Закат

База встретила их рёвом двигателей и запахом раскалённого асфальта. Вертолёт, замерший на посадочной площадке, ещё дрожал от недавнего полёта, его лопасти замирали в липком марокканском воздухе. Джон и Роуч, стояли у входа в ангар. Гарри жевал жвачку с таким видом, будто перемалывал кости предателей, а Джон, прислонившись к ржавой бочке. Из вертолёта вышел первым Прайс — непробиваемый, как танковая броня, с сигарой, догоревшей до фильтра. За ним, словно тень капитана, спустился Гоуст. Даже в полевой форме он выглядел инородно: балаклава с рисунком черепа, чёрная как смоль, плотно облегала лицо, оставляя лишь прорезь для глаз. Его движения были экономны до миллиметра, словно тело запрограммировали на минимальный расход энергии. И Газ. Старый приятель Джона. Тот подошёл к мужчинеи обнял, дружески похлопав по спине. Следом выволокли тело бессознательного мужчину и увели его. — Как отдохнули мужчики? — Спросил Газ. Соуп кивнул: "Отлично". После недельной миссии беготни по пустыне в присках Марвана, он и Роуч хорошо отоспались. Хоть Сандерсон, чьё хранение было слышно на всю казарму не помешали Джону выспаться. — А что, Хэллоуин уже начался? — хмыкнул Роуч, увидев новенького в их команде. Джон молча наблюдал, как мужчина снимает тактические перчатки, обнажая пальцы в мелких шрамах. На запястье мелькнула татуировка — якорь. Соуп нахмурился. В памяти всплыло воспоминание: предплечье на стойке, тот же якорь. Он решил не придавать этому большого значения. — Гоуст, я вам про него говорил, — Прайс махнул на того рукой. — Стреляет с точностью в 98,7%. Гоуст молчал. Его взгляд скользнул по Джону, задержался на полсекунды, будто сканируя QR-код на лбу. — Лейтенант Саймон "Гоуст" Райли. Голос есть или просто стеснительный? — спросил Джон, нарочито громко. — Мёртвые не стесняются. — Голос глухой, словно доносился из-под земли. — Он у нас философ. — Газ сузил взгляд и самодовльно улыбнулся. Прайс хрипло рассмеялся поправил свою знаменитую панаму: — Расслабьтесь, ребята. Он не кусается. Только если вы не его враги. — Добро пожаловать в команду, Гоуст — Джон хлопнултего кулаком по плечу. ___ Стены, покрытые звукопоглощающими панелями, глушили даже дыхание. На экране мерцали спутниковые карты Европы, фотографии депутата ЕС Герхарда Фольмера и графики перемещения грузов. Генерал Шепард вошёл, отбрасывая тень на стол с грифом «Совершенно секретно». Его голос, как скрип тормозов перед обрывом, разрезал тишину: — Аль-Саид пел, как канарейка. Весь его «бизнес» — цепочка доставки СДЯВ в Ливию. Но он — пастух, который не знает, кому служит. — А настоящий пастух — Фольмер? — бросил Прайс, сидящий в углу. Шепард щёлкнул пультом. На экране появилась запись перехвата: «Обеспечьте доставку до 15-го. Оплата через Цюрих». Голос с австрийским акцентом. — Фольмер — связной. Но вчера в Брюсселе грянул взрыв. 12 погибших. «Аль-Шахид» взяли ответственность, но… — генерал сменил слайд: фото обломков с маркировкой «Made in Austria». — Взрывчатка та же, что и у Аль-Саида. — Нам подсовывают ложный след, — Гоуст скрестил руки на груди, наклонившись вперёд. — Именно. Фольмер неприкосновенен. Дипломатический иммунитет, связи в ЕС. Но сегодня утром… — Шепард включил новостной ролик: толпа у здания парламента в Вене, внезапно — падение тела Фольмера с дырой в голове. — Снайпер. 2743 метра. Бронебойный. Следов — ноль. Джон присвистнул: — Новый мировой рекорд. — Марван и Аль-Саид убиты в своих камерах через час после покушения. Прайс встал: — Кто-то выжигает цепочку. Значит, мы близки к тому, кто всё это затеял. Шепард перелистнул слайд. На экране появилась карта. Красные метки пересекали Средиземноморье: Триполи, Валлетта, Пирей. — Аль-Саид сломался на допросе. Думал что мы его спасём. Оказалось, груз с селитрой - приманка. Они знали, что мы отслеживаем каналы их каналы, и подсунули фальшивку, чтобы выйграть время. Настоящие компоненты уже в Черногории - их везут три корабля под греческими флагами. — Кто это не был. Он провел двойную игру. Мы потратили силы на его фантом, а он уже грузит химикаты в Черногорию. — Прайс чиркнул зажигалкой и закурил. Гоуст, склонившись над схемами порта, провёл пальцем по контейнерным терминалам: — Значит, в Сербии тоже приманка? — Нет. В Сербии у них есть заброшенный завод по производству пестицидов, — Прайс вытащил фото из папки. — Уничтожим ее, перережем нить. ___ План был предельно прост. Прайс и Роуч отправились в Сербию, остальная часть команды осталась выжидать приказа на базе. Джон очень просился присоединиться к ним. Но суровый взгляд капитана Прайса остановил его. Как левая нога и правая рука, он должен быть наготове, если вдруг они что-то узнают. Тогда быстро подскочат и отправятся в очередную миссию. Джон не смел перечить и огорчаться тоже. К тому же у него было полно времени узнать что-нибудь о новичке в их команде. Тот носил черную балаклаву и ничего, кроме «да» и «нет», не говорил. Это был тупик. Джон не напрашивался к нему в друзья и особо не горел желанием лезть к нему в душу. У каждого были свои тараканы в голове. Его тараканы шуршали под коркой, подкидывая пикантные образы. Он почувствовал напряжение в области паха. Член дёрнулся и набух, упираясь в ткань джинсов. Совершенно не вовремя. Он сидел перед Газом и Гоустом. Те, в свою очередь, ничего не заметили. Перед глазами невольно замелькало воспоминание, которое он пытался отогнать, пока не стало хуже. Он попытался отвлечь себя. — Ну что, Газ, как тебе месячный отдых в раю? Спина, наверное, еще не отвыкла от мягонькой подушечки дома? Газ поправляет кепку и ухмыляется: — Отлично, только жена всё пыталась стирать носки — чуть не подрались. Я ей говорю: «Дорогая, я сам три года носки в луже полоскал. Дай хоть расслабиться». Скучать не приходилось. Джон смеётся и щурится. У него самого не было жены и детей. Тут можно было понять почему, но друзья, скорее всего, не поймут, поэтому он отшучивался, мол, у него нет времени на это и не хочет стать такой же жертвой, как Роуч или Газ. Нет. У них были прекрасные жены и дети. Просто возвращение домой было для него тяжким грузом, как будто всё там чужое. — Такое часто бывает. Мама мне говорила: «Сынок, шесть часов утра! Ты же дома!» А я ей: «Мам, если не заварю чай, начну чувствовать, как командир в затылок дышит». Они оба смеются. Но напряжение никуда не делось. Перед глазами предстал парень с бара. Тот, как он изгибался под ним и жарко дышал в ухо. Джону нужно было срочно уединиться. Он чувствовал себя школьником в пубертатный период. Но ничего поделать с собой не мог. Отойдя в туалет, он быстро растёгнул ширинку, доставая из-под ткани боксеров твёрдый член. Он сочился предэякулятом, оставив мокрое пятно на трусах. Начав медленно водить рукой вверх-вниз, зажимая большим пальцем головку, он тяжело вздохнул. В голове предстал образ белобрысого парня. Он потянулся к Джону, притягивая его за ремень к себе, и растянул бляшку. Та со звоном лязгнула, эхом разносясь по комнате. Мутные синеватые глаза смотрели на него из полуоткрытых век. Джон провёл большим пальцем по лицу, очерчивая изгибы брови и заканчивая на подбородке. Он повалил его на кровать, прижав своим весом, и начал чуть ли не срывать всю одежду. Их секс был без нежности и прелюдий. Джон не любил растягивать, учитывая, что ему утром нужно стоять на плац-карте. Он развёл ноги незнакомца шире, провёл рукой по внутренней части бедра, оглаживал упругие ягодицы. Он плюнул себе на пальцы и медленно ввёл их в колечко мышц. Парень прекрасно принял его. Затем он заменил пальцы на головку члена и посмотрел на парня. Тот кивнул ему. И Джон вошёл до основания, растягивая дырочку. Незнакомец выгнулся в пояснице и громко застонал, от чего у Джона кругом пошла голова. Парень был хорош — красивый. Он дёрнул бёдрами навстречу, насаживаясь на член. Он крепко сжал бёдра и начал двигаться, постепенно ускоряя темп. Стоны расходились по всей комнате. Джон не был эгоистом, поэтому старался приносить удовольствие не только себе, но парню. Подобрав нужный угол, в очередном толчке незнакомец дёрнулся и вскрикнул. Джон застонал, чуть ли не рыча, он вбивался в тело с силой. Почувствовав, как парень сжал его член, Джон резко толкнулся глубоко вперёд, пока тело под ним не задрожало и парень не кончил себе на живот. Он глубоко дышал. Перед глазами встала красная пелена. Испарина собиралась на лбу и скатывалась вниз — было очень жарко. Он до боли сжал бёдра парня и глубоко кончил, всё ещё двигаясь внутри. Джон раскрыл глаза, не заметив, как он запачкал руку и крышку унитаза. Он быстро убрал всё. Перед тем как уйти, он ополоснулся, протирая глаза. Провёл рукой по шраму на левом глазе. Выпрямившись, он вернулся обратно к парням. Гоуст посмотрел на него, и Джон заметил знакомый блеск в его глазах.