Light

Виктор уже давно перестал осознавать какое количество времени находится здесь. Единственное, что сейчас ощущает его пугающе холодное тело каплю тепла где-то в области груди, он бы осмелился сказать, что она не столько физическая, сколько эмоциональная. Внутри от центра лёгких приятным контрастном разливается невероятной силы энергия имеющая горячее, настолько страстное желание уберечь, что казалось в жизни что-то настолько мощное не повстречаешь больше нигде. Нельзя просто взять и создать её по собственному желанию, она возникает сама по себе, создаётся из чувства заботы, чего-то по-настоящему нагоняющего ужас и страх, неописуемой словами - любви. А исходит она от того, кто был рядом всегда, буквально под носом, хоть он этого и не замечал до определенного момента. Тот кто с неподдельным интересом слушал его предположения по поводу всех исследований, будучи готовым делать все, что он скажет ради дела. Тот кто был не прочь как оказать помощь в работе так и просто посидеть рядом, без слов, они и не нужны, лишь составить компанию успокаивая беспокойную так часто голову одним своим присутсвикм. Единственный кто каждый раз интересовался сколько он спал и спал ли вообще, и после очевидного ответа - "Мне не спалось" с тяжёлым вздохом отвравлял отдыхать не смотря на все отговорки со стороны Виктора. Тот кто по настоящему гордился его личным или их совместным успехом в чем-либо, который они так кропотливо собирали по кусочкам темными вечерами с уютной лампой, кучей бумажек с неразборчивыми почерками и опустошенными кружками кофе, которые он в свою очередь заставлял хоть иногда сменять на чай. Кто всегда беспокоился о твоем здоровье? Кто готов был пожертвовать долгим и мучительным проектом с бессонными ночами ради тебя? Кто оставался с тобой не ища не единой отговорки? И на всё один один ответ: Джейс *** Сколько бы ты не прикладывал усилий чтобы рассмотреть хоть что-то дальше собственной вытянутой руки нечего не выйдет. Метель прожигающая суровым морозом щеки с лёгкостью доберётся и до самых костей, мышцы коченеют и кровь внутри уже словно застыла как ледник. Вокруг пустошь растягивающаяся на десятки километров, чувство этого одиночества перерастает в осознание своей беспомощности. Единственные предметы, что окружают кроме нескончаемого снега и льда - каменные глыбы, которые он предпочел бы назвать горами. В них расположены глубокие пещеры, с острыми каменными и ледяными выступами разбросанными по всему периметру внутренности. И черт бы их побрал, этих проклятых рельефов. Сейчас он уже очень сильно жалеет об этом эксперименте. Еслиб только им не удалось узнать о материалах для нового изобретения, что находятся в местности с отвратительными условиями. Еслиб они не стали с полнейшей уверенностью в себе идти туда вдвоем не желая подвергать опасности других и заставлять пройти через все трудности. Еслиб только подумали получше своей казалось бы разумной головой, которая и не такие задачи решала, об масштабе опасности которая может настигнуть их там. Тогда бы, идя по неровной и отвратительно скользкой поверхности, что один своим видом показывает всю свою небезопасность, в поисках нужных минералов, которые к великой удачи могли бы находиться именно здесь, со своей одной единой устойчивой ногой, Виктор бы не поставил на настолько не надёжную область свою трость. Не стал бы опираться на нее сильно пожалев об этом в ту же секунду, чувствуя и слыша режущий по ушам хруст льда. Не пришлось бы ощущать тот не долговременный полет с высоты вниз, сопровождавшийся испуганным криком Джейса, а после пронзающей болью где-то в правом боку, помутнение в глазах и тихое шипенье от резких и жгучих ощущений. И не услышал бы обеспокоенный зов партнёра, который уже во всю думал как бы достать его от туда. В итоге достать его удалось, ведь на деле единственная удача, что им подвернулась, так это то, что из этой можно сказать ямы был выход наружу, который в последствии спуска отыскал Джейс, с опасением ещё одной не прочной поверхности протаскивая его наружу, где можно было хотя бы присесть у своеобразной стены, а так же радоваться, что они не настолько безрассудные, чтобы не взять хоть что-нибудь для вызова помощи. Точнее они даже своеобразно подготовились взяв сигнальную ракету, по крайней мере тогда казалось, что она то уж точно им поможет, спасет. Только вот у метели казалось были другие планы. Худощавое тело укутанное в плотное количество слоев одежды усаживают на землю аккуратно прислоняя к камню. Единственное возможное действие с призывом о помощи уже выполнено, Джейс безвыходно садиться рядом тяжело вздыхая не в силах выдавить что-то ещё. Виктор чувствует знакомые руки которые осторожно сменяют его местоположение стараясь не тревожить ноющую рану, что достаточно проблематично. Голову укладывают прямо на грудь приобнимая так нежно и по родному бережно. Большая обычно всегда теплая рука в перчатке ложится на рану зажимая, пытаясь хоть чем-нибудь замедлить излияние крови. Из-за сбивающей с мыслей боли он не особо осознавал масштабность происходящего, но что-то внутри в какой-то момент почувствовало страх Джейса. Страх потери, не возможности помочь насколько бы сильно этого не хотелось. И в тоже время ту его согревающую силу изнутри, которую словно можно увидеть воочию. Её свечение схоже с настольной лампой за которой проводилось бесчисленное количество часов, этот свет не перепутаешь ни с чем, это что-то настолько личное, что даже имея богатый лексикон не сумеешь объяснить подобное чувство, не найдешь ему сравнение в самых душевных историях и красивых романах. Сознание мутнеет с каждой минутой, мысли спутываются в голове и при любой попытке отсортировать их по полочкам все рушиться вновь и вновь, будто специально. Его сил хватает лишь на то чтобы подавит какие-то признаки жизни в ответ на вопрос Джейса здесь ли он ещё, тихое мычание и еле уловимое качание головой. Мышцы все слабее, они будто и не мышцы вовсе, ватное нечто не способное на движение без чьей-либо помощи. Была ли у него надежда на спасение? При всём своём умении врать даже самому себе в этом случае ни капли сомнений в том - что он умрет. Упал достаточно удачно, если можно так сказать, поэтому если кто-то спешит им на помощь у него есть не больше сорока минут, учитывая погодные условия даже не видит смысла считать вероятность того, что этот кто-то успеет. Что именно сдавливало его горло не понятно, то ли ком моральной боли то ли обморожение, но выдавить из себя что-то членораздельное оказывается не просто. —Знаешь, Джейс, я бы поговорил с тобой на последок. —Слушай, не делай вид, что мы в кино со своей "прощальной речью" ясно? Тебе нужно сберечь силы, чтобы добраться домой.. - тон повышен и брови нахмурены, ему сейчас совсем не это хотелось бы слышать. Джейс лишь осторожно поглаживает по голове сам не осознавая своих чувств, не контролируя слова и действия. —Вот именно, не делай вид, что мы в кино. Только не говори будто веришь, что помощь успеет. В ответ тишина. Конечно верит. Крохотная надежда все ещё живёт у него внутри из последних сил борясь за поддержание этой веры. —Джейс, это не твоя вина —Я знаю. —Не твоя вина. Он собирается с последними силами выдавливая все соки которые может дабы вложить все, что хотел в этот последний диалог. — Помнишь, в тот вечер когда мы - он делает паузу болезненно набирая побольше воздуха в лёгкие - долго не могли настроить приборы, я тогда сказал, что нам нужно поговорить. - все эти слова даются не легко. Дыра в боку не собирается по волшебству затягиваться, а ком внутри похоже всё таки не только из-за физических ощущений. —Замолчи, Виктор, мы поговорим об этом как только вернёмся назад. Слышишь? только посмей. - со стороны можно было подумать, что он зол, вот-вот прикончит его раньше чем само ранение. —Ты тогда сказал, что мы разберемся со всеми расчетами и это правда надо обсудить - усмешка слетает с губ даже сейчас при мысли, что Джейс даже не удосужился подумать о более важном диалоге чем уравнения. - я хотел поговорить немного не от этом. - В ответ тишина, что бьёт по барабанным перепонкам ещё хуже чем ледяной ветер. —Мы прошли вместе столько всего, что мне пальцев пересчитать не хватит. И все это..все это что-то большее чем просто партнёрство, ты не считаешь? Пускай он не видит его лица, но слышит и чувствует ритом сердца даже через слои тканей, что становиться все быстрее и быстрее. —Я не знаю почему не замечал этого раньше, или просто не хотел замечать. Но теперь я понял, понял все что должен был понять ещё давно. Виктор берет небольшие перерывы между диалогами набираясь сил. Или ему просто не хватает смелости сказать напрямую не оттянув момент? Ты - что-то настолько важное.. - новая пауза повисает между свистом ветра - мне кажется я слов не подберу дабы описать то, что ты для меня значишь. - Аккуратно меняя положение держится на дрожащих руках наконец смотря в лицо. —Ты - мой свет. Замыленный глаз улавливает слезы на замерщем лице и со всей осторожностью вытирает их большим пальцем. —Прощу, Джейс, существуй ради меня..для меня. Я всегда буду рядом чтобы включить нашу лампу. —Виктор?.. Виктор нет. Ты не можешь. Голос дрожит не желая принимать происходящее. Но что-то в голове щелкает и он тут же отвечает. —Я тоже всегда буду здесь. Слышишь? И мы ещё обязательно попьем вместе тот кофе.. и ещё столько всего изобретем, слышишь, Вик? Ещё кучу всего. И я все ещё буду отчитываит тебя за то, что ты сидел до утра, ты не отвертишься. Теплая улыбка расплывается на лице Виктора, он смиренно прикрывает глаза и словно перестает чувствовать холод. Сейчас он сидит где-то у камина вместе с Джеймсом ведя самые приятные диалоги. Ему не страшно, больше нет. Вокруг лишь свет. Его свет. Который скрасит даже отвратительные, до хруста костей больные объятия смерти. Они втроём танцуют вальс, вот только изначально ведущая и угрожающая смерть отходит на второй план, жалко оттанцовывая свою партию где-то на фоне, пока Виктор не умея танцевать неуклюже кружиться вместе с Джейсом обращая внимание лишь на их счастливые лица. Больше не будет бессонных ночей, чувство одиночество кануло в пропасть и не выберется никогда, все сомнения как рукой сняло. Больше нет ноющей боли. Его больше нет. Рука придерживало тело, слепо надеясь на чудо. Ему вовсе не холодно, внутри пылающее жаркое пламя, что течет в жилах вместо крови, вырывается наружу в виде бесконечно скатываюшихся слез. Сколько бы ты не пытался унять это ощущение пустоты внутри, кто-то будто на зло шепчет на ухо: ты не уберёг его. От него отняли кусочек составляющий его сердце - самый центр. Теперь оно медленно рушиться по краям мучительно умирая. В глазах дымка и он видит лишь расплывчатые образы всё-таки добравшихся сюда людей - помощь, которые кричат что-то прямо перед ним. Но он не слышит, не находиться здесь, или просто не хочет это принять. У него забирают Виктора и его рука неопределенно тянется обратно к нему а глаза стекляшки смотрят в черную дыру внутри самого себя. Дальше воспоминания просачиваться лишь кадрами: Повозка. Длинная дорога. Голоса. Все размытое и не живое, а может уже и не жив он сам? Конечности медленно слабеют, мозг перерастает контролировать все процессы. От собственных мыслей до биения сердца. Темнота. Больше не думает, не чувствует. Его не ничего нет? Вдох. Глаза резко распахиваются тут же жмурясь от света. Понадобилась минут пять чтобы понять где он находиться. Слево панорамное окно откуда и исходит яркий солнечный свет, в комнате проветренно и по приятному прохладно. На прикроватной тумбе стоит вода с какими-то лекарствами, которые на секунду вызывают мысль о сне. Все это был сон, после крепкого алкоголя, а это лишь обезболивающее, что позволит вспомнить что-то из последних событий. Голова становиться тяжёлой как магнит притягиваясь к подушке. Ноги не держат первые несколько минут, но он борется со своими не лучшим состоянием изо всех сил продвигаясь к выходу из своей комнаты. Идёт по длинному коридору держась рукой за стену в ожидании пока вестибулярный аппарат наладит работу. На пути встречается знакомый из лаборатории у которого Джейс вечно одалживал не то ручку, не то инструменты, так и стали заводить беседы в свободное время. Парень 27-лет, высокий, не отличавшийся мускулистым тело сложением, коротко стриженные волосы и очки с которыми тот не расстается. Обеспокоенно подняв брови его руку аккуратно закидывают себе через плечо. —Джейс, ты совсем из ума выжил? Тебе нужно быть в постели, куда ты идёшь вообще ? —Виктор..скажи мне где Виктор. Удивлённые зелёные радужки уставились на него тут же произнося —Он в другой комнате, отдыхает полагаю. —Где? - с нетерпением и легко считываемым беспокойством чуть ли выкрикивает Джейс уже позабыв о слабости в ногах и пеленой в голове. —Там..в вашей лаборатории. Этого хватает чтобы он быстро сорвался с места кинув краткое: —Спасибо. Усталость испарилась во мгновение, бывшее пламя вернулось на прежнее место прожигая все изнутри придавая энергии. Врываясь внутрь перед глазами картина: Девушка работающая в медицинском отделении заботливо кладёт рядом нужные лекарства поясняя когда их нужно принять, завидев взбудараюенного Джейса лишь приветливо улыбается немного неожидая такого визита - —Я полагаю это к вам. Не буду мешать. - поспешно покидая комнату прикрывает дверь направляясь по своим делам. Внутри будто что-то взорвалось. Виктор. Он здесь, самый настоящий, живой. Такой же постоянно уставший и безмятежный. Смотрит на него улыбаясь так как умеет только он: еле заметно, но так по настоящему. Монолиза позавидует. Медленно подходя ближе дотрагивается до впалой щеки боясь сломать как форфоровую куклу, все ещё не веря в происходящее. —Виктор? —Джейс? Улыбка не сползает с лица Виктора и он неуверенно расставляет руки немного в сторону призывая..обняться? А Джейс без секунды раздумий молча соглашается обнимая крепко и совершенно бесцеремонно. Новая партия слезинок катится по щекам, мысленно все сильнее осознавая свое счастье. Руки не решаются ослабиться будто он рассыпится на глазах. —Я же сказал.. всегда рядом. Голос разливается по комнате окутывая разум, заполняя барабанные перепонки и отдаваясь эхом. Рука нежно проводит по волосам, а улыбка так и лезет на лицо, капли не прекращают стекать увниз по подбородку. —Всегда. Сколько они просидели вот так? Десять минут, час, два, время вообще шло? Никто больше не смел проронить слово боясь испортить эту ласковую и по родному уютную тишину, не смея разрывать объятия, что дарили ощущение покоя. Горит свет. Нет, не свет. Маленький лучик, которого хватает им двоими, лучик который подпитывают они сами, который теперь будут пропитывать всегда, согревать друг друга своей такой простой, но безумно горящей от своей силы любовью. Проноситься в голове. И вдруг лампа начинает выглядеть странно.