожидая подвоха, но брюнет лишь усмехается и закидывает одну ногу себе на плече, начиная дорожку поцелуев от щиколотки до колена. Кан окончательно теряет голову от такой ласки. Разве кто-то относился к нему столь бережно на протяжении всей его жизни? Чонхо дал ему возможность привыкнуть к себе и к ощущениям, что он дарит ему. Есан впал в прострацию. Он вздрагивает от ласковых прикосновений к себе, ощущает чужие пальцы внутри и хнычет от переполняющих грудную клетку эмоций. На сколько он отключился, что не заметил момент с проникновением первого пальца в себя? Кан выгибается от очередного попадания пальцами по простате, сжимает шелковые простыни в ладонях и хрипло дышит, привыкая к столь забытым, но приятным ощущениям. — Есан-а, — зовет его Чонхо, вырывая из собственных мыслей, — неужели ты можешь о чем-то думать пока я трахаю тебя пальцами?       Брюнет вновь надавливает на комок нервов внутри Есана и тот тихо вскрикивает, прикусывая губу до крови. — Никто никогда так бережно не относился ко мне, — выпаливает Есан, прикусывая костышки на руках дабы заглушить очередной стон от движений пальцев внутри себя.       Чонхо загоняет пальцы до предела и оставляет их внутри, поднимая пытливый взгляд на Есана, тот сжимает веки и хнычет, подрагивая всем телом от толчков пальцев внутри себя. Его грудь тяжело вздымалась вверх-вниз, взмокшие волосы на висках и раскинутые вишневые пряди на темных шелковистых простынях заставили Чонхо простонать. Разве такое возможно? Есан само совершенство, каждый его взгляд, жест, движение пальцев и взмах ресниц, побуждали желание восхищаться и поклоняться этому мужчине. Неужели никто не оценил его по достоинству? Брюнет вынимает пальцы из нутра старшего и от облегченно выдыхает, опускаясь бедрами обратно на кровать. Есан приоткрывает глаза и замирает, наблюдая с какими глазами Чонхо смотрит на него. Взор его глаз внимательный, испытывающий, но в тот же момент ласковый и восторженный. Внутри все переворачивается, сжимается до такой степени, что хочется выть. Старший убирает ладонь с губ и опускает ее на чужую руку, пытаясь привлечь внимание Чхвэ в поисках ответа на его взгляд. — Похоже, мое предложение и правда было ошибочным, — выдыхает Чонхо, осматривая замершего под ним сутенера, тот кидает на него затравленный взгляд и поджимает губы в тонкую линию, понимая, о чем говорит ему брюнет.       Единоразовая акция. Просто помощь друг другу сбавить пар после происходящего. Взаимовыгодна. Именно это пробегает в голове Есана. В этом мире нет места любви и искренности. О чем вообще речь? Он решил поверить в сказку о взаимности? Чего? — Мы уже « это » начали, давай покончим с этим побыстрее, — монотонным голосом сообщает Есан, отводя взгляд к окну. Он всегда так делал раньше, пока его телом пользовались другие. Лишь смотрение в окно помогало ему справиться с теми пытками в прошлом. Похоже, он совсем не изменился. — Есан, — брюнет нависает сверху и проводит чистой ладонью по бледной щеке, заставляя вернуть взгляд на себя с панорамного окна. Снова этот пустой взгляд в бездну, Есан всегда так смотрит, пытаясь не показывать истинные эмоции, — ошибкой было то, что после сегодняшней ночи мне придется тебя запереть в этом квартире. — Я не нанимался долгосрочной проституткой, господин Чхвэ, — снова этот стальной тон, который режет как самый острый нож, — поэтому давайте покончим по скорее и разбежимся будто ничего не было.       Слова даются с большим трудом. Есан не хочет уходить. Не хочет терять эту слабую ниточку с брюнетом. Есан ведь любит. Искренне любит его. Неужели он настолько раскис что готов стать половой тряпкой для вытирания ног? Но иногда же хочется почувствовать себя желанным, разве это незаконно? Разве незаконно нырнуть в мечты с головой и побыть любимым хотя бы какой-то час? Пусть даже это ощущение будет фантомным, но Есану хватит и этого. Он хочет быть нужным ему. Он прикрывает глаза и крупно вздрагивает от осторожного поцелуя в губы. Чонхо гладит его по бокам и бедрам, ожидая пока Кан раскроет глаза дабы продолжить не только разговор. — Ты меня неправильно понял. Ошибкой было то, что я не смог совладать с собственными чувствами и теперь вряд ли позволю тебе учавствовать в столь рискованной операции. Я не хочу видеть твое безжизненное тело, Есан.       Есан судорожно выдыхает и поднимает взгляд полной надежды. Неужели он все правильно услышал? Чонхо боится потерять его? Это ведь не помутнение рассудка? — Считай, что я проиграл, но я правда не смогу без тебя, — брюнет прижимается собственным лбом в чужой и тяжело выдыхает, прикрывая глаза.       Кан зарывается пальцами в шоколадные пряди на голове младшего и притягивает его ближе к себе, содрогаясь в переизбытке чувств. Есан тоже не сможет без него. — Сделай меня своим. Присвой меня себе. Пожалуйста. Чонхо. Пожалуйста.       Брюнет толкается неожиданно, они оба стонут одновременно. Есан выгибается дугой в чужих руках, прижимаясь собственной грудью в чужую, а Чонхо вгрызается в его плечо мертвой хваткой, пытаясь совладать уже с собственными бушующими эмоциями. Кан сжимает темные пряди в кулаке и хрипло стонет от соприкосновения ягодиц и чужих бедер. Ощущения, которые ни с чем не сравнимы. Неужели это то самое чувство когда люди занимаются любовью, а не животным сексом?       ЭЧонхо отрывается от чужого плеча и заглядывает в глаза, полные чувств, напротив. Есан всхлипывает и откидывает голову назад, содрогаясь от первого полноценного толчка. — Ты в порядке? — Да. Кажется, да.       Брюнет стирает слезы с щек Есана и набирает медленный темп, осторожно погружаясь в него с каждым толчком. Кан его единственная фарфоровая ваза, которую он будет бережно хранить все свое время. Чонхо закидывает его ноги себе на бедра и меняет угол проникновения, попадая ровно так, чтобы с каждым движением Есан стонал и вздыхал от наслаждения. Вишневоволосый не стыдился собственного голоса, он громко вздыхал и постанывал от движений внутри себя. Прижимал брюнета ближе, зарывался пальцами в его шелковистые волосы и оставлял полосы на его крепкой спине своими ногтями, оставляя после себя следы. Они ощущали друг друга сполна, сталкивались губами в хаотичных поцелуях, сжимали тела друг друга в ладонях и делили один воздух на двоих. Пусть хотя бы сейчас они будут искренними с друг другом. Чонхо дарил ту самую любовь в которой так нуждался старший, а Есан принимал ее сполна и отзывался на ласки, ощущая неповторимую легкость внутри себя.

***

      Проводя пальцами по взмокшим после душа вишневым волосам, Чонхо убрал их за ухо и довольно улыбнулся, рассматривая умиротворенное лицо Есана напротив. Сколько они уже так пролежали? Час? После нескольких заходов оба отправились в душ будучи потными, но довольными. В груди каждого горел маленький огонек надежды и понимания. Неужели в этом прогнившем мире осталось место для искренности? Неужели в нем еще можно найти своего человека? — Не уходи. Останься со мной, — серьезно говорит Чонхо, поглаживая родимое пятно под глазом старшего. — Ты правда хочешь чтобы я остался? — Есан подвигается чуть ближе, устраивая ладонь на голом плече младшего, поглаживая его пальцами. — Я бы не просил тогда об этом, — брюнет хватает его за запястье и притягивает его к губам, оставляя поцелуй на пульсе, от чего Есан охает и отводит взгляд в сторону, — Так остаешься? — До утра точно останусь, — спокойно отвечает Кан, но в следующую секунду его дергают за запястье вперед. Он оказывается прижатым вплотную к мужчине, а Чонхо в свою очередь обнимает Есана так, чтобы тот не смог выбраться из его рук, — Чонхо, что ты... — Я прошу тебя остаться рядом со мной навсегда.       Есан замирает в его руках. Навсегда? Остаться? Рядом с ним? Чонхо правда не шутит? — Я не знаю сколько нам отмерено еще жить, но пока это время не закончилось, я хочу провести его рядом с тобой, Есан, — брюнет крепче сжимает его в объятиях, боясь, что Кан оттолкнет и уйдет от него, оставив после себя лишь шлейф дорогого парфюма, — Дай мне ответ прямо сейчас.       Кан судорожно вздыхает, хватается ладонями за чужую спину и обнимает в ответ, прижимаясь к Чонхо еще больше. Он переплетает их ноги между собой и часто кивает, пытаясь выговорить хоть что-то. Он останется рядом. Правда останется. Пусть даже это будут их последние часы вместе, но Есан готов их отдать лишь бы не отрываться от Чонхо не на секунду. — Останусь. Никуда не уйду, — Есан скребет ногтями по чужой спине и трется кончиком носа об чужую ключицу, впитывая брюнета в себя, — Только мой. Чонхо, ты только мой.       Брюнет хмыкает как-то тепло, он оставляет поцелуй на вишневой макушке и вздыхает освобождено, словно с плеч свалился тяжелый и долгий груз. Есан затихает в его руках, его ладони расслабляются и просто оседают на медовый спине мужчины. Ночь все еще в своих владениях. — Для твоей же безопасности я прошу тебя переехать ко мне на какое-то время, — сообщает Чонхо, поглаживая крашеные пряди старшего, тот фырчит и отрицательно машет головой. — Никто не должен знать, что мы сотрудничаем, понимаешь? Если крыса узнает о нашей с тобой тесной связи, — Есан вздыхает и отрывается от плеча брюнета, кладет голову на соседнюю подушку. Он сталкивается с нежным взглядом Чонхо и смущенно хмыкает, укладывая ладонь на его щеку, — они будут манипулировать нами, Чон-о, если ты хочешь выйти победителем – нужны жертвы. Мы должны быть предельно осторожны. — Да, кажется, ты прав, — брюнет прикрывает глаза и отдается на ласку сполна, ему приятны прикосновения Есана, они дарят какую-то нежность и уверенность, — просто, мне есть чем дорожить. Отец и мать давно прогнили изнутри, ими давно правит алчность и гордыня. Боюсь, что однажды они утонут в этом болоте. Они могут быть первой мишенью, — Чонхо открывает глаза и внимательно смотрит на мужчину, — но я не хочу чтобы утонул ты, Есан. Ты не такой как все, особенный, и мне не хотелось бы чтобы ты исчез из этого мира.       Есан прикрывает глаза в утверждении и зарывается пальцами в волосы на затылке младшего, лаская его словно домашнего кота. Сейчас Чонхо совершенно открыт перед ним, та самая скрытая от всех сторона видна лишь Кану и он благодарен за это. — Неужели передо мной сейчас находится тот человек, кто голыми руками сворачивает чужие шеи и вспарывает животы? — Кан усмехается и получает щелчок по носу, хихикая. Он убирает чужую руку со своего лица и делает серьезный вид, — Чонхо, я люблю тебя. Пообещай мне, что я смогу держать тебя за руку хотя бы на минуту дольше положеного. — Хорошо, я обещаю тебе, — Чхвэ подвигается чуть ближе и оставляет сухой поцелуй на лбу Есана, тот лишь прикрывает глаза и прижимается к нему всем телом, ища тепла.

***

      Звук перестрелки заставил Есана поднять голову вверх. Он резко встает с мужчины на полу и вертит головой в разные стороны, тот ничего не издает. С носа тянется струя крови, а под головой расползается целая лужа. Мерзость. Есан обтирает карманный нож об одежду трупа и болезненно стонет перенимаясь с ноги на ногу. Эта тварь похоже вывихнула ему щиколотку. Он облокачивается плечом об стену и шипит, сжимая собственный бок, похоже будет здоровый синяк. — Сука, какого черта?! — Есан прикусывает разбитую губу и пытается поймать равновесие, — Лишь бы с Чонхо все было хорошо... — Есан!       С коридора слышится топот нескольких ног. Кан поворачивает голову в сторону шума и замирает на месте. Какого хрена тут полицейский?! Высокий брюнет подбегает к Есану и останавливается рядом с ним, шокировано рассматривая кровавый труп на полу. Сонхва поднимает голову с мертвого мужчины на Кана и выгибает бровь в вопросе. — Хва, либо я, либо он.       Сонхва прикусывает губу и встряхивает длинными волосами в разные стороны, прижимая пальцами переносицу. Что за дурдом сегодня творится? — Ты тут какого черта оказался, Кан?       Есан сжимает рубашку на боку и болезненно кривится, ткань под его ладонью намокает, но он лишь вздыхает и поднимает голову на старшего. — Мои девочки. Несколько моих девочек в этом здании.       Пак замечает болезненную бледность на щеках старого товарища, его взгляд меняется на беспокойный и он делает неумелый шаг к Кану, но тот выставляет руку вперед и отрицательно машет головой. — Ваших много? Почему я не слышал сирен? — Мы работаем под прикрытием, но я первым приехал сюда, поэтому скоро тут будет еще несколько групп.       Кан складывает ножик и прячет его в карман кожанки, он обводит взглядом помещение и тяжело вздыхает. Все же не получится выйти чистым из этого болота. — Помоги ему не загреметь в тюрьму.       Сонхва расширяет глаза по пять вон и открывает рот в немом шоке, но быстро берет эмоции под контроль. — Это будет тяжело, ты же знаешь.       Их тревожит шум. Они оба вертят головой в одну сторону и замечают целую ораву мужчин в черном. Переглянувшись между собой оба товарища срываются с места. Сонхва хватает Кана за плечо и тащит за собой вперед. Им двоим не справиться с такой группой. Нужно бежать. Есан взвывает от боли в ноге, но старается не отставать от брюнета. Ему нужно наверх к Чонхо. — Бежим к пожарной лестнице! Сократим путь! — кричит Есан и резко сворачивают в коридоре налево, проскальзывая мимо лабораторий. — Что ты собираешься делать?! Если мы побежим в том направлении?! — с криком отвечает Сонхва следуя за Каном, — Ты сумасшедший?! Это прямая дорога в ад! Мы не справимся вдвоем?!       Есан со всей скорости врезается в пластиковую дверь и стонет, пытаясь открыть ее, дергая за ручку. Пак останавливается рядом с товарищем и отодвигает его в сторону, ломая прикладом пистолета дверную ручку. — Там. Мои. Девочки. — И Чонхо.       Кан встречается паникующим взглядом с Сонхва и тот лишь кивает. — Там наверху должен быть Хонджун, он затесался среди охранников компании и информирует меня через наушник, — сплевывая скопившуюся кровь на пол, сообщает Есан.       Раз уж Сонхва решил надавить на больное, то и Есан в праве это сделать. Лишь одно упоминание имени Хонджуна заставляет Пака дернутся. — Ты и его решил затащить в это пекло?! — толкает товарища в плечо Пак, переходя на крик. — Он сам предложил мне помощь. Остынь!       Есан срывается с места и скачет по ступенькам вверх, держась за поручень. Он чувствует как холодный пот стекает по спине и вискам, но продолжает упрямо бежать вперед. Сегодня должно все свершится и он не позволит умереть дорогим ему людям. Сонхва срывается следом и обскакивает Кана, летя по ступенькам вверх. Сердце загнанно бьется не только от кардио нагрузки, но и от волнения. Хонджун. Чертов Ким Хонджун наверху! Они пробегают вверх и с хлопком открывают пожарную дверь на нужном этаже. Хлопок двери об стену оглушает. Есан падает ровно под ноги темноволосому и задыхается. Нужно вставать. Нужно! — Эй, ты в порядке? — Пак разворачивается к товарищу и хватает его за плечи, поднимая словно пушинку на ноги. — З-заткнись, — Есан хватается окровавленной рукой за светлую ветровку товарища и судорожно выдыхает, пытаясь удержаться на ногах.       Новый звук выстрела. Бум! Оба вновь переглядываются и кивают друг другу. Некогда себя жалеть. Сонхва перекидывает руку Есана через свое плечо и они вместе продолжают путь через коридор, усыпанный стонущими или мертвыми людьми. Охрана. Доктора. Лаборанты. Металический запах крови. Есан шарит глазами по каждому из мужчин, выискивая среди них Чонхо. — В конце коридора. Кабинет! — стонет Кан, сжимая раненный бок, — Там презентация нового препарата. — Ты думаешь они все там? — Должны быть.

***

      Когда Чонхо замечает вишневую макушку его сердце уходит в пятки. Есан не должен быть тут. Не сейчас. Он сглатывает вязкую слюну и сжимает пальцы в кулак до хруста. Есан тоже замечает брюнета и замученно улыбается. Живой. Они обмениваются взглядами напоследок. В просторной комнате творится беспорядок. Президент и его телохранители держат всех в заложниках, приставив дуло пистолета к виску или лезвие ножа к горлу. Картина маслом. На полу валяются бездыханные тела нескольких девушек с пеной у рта. Есан издает крик умирающего кита. Его малышки. Его девочки.       В комнату врываются полицейские и начинается хаос. Выстрелы. Крики. Есан выхватывает биту у одного из охранников и орудует ею словно мечом. Нет времени обращать на собственную боль. В помещении становится слишком много народу. Люди в черном, камуфляжном и гражданском. Все смешивается в отдельный хаос. Дышать становится невозможно из-за спертого запаха крови, пота и экскрементов. Чонхо проталкивается через толпу народу, пытаясь оказаться как можно ближе к своей драгоценности. Наплевать на собственную безопасность. Есан. Есан должен уходить отсюда немедленно! — Чонхо! — Кан кричит, что есть сил и отбивает бит битой об чужую голову, пытаясь вырваться из толпы. Он оборачивается лишь на секунду и замечает направленный пистолет в сторону брюнета.       Есан хватает ртом воздух и отталкивается от двух мужчин, выпрыгивая в эпицентр событий. Ему удается за несколько шагов оказаться рядом с Чонхо. Горячие руки обхватывают его талию и в следующий момент слышится звук выстрела. Кан молниеносно меняет их местами и закрывает тело Чонхо собой, тот лишь громко выдыхает и видит то, чего видеть не должен был. Рука с ристать президента Кима опускается, а на его губах играет победная улыбка, но почему он не чувствует боли? Чхвэ ощущает тяжесть тела в своих руках и опускает взгляд на болезненное лицо Есана. Его лицо сковывает маска боли, он издает хрип и теряет равновесие, сжимает в кулаках дорогую ткань пиджака брюнета и оседает в его руках. — Е-Есан?! — брюнет прижимает мужчину к себе и чувствует горячую влагу на ладонях, он поднимает одну со спины Кана и замирает на месте. Кровь. — Успел, — с забитой улыбкой хрипит Есан, сжимая пиджак на плечах младшего.       Нижняя губа дергается, Чонхо прижимает обмякающее тело к своей груди и издает булькающий звук. Он выкрикивает что-то нечленораздельное и бегает глазами по умиротворенному лицу напротив. Есан слабо улыбается и тычется носом в его ключицу, судорожно выдыхая. Мир замирает на несколько секунд. В ушах словно отключили звук лишь бит собственного сердца, шумит в них. Чонхо оседает на пол, держа в руках тело Есана. Он перемещает ладони со спины на его щеки, мажет окровавленными пальцами по бледным щекам и бормочет что-то нечленораздельное: — Есан. Есан. Ты. Ты. Какой же ты придурок! Эй! Очнись! Есан!       Все замолкает. Чонхо ощущает влагу в глазах. Неужели он плачет? Он всхлипывает носом и тычется губами в бледное лицо в его руках. Его драгоценность. Его жизнь. Есан лениво хлопает ресницами, перебывая в прострации. Перед глазами все плывет, а тело становится таким ватным. Почему становится так тихо? Неужели все закончилось? Он открывает рот чтобы что-то сказать, но голосовые связки как будто выключились. Темнота поглощает его с каждой секундой все больше и он закрывает глаза, попадая в морок.       Сонхва опускается рядом и встревоженно рассматривает обоих мужчин. Рядом опускается второй молодой человек и снимает маску с лица, охая. Неужели добермана прикончили? Хонджун вертит головой в разные стороны и прикусывает губу. — Врачи едут. Нужно спустить его на цокольный этаж, — Пак судорожно выдыхает и укладывает ладонь на плечо Чонхо, — Идти можешь? Чем быстрее мы покажем его врачам... — Сонхва, — встревает Ким, но брюнет шикает на него и помогает Чонхо поднять вишневоволосого с пола. — У нас еще есть шанс, Хонджун, — отрезает Пак и больно хватает его за плечо, разворачивая и уводя за собой в сторону лифта.       Шанс еще есть, но хватит ли времени на него? Они вчетвером заходят в лифт. Пак нажимает на кнопку с цифрой ноль и кабина трогается вниз. Чонхо сжимает в руках тело Есана, а сам дрожит как осиновый лист. Паника и страх настигают его с новой силой. Только не Есан, только не он! Любой другой, но только не Кан должен сегодня убирать. Хонджун рассматривает их в зеркале и судорожно вздыхает. Он сам не ожидал, что этим всем сегодня закончится этот вечер. Джун опускает взгляд вниз, находит руку Сонхва и переплетает с ним пальцы, поднимая взгляд обратно вверх. Пак переводит на него взор темных глаз и с сильной сжимает ладошку синеволосого в своей. Дальше все словно как в тумане.

***

      Шум прибоя. Этот звук всегда ассоциируется с чем-то безмятежным и спокойным. Всплеск волн, пенный шум об песок и крик чаек. Небесная гладь простирается за горизонтом, а душа оказывается в новом измерении. Глаза бегают по мелким волнам на морской простыне. Ушную раковину заполняют звуки морского бриза. Так спокойно. Вдохнув полными легкими соленый воздух, мужчина поворачивает голову на бок и встречается с теплым взглядом карих глаз. Второй мужчина улыбается лишь краем пухлых губ, его глаза цвета темной карамели словно искрятся. Его широкие плечи обтянуты легкой клетчатой рубашкой, а на голове полный шоколадный беспорядок. Так тепло. Мужчина тянется к нему рукой, заправляет слегка отросшие волосы за ухо и укладывает ладонь на мягкую щеку, тот лишь прикрывает глаза и целует во внутреннюю часть ладони губами. — Кажется, что я умер и попал в рай, — тихо говорит Есан, переводя взгляд с брюнета обратно на море. Его темные волосы развиваются на ветру, закрывая взор на море. — Тогда я умер вместе с тобой, — хмыкает Чонхо, сокращая расстояние между ними, он обходит темноволосого сзади и прижимается к нему сзади, обхватывая талию своими руками. Он укладывает подбородок Кану на плечо и целует его прохладную щеку, — но неужели мы заслуживаем на рай?       Есан бархатно смеется, укладывает ладони на обнимающие его руки и облокачивается спиной об крепкую грудь, довольно улыбаюсь. И правда, им обоим не положено находиться в раю. Все это происходит по-настоящему. Они давно планировали поездку в Пусан. Они уже давно купили тут домик и только нашли время чтобы переехать в него окончательно, оставив Сеул позади себя. — Неужели все это закончилось? Неужели теперь мы свободны? — Кан разворачивается в руках брюнета и укладывает ладони на его щеки, слегка сжимая их. — Свободны, моя пташка, — Чонхо прижимается собственными губами в чужие и мягко улыбается, сталкиваясь с теплыми глазами Есана.