Миниатюрная история

В своей жизни Джисон столкнулся с большой проблемой: у него маленький член. Не то чтобы это мешало ему жить, но мешало. С самого детства он не особо задумывался о размерах, форме и цвете. В силу детской неосведомленности он проживал прекрасную жизнь, пока по совершенной случайности не заглянул на непроверенный сайт с не самым популярным мультиком. В одиннадцать лет Джисон открыл для себя мир порно и принялся его подробно разбирать. В тот же период времени ему вдруг стало интересно: почему это у дядек с экрана член в несколько раз больше, чем его собственный? Первое время он делал скидку на возраст. Там, на экране, отжигали мужчины вдвое, а то и втрое старше него, но уже тогда он собственноручно поместил семя сомнения в свою пустую головешку, которое стремительно принялось прорастать. В двенадцать Джисон хранил линейку под подушкой и каждый раз, когда матушка аккуратно стучалась в дверь, работая вместо будильника, Джисон с воодушевлением отбрасывал одеяло, стягивал трусишки и прикладывал линейку к эрегированному поутру органу. И каждый раз его воодушевление сдувалось, как воздушный шар. Он научился вдавливать линейку в кожу, прибавляя себе таким образом лишний сантиметр, но это не отменяло того факта, что даже с этим неутешительная шестерка душила невидимыми руками горло. Так сильно, что хотелось плакать. Детский комплекс перерос в подростковый, восьмерка показывалась уже без вдавливания линейки в тело. В шестнадцать Джисон уже имел за плечами огромный опыт серфинга по форумам, мог пояснить за развитие мужского полового органа от состояния зародыша до взрослого сформированного человека, но все еще не мог понять, почему именно он? В семнадцать Джисон встретил Минхо. Тот научил его курить, впервые напоил и познакомил с девчонкой, которая была «не против». Была — это ключевое слово, поскольку на моменте, когда с тощих кривых ног Джисона слетели трусы, она рассмеялась, сотню раз извинилась, сказала, что у нее «не встает» и ушла. У Джисона родился новый комплекс. Поцелуи, касания, легкий петтинг — все было. Он вырос красивым парнем, с необычными пропорциями, громким голосом и богатым словом. А пару лет дружбы с Минхо открыли ему путь в мир взрослой грешной жизни, лишенной обычного человеческого секса. Нередко он оставался сидеть на кровати со спущенным бельем, блестящим от женских соков лицом и распухшими губами. Восемь сантиметров — не приговор, писали ему в поддержку на форуме парни, которые имели такое же смертоносное оружие в штанах. Оружие, которое убивало сексуальную жизнь и чувство собственного достоинства. К двадцати годам Джисон оставался все тем же жалким девственником с огромным опытом орального секса. Он не упускал возможности похвалиться, что языком умеет завязывать такие узлы, от которых сердце останавливается. Его собственное сердце останавливалось каждый раз, когда дело двигалось дальше. Постоянные насмешки и отказы привели к тому, что Джисон находил тысячу и одну причину, чтобы слиться, сбежать или спровадить пассию и передернуть, глотая горькие слезы. На двадцать первый год Минхо заказал ему девушку низкой морали. Он знал, что Джисон оставался девственником, знал о его умелом языке, но не мог связать одно с другим, чтобы выйти на удручающий итог. Минхо решил идти ва-банк. Он подмигнул Джисону, когда закрывал дверь их общей съемной квартиры, направляясь к приятелю поиграть в плойку. И девушка на самом-то деле была до пизды понимающей. Она сразу просекла всю горечь момента, одной ладошкой закрыла болтливый ротик Джисона, другую опустила на пах, пыталась нащупать эрекцию через треники, а когда нащупала, обхватила ее двумя пальцами, отчего Джисону стало дико тошно, и начала стимуляцию, все же отрабатывая деньги. Джисон так и не смог. Вскоре девушка перешла на уговоры, принялась приводить убедительные аргументы, почему стоит попытаться, стала объяснять анатомию женщин и размеры на сантиметрах, но Джисон и без нее знал это. Знал, и со всей силы держался, чтобы не заплакать. Время вышло, девушка ушла неудовлетворенной, деньги вернула. На предложение Джисона зализать неприятную ситуацию языком отказалась. В тот вечер Минхо нашел его рыдающим в углу ванной комнаты. Он молча присел рядом, обнял друга за плечи и шепотом поинтересовался о случившемся. И Джисона прорвало. Он в подробностях рассказал о каждом дне и каждом вымученном сантиметре, пояснил за анатомию и строение, привел примеры и разревелся еще сильнее. Под носом разлилось болото водянистых соплей, веки распухли и покраснели, слезы стекали по дрожащим щекам и впитывались в ворот футболки. Джисон искренне признался, что комплексует из-за размера, привык к отказам настолько, что уже и не хочется ничего предлагать. Минхо на его эмоциональный монолог отреагировал спокойно. Он похлопал его по плечу, сказал что-то вроде «я тебя так сильно понимаю» и предложил попробовать в обратную сторону. Если брать страшно и не получается, то нужно попробовать дать. — Дать? — Да, — кивнул Минхо, выпрямляя затекшие ноги. — Ты пробовал? Это не так плохо, как кричат гомофобы. Возможно, это будет твоим спасением. Джисону пришлось признать, что он утопающий. Он тонул в куче мыслей, комплексах и ненавистной цифре. Уже на следующий день Джисон в пьяном угаре целовал симпатичного парня в задрипаном клубе. Он не замечал особой разницы. Поцелуй и поцелуй. Немного более слюнявый, нетерпеливый и чуть настойчивый. Чужое бедро между его ног служило прекрасной возможностью простимулировать себя, тело парня было мягким и теплым. — Ты топ? — спросил тот, припав к шее Джисона. Он целовал и покусывал кожу, пока Джисон, обомлев, думал, что ответить. «Дать», — прозвучало в голове. — Нет, — ответил он, тяжело сглотнув. Парень признался, что не хочет активничать, позволил Джисону дотереться до оргазма, а после, поцеловав еще раз на прощание, покинул туалет. Тогда Джисон почувствовал, что не каждый отказ — маленькая смерть. В тот же день он рассказал об этом Минхо. Почему-то грани дозволенного для него стерлись, и Джисон, вернувшись домой, упал на его теплую мягкую постель и разложил ситуацию во всех подробностях. — Понравилось? — спросил тот, гаденько ухмыляясь. — Я все еще девственник, но внутри не так паршиво, знаешь ли. Это… — он пытался подобрать слова, чтобы описать момент, но отвратительная ситуация в белье щекотала нервишки и не только. — Просто он искал одно, я другое. Он не смеялся, хотя почувствовал мою маленькую проблему, — невесело хихикнул Джисон. Вздохнув, Минхо закатил глаза. Он снова открыл рот, попытался рассказать о том, что маленький член тоже имеет право на существование, но, заметив, как безразлично Джисон кивал на его слова поддержки, он распсиховался, развернулся и уселся на грудь Джисона, развалившегося на кровати звездой, расстегнул джинсы и стащил их с бельем до колена. — Эй! — запищал Джисон. — Слезь, Минхо! Что ты делаешь? — Возбуждаю тебя, — проворчал Минхо. Он опустился и втянул вялый член в рот. — Хочу оценить масштаб трагедии своими глазами. Джисон старательно пытался стащить с себя тело, но будучи почти голым и пойманным врасплох, он безрезультатно барахтался и сжимал бока Минхо. — Я же грязный там! — пытался надавить на брезгливость. — Чем ты меня слушал? Я буквально кончил в штаны. — Это твоя сперма, — ответил Минхо, не вынимая члена изо рта. Не было необходимости, ему достаточно было вытянуть трубочкой губы и втянуть в себя кожу, как мягкий член Джисона скользнул в рот. — Я бы в любом случае ее попробовал. Смирившись с ситуацией, Джисон решил, что в его жизни были моменты более постыдные, чем этот, поэтому расслабился, раздвинул бедра пошире, насколько вообще позволяли штаны, и принялся наслаждаться. Член встал быстро, возбуждение зажглось так же. Джисон, решив выжать из ситуации максимум, сложил ладошки на ягодицах Минхо и сжал. Сам Минхо не сильно старался. Он почти не качал головой, в основном лизал и двигал щеками. Ему не приходилось глотать, не приходилось набирать размах. Член Джисона помещался в его рот целиком, при этом не доставая до горла. Пальчиками перебирая миниатюрные аккуратные яички, Минхо больше вылизывал, нежели сосал, а когда отстранился, оттягивая за собой вакуумом щек маленькую розовую головку, выпрямился, держа вес на бедрах, и сказал: — О чем ты вообще говоришь? Посмотри сюда! Аккуратный, прямой, розовый, текущий и твердый. В чем твоя проблема, парень? Джисон от его тона растерялся. Он вжал голову в плечи, закусил нижнюю губу. Его реакцию во всей мере отобразил его собственный член — он дернулся под взглядом Минхо, заставив того хмыкнуть. — Он крошечный, — прошептал Джисон. Ему до зуда в пальцах хотелось потянуться к паху и прикрыться, но Минхо вдруг резко встал, перешагнул его и стянул шорты с бельем, а после сел задницей прямо на член Джисона, расположив его между половинок. — Почему это проблема для тебя? — спросил он, ерзая задницей. — Спросил парень, у которого вдвое больше. Закатив глаза, Минхо облизал свои пальцы, потянулся ими назад, чтобы размазать слюну по дырочке, а после сразу же ввел в себя член Джисона. Минхо насаживался медленно, но не долго. — До простаты достает, — заключил он. — Большего и не надо. Встав и присев обратно, Минхо снова закатил глаза, но уже не от абсурдности ситуации, а от удовольствия, пока Джисон смотрел на него не моргая. Он пытался смириться с тем, что распрощался с девственностью, что его проблему, преследовавшую всю сознательную жизнь, похвалили. Что его крошечный член понравился кому-то! — Черт, — прошипел Минхо. — Надо было раньше тебя трахнуть. — Заткнись, — все, на что хватило Джисона. — Потому что я кончу прямо сейчас. Казалось, что Минхо забыл, что забрался на парня, чей член не бывал ни в одной дырке. Он не мог разогнаться, не мог действительно начать подпрыгивать, отчего Джисону становилось немножечко грустно, но Минхо двигался волнообразно, красиво. Его изгибы и движение выводили из себя, выталкивали за грань реального. Джисон кончил, забрызгав Минхо изнутри, закусив губу до боли и сжав его бедра пальцами до синяков. — Хороший мальчик, — подначивал тот. С члена Минхо капало, головка была красная, крупная, напряженная. Он тоже хотел, но, очевидно, Джисон не мог ему дать того удовольствия, которое он подарил ему. — Эй, — позвал Минхо, наклонившись. Он обхватил ладошками его румяное лицо, погладил большими пальцами по щекам. — Это твой первый раз. Дай себе время, и сможешь выбивать из меня оргазмы один за другим. Я очень жаден до удовольствия. От мысли о том, что будет еще один раз, и еще, и еще, Джисону стало хорошо. Так хорошо, что за довольной улыбкой он проебал момент, где Минхо опустился к нему с поцелуем. Нежным, слюнявым и требовательным. — Я так сильно теку из-за тебя, — говорил он, слезая с обмякшего члена. Тот выскользнул, стоило ему чуть приподняться. За ним с не самыми приятными звуками булькнула сперма. Вопреки маленькому размеру, кончил Джисон много. Сев на матрас рядом, Минхо стащил с ног Джисона штаны, медленно раздвинул его ноги и устроился между ними. Он использовал вытекающую из себя сперму как смазку, пока проталкивал в гладко выбритую дырочку Джисона палец. — Хочу сожрать тебя, — говорил он, как обезумевший. — Такой малыш, такой хрупкий и красивый. Как можно не хотеть тебя, а? — Хватит, — принялся молить Джисон. Его руки накрыли глаза, предательски намокшие. Плакать хотелось от сногсшибательного оргазма, от приятных слов Минхо. Еще немного, и он поверит, что нравится Минхо, пусть он и в открытую заявляет об этом последние полчаса. — Не хватит. Ты чувствуешь? — спросил Минхо, чуть согнув палец, кончиком упираясь в простату. — Чувствуешь? — Д-да. — Это много по-твоему, а? Хныкая, Джисон кивал головой, как болванчик. — Очень. Джисон скулил, но ноги не сводил. Странные ощущения смешивались с пронзающим волнами удовольствием. — Так ты ощущаешься внутри. Огромный, — шептал Минхо змеем у уха. — Распирающий внутренности, — прикусывал мочку, добавляя второй палец. — Такой охренительно приятный, — облизывал раковину, раздвигая пальцы внутри. Джисон открыто ревел, слушая голос Минхо. Он был единственным, что держало его в этой реальности. — Я такой твердый из-за тебя. Только из-за тебя и твоего члена, — говорил Минхо. Он медленно готовил Джисона к третьему пальцу, потирался мокрым членом о его живот, пачкал предсеменем. — Каково это, знать, что можешь взять меня в любой момент, не теряя времени на ебучую растяжку? — Охуенно-о-о, — протянул Джисон, понимая каждое слово. — Я ненавижу растяжку, детка, но люблю быть снизу. Можешь в это поверить? Обхватив Минхо за шею, Джисон притянул его к себе. Три пальца внутри ощущались слишком. Казалось, что еще немного, и он порвется вокруг них, но узкое колечко мышц плотно обхватывало их, всасывало внутрь и выталкивало наружу. — Я уже не верю, что ты настоящий, что ты не моя фантазия, — признался на ухо Минхо Джисон. — Ты настоящий, Минхо? Хихикнув, Минхо нашарил смазку между матрасом и изголовьем кровати. Он щелкнул крышкой, выгнул спину и налил прозрачной холодной жидкости на свой член. Вместо слов он вошел в Джисона. Медленно, мучительно долго и до упора. — Самый настоящий, — на выдохе сказал он, припадая после к пересохшим губам того, чтобы смочить их своим языком. Джисон стонал в его рот, обнимал его руками и ногами, принимал и отдавался. Давать тоже было приятно. Не хуже, чем брать. — Блять-блять-блять, — шипел в его губы Минхо. — Я почти кончил. Он захихикал, скидывая с себя конечности Джисона. — Хочу кончить, глядя на твой идеальный член. Привстав, Минхо схватил чужие бедра и рванул на себя податливое тело, встречая его своим тазом. Хлопок получился мощный, ничуть не хуже, чем вскрик Джисона. — Посмотри, какой ты мокрый, — с перебоями на толчках говорил он. — Течешь, как сучка. Минхо отпустил одну ногу Джисона, вторую закинул на плечо и встал на колени. Раскоряченный Джисон, его полустоячий измученный член, румяное лицо и ладонь на губах, сдерживающая звуки, заставляли Минхо дрожать. Толчок за толчком он догонял свое удовольствие, не отрывая взгляда от подпрыгивающего чужого члена, что делало Джисону намного приятнее, чем любой секс. Такой, как Минхо, был пределом мечтаний, но его жаркая любовь к его члену, ставшему причиной пожизненных страданий, их же и закончила. — Ты чувствуешь меня, Джисон-и? — голос Минхо дрожал. Он был на грани. — Да, — ответил Джисон. — Я тебя чувствую. И Минхо задрожал, сбавляя силу толчков. Он зажмуривался, хлопал губами, как рыба, выброшенная на берег, и тяжело дышал. В тот день Джисон переродился. Он рассказал об этом чувстве Минхо, когда проснулся в его постели на следующий день, после чего Минхо предложил трахнуть его самому. И Джисон сделал это. Он двигался мелко и не мог набрать ту амплитуду, что набрал Минхо вчера, но он смог продержаться дольше, что позволило ему увидеть, как Минхо запачкал простынь, ни разу к себе не прикоснувшись. Со временем Джисон пришел к выводу, что тоже не любит растяжку. Он все чаще брал Минхо, радовал его своим натренированным языком и без конца благодарил за веру в жизнь и себя. Минхо не растягивал себя для Джисона никогда, он был готов в любую минуту, и это не делало Джисона неполноценным. Теперь это делало его чертовски счастливым.