Самые искренние извинения

Эшли Уайт быстрым шагом проходит в свою приёмную на восьмидесятом этаже мимо встрепенувшейся секретарши, бросая на ходу: — Мисс Нолан, принесите мне кофе!— и скрывается в кабинете. Девушка внутренне подбирается: босс явно раздражён, судя по резким отрывистым словам и хлопку двери. Разгневанного дракона не стоит заставлять ждать, и она резво отправляется выполнять поручение. Эшли врывается в кабинет, бросает принесённый с собой пакет на стол и начинает расхаживать вдоль панорамного окна. Через несколько минут секретарь ставит дымящуюся чашку перед директором. — Что-нибудь ещё, мистер Уайт? — Да. Вызовите ко мне Грэма Янга. Пусть зайдёт через полчаса,— Эшли нервно барабанит пальцами по столу. — Хорошо, мистер Уайт,— исполнительно кивает мисс Нолан и спешно выходит. Эшли делает глоток кофе и запускает пальцы в светлые волосы, ероша их. Хочется рычать и что-нибудь разбить. Взгляд задерживается на пакете. Через полчаса раздаётся звонок от секретаря: — Мистер Уайт, пришёл Грэм Янг. — Пусть войдёт. — Эммм…мистер Уайт? — Что ещё? — Мистер Уайт, я ещё нужна вам сегодня? Эшли бросает взгляд на часы — ах, да, конечно… — Нет, на сегодня всё. Можете идти домой, Элис. — До завтра, мистер Уайт,— девушка отключается и с сочувствием смотрит на стоящего перед ней молодого мужчину. — Босс вне себя, удачи, мистер Янг! — Спасибо, Элис, она мне пригодится, — Грэм посылает ей одну из самых своих обворожительных улыбок и подмигивает. В ответ прилетает воздушный поцелуй — обаятельный красавчик Янг покорил большинство женских сердец в офисе — и поддерживающий жест. Грэм подходит к двери и чуть замедляется — общение с боссом всегда испытание, которое выливается в жаркие сны. Он приоткрывает дверь в кабинет и видит стоящего у окна директора. Светлые волосы слегка растрепались, руки скрещены на груди. Грэм усилием подавляет восхищённый вздох. — Вы хотели меня видеть, мистер Уайт? — Грэм направляется в его сторону. — Стой там, — раздаётся властный голос. По телу внезапно прокатывается волна жара, и Грэм замирает посреди кабинета на ковре возле кожаного дивана. — У вас ко мне какие-то вопросы?— осторожно уточняет Грэм. — Какие-то вопросы? Ты ещё спрашиваешь? — в голосе директора сквозит ярость. Он резко разворачивается и подходит к столу, прислоняется задом к столешнице. Пиджака на Уайте нет, он висит на спинке кресла, рукава рубашки подвёрнуты до локтя. Он опирается руками о край стола, и на несколько долгих секунд Грэм залипает на предплечьях, перевитых венами, но из созерцания его вырывает всё тот же рассерженный голос: — Объясни мне, Янг, почему сегодня меня продержали в приёмной сенатора два часа, а потом заявили что “мистер Маккинли сегодня не сможет вас принять, попробуйте зайти через неделю”? До Грэма начинает доходить суть проблемы. Видимо что-то такое отражается на лице, потому что сверлящий его глазами Уайт кивает и продолжает: — О, я вижу, ты прекрасно понимаешь! Так расскажи мне, что же такого ты сделал или наговорил, что подписание контракта с нашей компанией теперь, похоже, под угрозой? Грэм мычит, но его снова прерывают: — Ты же прекрасно знал, насколько заносчивый и напыщенный этот старый индюк, но без его благосклонности нам этот заказ не получить! Ты понимаешь, сколько может потерять наша компания? Конечно, ты понимаешь, иначе не занимал бы свою должность! — Я мог бы встретиться с ним и принести свои извинения, попытаться убедить… — вот теперь Грэму совсем невесело, внутри зарождается паника. — Может ещё встанешь перед ним на колени и отсосёшь? — Думаете, это поможет?— Грэм понимает, что сказал чушь, но слова уже вылетели. — О, если бы это можно было так решить!— Уайт язвительно хмыкает, — Но, к сожалению, Маккинли-младший работает только на сердечных препаратах…— голубые глаза буквально мечут молнии, — Но извиняться тебе придётся. Немедленно. Эшли молчит несколько секунд, во время которых в кабинете воцаряется гробовая тишина. В этой тишине, кажется, Грэм слышит стук своего сердца. — Раздевайся. — Что??— Грэм не верит своим ушам. — Что слышал. Снимай. Свою. Одежду. Уайт тянется к поясу и начинает расстёгивать свой ремень. Голос директора низкий с рычащими нотками, он давит взглядом, приказывает подчиниться. Грэм чувствует себя жертвой перед хищником. На краю сознания мелькает мысль, что нужно возмутиться и отказать, но тут же исчезает, истирается. Он начинает развязывать галстук. — Галстук оставь, — слышится приказ, — Остальное долой. Я жду. Уайт вытягивает ремень из шлёвок и застывает перед Янгом. Подрагивающими пальцами Грэм пытается справиться с пуговицами и застёжками, снимает пиджак, рубашку, ботинки и брюки, не глядя кидает их вправо, где стоит диван, остаётся в трусах и носках. Он весь горит от дикой смеси возбуждения и стыда. — До конца. — Эшли слегка замахивается, и ремень с резким звуком бьёт стоящий позади него стол. Грэм вздрагивает и стаскивает носки. Трусы сдают позиции последними, и Грэм стоит, в одном только галстуке, неловко прикрывая руками начавший наливаться член. Он исподлобья смотрит на Уайта — зрачки затопили небесную радужку, на рубашке расстёгнуты две пуговицы, приоткрывая грудь — от этого зрелища член тяжелеет ещё больше. Грэм сглатывает. — На колени. Уайт обходит его по дуге, щёлкает замок на двери. Грэм опускается коленями на мягкий ковёр, его начинает мелко трясти, пульс отдаётся в висках, дыхание учащается. — Обопрись руками. — ремень скользит от ягодиц вверх по спине, Грэм подчиняется, дрожь становится крупной. Первый удар похож на поглаживание, последующие гораздо сильнее, разливаются болью. Кожа на ягодицах горит, по щекам Грэма текут слёзы, он неконтролируемо всхлипывает, удары следуют один за другим. И всё прекращается. Ягодицы оглаживает неожиданно ласковая ладонь, утешая, стирая боль. Уайт выходит вперёд, и Грэм видит внушительный бугор в области ширинки. Эшли наклоняется и гладит его по лицу, стирает слёзы, проводит большим пальцем по нижней губе. Грэм тянется к его губам, но его удерживают за подбородок цепкие пальцы. — О нет, Янг, твой рот сейчас будет ублажать сенатора Маккинли! Надеюсь, ты будешь хорошо работать языком, и сделаешь ему очень приятно. Грэм кивает и порывается подняться, но Уайт его останавливает. — Вставать я не разрешал. Оставайся так. Нужно кое-что добавить. Эшли извлекает из кармана маску и надевает на Грэма. — Вот так, не будешь отвлекаться на постороннее. Чуть пришедшее в норму дыхание снова разгоняется, Грэм слышит шуршание и позвякивание, а затем Уайт надевает на него ремни и пристёгивает левую руку за спиной. — Ты же не думал, что всё будет так просто? — а потом наклоняется и полурычит-полушепчет в ухо, — Я смотрю, тебе это нравится, правда, Грэм? Руки его, огладив ягодицы, скользят к паху, где красноречиво и гордо вздымает голову эрегированный член. — Давай-ка закрепим успех, — и Грэм чувствует, как его обхватывает кольцо. Уайт опускается позади него, коленом раздвигает ноги шире, придерживая за талию. Его дыхание обжигает обнажённую кожу шеи и плеч. — Сейчас ты позвонишь Маккинли. Говори что хочешь, расстилайся как угодно, унижайся, умоляй, дави на жалость, взывай к милосердию — он это любит, только ради этого захочет с тобой поговорить. Принесёшь извинения, пригласишь на обед, куда он пожелает, на любых условиях— нам нужен этот контракт. Понял, Грэм?— тот судорожно кивает. — И вот ещё что: ты не должен издавать лишних звуков, только приятные для сенатора. Если я услышу что-то лишнее, то…— Грэм чувствует, как галстук на шее натягивается и сдавливает дыхание. — Ты готов? Ответь. — Готов. — голос Грэма дрожит и срывается. Галстук стягивает шею. — Нет, не готов. Соберись!— ягодицу жалит шлепок. Грэм несколько секунд дышит и откашливается. — Я готов. — Теперь хорошо. Руку. Грэм поднимает правую руку. Уайт набирает номер и вкладывает телефон в его ладонь, слегка сжимая своей. Грэм подносит его к уху, и пока идёт вызов, ощущает, что между ягодиц льётся влага, стекает к отверстию и дальше по бёдрам. — Приемная сенатора Маккинли, — раздаётся голос помощника. Грэм представляется, и рассыпаясь в любезностях, просит соединить с Большим Боссом, по черезвычайно, можно сказать, жизненно важному вопросу. Уайт в это время ведёт своей ладонью ему между половинками, придерживая за бедро, его пальцы кружат вокруг дырочки, распределяя смазку. Помощник сенатора вежливо просит подождать и оставаться на линии. В задний проход Грэма вторгается палец и начинает резко двигаться. Грэм непроизвольно дёргается и едва не падает, но его удерживает крепкая рука, обхватившая поперёк тела. Почти сразу Уайт добавляет второй палец. Грэм старается расслабиться и дышать плавно и бесшумно. Пальцы внутри двигаются неумолимо, но на грани грубости. Другая рука чуть спускаться к лобку, с нажимом проходится по паховым складкам, избегая касаться члена, а потом скользит по животу к груди, находит правый сосок, прихватывает и оттягивает, слегка выкручивая. Из горла Янга вырывается чуть слышное “хаааааа*, но шею тут же стягивает галстук. Эшли молчит и лишь обдаёт тяжёлым дыханием покрытую испариной спину, проделывает то же самое с левым соском. Грэм часто дышит через рот и закусывает губу, чтобы не застонать. В динамике раздаётся брюзжащий голос сенатора. Он надменно и с явной издёвкой интересуется причиной звонка мистера Янга. Грэм лепечет про возникшее досадное недоразумение и недопонимание, его голос звучит жалко, и он это знает: уже тремя пальцами Эшли проходится по простате, и Грэму хочется выть. Сенатор хмыкает и заявляет, что о недопонимании и речи быть не может, что поведение мистера Янга было возмутительным и недопустимым, оскорбляющие добропорядочные ценности. Пальцы покидают тело Грэма, и к растянутому входу приставляется что-то твёрдое. Эшли вводит игрушку одним плавным движением и совершает несколько фрикций. Затем загоняет её до конца и включает вибрацию. Жар тела Уайта сзади исчезает: Эшли отстраняется, встаёт и отходит. Грэм ощущает холод и одиночество, он вертит головой и тянется в стороны, пытаясь вернуть чувство тепла и твёрдого тела рядом. Грэм готов умолять, и он умоляет — умоляет сенатора пересмотреть решение, умоляет дать шанс загладить негативное впечатление и принести извинения, умоляет не наказывать из-за его глупости компанию… Обострённым слухом Грэм слышит “вжух” расстёгивающейся молнии и шуршание одежды. Сенатор уже гораздо более довольным голосом заявляет, что хоть мистер Янг и является паршивой овцой, но всё же он признаёт свои ошибки, и потому не безнадежен, а на небесах больше радости об одном раскаявшемся грешнике, чем о десяти праведниках, и так далее. Похоже, старый болтун сел на своего любимого конька, а вещать с трибуны он, как известно, может часами. На подбородок Грэма надавливают пальцы, и он послушно открывает рот, в который тут же вторгается немалых размеров орган. Галстук предупредительно натягивается, а на затылок ложится ладонь, сгребая волосы в кулак и направляя, насаживая на член. При этом двигается Эшли аккуратно, контролирует чтобы Грэм не давился. Тем не менее, от распирающей в рту плоти Грэм дышит с трудом, по подбородку течёт слюна, из глаз — слёзы. Маккинли тем временем продолжает свою речь, достойную предвыборной кампании. Динамики довольно мощные, и без сомнения директор Уайт слышит всё, о чём говорит сенатор. Когда разговор требует участия Грэма, он вынимает член, позволяя отвечать. Грэм звучит жалко, он почти готов скулить — игрушка в заднице вибрирует и рассыпает по телу расходящиеся волны удовольствия. Натянутая на шее полоска ткани живо напоминает о необходимости держаться, и Грэм пытается звучать твёрдо. Тем не менее голос хрипит и срывается. Рука Эшли спускается по шее к груди и снова сжимает сосок. Грэм прикусывает губу и выдавливат из себя просьбу к сенатору о встрече за обедом, чтобы лично выказать своё глубочайшее раскаяние и вернуть благосклонность к компании. Эшли вновь перемещается за спину Грэма, обдавая жаром обнажённой кожи, одной рукой придерживая его за плечо, второй двигает игрушку внутри. Сенатор довольным голосом соглашается на завтрашнюю встречу с мистером Янгом, называет адрес и время. Конечно, это один из пафосных ресторанов, в которых Маккинли так любит бывать. Посещение его выльется Грэму в солидную сумму, но в этот момент он совершенно не способен думать ни о чём, кроме крепких удерживающих его рук, игрушки скользящей внутри тела, и собственного болезненно напряжённого члена. Грэм прощается с Маккинли, рассыпаясь в заверениях искренней признательности великодушию сенатора, когда чувствует, что предмет с хлюпающим звуком покидает его зад. Разочарованный стон Янга вторит гудкам отбоя в трубке. В загривок Грэму прилетает смешок, а к анусу прижимается затянутая в латекс головка. — Умница, Грэм, — раздаётся на ухо бархатный шёпот, — хорошая работа. — Эшли прикусывает мочку и спускается поцелуями на шею, сгребая рукой волосы на затылке и оттягивая голову, — Ты был очень убедителен и заслужил небольшое поощрение. Так как мне тебя поощрить? Грэм, чью голову он удерживает задранной, мычит что-то неразборчивое и подаётся ягодицами назад, плотнее вжимаясь в пах Уайта. — Что ты сказал? — голосом искусителя спрашивает Эшли, продолжая вылизывать и прикусывать его шею, — Повтори, Грэм Янг, чего ты хочешь? Говори! — в голосе проскальзывают властные нотки, рука сильнее сжимает волосы и слегка встряхивает. — Т…трахни меня! — издаёт Грэм полувопль-полустон. В ответ Уайт роняет его лицом на ковёр, в который Грэм упирается свободной рукой, и берёт сразу на всю длину. Трахает жёстко, с оттяжкой, до захлёбывающихся стонов, до искр перед глазами. Грэм подходит к грани, за которую не может перешагнуть: скованный член сочится предъэякулятом и требует давления, хлопая по животу от сильных толчков. — П-пожалуйста! — воет Грэм на высокой ноте. — Имя! Назови моё имя, — требует Уайт, насаживая резче, натягивая ремни, а другой рукой сильнее сжимая бедро. — Э-эш-шли-и, п-пожа-алуйста-а! Уайт замедляется, его руки скользят под живот Грэма, освобождают член. Ладонь ложится на ствол, сжимает, двигается, большой палец проходится по головке. — Кончай, Грэм! — и его накрывает волна. Кажется, Грэм кричит, но он уже в этом не уверен. В голове белый шум. В себя он приходит на диване, заботливо прикрытый пледом, с небольшой подушкой под головой. Грэм промаргивается — повязки на глазах нет, трёт руками лицо. Под пледом на нём по-прежнему ни клочка одежды, галстук тоже исчез. В теле отголоски послеоргазменной неги. Грэм осматривается. Кабинет директора погружён в вечерние сумерки, которые лишь слегка разбавляет свет настольной лампы. В этом свете Грэм видит на кресле свои аккуратно разложенные вещи, ботинки стоят рядом на полу. — Проснулся? А я уже собирался тебя будить, не хотелось бы шокировать завтра мисс Нолан. — Эшли присаживается возле дивана и протягивает ему кружку с кофе. — Меня лично перенёс на свой диван директор Уайт, какая честь! — хрипло усмехается Грэм, присаживаясь и принимая напиток. — А ещё директор Уайт лично сварил тебе кофе, чего не удостаивался никто из смертных, — не остаётся в долгу Эшли, — Важная ты птица, Янг! Пей и собирайся, отвезу тебя домой. — Не стоит! — вскидывает руку Грэм, — Я сам… — Это не обсуждается. — в голосе Уайта вновь сквозит сталь, — Не хватало, чтобы ты по дороге вырубился за рулём. Компания не может себе позволить потерять ценного сотрудника, — сталь сменяется иронией. Губы Грэма невольно растягиваются в улыбке. Через двадцать минут они выходят из лифта на подземной парковке, и Эшли подводит его к своей машине, кивает на пассажирское место: — Забирайся. В молчании они выезжают с парковки и вклиниваются в поток автомобилей. Грэм несколько минут бездумно пялится в лобовое стекло, а потом его внезапно простреливает мысль: — Адрес! Я же не назвал? — Он есть в личном деле, — невозмутимо отвечает Эшли, — я посмотрел. Грэм зависает, разглядывая его сосредоточенный профиль, перекатывающийся под кожей кадык, руки, уверенно лежащие на руле. Чёрт. Как же заводит. Он бы повторил прямо в машине. — Ответь мне на один вопрос, Грэм Янг. — теперь Эшли напряжён, между бровей пролегает морщинка, — Что связывает тебя с человеком по имени Пи Ди? Вот как. Грэм никогда не думал, что это всплывёт. Что кому-то придёт в голову здесь копать. Грэм глубоко вздыхает. Что ж. Будь что будет. — Служба безопасности раскопала? И как давно? — Давно. Мы тщательно проверяем кандидатов на высокие должности, — Эшли кидает на него внимательный взгляд. — Если обнаружили такое, почему всё-таки мне её дали? — Я решил понаблюдать за тобой. — Да вам только детективом быть, мистер Уайт! — Грэм горько усмехается, ситуация не слишком приятная. — В юности я хотел стать полицейским, — неожиданно для себя признаётся Эшли, — хотел помогать простым людям. — Почему же не стал? — вскидывает бровь Янг. — Родители были против. Я же наследник компании, должен продолжать семейный бизнес. Но это не главное, я бы и против их воли пошёл. Но отец убедил меня, что из директорского кресла тоже можно помогать людям, и даже иметь для этого больше возможностей. И я помогаю как могу. Ты знаешь, чем занимается благотворительный фонд нашей компании. Грэм угукает — он знает. — Ты не ответил на вопрос, — возвращается к теме Эшли, — Итак, ты и Пи Ди: что между вами? — Тут всё просто: он меня спас. Помог мне в трудный момент, дал возможность выбиться в люди. — Пи Ди — один из крупных криминальных авторитетов в городе. И ты говоришь, что он тебе просто помог? Из человеколюбия? И ничего не попросил взамен? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, Янг. Неужели он не хотел никаких…услуг? — последнее слово даётся Уайту с трудом, так мерзко оно звучит в этом контексте — Любых, я имею ввиду, не только… — Эшли давно не чувствовал такого смущения, при том, что был вполне вправе интересоваться подобными вопросами. — Понимаю, как это должно быть выглядит, — Грэм снова вздыхает, — если бы мне рассказал кто-то другой, я бы тоже не поверил. На самом деле никаких услуг. Ничего взамен. Только одно условие: прожить жизнь за его брата. Так, как мог бы жить ОН. Счастливо. Успешно. Такова моя цена за помощь. — Брата? Никогда не слышал, что у Пи Ди есть брат. — Был. Он погиб уже давно, совсем молодым. Видимо, это гложет Пи Ди до сих пор. Когда он вырвал меня из лап тех уёбков и привёл к себе домой, я тоже подумал, что платой за спасение будет…— Грэм замолкает ненадолго, — Но я ошибся. Пи Ди просто смотрел на меня, расспрашивал кто я и что я. Сказал, что я напомнил ему его брата. Сначала он присматривал за мной. А потом сказал, что оплатит мне учёбу, но на жизнь себе я буду зарабатывать сам. И что больше меня никто не тронет. Он пристально следил за моей учёбой, так что мне приходилось стараться, — Грэм усмехается воспоминаниям, от которых сжимается в груди, — Может, он так пытается очистить свою совесть, грехи замолить, я не знаю. Но он мне помог, и я ему благодарен. В салоне ненадолго повисает молчание. Эшли укладывает в голове полученную информацию, вглядываясь в дорогу. — А если он попросит тебя об услуге, связанной с бизнесом? — У нас был уговор, что я не стану делать для него ничего, что повредило бы моей работе… Постой! — Грэма простреливает осознанием, — Так ты решил, что я специально налажал с сенатором? — Честно говоря, да. Подумал, что вы с Пи Ди работаете на конкурентов. — И решил выбить из меня информацию нестандартным способом? — Грэм ошарашенно замолкает, а затем разражается смехом. — Нуу, это было спонтанное и довольно неблагоразумное решение, — смущённо тянет Эшли. — И поэтому ты приготовил для разговора все эти интересные штуки?— откровенно веселится Грэм, как-то совершенно забывая, что перед ним строгий и холодный директор Уайт. — Я был зол. Нет, не так. Я был очень сильно зол! И единственное, что вертелось в мозгу, это выебать тебя без смазки. А потом мне на глаза попался секс-шоп… — И я всё-таки получил смазку благодаря этому счастливому случаю, — продолжает смеяться Грэм, — Как мне повезло! — Честно говоря, я думал, что ты меня пошлёшь и напишешь заявление о домогательствах, но меня несло, а ты внезапно подчинился… Уши Эшли полыхают огнём, жар расползается на шею и щёки. Грэм жадно любуется прекрасным зрелищем. — И ты бы остановился, если бы я сказал “нет”? — Грэм смотрит серьёзно и без тени улыбки. — Да. Я бы остановился. — голубые глаза встречаются с карими, они долго смотрят друг на друга, благо машина стоит на светофоре. Возле дома Янга они некоторое время сидят в машине. — Поднимешься на чашечку утреннего кофе? — предлагает Грэм. — Не сегодня, сладкий. Сегодня тебе следует привести себя в порядок и хорошенько выспаться перед завтрашней встречей с сенатором. Можешь даже речь порепетировать. Грэм разочарованно выдыхает. — Не расстраивайся, сладкий. Просто принеси завтра нам эту победу и подписание контракта, и ни один утренний кофе от нас не уйдёт, — Эшли подхватывает подбородок Грэма, проводит большим пальцем по губам, — Обещаю! — Но я же имею право на небольшой аванс? — тихим интимным тоном произносит Янг. Грэм быстро проскальзывает языком между губ. Уайт замирает на несколько секунд, а потом подаётся вперёд и целует, вжимая в спинку кресла. Поцелуй совсем не целомудренный, и вот уже Грэм стонет под этим напором. Эшли отстраняется, напоследок мягко прикусив губу. Дыхание у обоих прерывистое. — Тебе пора! — и Грэм послушно берется за ручку дверцы, — Завтра заеду за тобой в восемь. Спокойной ночи, Заноза Янг! — Спокойной ночи, красавчик! То есть, до завтра, мистер Уайт! — широко улыбается Грэм.