1.
2 мая 2025 г., 19:21
Седьмое января. Рождество. Они едут уже около пяти часов. За окном давно светло, белые поля иногда сменяются разномастными домиками. Но они далеко, так что нужно постараться, чтобы заметить эту их разномастность.
Костя не старается. Он вообще не смотрит в окно. Голова его чуть наклонена к стенке, взгляд сосредоточен на странице. Или блуждает по ней, потому что строчки плывут из-за мелкой тряски. И мысль, что еще не успела оформиться, то и дело виляет от сюжета в сторону.
Все-таки блуждает, отстраненно думает он, отыскивая среди смазанных букв и в третий раз перечитывая одну и ту же строчку.
Мимо проходит пожилая женщина с маленьким термосом, и он усилием воли заставляет себя вернуться к чтению.
В планах осилить хотя бы половину до того, как будут в Челябинске.
***
Костя чуть дергается от неожиданности, когда Женя, перевернувшись во сне на другой бок, свешивает руку вниз.
Уже подзабыть о его существовании успел; c верхней полки не доносилось ни звука с того момента, как он наскоро распихал в наволочки и пододеяльники все содержимое и отрубился через пятнадцать минут после отправления поезда.
Костя откладывает книгу на раскрытый рюкзак и поворачивается к окну. Женина рука чуть касается стекла, оставляя на нем маленькое запотевшее пятнышко каждый раз, когда вагон качает из стороны в сторону. Снежные подушки заменяют голые ветки и редкие столбы, возвращая в реальность. Сердечко, которое костя рисует пальцем на облаке собственного дыхания удивительно ровное.
***
Женя слезает с верхней полки, заспанный, немного встрепанный, но будто даже чему-то своему рад. Костя двигает со столика пакет молока, чтобы тот нечаянно не задел его ногой. Молчит. Сгибает ноги в коленях, тянет к себе рюкзак, освобождая Жене место. Смотрит. То на него, то в книгу. Кусает губы, потом их же облизывает.
Женя, наклонившись, выуживает из под сидения свой ботинок и многозначительно изрекает:
— Молоток, Костейшн.
Костя поджимает губы.
— Почему это?
Опускает взгляд обратно в написанные на чужом языке страницы. Поднимает снова.
— А че бы нет?
— Я не знаю.
Косте странно ощущать себя робким мальчиком в такие моменты.
А Женя, расправляя язычок ботинка, как ни в чем не бывало продолжает:
— Мне кажется, ты добился всем своим стилем жизни похвалы.
Он поворачивает голову — и они встречаются взглядами. Костя держит улыбку, снова поджимая губы.
— Ты раньше говорил это уже.
Он касается пальцами креплений небольшой металлической полки рядом с головой, будто ища за что зацепиться. Женя вздыхает.
— Ну, сейчас подтвердил…
Костя все таки улыбается. Совсем чуть-чуть.
— Настало время узнать — почему?
Женя не смотрит на него. Смотрит в окно, засунув руку в ботинок, видимо, поправляя стельку. Глаза его в дневном свете кажутся совсем голубыми.
— А я тебе ответил — стиль жизни твой. Ваще, ты меня восхищал, вдохновлял всегда.
Костя улыбается уже широко, отложив книгу на коленку. А Женя задумчиво продолжает:
— Твой реп, твоя проза…
— Реп…
Они смеются. Тихо стучат колеса. Женя тянется и берет со столика свой сотовый. Жмет на кнопки, параллельно добавляя:
— Твои увлечения спортом, твои романы с женщинами. Все… все заставляло меня восхищаться.
Он даже машет рукой для убедительности. Но Костя верит. Еще в первый раз поверил.
— Ты про себя говорил это…
— …помогало мне жить.
— А теперь, наконец, вслух…
Женя смеется, обнажая ряд верхних зубов.
— Пришло время раскрыть карты, да?
Костя просто улыбается ему в ответ и возвращается к книге. А Женя — к недописанной смске.
