. . .
3 мая 2025 г., 16:09
***
Зима, долгожданная зима наконец окутала белоснежно холодным и искрящимся покрывалом широкие бульвары и улицы Москвы. Мороз рисовал искуссные узоры на стеклах полупустых витрин. На оживленных улицах то и дело мелькали темные норковые шапки с ровным, вычесанным мехом, войлочные сапоги и дубленки, тяжесть которых чувствовалась только по одному их виду. Таня Иванова молча стояла у окна. Под раму его было напихано бесчисленное количество ваты, а сверху все это великолепие перекрывалось толстым молярным скотчем. Зимой всегда было холодно очень и дуло постоянно, вот и приходится изловчаться. Этот снег, бесконечно падающий за слегка заляпанным стеклом. Хлопья крупные, искрящиеся, да еще и метель. Белая пелена ее закруживала снежинки в вальсе и громко свистела, что аж слышно было даже в самых дальних комнатах. Ездили машины, черные дворники которых усиленно работали, убирая надоедливый снег со стекла. Местные детишки с раскрасневшимися от мороза и суматохи веселой игры лицами весело кричали, бегая между домами. Танька даже не успевала следить за их быстро мелькающими яркими шапками. Кто-то забирался вверх по одиноко стоявшим на углу дома лазелкам, а потом тут же спрыгивал в огромный пушистый сугроб, остальные толпились у огромной крутой горки. Кто-то катался на слегка поржавевших санках, а большинство на обычных кусках линолеума, либо на огромных картонках от коробки из под холодильника. Иванова смотрела и непроизвольно улыбалась, вспоминая своё розовое советское детство. Однако, не смотря на все это, зиму она толком не любила. Часто в семье не было денег, а потом родителям подолгу не платили зарплату. Хорошо, если выдавали продуктами, потому что, бывало, они просто оставались нисчем. Таню часто снимали со школы, по таким дням они всей семьей ездили с окрайны Саратова затариваться в Москву по всевозможным рынкам и базарам. Тяжёлые сумки, широкие ручки которых больно врезались в замерзшие и уже покрасневшие руки. Их было необычайно трудо нести, идя по криво протоптанным, полностью покрытым толстым слоем снега, дорогам. Иванова помнила все это до сих пор. Сейчас же её отношение к зиме поменялось, причем в корне. Русская зима, от которой мерзли щёки, но согревалось сердце напоминала ей Таню. Любимую Буланову Таню. Нежная, как свежевыпавший белый снег; по-своему обжигающая поцелуями, напоминающими момент, когда в тебя бросили совсем невесомый, но уже покрывшийся царапающей ледяной коркой, снежок; с постоянно холодными руками, которые она так часто грела в руках Ивановой. Такой и была ее милая Татьяна. Сейчас что-то опять ёкало в сердце, безумно хотелось увидеть ее, пускай даже на мизерные пол часа. Танька прекрасно помнила, сегодня у той очень много дел, потому встретится скорее всего не получится. Осознание этого болезненно ранило, отравляя разум и пуская чернеющие потоки разочарования по всему телу. Истоскрвавшееся сердце жадно билось, желая встречи. Таня все продолжала смотреть за оживленным пейзажем, печально прикусывая нижнюю, слегка бледную губу. Внезапно Иванова зажглась идеей, резкой и взбалмашной, впрочем – как и всегда. Ей было все равно, что там да как. Абсолютно все равно. Никто и ничто не помешает её воссоединению с любимой. Хотя, казалось бы, прошло от силы недели две с их предыдыдущей встречи, но для Таньки такой длительный срок считался пыткой, причем особо жестокой. –Пх.. - ухмыльнулась Иванова, отводя взгляд с зараждающимися искрами, – кто не рискует, тот не пьет шапманское!Решено, она едет.
На наряд тратить времени не хотелось, ведь ноги будто сами несли её прочь из дома. Однако, перерыв полностью полки старого шифоньера, выбор наконец пал на бордовое, почти черное короткое платье с открытой спиной. В непонятном предвкушении Таня зажмурилась, представляя как наконец увидет Буланову. Внутри все ласково трепетало, приятно покалывая. Застегнув на боку тонкую, едва заметную молнию, Иванова подбежала к окну, открывая скрипучую форточку. Морозный воздух тут же ударил в лицо, моментально заполняя собой всю комнату. Танька высунула руку, проверяя, насколько же на улице холодно. Худенькая кисть руки сразу же съежилась и слегка посинела. Ясно. Надо шубу надевать. Мельком прикрыв форточку назад, Иванова уселась за стол и начала суматошно листать тетрадку с местами погнутыми листами. Мелькали какие-то записи, отрывки собственных, так и недописанных стишков и всякие каракули, скучающе нарисованные от балды. Слегка заостренный ноготь наконец ткнул на нужную строчку клетчатой страницы. Планировать Танька особо ничего не любила, но гастрольный график всех концертов любимой был расписан аж на несколько недель вперед. Строчка за строчкой выписаны даты и названия всевозможных Домов Культуры, клубов и стадионов. Наконец она нашла сегодняшнюю дату и тут же глянула на часы. Узенькие, заостренные на концах, стрелки показывали четыре часа дня. Татьяна расплылась в самодовольной улыбке. Сейчас как раз был в самом разгаре концерт в довольно крупном, Центральном Доме Культуре соседнего района. Буланова часто туда приезжала и Танька, по возможности, всегда посещала ее концерты, задаривая всевозможными комплиментами в антрактах и по окончанию выступления. –Ну что, Танечка, жди, встречай! - мягко прошептала Татьяна, стуча пальцами по деревянной поверхности стола. Иванова мухой понеслась в коридор, попутно выключая в комнате тускловатый свет. Усевшись на пуфик, она натянула на левую ногу кожанный сапог. Танька все рассматривала его слегка заостренный нос, любуясь и увлеченно крутя ногой. Сапоги были осенние, легкие. Иванова знала, пройди она несколько метров и ноги тут же заледенеют. Но такие красивые, изысканные и вырванные у фарцовщиков за немысленную цену и то по неимоверному блату – были у неё одни. Красота всегда требует жертв, вот и приходилось выбирать между чем-то на данный момент действительно стоящим и тем, что можно и отложить на второй план. Надев элегантную норковую шубу, купленную прошлой зимой, Таня схватила сумочку за тоненький ремешок из цепочки и побежала вниз по лестнице, стуча высокими устойчивыми каблуками. Быстро одолев несколько лестничных пролётов, Иванова наконец оказалась на улице. Вдыхая морозный, слегка обжигающий воздух полной грудью, она чувствовала, как какой-то необычайно окрыляющий адреналин переполняет её тело. Сердце стучало, как бешенное, приятно отдавая в низ живота томной, словно тянущейся пульсацией. Случайными попутками до соседнего района добираться было дюже муторно, да и попросту не хотелось. Благо деньги с недавно состоящегося концерта, что она еще не успела потратить на очередные колготки с туфлями, были на руках. Пускай сейчас она переплатит таксисту огромную сумму – да, Господи, плевать. Совершенно плевать. Совсем не хотелось обращать внимания на такие несущественные мелочи. Наконец выловив долгожданного таксиста Танька уже раз триста успела покорить саму себя за свойственную ей взбалмошность и умение по щелчку пальцев что-то накуролесить. Ну такая она, чтож поделаешь.. Сейчас Иванова была несколько дерганная, как на иголках прямо. Жажда видеть Буланову захватывала её с головой, не давая даже адекватно мыслить. –Куда Вам, девушка? - улыбался таксист, сверкая редкими золотыми зубами. –Да мне до Вешняков.. довезете? –Конечно! -слегка хлопнул мужчина по рулю своей красноватой Четвёрки, – любой каприз за Ваши бабки! –Оо, ну это само собой.. -кивнула Таня, – в цене-то сочтемся, уж не переживайте. –Тогда занимайте места согласно купленным билетам и поехали! - мужчина покрутил ручку, закрывая окно машины. –Только мне не до автостанции. Мне до Центрального! - указала Иванова рукой прямо. –Та ради Бога! - махнул он рукой, – Цигель-цигель - мужчина улыбаясь потёр пальцами, – и в любой конец географии домчим! –Ух, какой у Вас боевой настрой! - заулыбалась Танька, – тогда едем скорее!Ну, а по дороге расчитаемся. –Замётано! - подмигнул таксист, громко заводя ВАЗик.***
Зима, темнело быстро. Небо окрасилось в какой-то синеватый оттенок, слегка отдающий по-летнему лазурным блеском. Иванова сидела на заднем сидении, несколько сонно поглядывая в окошко и изредка говоря за жизнь с таксистом Лёхой, имя которого она и узнала в ходе очередной из таких бесед. Снег падал еще сильнее былого. За резвой гурьбой разыгравшегося урагана снежинок было мало что видно. Свистела вьюга. Танька искренне надеялась, что в этот вечер ее не заметет вихрем по самые уши, тут же превратив в эскимо. Иванова все думала, как же там ее Таня? Все ее мысли были заняты одной только Булановой, иногда настолько сильно, что Таня уходила в себя, не замечая вокруг себя ровным счетом ничего. Она отклонилась назад и предалась мечтаниям. Картина за окном так и не менялась, потому успела уже изрядно поднадоесть.***
Ехали долго-долго. Дорога была трудная, вся усыпанная толстым слоем снега. Столь частый снегопад наконец-то сходил на нет и небо становилось все чище и светлее, а пушистые снеговые тучи медленно уплывали прочь. Внезапно из динамиков автомобиля заиграла невероятно знакомая мелодия. Иванова слегка приподнялась, смахивая с лица прядь непослушных кудрей, и внимательно прислушалась. –Ой, а че это у Вас там такое интересненькое играет? – Таня наклонилась еще ближе и ее голова показалась между передних сидений. –Это-то? Та Джо Дассен..Если б не было тебя или как там ее. - мельком сказал Лёха, не сводя глаз с полной машин дороги. –А по-громче сделайте пожалуйста.. я так эту песню люблюю! –Ой, да вообще без б! - звонко воскликнул он. Песня заиграла куда громче и Иванова ясно вслушалась в слова. Она все наблюдала за ласковыми пуховыми снежинками, что уже не торопились падать так сильно, и расплывалась в довольной улыбке, иной раз слегка прикрывая подкрашенные глаза. Французский мотив словно околдовывал Танькино сознание. Под такую песню уже и погода перестала казаться настолько ужасной и дорога вроде стала ощущаться получше. Она расслабилась и наконец выдохнула, продолжая смотреть за редко падающими снежинками и мечтать, прокручивая у себя в голове всевозможные сценарии долгожданной встречи.***
Приехали! Наконец-то приехали!
Боже, Танька уже на это и не надеялась. В дороге время тянулось невероятно медленно, потому она то и дело спрашивала у Лёхи, долго ли им еще ехать и, получая каждый раз один и тот же ответ, разочарованно выдыхала, скрещивая руки на груди и закатывая глаза. Цена за поездку тоже немного кусалась. Пришлось расчитаться чуть ли ни половиной кровнозаработанных! Ноо.. что делать? Всем ведь кушать хочется! Ладно, черт бы с ними со всеми, сейчас она здесь и это главное. Танька щурила глаза от лёгкой метели, одной рукой постоянно поправляя растрепавшиеся кудри, а другой крепко держа сумочку. Лёха оставил её на углу того самого Дома Культуры, блестящими глазами смотря на немаленькую, перепавшую ему сумму. Он напоследок попращался с ней, крикнув свое задорное "Счастливо!". Матор его красной Четверки громко-громко загудел и таксист наконец уехал, скрываясь в синеватой пелене Московской метели. Ноги Танькины были ватными и плохо слушались. Благо недалеко от возвышенного здания с высокими белыми колоннами стояли лавочки и Иванова, мельком смахнув плотный слой снега с одной из них, устало плюхнулась, слегка потирая коленки через плотные, но капроновые колготки и осматриваясь вокруг. Народу было совсем немного, все уже спешили по домам. Бегали и смеялись маленькие девочки, лет семи-восьми. На их растрепанных макушках мелькали рыжеватые бантики из капроновых лент. За ними шли их уставшие мамы, девчонки чуть постарше самой Таньки. У одной из них в руке мелькал полосатый пакет Марианна, другая же шла с коляской, увлеченно поддерживая беседу. Где-то в дали, за старыми домами, мелькали силуэты взрослых мальчишек. Они всё скакали и громко горланили какие-то песни. Позади слышался гул машин на вечерней дороге. Танька слегка съежилась от холода. На деревянной лавке сидеть было холодно и ей казалось, что она того гляди к этой лавке примерзнет. В свете одного из фонарей, стоявшем ближе всех, Таня отчетливо могла заметить искоящиеся снежинки, которые то появлялись, то исчезали в его свете. Они беспорядочно летели Ивановой на лицо, падая на ресницы, завитые кудри, и тут же тая. На толстых чёрных проводах увесистыми кучами лежал снег, а снегири, толстые и нахохлившиеся, то и дело прыгали с одного провода на другой, в попытках удобно усесться. Решив, что сидеть уже хватит, Танька вдруг встала и быстро-быстро зашагала в сторону Дома Культуры. Приоткрыв дверь, Иванова прислушалась, с интересом заглядывая внутрь. Сколько раз она тут была, всегда музыку было слышно у самого порога, всегда была возня, суета и восторженные людские возгласы. А сейчас.. не было ничего. Татьяна нахмурила брови, скептически осматривая фойе. Где-то в дали коридора мелькала уборщица в привычном синем фартучке, сидела пожилая женщина-администратор, кутаясь в шаль и давая какое-то распоряжение двум высоким парням-охранникам. Публики не было не видно и не слышно. Танька ничего не понимала. Она наконец вошла в холл, осторожно прикрывая за собой дверь. Скептически присмотревшись к часам с римскими цифрами, висящими неподалеку от столика администратора, она ясно увидела, что те показывали без двадцати пять. Странно. Иванова зажмурилась, слегка покачав головой. –Чего Вам, милочка? - внезапно раздался голос администратора, от чего Танька немного вздрогнула, разворачиваясь к женщине, – идите, ребят, идите! - покачала она рукой молодым людям в форме. Те удалились. –Я извиняюсь конечно, а че у вас так тихо-то..никого вон нету, будто санитарный день. Женщина поправила волосы с уже отросшей химией и еще сильнее закуталась в свою вязанную шаль, с непониманием смотря на Иванову. –А чего ж у нас сегодня Первомайская демонстрация, че это вдруг должен быть весь этот шум? Выходной у нас, завтра приходите. Женщина осмотрела Таньку с ног до головы, поджимая губы с немного размазанной перломутровой помадой. Она немного отклонилась назад на своем стуле и откуда-то с нижней полки достала газету, всем видом показывая Ивановой, что ее не интересует дальнейший диалог. –Чего? Как так-то? Сегодня ж у вас Тани Булановой концерт должен быть.. или он кончился уже.. не пойму? Администратор опустила газету, закатывая глаза. –Девушка.. за афишей следить надо! Звонили с утра организаторы вашей Булановой, та отменилась ж халтурка! –Отменилась?.. - Танькины глаза суматошно забегали из стороны в сторону. Она с непониманием поджала губу, уже чуть ли не прожигая взглядом пожилую женщину. Та свернула газету, отложив ее подальше. Она скрестила руки на груди и оперлась на деревянный край стола. –Отменилась, отменилась! - кивнула администратор, – если не верите, та вон на стену-то гляньте, на стенде все написано..! - протянула она гнусавно. Иванова зажмурила глаза, в один миг ощущая себя полной дурой. Не надо было ехать без предупреждения, не надо было все делать наспех.. Танька резко развернулась, бросила кроткое "До свидания" и хлопнула массивной дверью, цокая каблуками и стремительно уходя прочь. На душе было гадко. Теперь она совсем не знала, что ей делать дальше. Ехать домой? Да жалко.. Пойти поехать до Тани? А черт ее знает, дома ли она..да и денег может не хватить. Иванова одинокими шагами пошла до той же ближайшей лавочки. Усевшись, она сразу же почувствовала уже непривычно холодную промерзшую поверхность. Холодно было и душе и телу. Иванова подперла тяжелую от усталоси голову замерзшими руками. Она просто сидела, выдыхая на мороз телпый воздух, что сразу же превращался в белый дымчатый пар и рассеивался на ветру. Внезапно на глазах выступили мелкие капельки слез и Танька тут же стерла их с лица. Не привыкла она сопли разводить по пустякам. На ресницах таяли снежинки и сверкали мелкие слезы. Внутри сердце жалобно билось, а удары его болезненно распространялись по всему телу. Внезапно к Тане обратился какой-то дедушка. Очень пожилой, сутулый. Он слегка опирался на свою небольшую трость. Иванова не сразу обратила на него внимание, однако позже подняла глаза и продолжала смотреть в немом ожидании. –Чего ж ты, дочка, плачешь? Да еще и в такой поздний час.. - начал старичок слегка грубоватым голосом. Мутные карие глаза его медленно осматривали Таню. На алкаша или барыгу он похож не был, вот вообще ни разу. И смотрел он с интересом, да и по доброму так. Танька отчужденно и без всякого напряга ответила: –Да так.. по личному. –Аа.. - отвечал мужчина, поправляя слегка потрепанную от времени шапку, несколько похожую на фуражку, – нуу, то ж дело молодое! - доброжелательно смотрел он на Таню. –Ты ж смотри, какая символичная дата..четвертое декабря девяносто четвёртого года! В такие числа всегда все хорошее сбывается. –Оой - отмахнулась Танька, – это кто ж Вам такое сказал? - прикусила она губу. –А сердце..оно самое и сказало! –Да ну. - недоверчиво глянула на него Таня. –А вот тебе и ну! - мягко говорил дед, – оно может и чудным покажется, но я вот всегда в такие даты верю.. –Пх.. и что же? Прям все-все сбывается? - подняла глаза Иванова. –Может и не все.. - почесал мужчина седой затылок, не до конца прикрытый беретом, – главное искренне верить, понимаешь? Искренне, а не так, на "на, отвяжись". Танька молча кивнула. Во всю эту дребедень с гороскопами, гаданиями, числами и прочей ересью она верила неохотно. Ноо.. право слово, сейчас она была готова поверить хоть в Бога, хоть в чёрта. Да во что угодно, только бы не остаться круглой дурой, одиноко мерзнущей ни пойми где. –Ну пойду я.. - тихо сказал мужчина, – а ты это.. береги себя в общем. Он опустил глаза на заснеженную дорогу и медленно поковылял мимо Тани. –Да.. Спасибо! - крикнула она ему в след, на что тот высоко поднял руку и махнул ею на прощание. Ну.. будь что будет. Сидеть Таньке изрядно наскучило, да и холодно было – жуть. Иванова решила побродить по площади. Она блуждала между скамеечек, походила кругами между старой сухой клумбой, на которой, понятно дело, ничего сейчас не росло и памятника Ленину, стовшего прямо по центру. Она все прокручивала у себя в голове те незамысловатые фразы этого старичка. Почему-то они достаточно прочно засели у нее в мыслях. Хотя, казалось бы, бред да и только. Но себя хотелось успокоить хоть чем-то, даже такими несколько глупыми надеждами. Ну, ладно. Танька встала под одним из фонарей, тусклый свет которого изредка мигал из-за какой-то неисправности. Она невесомо обняла саму себя за плечи, все думая и думая о Булановой. Тогда Иванова действительно решила поверить. Почему нет? Делать-то все равно нечего. –Таня! - внезапно раздался вдалеке чей-то выкрик. Иванова без раздумий обернулась. –Ахаха.. да неужели..- не веря тихо проговорила Татьяна, – ну неет.. не может быть. Танька вгляделась в синеющую даль, разглядывая источник звука. Мелькнул силуэт. Женский силуэт. Зелёные газа Ивановой расширились,откровенно не веря в происходящее. Силуэт начал быстро приближаться и с каждым разом до боли знакомые черты цепляли взгляд. Перед Танькой показалась она. Вся растрепанная, в толстом коротком полушубке и теплых зимних сапогах. –Танечка, родная моя..а ты что тут делаешь?.. - мягко спросила Буланова. Она вероятно запыхалась, потому дышала тяжело и отрывисто. Глаза её бегали из стороны в сторону в необычайном шоке. Татьяна смотрела на Иванову с непониманием, как на какое-то НЛО и просто не верила, что та действительно стояла перед ней. –А, нет.. видимо может.. - Таня расплылась в улыбке, что с каждой секундой становилась все шире и шире, – прав видать был дед, прааав! - тихо завопила она, бросившись Булановой на встречу. –Танька, Танька! - не унималась Иванова, подбегая к любимой. Она с жаром обняла ту, чуть ли не сбивая с ног и долго-долго не отпускала, прижимая к себе. Карие глаза широко распахнулись от нахлынувших чувств и Буланова незамедлительно обняла Татьяну в ответ, утыкаясь носом в плечо и проводя руками по гибкой спине. –А я еще пришла, представляешь, а мне тетка у входа стояла, мол отменился твой концерт.. я уж думала, не увижу тебя сегодня.. - тараторила Иванова. –Да у ребят наших на инструментах что-то случилось, они мутные какие-то, толком ничего не объяснили мне, а замену уж поздно было искать.. - объясняла ситуацию Буланова, не сводя карих глаз с Тани, –а я вот приехала буквально минут на пять сюда, на следующий раз договориться, все нюансы обсудить. Ну, чтоб такого больше не повторилось.. –А мне просто.. тебя, Тань, увидеть хотелось.. –Да я уж вижу.. ээх, артистка ты моя.. - с нежностью улыбалась Буланова, обнимая Таню. –А чего ж ты прям на легке.. и сапоги на рыбьем меху и колготки вон, - Татьяна легко оттянула тонкую ткань на ноге Ивановой, – дурочка, капроновые напялила.. –А.. - махнула рукой Танька, ерунда.. да я и не мерзлявая вообще..***
Лавочка, все та же лавочка, на которой несколько минут назад Танька сидела одна и чуть ли не плакала от собственной глупости. Иванова уже успела рассказать Тане о своих ночных приключениях, а та же, в свою очередь, восторженно слушала, даже не думая перебить любимую. Буланова смотрела на неё и думала, насколько же ей повезло, Боже мой.. Она рассматривала бледное лицо с ярко красными щеками и, едва покрасневшем на морозе, кончике носа. Зелёные глаза с черными длинными ресницами ласково смотрели на нее и искренне щурились иной раз. Танечка.. Это помутнение рассудка и неспособность больше мыслить трезво. Это разгорающееся пламя, в которое словно каждую секунду все снова и снова подливают керосин. Это забвенный сон и непредсказуемость. Звезда, сияющяя ярче всех в ночном небе. Огонь, на фоне которого все будто меркнет и расплывается, уходя на второй план. И всё это Таня.. Её Таня. Они очень долго разговаривали о всякой всячине, словно это последний раз, когда они видятся. Иванова весело смеялась, заливисто так, заразительно, как казалось Булановой – умела только она, и широко улыбалась, во все тридцать два. Закончив рассказывать очередную байку, Танька вдруг глянула на спутницу, близко-близко сидящую рядом с ней. –А ты знаешь, Тань.. - качнула она ногой, устремив взгляд на покрытую искристым снегом землю, – я сейчас с тобой сижу.. - подняла взгляд Иванова и посмотрела Татьяне в глаза, – и я ужасно, ужасно замерзла.. даже если потом, дома, мне будет плохо, об этом вечере я буду вспоминать как о самом большом..самом искренном счастье. Буланова накрыла Танькину руку своей, а та, в свою очередь, положила ей голову на плечо. –Дорогая моя..- погладила она Иванову по кудрявым волосам, – ну что ты говоришь..не стоило таких жертв.. И вообще.. - Татьяна слегка сжала руку Тани в своей, – кто тебе, моя наивная чукотская девочка, сказал, что ты поедешь домой, м..? - улыбнулась Буланова красным уголком губ, проведя вверх едва заостренным ногтём по руке Ивановой, тут же ощущая табун мурашек. Танька игриво улыбнулась, сжав губы. Она слегка отклонилась назад, с теплом обнимая Буланову. Теперь Таня точно знала – вечер, имеющий за собой долгое и лакомое продолжение, определенно удался..Оно явно того стоило.
