Как кактус полюбил подсолнух или десять кругов недоразумений

Чонгук всегда был немного замкнут. Или не совсем немного… Если всем остальным людям нужны были друзья, компания, эмоции, адреналин, то Чонгук был из тех, кто закатывал на это всё глаза до самого мозга и сбегал от таких людей подальше, а то вдруг они заразны. Ему было очень уютно в своём собственном отдельном мирке на сорок квадратов, с книгой в руках и чашечкой потрясающего лавандового чая на столе. Чем не идеальный мир? И так было аж до того момента, пока у него не появился сосед. Это было как неожиданный взрыв посреди огромного тихого поля. Он был ужасающе громким, шумным и раздражающим. Чонгук услышал о его прибытии с самого раннего утра, даже с кровати встал и поплёлся на странный шум к окну. А внизу стоял он. Блондин с безумной улыбкой до ушей, светящийся, как солнце в самый жаркий летний день. Чонгук от его яркости даже от окна отшатнулся. Слишком ослепительный. Чон только надеялся, что больше он эту лампочку никогда не увидит. Иначе действительно ослепнет. Как он тогда будет свои любимые книжки читать? А аудиокниги его не привлекали. Вот это будет проблема, в мире же ещё столько непрочитанных историй! Нужно держаться от него подальше. Так решил Чонгук, но, кажется, у Вселенной на этот счёт были совершенно противоположные мысли. … Чёртов Ким Сокджин снова принялся за своё. Этот зловредный хён разбудил бедного Чонгука в полвосьмого утра. В полвосьмого, чёрт! Того самого Чонгука, который закончил читать только ближе к пяти, ровненько уложил книгу, так чтобы её уголок лёг на угол тумбочки миллиметр к миллиметру, и со спокойной душой отправился к Морфею в четыре сорок четыре утра. Он любил придавать времени некий символизм. Ну и что? Тем более четвёрка — цифра смерти. Самое то, что Чонгуку нравилось. И он бы проспал до двух часов дня, на которые поставил будильник. Но этому не суждено было случиться. — Вампирёнок? Ку-ку. Папочка пришёл проверить своего маленького Дракулу. Ты тут ещё не сдох от недостатка витамина Д? — ворвался Сокджин в комнату Гука, распахнув тяжёлые чёрные шторы. Зачем Чонгук сказал ему код от своей двери? Теперь оставалось только страдать. Свет больно ударил по глазам, но Чонгук не собирался даже открывать их, иначе его определённо куда-то затащат. Он был против, поэтому продолжил спать. Или скорее барахтаться на границе сна и реальности, насильно вталкивая в свою голову ускользающий сон про рыб из вчерашней документалки, он её, кстати, так и не досмотрел. — Я знаю, что ты меня слышишь. Сегодня важный день. Вставай немедленно! Или я разложу вещи в твоём мрачном шкафу в своём порядке. — Нет! — подорвался Гук в постели. И даже глаза попытался открыть, получалось не очень, солнце мешало. Страшно, бля! В прошлый раз он убирал за хёном целый день, а тот ведь всего-то пытался найти «нормальную одежду». — Ты ужасен, хён, не делай этого! Я после тебя ничего не найду! — Не буду, если ты встанешь. Сегодня мы с тобой пойдём по магазинам. Так что давай, подъём и бегом к умывальнику. Отлично. Можно было выдохнуть. Хён не будет менять местами вещи в его гардеробе. Остальную часть предложения, Чонгук даже слушать не пытался. Всё равно голова не варила. — Фу, уйди зло, исчезни нечисть, — сонно буркнул Чонгук и со стоном повалился на кровать. Может он и не уснёт уже, но спать всё ещё хотелось безумно. Глаза резало ножами, а тело было тяжелее свинца. — Сам ты нечисть. Я, вообще-то, серьёзно. Завтра у нас с Сохён свидание, а мне совершенно нечего надеть. Поэтому сегодня ты пойдёшь со мной по магазинам. Возрадуйся же, мой маленький вампир, ты скоро выйдешь в свет. А свет войдёт в тебя, — засмеялся хён своим противным скрипучим смехом. Чонгук смог только безрадостно простонать. Сон не шёл. Джин стоял над головой и бодро орал в самое ухо. Ещё и свет неласково проходился по коже своим теплом. Жара… Чему здесь радоваться? Ужас. Как Чонгук докатился до такой жизни? Но в конце концов Джин всё-таки поднял его с кровати. Это был мучительный подъём. Но хён умел добиваться своего. А Чонгук ещё полутра пытался унять зуд в своих бедных сосках. После пощипываний Джин-хёна он, можно считать, лишился сосочной девственности. Кто вообще додумался рассказать Сокджину о его чувствительных сосочках? А, точно, это же он сам и проговорился. Господи, почему он в юности был таким идиотом? … Сокджин, сияющий, как майское солнце, и пахнущий свежестью фиалки, что само по себе было подозрительно, уже полчаса таскал Чонгука по торговому центру. Неужели ему совсем не жарко? Или хён как-то хуевывернуто потел? Почему от него не воняло? Не то чтобы от Чонгука несло, как после тренировки, но футболку он точно сразу же закинет в стирку, как вернётся домой. Гук плёлся сзади, словно зомби в постапокалиптическом романе, кутаясь в свою любимую черную футболку, которая закрывала большую часть его тела, даже рукава у неё были, как у худи, чтобы максимально закрыться от солнца. Но это не сильно помогало. Даже кепка не помогала, если честно, они, блять, притягивали солнце, даже если в здании его не было. Пот струился по телу и затекал в самые интимные места. Это противно. Но Чонгук не хотел менять свои предпочтения в цвете только из-за разового неудобства на прогулке. Большую часть времени он всё равно сидел дома. Работал дома, читал дома, смотрел кино дома, тренировался дома, ел тоже дома, благо люди придумали доставку. А ещё вокруг были толпы и толпы людей. Какой кошмар, господи. Верните его домой, пожалуйста. Сокджин же, кажется, наслаждался его страданиями по полной. Ещё друг называется. — Гуки, смотри! Это же просто пушка-бомба-петарда! — Джин размахивал в воздухе ярко-розовой рубашкой с нарисованными ананасами. — Представляешь, как она будет смотреться с моими новыми белыми брюками? Чонгук скривился. Представил. Лучше бы его воображение работало не настолько быстро и качественно. Нет, может быть, сама рубашка и была бы сносной, если бы не была такого ядерного розового цвета. Чонгук почти ослеп. Второй раз за неделю. — Боже, Хён, я тебя умоляю, положи это туда, где взял. Сохён должна мне доплачивать, что я избавляю её от этого уродства и спасаю её глаза. — Ну не настолько всё плохо. Это просто ты в моде не разбираешься. — Лучше туда посмотри, — ткнул пальцем Чонгук в совершенно противоположном направлении. — Вон та чёрная с черепом тебе бы подошла. Тебе вообще хорошо в чёрном, хён, он подчёркивает твою аристократическую бледность, — и даже врать не пришлось. — Я же не вампир, чтобы бледность подчеркивать. Вот ты — да, ты можешь себе чёрный позволить. А мне надо выделяться. Чтобы Сохён сразу поняла, кто тут самый стильный и жизнерадостный папочка, — подмигнул Сокджин и направился с ворохом одежды в примерочную. — Жизнерадостный папочка, м-да… — закатил глаза Чонгук. — Сохён, храни тебя высшие силы. Видит бог, я пытался. Господи, я девчонку ещё даже не знаю, а уже ей сочувствую, — буркнул он и уселся на диванчик ждать, пока друг перемеряет все наряды. Может, стоило книгу почитать? У него как раз было несколько недочитанных новелл в телефоне. … Удивительно, но уже к двенадцати Чонгук был полностью свободен и летел домой на крыльях любви к одиночеству и тишине. Правда, ради этой свободы пришлось перемерять кучу разного шмотья, иначе Джин-хён бы его не отпустил, а потом ещё купить заставил. Впрочем, и с ним вышло сторговаться до двух футболок. Джин, конечно, заявил, что они одинаковые, но на самом деле, одна была чёрная с короткими рукавами, чтобы дома было удобнее суп варить, а вторая чёрная с более длинными, чтобы с комфортом смотреть фильмы. Чонгуку нравилось. В голове навязчиво играла популярная мелодия, которую на повторе слушал таксист. И настроение было практически хорошим. Ну, если не считать, конечно, что Чонгук напрочь не выспался, ужасно взмок, тащил в руках пакет с вещами и пытался впихнуть телефон вслепую в карман. Спойлер: последнее у него получалось не очень хорошо. Телефон уже два раз проехался по джинсам и упал на землю, после этого Гук об него чуть не споткнулся. Хорошо хоть не разбился. Но в целом было не так уж плохо. Особенно когда он оказался в лифте. Господи-боже, храни создателей этого чуда со встроенным кондиционером. Он мгновенно выдохнул. Ещё совсем чуть-чуть и дома. — Подождите! Пожалуйста, подержите двери! — услышал он странно надоедливый голос. Где же он его уже слышал? Чонгук не собирался вспоминать, но всё-таки в голове мелькнул образ соседа. И он рефлекторно потянулся к кнопке закрытия дверей. Нет, он не горел желанием знакомиться. Вообще-то примерно никогда, но уж не сейчас точно. Пусть ждёт следующего. Чонгук мечтал об одиночестве и тишине полдня, он не мог позволить нарушить своё личное пространство. Не сегодня! Никогда! Но у судьбы, как и всегда, на него были другие планы. Двери, кажется, намеренно закрывались просто с черепашьей скоростью, а их движение казалось издевательством, как в замедленной съёмке какого-нибудь фильма-катастрофы. И катастрофа была прямо по курсу. От закрытия этой двери зависела вся его спокойная жизнь, а не только одномоментное благополучие. Он буквально чувствовал, как со всё ещё открытой щёлочкой утекает его любимая тишина. Он не хотел с этим смиряться и ещё сильнее начал нажимать дурацкую кнопку. Но двери быстрее закрываться не стали. До закрытого пространства оставались всего сантиметры, как туда нагло просунулась чужая рука. Блять, как в каком-то фильме ужасов, реально. Чонгук внутренне застонал и обречённо отпустил кнопку, делая шаг ближе к стене. Поздно. Как же он в этот момент пожалел, что так рано избавился от надоедливого внимания Джина. Лучше бы он лазал с ним по магазинам. — Ой, спасибо. Еле успел, — в лифт ввалился мужчина, сияя своей невероятной позитивной улыбкой. Показалось, или он стал ещё ярче улыбаться, заметив Чонгука в другом углу лифта? И таким довольным двинулся ближе к нему. Очень близко! Давай на три шага назад! С ним вместе в лифт вошла энергия. Нет, серьёзно. Этим парнем в самом прямом смысле заполнился весь лифт. Такого эффекта даже Джину добиться не удавалось. — Ооо. А мы ещё не знакомы. Я Ким Тэхён, — протянул руку сверкающий радостью сосед. Чонгук взглянул на руку, на парня и мимолётно кивнул, не желая вынимать руки из-за спины. Да и в целом, ну, не нравилось ему касаться чужих людей. И вовсе он не мизофоб. Ну может, только самую капельку. — Ага. Приятно познакомиться. Ким, словно осознав весь масштаб неловкости, когда руку пожимать отказались, с лёгкой улыбкой пожал себе руку сам. — Слушай, а тебе на какой этаж? — промурлыкал Ким, не отвлекаясь от лица Чонгука ни на секунду. — Если пялиться на меня перестанешь, то увидишь: вон там есть циферки, — раздражённо кивнул в сторону панели Чонгук. Как же ему не хотелось разговаривать. Кто бы знал… Но судьба ему, кажется, не благоволила. Ким всего на секунду отвлёкся от него с нехорошим протянутым хмыком, и вернул всё внимание обратно. Чонгук на полном серьёзе собирался выйти на следующем этаже и топать пешком, чтобы избежать этого изучающего взгляда. Не то чтобы ему было неловко, просто непривычно. Хотелось спрятаться. Но он не мог подобраться к панели вызова этажа, потому что её перекрывало чужое тело. — Оо, так мы соседи. Мне тоже туда. Я тебя раньше не видел. — Вот и дальше бы не замечал. — Ты такой милашка, когда бурчишь. Не переживай, теперь я точно загляну в гости. — Не надо, — простонал Чонгук, мастерски избегая протянутой руки, что в опасной близости оказалась к его плечам. Что за странная дружелюбная привычка лапать всех подряд? У Джина когда-то тоже похожая была, отучить всё же не получилось. Но у Чонгука выработался рефлекс. И кто бы знал, как он за это другу в тот момент был благодарен. — А ты интересный. — Вот ни капельки. Не надо мной интересоваться. Я самый скучный человек на свете. Смотрю документалки про рыб, не выхожу из дома, не люблю людей. Чонгук буквально всем своим отталкивающим видом заявил, что хочет, чтобы от него отстали. Он упрямо уставился на бегающие цифры. Когда там уже будет двадцать четыре? Правда до двадцать четвёртого этажа было ещё как до Марса на своих двоих. Он чувствовал, как сосед буквально излучает интерес, стоя в паре сантиметров от него. Он чуть ли с пятки на носок не перекатывался. Спасите-помогите. Можно Чонгук тут сойдёт, кажется, его остановочку проехали. Лифт мерно гудел, поднимаясь вверх со скоростью пьяной улитки. Этот звук обычно успокаивал и настраивал внутренние волны на равновесие и рефлексию. Сейчас он только подчёркивал какое-то давящее затишье. — Я, кстати, художник-портретист, — вдруг выдал Тэхён, вальяжно пристраиваясь боком к стене, оставляя Чонгуку всё меньше пространства, хоть и не совсем нарушал границы приличия. Но хотелось бы побольше воздуха. Отойди, пожалуйста. Некомфортно было адски. Единственное, что радовало, — прохлада от кондиционера. Чонгук даже внимание на парня обратил, красноречиво изогнув бровь. Зачем ему эта информация? Он вроде бы не спрашивал. Но, кажется, Ким расшифровал его молчание по-своему. — У тебя такие черты лица красивые. Знаешь, такое сочетание нежности и дерзости. А в приглушённом свете смотрелось бы волшебно. Хочешь быть моей моделью? Я бы тебя нарисовал. Почему в голове Чонгука это звучало как-то даже пошло? Он что, на полном серьёзе к нему подкатывал? Этот солнечный человек с яркой улыбкой? К нему? К нелюдимому мизофобу Чон Чонгуку? Чонгук к такому был не готов. Он в целом уже давно считал себя полнейшим асексуалом, так что не собирался нарушать свои устои. Ни за что! — Рисуй по памяти. Желательно очень плохой, — фыркнул Чонгук и отвернулся. Ещё чего. Он на секс не соглашался. И в чужую квартиру под предлогом модельного бизнеса идти тоже не планировал. Примерно никогда. Тэхён тихо рассмеялся. И этот смех, такой бархатистый, чистый и вибрирующий, кажется, заполнил собой всё пространство кабины. Он эхом отдавался в ушах, пройдясь странной волной тепла по всему телу. Красиво. До мурашек по коже. Почему в лифте вдруг стало так жарко? Нет! Это не у него покраснели уши! Ну да. У него была слабость к потрясающему смеху, ну и что… Кто ему запретит слушать? — Мы же соседи. Давай хоть иногда… Договорить он не успел. Лифт внезапно дёрнулся, издав неприятный скрежет металла. Их обоих слегка повело в сторону, затем обратно. И в конце концов свет резко погас, звуки прекратились, а лифт полностью встал. Кабина замерла в темноте. Воцарилась тишина, нарушаемая только их слегка учащённым дыханием. Это что такое только что было? Они застряли? Они застряли! В лифте! С Ким Тэхёном! Господи, какой ужас! Его не так пугала темнота, как-то, что другие органы начали работать вместо глаз. Темнота пахла парфюмом. Приятным таким, тёплым, качественным парфюмом. Не Чонгука парфюмом. И это было немного страшновато. Как так получилось? Не хотел Чонгук этого чувствовать. Ветерок дыхания очень близко к своей шее тоже не был пределом его мечтаний. А отсутствие видимого расстояния вообще заставляло тело задеревенеть. Казалось, что чужой человек абсолютно везде. Чонгук даже слегка чувствовал фантомные прикосновения, которых на самом деле не было. И всё пространство сдвинулось до пределов одной точки вокруг него. Паника начала подниматься внутри. Чонгук буквально ощущал на себе чужой взгляд. А сердце билось как бешенное, готовясь вырваться из груди. — Оу, — раздался в тишине голос Тэхёна. Он звучал удивительно спокойно. А ещё немного дальше, чем ожидал Чонгук. Где-то в другом углу лифта, отчего получилось судорожно выдохнуть. Чёрт, когда он успел затаить дыхание? Когда прислушивался? — Кажется, мы застряли. — Спасибо, капитан очевидность, — прошептал Чонгук, цепляясь за пакет с футболками, как за единственную оставшуюся защиту. Оказывается Ким всё-таки не светился как лампочка, когда выключался свет. Это даже больше радовало, чем огорчало. Хотя в данной ситуации Чонгук был бы не против лишнего источника освещения. Но всё же темноту он любил больше. Со временем глаза немного привыкли, позволяя видеть силуэт и очертания пространства. Кажется, через вентиляцию просачивались какие-то лучи света. А Тэхён в этот момент как раз зашуршал одеждой и включил фонарик на телефоне. И получилось сделать приятный полноценный вдох. Он к нему не приставал. Уже плюсик в карму. Чонгук бы даже поблагодарил парня за понимание, но как-то возможно позже. Или никогда… Чонгук не мнил себя мастером красноречия. А краснеть из-за своих благодаственных речей было верхом идиотизма. Нет, он не будет. Лучше останется такой нелюдимой букой и дальше. — …Конечно. Мы подождём. Но, пожалуйста, поторопитесь, — только и услышал Чонгук. Что говорил диспетчер он вообще прослушал. И говорил ли, он даже не понял. Настолько завис в своём коконе недопонимания и облегчения? Впрочем, он не стремился подслушивать. Да и подсматривать решился только когда Ким направил фонарик в потолок, освещая зеркальную конструкцию лифта. — Слушай, ты какой-то бледный. Клаустрофобия? — заинтересовано сделал шаг в его сторону Тэхён. Стой на месте! Не надо переть на Чонгука танком с таким обеспокоенным лицом. Это настораживало и обезоруживало. Все слова обычно пропадали из головы в такие моменты. — Социофобия, блять, — неожиданно даже для себя выкрикнул Чонгук и отшатнулся вписавшись спиной в стену. — Ааа. Ооо, — выдохнул тот ярко улыбнувшись, и встал чётко посередине лифта. В целом, за неимением пространства, Чонгук был доволен и этим. — Приятно поговорить с умным человеком, — он имел в виду понимание, но получилось привычно, с нотками сарказма. Ну… Он не собирался объяснять это парню. У него с этим туго. — Да я просто растерялся. Это интересно. — Засунь свой интерес в задницу. Ждать долго? — Не знаю. Пару часов, наверное. Какая-то авария на станции и элекричество в районе полностью в ноль. Не уверен, что в этом старом доме знают о резервных генераторах, а если и знают, то всё равно около часа ждать мастера для переподключения. — Ясно, — шумно выдохнул Чонгук, смиряясь с присутсвием вынужденного собеседника. Вдохнул поглубже, выдохнул резче. Всё хорошо, Чонгук. Часа через три-четыре будет дом и родные чёрные стены. Он не был оптимистом, как, похоже, его сосед, и не верил в своевременное спасение. На час он даже не рассчитывал, два уже ближе к истине, а три самый оптимальный вариант. — Раз уж так сложилось… — начал Тэхён, но под умоляющим взглядом заткнуться, всё-таки прервался. — Нет. — Но ты даже не дослушал! И вообще, ты так и не представился. Должен же я знать, как тебя зовут, если ты вдруг потеряешь сознание и мне придётся на руках нести тебя в ближайший медпункт. — Не потеряю я… — закатил глаза Чонгук. Этот болтливый парень… Заберите его, пожалуйста. — Да, все так говорят. Ну а всё-таки, как зовут? — искренне улыбнулся Тэхён. И Чонгук просто не смог этому «солнцу» отказать. Хотя честно, очень хотелось просто молча включить какую-нибудь новеллу в телефоне и почитать, не обращая внимания на мир вокруг. Но отвести взгляд от парня он не мог. Ну мало ли что ему в голову взбредёт… Да и, если честно, не очень-то и хотел. Блондин чисто с эстетической точки зрения был обескураживающе красив. Был бы он актёром, Чонгук бы пересматривал с ним дорамы до бесконечности. К сожалению, он был не в дораме… — А у тебя такое хобби — знакомиться в тёмном лифте с каким-то мрачным типом? — Ты не мрачный. Угрюмый немного, не выспавшийся. А в целом очень красивый. Как пантера. И свою территорию защищаешь так же яростно. Но уверен, что в душе ты очень мягкий и ранимый. Пантера? Он-то? В каком месте? Его максимумом всегда был кролик. Что вообще нёс этот парень? Вот тут Чонгук настолько завис, что, кажется, даже челюсть с полом поздоровалась, а брови взлетели к потолку. — Ты странный, ты в курсе? — Я просто особенный, — усмехнулся Тэхён и плюхнулся на пол, доставая из рюкзака что-то подозрительно похожее на тетрадь. Он собирался писать в такой темноте? Ну точно странный тип. Не то чтобы Чонгук был сильно нормальным. И вообще он обычно тоже всё делал в темноте; ночник в виде черепа был его максимумом, так что в какой-то момент он почувствовал к парню некоторую симпатию и даже почти родство. Но всё же на полу было грязно, и протирать его своими чуть ли не белыми штанами было действительно так себе идейкой. Впрочем, противореча своим же мыслям, Чонгук тоже присел в позу лотоса, поставив пакет перед собой ровно по центру. Ждать долго. На секунду можно и расслабиться. Тем более его чёрные мешковатые домашние спортивки уже вряд ли что-то может сделать ещё хуже. Джин утром чуть в обморок от их растянутости не упал, но Чонгук отвоевал их с боем, так что почти гордился. Главное, что удобно, а красиво — это дело десятое. И не докажите, что он хотел привлекать к себе меньше внимания неряшливым видом. Да и, глядя, как Тэхён выжидающе смотрел на него с очаровательной, буквально освещающей всё вокруг улыбкой, Чонгук был уверен, что внимание он уже точно привлёк. — Я Чон Чонгук, — всё-таки сдался Чонгук под этим взглядом. И тут же пожалел, когда яркого света в лифте поприбавилось, и тусклый фонарик в телефоне тут был явно не при чём — всего лишь стоило Тэхёну одарить его широкой улыбкой. Улыбкой очень интересной формы… То ли сердце, то ли фасолька. Это… мило? — Отлично! Раз мы теперь сблизились… — Мы не сблизились, — недовольно буркнул Чонгук, чуть сильнее нахмурившись. Когда это они успели? — Хорошо. Познакомились? — уточнил Тэхён, поигрывая карандашом между пальцев. Чонгук практически завис. Это вообще возможно? Почему они были такими длинными? Может аккуратные ногти удлиняли? — Чонгук, можно я тебя нарисую? Будешь моей моделью? — Аа? — не понял Чонгук, рефлекторно взглянув в серьёзные глаза напротив. Они такие светлые! Ого! Невероятно! Он что, полукровка? — Ты, я, наедине, в лифте. Сама атмосфера располагает к искусству. Чонгуку нечего было ответить. После первого предложения он вообще только сильно сжал руки в замке, затаив дыхание. Почему уже второй раз появляется эта двусмысленность? Почему было такое ощущение, что с ним безбожно флиртуют, и он очень хочет тыкнуть пальцем и упрекнуть, но никак не может уловить, во что тыкать? А обдумав ещё несколько раз фразу, понял, что сыграно настолько филигранно, что и не прикопаешься. Как будто ничего такого и не произошло. Что происходит? — Только если это заставит тебя помолчать, — сдался Чонгук. Возможно, дело в том, что Тэхён спустя минут пять общения и на практически нормальном расстоянии уже бесил не так сильно. А может, в том, что Чонгука никто никогда не рисовал, и ему было самую капельку интересно. Или всё дело в скуке. А может, действительно, в надежде на тишину. Чонгук пока не мог понять. По крайней мере, он точно уже не был слишком против. — Обещаю заткнуться по меньшей мере на полчаса, — довольным котом улыбнулся Тэхён. Хотя по окрасу напоминал скорее очень яркого рыжего тигра. И радостно пожевав губу, сделал первый резкий чирк по бумаге. — Если хочешь, можешь включить свою музыку для более расслабляющей атмосферы. Чонгук рефлекторно кивнул, потянувшись к телефону и сделал звук чуть тише. Не то чтобы он часто делился своими музыкальными вкусами, но в целом был даже не против послушать классику, например, чтобы и не сильно мешать творцу, и самому наслаждаться крупицами чего-то привычного. Музыка полилась по кабинке, как освежающая река по знойному лесу. Так приятно. Как долго Ким выводил линии, Чонгук не знал. Но в какой-то момент он настолько расслабился под влиянием любимых обработанных треков и постоянных едва уловимых коротких взглядов, что почти готов был заснуть прямо на полу. Парень действительно молчал, сосредоточенно сомкнув брови на переносице и забавно закусив кончик языка. Звуки карандаша гармонично засинхронизировались с музыкой, придавая плюс сто к общей атмосфере. И Чонгуку нравилось наблюдать за таким сосредоточенным Тэхёном. Удивительно, насколько он преобразился из яркой ослепляющей лампочки в красивого, одинокого творческого человека. Все же деятели искусства немного со странностями? Чонгук не многих знал лично, но в новеллах и фильмах в основном так и было. Может и этот Тэхён был таким же? Любопытно. У него всегда такие длинные ресницы? Или это просто ракурс теней от света фонарика так хорошо ложился? И черты такие мягкие. Вроде и мужественные, а вроде и очень красивые, почти нежные. Будь Чонгук художником, обязательно бы захотел запечатлеть красоту на холсте. Но, к сожалению, его порыв творчества закончился на разрисованной стене у мамы дома. А тут практически романтика. Стоп, Чонгук! О чём ты думаешь? Это просто всё дело в атмосфере. Никакой тут романтики нет и не будет. Он просто сидит и рисует. Просто красивый парень, да, ну и что? Чонгук вообще-то тоже красивый. В лифте с каждой секундой было немного жарче. Дыхание заполняло замкнутое пространство со скоростью света. Вентиляция едва спасала от перегрева. А единственные холодные стены грелись от тепла тела Чонгука. Но понимание, что дома без кондиционера будет хуже, заставило расслабленно выдохнуть и наслаждаться хотя бы такой температурой. — Чонгук, чем ты обычно занимаешься в свободное время? От неожиданного вопроса Чонгук аж вздрогнул, едва не уронив телефон. Тэхён спросил это настолько тихо, что сама реакция показалась невероятно гиперболизированной и шумной. — У меня почти всё время свободное. Что ты хочешь узнать из моего скучного распорядка? Ем и сплю. — Хах, забавный, — хихикнул Тэхён, — А поконкретнее? — Куда уж конкретнее… Отдых, чтение, дорамы, фильмы, работа, опять отдых, отдых от отдыха, готовка, уборка, стирка, тренировка, ночной поход к холодильнику, чтение, сон, — проворчал Чонгук, принявшись загибать и разгибать пальцы на одной руке. Стоп! Зачем он ему всё про себя выложил? — Вау. А какие фильмы смотришь? — Разные. — А книжки какие читаешь? — Гейские, — на автомате полусарказмом выпалил Чонгук и через мгновение, осознав что ляпнул, быстро прикрыл рот рукой. А Тэхён на это только рассмеялся, сверкая своими интересными глазами-месяцами. — Я тоже читаю. Не очень часто, конечно, и в основном не что-то сверхкачественное, — смущённо прошептал Тэхён, почёсывая затылок, а затем серьёзно посмотрел на Чонгука, — Тут нет ничего плохого, — сказал и нежно улыбнулся. — Ага, — Чонгук мягко приподнял уголки губ в ответ. Почему-то стало легко. — А ещё я иногда пою в душе. — Я заметил. — фыркнул Чонгук. — О, правда? Здорово! Приходи ко мне, можем устроить караоке. — Нет, спасибо. — Тогда я могу к тебе, — ни капли не расстроился Тэхён. Чонгук очень красноречиво уставился на парня в ответ. Какого хрена? Нет уж! Ни за что! — Ладно, ладно. Понял, ты стесняешься. У тебя квартира не убрана? Не переживай, я тоже с порядком не в ладах. — У меня дома порядок. И вообще, ты обещал мне полчаса тишины. — напомнил Чонгук, недовольно сложив руки на груди. — Так и я уже закончил портрет. Я чуть-чуть ошибся в расчётах. Это заняло немного больше времени, — Тэхён пригладил альбом, словно нежно обвёл чьё-то лицо. Словно был влюблён в свою модель. И Чонгук не сразу осознал, что там может быть нарисован он сам. — Хочешь посмотреть? — лукаво усмехнулся Тэхён. Чонгук уже хотел посмотреть, как его видят другие, но после вопроса резко перехотел и отвернулся, словно очнувшись от наваждения. — Не хочу. Он сам не понял почему, но это казалось жизненно важным отказом. Он не должен проявлять интерес! Точно нет! Иначе его спокойной жизни придёт конец.