Часть 1
2 мая 2025 г., 22:42
иваизуми живет между созвездий кита и андромеды (в маленькой квартире на пятом этаже).
иваизуми не переносит запах чабреца.
иваизуми никогда не смеется над глупыми шутками.
у иваизуми мозоли на подушечках пальцев и маленький шрам над бровью, полученный в неудачном спарринге с дубовым деревом и его высотой.
иваизуми любит документальные фильмы про динозавров и ненавидит вишнёвые сигареты.
иваизуми много чего любит на самом деле.
список длинный и в него входят даже оптимальная скорость поездки и температуры за окном.
ойкава места в этом списке так и не получил.
ойкава громкий, раздражающий и слишком любит фильмы про инопланетное вторжение.
ойкава пьет чай с чабрецом, глупо шутит, а водить так и не научился.
ойкава достоин ярлычка «хороший друг», но никак не «парень, с которым иваизуми готов провести остаток жизни и целовать по утрам»
ойкаве и так хорошо, правда.
ханамаки знает, что нет. что совсем не хорошо и что ойкаве следует перестать пить вермут по вечерам, он делает из него излишне плаксивого ребенка.
у иваизуми последние экзамены в этом году. иваизуми не может встретиться, иваизуми ответственный мальчик.
ойкава улыбается, когда в ответ на это получает стикер со злым котом.
ойкава желает хорошей ночи иваизуми и его логарифмическим уравнениям.
ойкава звонит ханамаки.
ханамаки хороший друг.
ханамаки очень хороший друг, когда ойкава обещает заплатить за него в баре.
ойкава подъезжает к знакомому помещению с яркой неоновой вывеской, ханамаки уже ждёт.
у него на лице написано «я уже знаю, сколько пинт пива ты должен оплатить, чтоб я слушал твоё нытье об иваизуми и следующие пару недель ты будешь питаться солнечным светом».
ойкава начинает сомневаться, действительно ли ханамаки хороший друг.
они заходят в бар, ойкава вешает вешает пальто, а ханамаки уже за барной стойкой. потрясающая скорость воплощения желаний.
ханамаки устраивается поудобнее, кладет голову на ладонь и ждёт очередной потрясающей истории о том, почему иваизуми на все сто процентов никогда не полюбит ойкаву и вообще он слишком часто говорит, что ойкава его раздражает, а это, к слову, оскорбительно и разбивает ему сердце.
— сколько еще ты планируешь сидеть и жалеть себя? — спустя пять стаканов пива и пару шотов ханамаки кладет ему руки на плечи. ойкава задыхается от возмущения, ханамаки точно не хороший друг.
— ты меня вообще слышал? я его раздражаю, он даже мои волосы у себя в квартире не переносит, — ойкава хмурит брови, будто складка между ними сделает донесение мысли эффективнее и у ханамаки сразу отпадут все вопросы.
— а я уверен, что ты просто хочешь пострадать и геперболизируешь все его слова. ты хоть раз спрашивал его об этом, перед тем как пойти и напиться плохого пива в этой забегаловке?
ханамаки словил на себе недовольный взгляд не только ойкавы, но и пары человек по обратную сторону барной стойки.
— о, я не спрашивал? ну я сейчас спрошу и ты заберешь все свои слова назад, а потом пожалеешь о них потому что еще три часа именно ты будешь тем человеком, который будет выслушивать все последствия твоих же грубых слов, ханамаки, — ойкава злился, а еще был абсолютно упрямым и убежденным в своей правоте. ханамаки упал лбом на стойку с протяжным «ойкава блять»
ойкава берет телефон. у ойкавы руки трясутся и дыхание неровное.
возможно, виноват запах табачного дыма, заполнивший маленькое помещение.
возможно, ойкава так оправдывает себя.
ситуация глупая и делать он этого не должен. он действительно не спрашивал. а вишневое пиво в нём говорит, что спросить должен.
(22:30) ива
(22:30) ива-чан
(22:31) Я занят, чего?
(22:31) у меня вопрос
(22:32) у меня несколько вопросов
(22:33) И Ханамаки не может ответить ни на один из них?
(22:33) откуда ты знаешь что я с ханамаки
(22:33) может быть я с каким-нибудь крутым парнем на самом лучшем свидании
(22:36) Ну да, конечно
(22:36) Я знаю, что только Ханамаки согласится сидеть с тобой вечером понедельника в каком-нибудь задрипанном баре
(22:37) И скорее всего ты за него платишь
(22:37) вау я поражен настолько что даже не могу оскорбиться
(22:39) У тебя был вопрос, задавай
(22:39) я тебя раздражаю?
(22:30) Да
(22:30) мои шутки тебя не смешат и вообще я говорю только глупости?
(22:31) Да
(22:32) и мои волосы по твоей квартире тебя тоже злят?
(22:32) Да. Убирай за собой.
(22:32) ты действительно терпеть меня не можешь? :)
(22:33) Конкретно сейчас ты реально бесишь меня
(22:33) спасибо
(22:33) вопросы закончились
(22:33) больше не тревожу, занимайся своими дробями или что ты там делаешь
ойкава поднимает глаза на ханамаки. у ойкавы все возможные слова застряли в горле, а голова налилась свинцом, он вытеснил все мысли, кроме одной и самой неприятной.
свинец токсичен.
ойкава чувствовал себя так, как чувствует себя человек, отправивший любовное письмо и получивший обратно его же, но с исправленными грамматическими ошибками.
ханамаки говорит с кем-то по телефону. ойкава не то, чтоб мастерски справляется с эмоциональными проблемами. ойкава поворачивается к бармену.
сказать, что ойкава напился в этот вечер было бы очень мягко.
ханамаки застал его лежащим на столе и подпевающим песне the smiths, ойкава не попал ни в одну ноту.
ханамаки прочувствовал всю глубину фразы «ойкава — та еще заноза в заднице».
— он сказал, что я его раздражаю, — сложение слов в предложения отнимало у ойкавы неприлично много сил, поднять голову со сложенных рук не хватило бы ни в какой из вероятных вселенных.
— ты раздражаешь.
— вот, так и сказал. ханамаки, забудь всё, что я говорил. он не великолепный и его руки не такие уж сильные, он грубый и неотесанный мужлан, которому в детстве не рассказали, что такое эмпатия и поэтому она осталась у него в зародышевом состоянии и он даже представления не имеет, как её использовать.
— да ну? и даже руки не такие уж сильные?
— нет, не такие, — ойкава издал нечленораздельное восклицание, вероятно, выражая своё возмущение.
— и он всё же не великолепный, как ты говорил?
ойкава услышал что-то похожее на сдерживаемый из последних сил смех. ойкава решил, что друзей у него стало на одного меньше и всё же отдал последние силы на отрицательный поворот головы.
— ну и раз он такой придурок, который обидел тебя сегодня, потому что «эмпатия» слишком сложное слово для его лексикона, ты не простишь его, даже если он приедет за тобой в полночь на другой конец города? — речь стала четче, ближе, на голову ойкавы опустилась рука.
ойкава резко поднял голову. фраза «ханамаки, это по-гейски» осталась на языке и гранитовым булыжником упала на дно желудка.
это не ханамаки.
это совсем не ханамаки.
иваизуми смотрел на него с таким спокойным выражением на его таком спокойном лице. на его ужасно красивом и излишне спокойном лице.
иваизуми чувствовал запах алкоголя и вишнёвых сигарет.
ойкава чувствовал запах зубной пасты и древесного парфюма.
— я понял, это просто сон. — ойкава говорил сам собой. если «это» игнорировать «оно» уйдет.
«оно» не ушло. «оно» посмотрело на ойкаву, как на последнего дурака, интеллект которого варьировался от 40 до 50 по шкале стенфорд-бине.
«оно» подхватило ойкаву под руки и повело к выходу, усадило в такси и назвало свой адрес.
— эй, — ойкава получил тычок под боком и шепот у самого уха, — ты правда обижаешься на меня?
— да, иваизуми хаджиме, я обижаюсь, — ойкава немного протрезвел, понял, что сны настолько реальными не бывают и этот напряженный взгляд из-под бровей его мозг точно не смог бы сгенерировать настолько хорошо.
— прости, что я такой грубый и неотесанный мужлан, — иваизуми продолжал шептать, ойкава продолжал попытки удержать мурашки в руках, — ты тот еще дурак, ты правда меня раздражаешь и шутишь иногда просто мерзко, а если я еще раз перепутаю свой чай с твоим и выпью чабрец, то я просто придушу тебя на месте.
— ого, иваизуми, а ты практиковался в извинениях? получается просто прекрасно, я прям захотел выйти из машины на ходу.
— но мне это нравится, — иваизуми смотрел на него таким непривычным взглядом, он выглядел как кот перед прыжком. ойкава принимал неизбежную гибель и свое место трясущегося от страха птенца, — мне нравится, когда ты шутишь свои глупые шутки, мне нравится, когда ты приходишь и рассказываешь об очередном фильме, который ты посмотрел и даже запах этих сигарет мне нравится, если он от тебя.
у ойкавы что-то произошло с сердцем.
кажется, он резко и непоправимо заболел и умрет через пару минут.
или сейчас злобные внеземные формы жизни прямо сейчас нападут на планету и уничтожат её.
а может быть сейчас один из дядек в правительстве какой-либо страны прямо сейчас заносит палец над красной кнопкой и собирается обеспечить им ядерную катастрофу.
потому что за эти слова, произнесенные иваизуми, он обязательно должен был заплатить вселенной соизмеримо высокую цену.
— а моё желание придушить тебя, — иваизуми наклонился ближе, кончиком носа касался его уха, — как я понял сегодня, тебе скорее понравится, чем возмутит.
за этот вечер ойкава забывал дышать так часто, что в один момент мог и вовсе перестать. иваизуми, кажется, правил игры не знал и шел в атаку, не предусмотрев все риски и последствия. доигровщика видно сразу.
ойкава собирался что-то сказать. что-то уверенное и крутое. такое, чтоб иваизуми понял, что он вообще-то не просто влюблённый в него мальчик и он не думает о нем шестьдесят раз в минуту. и что эти слова не выбили дух из него и землю из-под ног.
иваизуми взял его руку. он гладил его пальцы большим пальцем своей руки и ойкава не смог произнести ничего, кроме тихого стона побеждённого человека. если бы он взял с собой белый флаг, то точно поднял бы его в этот самый момент.
— если ты знал, ива-чан, мог бы сказать раньше и не заставлять меня позориться перед всеми общими друзьями на протяжении нескольких лет.
иваизуми рассмеялся. иваизуми приложил свой лоб к его руке, ойкава позволил себе улыбнуться.
— как я мог знать? ты забыл, я грубый мужлан, который не знает, что такое эмпатия и даже не представляет, как общаться с людьми не обижая и не нанося им моральных травм.
— вот про моральные травмы ты уже от себя добавил, но тебе всё равно должно быть стыдно, ива-чан.
иваизуми, кажется, был в отличном настроении. он снова засмеялся, громко и заразительно.
ойкава подумал, что таксист определенно заслужил чаевые за эту поездку.
— мне очень стыдно, могу я как-то загладить свою вину?
— кажется, кто-то упоминал твои сильные руки. ханамаки, насколько помню. уверен, ты знаешь, что с ними делать.
— вероятно, ты имеешь ввиду, что мне стоит держать тебя за руку и никогда её не отпускать?
— я даже не хочу узнавать, где ты такому научился, хаджиме.
