Параллельные

Нужно было что-то предпринимать. Пустить на самотек вчерашнее было равносильно капитуляции перед собственными страхами. Сон безнадежно ускользал, а в груди поселилась тягучая, гнетущая тоска, лишавшая возможности свободно вдохнуть. Внутри поднимались ледяные волны паники, необъяснимой, всепоглощающей дрожи, пронизывающей до костей. Эти приступы страха, словно выбросы адреналина, случались, когда нечто глубоко задевало чувства, обнажая нервы. Организм реагировал бурей, причину которой я не всегда могла уловить. Но этой ночью все было кристально ясно. Сон пришел лишь спустя, как мне показалось, долгие часы. До рассвета было еще далеко. Я любила зиму за ее густую темноту, за ленивые рассветы и торопливые закаты. Казалось, именно зимой мир замедлял свой бег. Люди становились тяжелее, плечи сгибались под весом громоздких пуховиков и шуб, а огромные ботинки, вошедшие в моду, едва перебирались, словно каждый шаг сквозь снежную пелену – отдельное кардио-испытание. Утро ворвалось без спроса, и на этот раз не я дергала Юлю из сонного царства, а она меня. Способ был не особо оригинальным – стащить за ноги с кровати мое бренное тело. Подниматься не было ни малейшего желания. Хотелось распахнуть окно, вдохнуть морозный воздух, зарыться поглубже в одеяло и снова забыться в дреме. – Ты меня сегодня удивляешь, подруга, где твой неуемный лыжный энтузиазм? Еще немного, и тебя бы в олимпийскую сборную взяли, – Юля присела на край кровати и с нескрываемым подозрением посмотрела на меня. Сама она, уже облаченная в горнолыжный костюм, вся сияла в предвкушении очередного дня в солнечных горах Грузии, в компании молодого человека Валерии. Черт, вчера под легким опьянением вина все придуманные извинения казались гениальными, а сейчас – чушью собачьей. Хотелось огрызнуться, что за правду не извиняются, но дело было не в правде, а в моей тактичности и воспитании, в этой девушке и было дело. Воспоминание о ее вчерашнем злобном взгляде заставило меня невольно поежиться. – С тобой точно все в порядке? – Подруга откинула край одеяла и увидела на моем лице всю гамму недовольства: утром, настроением, отсутствием всякого желания жить этот день. – Мне кажется, у тебя температура! – ее рука сначала дотронулась до моей щеки, а затем передвинулась на лоб. – Что? Не может быть, – я приложила руку ко лбу, он показался мне вполне обычным, не горячим. – Да точно! Ты кипяток! – Юля резко вскочила и метнулась к выходу. – Я быстро, жди здесь, никуда не уходи, – выпалила она на одном дыхании и исчезла за дверью. – Как будто бы я куда-то собиралась, – пробурчала я в пустоту. Дрема накрыла мгновенно, и вырваться из ее объятий меня заставил холодный ртутный градусник, который Юля пыталась деликатно засунуть мне под мышку, хотя слова «Юля» и «деликатно» в принципе несовместимы. — Давай же, вставляй! — она нетерпеливо кружила вокруг меня, распаляя и без того невыносимое состояние. — Спасибо, что не в… — я запнулась, — что не ректально. — Шевелись, а то и туда доберусь! — Юля плюхнулась на прикроватный пуфик. — Мне совсем не нравится твой вид. Может, стоит отменить Георгия на сегодня? — подруга уже шарила в кармане куртки в поисках телефона. — Не надо отменять, со мной все в порядке, — я выхватила градусник и сунула под мышку. Не прошло и минуты, как он высветил предательские цифры. Тридцать девять. — Ну вот, тридцать шесть и шесть! — Врешь! — она подлетела ко мне и вырвала градусник из рук. — Что? Тридцать девять! Лена, ты совсем с ума сошла! — Юля всегда отличалась громогласностью, в ее репертуаре эмоциональной девушки это была обычная партия. Ее звонкий голос резал по ушам, словно наждак по стеклу. Да и любой звук отдавался болезненным эхом в голове. Неудивительно, что утреннее желание забиться под одеяло казалось единственно верным решением. — Боже, не кричи так, умоляю. Мне нужно просто проспаться и много пить, завтра буду как огурчик. — Я все-таки останусь. Не могу же я бросить подругу на произвол судьбы, —уже на полтона тише произнесла Юля. — Да не умираю я! У меня есть все необходимые лекарства. Езжай, развлекайся, я справлюсь. — Точно? — она скептически склонила голову набок, и в ее взгляде промелькнула тень сожаления. — Может, что-нибудь принести? — Ничего не нужно. Воды полно, таблетки под рукой. Расслабься, — я на секунду задумалась. — Хотя… есть одна просьба. — Что такое? — Достань мне номер телефона Валерии, пожалуйста.

***

"Выздоравливай." Всего одно это короткое сообщение, полученное час назад с незнакомого номера, не оставило места для долгих раздумий. Это наверняка была Валерия. Хотя я просила номер для себя, а не для немедленной передачи его девушке! Подруга меня подставила. Теперь нужно что-то отвечать, срочно придумать, как лаконично извиниться за вчерашний вечер и не выглядеть при этом, как нелепый подросток, откупающийся извинениями по SMS. В ответ полетело дежурное "Спасибо", а вот над вторым сообщением пришлось задуматься всерьез. Варианты роились в голове, но ни один не выдерживал критики и не дотягивал до вожделенного "отправить". Голубая стрелочка "отправить" дрогнула под пальцем, когда силы бороться с собой иссякли. "Я вчера перегнула, прости." Мне показалось, получилось достаточно кратко и с искренним сожалением. Валерия стала первой девушкой, заставившей меня мучительно обдумывать каждое слово в несчастном телефонном сообщении. Да и не только в этом она была первой. Откуда эта непривычная робость, безграничное желание флирта и острое стремление узнать её лучше? Узнать, какая она мягкая, податливая, любящая готовить и создавать уют повсюду, где бы ни оказалась. Возможно, она много читает, запоем, теряясь во времени на подоконнике под каким-нибудь ярким пледом. Или, уставшая после рабочего дня, лежит на огромном диване, свернувшись клубочком и почти растворяясь в мягких подушках. Такой она мне представлялась. И я понятия не имела, что делать со всеми этими мыслями. Вечер крался тенями, и сквозь шторы в комнату пробивался багряный закат, расписанный причудливыми, почти чернильными узорами облаков. Мое состояние, словно после долгой бури, наконец-то вошло в тихую гавань: температура почти отступила – что неудивительно после горсти таблеток и бесконечных часов сна. Не зря говорят, что сон – лучшее лекарство. Юля совсем пропала из виду, лишь единожды за день позвонив, чтобы узнать о моем самочувствии, и тут же разразившись восторженной тирадой о своем катании, о первом самостоятельном спуске без единого падения. Меня искренне радовал ее неуемный энтузиазм, и я была спокойна, зная, что эта непоседа под надежным присмотром Георгия. Он производил впечатление человека ответственного. Интересно, а Лера каталась с ними? Как бы хотелось увидеть ее на склоне – рассекающей рыхлый снег, скользящей словно по глади воды, уверенной в каждом движении. С этими мыслями я снова провалилась в объятия сна. Истощенный организм жадно требовал еще и еще. Новое сообщение на телефоне осталось безмолвным свидетелем этой капитуляции, одиноким огоньком в надвигающейся темноте.