(Не ) пойманный

Первые лучи солнца резали горизонт, окрашивая окна допросной комнаты в тускло-золотой цвет. Эндрю сидел за столом, безучастно глядя на парня напротив. Тот выглядел чересчур спокойно для человека в наручниках. — Ты слишком спокоен для главы группировки, которого только что сняли с крыши снайперы, — заметил Эндрю, крутя в пальцах ручку. — А ты слишком красив для копа, который должен быть злым и скучным, — ухмыльнулся Нил. Его голос был хриплым, насмешливым. Эндрю не отреагировал. Он давно привык к попыткам вывести его из равновесия. Но этот парень был… другим. Он не выглядел испуганным, не пытался молить о сделке, не вёл себя как типичный уличный король. В нём была опасная смесь самообладания и огня. — Ты читал моё досье? — продолжил Нил, слегка наклоняясь вперёд, несмотря на наручники. — Каждый день перед сном, — мёртво отозвался Эндрю. — Как сказку. — Тогда ты знаешь, что меня не так просто поймать. Так что поздравляю. Особенный ты. В его голосе не было злобы — только заинтересованность. Будто он изучал Эндрю, как новую загадку. Полицейский молчал, но в груди что-то неприятно кольнуло. Он не должен был чувствовать ничего. Это был преступник. Угроза. Враг. Но взгляд Нила — дерзкий, с оттенком вызова — цеплял. Слишком. — Ты сдался слишком легко, — заметил Эндрю. — Хотел, чтобы я тебя поймал? — А ты бы хотел? — в тон ему бросил Нил. Несколько секунд тишины. Между ними — стол и наручники, но в воздухе повисло напряжение, которое не имело ничего общего с враждой. — Ты глуп, если думаешь, что это конец, — тихо сказал Нил, глаза его блеснули. — А ты глуп, если надеешься, что это только начало, — парировал Эндрю, вставая. Но он не мог не обернуться напоследок, не встретиться с тем взглядом, в котором уже пульсировало что-то большее, чем просто интерес. Игра началась. ----- Нил сидел спокойно, но в его взгляде пульсировало нетерпение. Он смотрел на Эндрю, будто изучал по кусочкам: жёсткая линия челюсти, спокойные движения, глаза цвета стали — никакой эмоции, никакой отдачи. Только хищная тишина. — Тебя это заводит, да? — тихо, почти шепотом произнёс Нил. — Контроль. Эндрю не ответил сразу. Он прислонился к стене, скрестив руки. На его лице не дрогнул ни один мускул. Но он слышал. Каждое слово. — Меня заводит тишина, — отозвался он наконец. — Когда глупые люди замолкают. — Тогда я тебя разочарую, — усмехнулся Нил, — я никогда не был хорош в молчании. — Ты ещё не понял, — сказал Эндрю, подходя ближе, — это не ты задаёшь темп. Это ты на поводке. Он бросил на стол тонкую папку. Внутри — фотографии, протоколы, схемы: разветвлённая сеть, которую вёл Нил. Контрабанда оружия. Связи с Южной Америкой. Подставные компании. Все линии вели к нему — и всё же никто его не тронул. До этого утра. — Ты копаешь слишком глубоко, — тихо произнёс Нил, глядя на фото. — Эти цепи держат не меня, Эндрю. А тебя, если ты пойдёшь дальше. Эндрю молчал. Его пальцы едва заметно сжались. Он знал, на что способен этот парень. Но ему не хватало одного — страха. И в этом было что-то поразительно… возбуждающее. — Ты можешь играть в опасного, — сказал Эндрю, наклоняясь ближе, — но я вижу, что у тебя осталась совесть. Или это просто ты хочешь, чтобы я поверил в это? — А может, я просто хочу, чтобы ты смотрел на меня дольше, — дерзко ответил Нил. В этот момент дверь распахнулась. Вошёл Аарон — раздражённый, в мятой рубашке. — Эндрю. Мы получили приказ. Его должны перевезти в участок к утру. Без исключений. Эндрю кивнул, но не отрывал взгляда от Нила. Когда Аарон вышел, между ними снова наступила тишина. Только стук часов на стене и лёгкий гул вентиляции. — Ты ведь знаешь, что я выберусь, — сказал Нил, едва слышно. — Не сегодня — так завтра. И ты знаешь, куда я вернусь. — И куда же? — спросил Эндрю, и голос его стал опасно тихим. — В твою голову. Эндрю смотрел на него ещё секунду. А потом, неожиданно, улыбнулся — быстро, почти неуловимо. И вышел из комнаты. Но он понял одну вещь: Он начал думать о человеке, которого должен был презирать. И хуже всего — тот это знал. ------ Ночь наступила незаметно. Камера, в которую перевели Нила, находилась в нижнем блоке участка. Пустой коридор, два охранника, камеры наблюдения. Всё — по протоколу. Почти. Эндрю курил на крыше. Он не должен был там быть, но ему не спалось. Сигарета — привычка, от которой он не мог избавиться. Как и от мыслей о тех синих, наглых глазах, которые смотрели сквозь решётку так, будто всё под контролем. Он услышал сигнал тревоги через шесть минут после начала побега. Спускался уже бегом. Когда он ворвался в камеру, она была пуста. Охранник лежал без сознания. Камеры — отключены. В углу — следы чёрной ткани и надпись на стене, выведенная чем-то острым: "Плохие мальчики не остаются в клетке. Найди меня, коп. Или я найду тебя первым." Губы Эндрю чуть дрогнули. Проклятый ублюдок. ---- Через два дня Эндрю вышел на его след — камера на перекрёстке зафиксировала тень, слишком похожую на Джостена. Капюшон, уверенная походка, а рядом — бывший курьер одного из филиалов группировки. Они двигались быстро, как будто спешили. Но Нил оставил улику специально. Эндрю был уверен. Он нашёл его вечером, в старом здании фабрики на окраине. — Или ты хочешь, чтобы я тебя поймал, или ты самый неосторожный преступник в истории, — произнёс Эндрю, ступая в полутень. — А может, я просто соскучился, — раздался знакомый голос. Нил вышел из тени — худой, в тёмной куртке, без оружия. — Ты знаешь, что я не отпущу тебя снова. — А я и не прошу. Они стояли друг напротив друга. Между ними — тишина и напряжение, которое можно было разрезать ножом. У Эндрю была рука на кобуре. У Нила — руки в карманах. — Я видел, как ты смотришь на меня, — сказал Нил. — Не как на преступника. — Ты не знаешь, как я смотрю. — Тогда покажи. Они сошлись почти мгновенно. Не драка, нет. Но резкое приближение, шаг за шагом. Слова перестали быть важны. Был только взгляд. Только дыхание. Эндрю схватил его за ворот куртки, рванул ближе. Они почти соприкасались. — Это не игра, Нил, — прошипел он. — А мне казалось, ты любишь выигрывать, — ответил Нил с хрипотцой. Секунда — и он вывернулся, шагнул назад. Губы — изогнутая насмешка. Глаза — пульсирующая жара. — Поймай меня, если сможешь, — шепнул он и исчез в проёме. Эндрю остался один, и впервые за долгое время позволил себе тихо выругаться. Потому что в груди горело. Потому что этот чёртов преступник начал побеждать. Не по уличным правилам — а на его собственной территории. Игра только начиналась. ------ Почти две недели. Столько Эндрю не мог спать нормально, не мог есть без вкуса во рту пыли, не мог работать без раздражения, что преследовало его, как фантом. Он знал, что это ошибка. Влечёт к преступнику — не просто глупо, это опасно. Но он также знал, что Нил — не обычный лидер банды. Его глаза преследовали Эндрю даже во сне. Особенно то, как он уходил — будто знал, что его всё равно поймают. Будто хотел. На третью неделю он получил наводку: подпольная сделка в старом театре, давно закрытом после пожара. Эндрю не стал звать подкрепление. Он знал, кто будет там. Он чувствовал это кожей. Когда он вошёл в театр, запах пыли и горелой ткани ударил в нос. Сцена разрушена, кресла в зале — перевёрнуты, покрыты паутиной. И тишина. Глухая, вязкая. — Ты пришёл один. Я польщён, — раздался голос сверху. Нил стоял на балконе. Один. Не вооружён. Смотрел вниз, словно наблюдая спектакль. — Ты дурак, — сказал Эндрю, — или хочешь, чтобы я тебя убил? — Ни то, ни другое, — он спрыгнул легко, почти бесшумно. Подошёл ближе. — Я устал убегать. Они стояли лицом к лицу. — Так что ты предлагаешь? — Правду. Нил шагнул ближе. Его лицо было напряжённым. Ни тени флирта. Только усталость — настоящая, выжженная до костей. — Я выжигал себе путь вверх с шестнадцати. Мой отец пытался сдать меня за дозу. Я не выбирал войну. Я просто не позволял ей съесть меня. И ты — первый, кто заставил меня остановиться. Он подошёл вплотную. — Ты знаешь, что я не остановлюсь, — прошептал Эндрю, но голос у него предательски дрогнул. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — сказал Нил. И в следующую секунду он поцеловал его. Быстро, почти осторожно, как будто ждал удара в ответ. Но Эндрю не отпрянул. Наоборот — схватил его за куртку, вжал в ближайшую колонну, вернул поцелуй жадно, зло, будто наказывая его за всё. Их тела соприкоснулись, напряжение прорвалось волной — горячей, рваной, настоящей. А потом Эндрю отстранился, тяжело дыша. — Ты всё равно под арестом, — прошептал он, но голос был мягче, чем он хотел. — Тогда ты останешься со мной до суда? Эндрю смотрел на него долго. И не ответил. Потому что, может быть, он уже остался. ----- С утра в участке пахло кофе и тревогой. Аарон ходил по коридорам, будто ждал взрыва. Кевин изучал досье Нила уже третий час, недовольный, что «слишком много неизвестных». Но Эндрю... Эндрю молчал. Он знал, где был Нил. Вопрос был в другом — почему он его не сдал. Фабрика на окраине, второй этаж, комната без окон. Нил сидел на старом диване, заворачивая руки бинтами. — Думаешь, мне стоит сдаться? — спросил он, не поднимая взгляда. Эндрю прислонился к стене. — Думаю, ты играешь на два фронта. И ты не умеешь проигрывать. — А ты умеешь? — усмехнулся Нил. Эндрю подошёл ближе. Его шаги были тихими, как у охотника. Но взгляд — не охотничий. В нём было что-то другое. Привязанность, скрытая за раздражением. Желание, спрятанное под бронёй. — У меня есть предложение, — сказал он. — Ты работаешь со мной. Сдаёшь тех, кто выше тебя. В обмен я держу тебя вне тюрьмы. Пока. — А если я тебя предам? — Тогда ты исчезнешь. Надолго. Нил кивнул. — А если я не предам? — Тогда… может быть, ты выберешься. Он не добавил: вместе со мной. Потому что это была та часть сделки, которую они не озвучивали. ---- Первая проверка пришла быстро. Сделка в доках. Старый партнёр Нила — Рико — должен был поставлять оружие, но Эндрю уже всё знал. — Если ты его подставишь, ты потеряешь улицу, — предупредил Эндрю. — А если не подставлю — потеряю тебя, — сказал Нил тихо. Сделка сорвалась. Рико был арестован. Нил — исчез на сутки. Эндрю не спал 26 часов, ожидая предательства. Но ночью в своей квартире он услышал стук. Нил стоял в проёме — усталый, в грязной куртке, со ссадиной на щеке. — Я выбрал тебя, — сказал он. Эндрю не ответил. Он просто открыл дверь шире. ----- На следующее утро Нил спал на его диване, свесив руку на пол. Эндрю смотрел на него долго. Впервые позволив себе думать не как офицер. А как человек. Он подошёл, сел рядом. Пальцы скользнули по его лбу, откидывая прядь волос. Нил приоткрыл глаза. — Ты здесь. — Пока. — Эндрю… если ты когда-нибудь захочешь меня сдать, скажи заранее. Чтобы я не смотрел на тебя вот так. Эндрю кивнул. Но внутри всё скручивалось. Потому что он уже не был уверен, кто кого держит за горло. ------ Первым заподозрил Аарон. Он знал Эндрю слишком хорошо — видел, как брат стал задумчивее, как каждый раз при упоминании имени Нила, в его лице что-то менялось. Не дрогнув, не выдавая, но — менялось. — Ты работаешь с ним или спишь с ним? — спросил Аарон в лоб, когда они остались наедине. Эндрю лишь бросил взгляд: — А ты хочешь знать, или хочешь, чтобы я солгал? Ответа не было. Но с этого дня он начал следить. ----- Нил знал, что это случится. Его бывшие не прощают предательства. Когда один из курьеров исчез, а на склад кто-то заложил взрывчатку, он понял: его ищут. Не полиция. Свои. Он сидел на балконе той самой квартиры, где теперь иногда ночевал, курил чужие сигареты и смотрел на улицу, как будто там были ответы. — Ты зря в это влез, — сказал он, когда Эндрю вернулся. — Ты тоже, — прозвучал ответ. — А если они узнают, что мы… что-то чувствуем друг к другу? — Они уже знают, — сухо сказал Эндрю. — И это делает нас уязвимыми. Нил повернулся. — Но ты всё ещё здесь. — Пока ты не предал — да. Молчание было тяжёлым. А потом Нил встал, подошёл вплотную. В его взгляде больше не было насмешки. Только уставшая, сдержанная нежность. — Я не знаю, что со мной. Я никогда… — он замолчал, уткнулся лбом в Эндрю. — Я просто не хочу, чтобы ты исчезал. Эндрю не двинулся. Только тихо прошептал: — Я здесь, Нил. Пока ты на моей стороне. И они поцеловались — не яростно, как раньше, а медленно. С опасностью в каждом движении. ------ Через неделю всё рухнуло. Один из офицеров — лейтенант Грейс — показал Аарону фото с камер наблюдения: Эндрю в чёрной куртке выходит из заброшенного здания с Нилом рядом. — Это не просто информатор. Это что-то другое. Аарон молча смотрел. А потом выдохнул: — Дай мне разобраться первым. Тем временем Эндрю и Нил готовились к последнему ходу: операция против всей верхушки сети, которую Нил когда-то возглавлял. Если всё пройдёт успешно — Нил получит свободу. Если нет — они оба сгорят. Вечером, перед выездом, Нил тихо сказал: — А если ты погибнешь, я всё разнесу к чёрту. Обещаю. Эндрю усмехнулся: — Тогда придётся выжить, чтобы удержать тебя. ------ Цель была чёткой: захватить сразу трёх лидеров верхушки — людей, которые однажды поставили Нила у руля, а теперь подписали ему смертный приговор. Сделка должна была пройти в старом грузовом терминале. Все знали: будет грязно. Нил шёл по туннелю с проводкой под рубашкой — на случай, если всё пойдёт не по плану. Эндрю был рядом, в радиусе выстрела, но в тени — под прикрытием. Другие офицеры думали, что он прикрывает операцию. На деле он прикрывал Нила. Всё шло по плану. До выстрела. Курьер, которого Нил когда-то прикрыл, выстрелил первым. Целился в спину. Попал — в плечо. Нил развернулся, рухнул за контейнер, закусив губу от боли. Кровь лилась быстро. Эхо выстрелов заполнило терминал. Завязалась хаотичная перестрелка. — Где Эндрю? — мелькнуло в голове. Он успел только крикнуть в микрофон: — Позиция скомпрометирована! Грейс! Нас слили! А потом его вытащили. Жёстко, резко. Рука — железная хватка — затащила в тень. Эндрю. Он смотрел на него с таким выражением, будто сейчас убьёт — за то, что ранен, за то, что не предупредил, за то, что оказался там, где мог погибнуть. — Ты идиот, — выдохнул он, прижимая ткань к ране. — Но твой идиот, — прохрипел Нил, и губы дёрнулись в усмешке, несмотря на боль. Эндрю провёл его через склад, укладывая одного за другим. Хладнокровно. Чётко. Как будто в его руках не оружие — а механизм возмездия. Взрыв сотряс стены. Один из предателей подорвал фургон на выезде, и выход оказался завален. Вариантов почти не осталось. Нил рухнул на колени — уже не от театральности, а от потери крови. — Оставь меня, — прохрипел он. — Заткнись, — ответил Эндрю, хватая его на руки. — Если ты понесёшь меня — ты умрёшь. — Если я оставлю тебя — умру всё равно. Они добрались до бокового выхода. Там их уже ждали. Аарон стоял, целясь прямо в Эндрю. — Опусти оружие, — сказал он. — Это всё. Его арестовали. Ты — тоже под подозрением. Эндрю не дрогнул. — Я не дам ему умереть. Так что либо ты стреляешь — либо отойди. Аарон долго смотрел, затем опустил пистолет. Не потому, что согласен. Потому что знал брата. Если тот выбрал — отступать поздно. Нил выжил. Тяжёлая рана, долгий восстановительный период, госпиталь под охраной. Эндрю не появлялся неделю. До той самой ночи, когда зашёл без формы. Без значка. Без щита между собой и чувствами. Нил лежал, полуспя, но приоткрыл глаза. — Ты всё ещё со мной? — Теперь — всегда. Он сел рядом. Не говорил долго. Только взял за руку. Бережно. Как не позволяешь себе приказывать. — Я выбрал тебя, — повторил Нил шёпотом. — Я выбрал тебя раньше, чем понял, — ответил Эндрю. И это была не сделка. Не сделка вовсе. Это была их реальность. -- Прошло три месяца. Нил теперь ходит без повязки. Рубашки выбирает тёмные — чтобы шрам не бросался в глаза, но не потому, что стыдится. Просто не хочет, чтобы прошлое лезло в лицо. Он не лидер банды. Официально — работает в автомастерской. Неофициально — снабжает Эндрю информацией с улиц. Связи остались. Но теперь они — не сеть, а тени. Эндрю всё ещё в полиции. Но не в форме. Он теперь в отделе внутренней безопасности — иронично, учитывая, сколько правил он нарушил. Они живут в старой квартире на севере. Двушка с облупленным балконом и стенами, которые помнят больше, чем надо. И всё же… это дом. По утрам Нил варит кофе, хотя терпеть его не может. Потому что Эндрю пьёт только свежий. А Эндрю по утрам молчит — потому что Нил ненавидит, когда с ним разговаривают до восьми. Это и есть их перемирие. Каждый день — снова сделка. Иногда они спорят. Иногда — молча лежат на диване, глядя в потолок. Иногда — целуются, будто всё вокруг всё ещё может сгореть. Ночью, когда Эндрю просыпается от тревоги, он находит пальцы Нила — и сжимает. А утром — тот делает вид, что ничего не заметил. И варит кофе. Они не говорят «люблю». Слишком хрупкое слово. Слишком человеческое. Но каждое «ты в порядке?» или «съешь хоть что-нибудь» звучит громче, чем любые признания. И если кто-нибудь спросит, кем они друг другу стали, ответ будет один: Выжившими. Вместе .